Глава I

Шла подготовка к одному из самых волнительных выпусков «Натальной карты», ведь сегодня Олесе предстояло «разложить» перед всеми ее близкого человека — Диму Журавлева. Когда Дима успел стать настолько родным, Олеся и не заметила, ведь, поначалу, когда они только запустили их совместное шоу, она Диму опасалась и не доверяла ему. Видела, как он скептически относится к ее увлечениям и как подшучивает над ней, иногда даже перегибает палку. Хотя головой Олеся и понимала, что в глубине души ему все это нравится, — ведь он сам и предложил идею «Натальной карты», — она долгое время к нему присматривалась и прощупывала почву, впрочем, так она делала всегда и со всеми. И сейчас она в полной мере осознала, что не только расслабилась рядом с ним, а уже доверяет ему так, как не доверяет себе. Дима не один раз доказал, что он готов подставить свое покатое плечо в трудный момент и защитить ее от всех нападков так, что часто ее тревожная голова отключалась, и мысли текли на самотек, хотя это почти невозможно в ее тяжелом случае с Солнцем и Меркурием в Деве. Начало и середина съемок прошли идеально: новогодняя легкая атмосфера в зале, неожиданный гость и Шастун, разбавляющий любое мимолетное напряжение. Дима волновался, но умудрялся не только взять себя в руки, но и поддержать Олесю. Главный астрологический скептик незаметно растаял, сидя на месте гостя, то ли от анализа звезд, то ли от Олеси, которая этот анализ делала. Но впереди ждала самая волнительная и животрепещущая часть программы — проверить совместимость с интересующим его человеком. Ни для кого не было секретом, что Дима женат достаточно много лет, тем более, что на разборе речь уже заходила о Лене, и, потому, вероятно, все ожидали, что совместимость будет проверяться именно с ней. Ожидал этого и Дима. Ожидал до момента, пока Олеся не задала вопрос о том, с кем бы он хотел «проехаться» по спидометру гармонии. Что изменилось в его мыслях в последний момент, как вместо ожидаемого «Лена», он произнес «Олеся», он сам не понял. Хорошо, хоть, добавил что-то про друга и коллегу. Он понимал, что сейчас совершает какую-то непростительную ошибку, что в зале сидит парень Олеси — Максим, что его неравнодушие к Олесе давно подмечается многими комментаторами, и что даже сама девушка неоднократно просила больше не шутить в эту сторону, ведь «Максим тяжело такие шутки переносит», но процесс уже был запущен. И как ни странно, у него не возникло чувство чего-то неправильного, даже наоборот, на душе появилось необъяснимое тепло и радость. Журавлев боялся напороться на острый взгляд Олеси, но с удивлением подметил, что она смутилась, чуть покраснев, а затем подарила теплую улыбку в ответ. В связи с успешным закрытием сезона и в преддверии новогодних праздников после съемок команду ждал небольшой фуршет. Дима, переодевшись в повседневную одежду, вышел в общий зал, все уже были здесь и начали праздновать. Найдя глазами Олесю, он подошел к ней. Девушка стояла у края одного из столов, в розовой оверсайз футболке и джинсах клеш, в руках бокал с шампанским. Она не обращала внимание ни на кого вокруг, сосредоточенно печатая что-то в телефоне. Потому, когда подошел Дима и прикоснулся к ее плечу, она испуганно подпрыгнула: — Ой, Дима, напугал меня! Фуух, так и до инфаркта недалеко. — Олесь, а ты смотри по сторонам чаще, тогда, может, инфаркт смилуется над тобой и подождет хотя бы лет до шестидесяти. В ответ отшутился Дима. — Да ну тебя! Я надеюсь, он меня вообще не дождется, хотя, с моей неуклюжестью и невнимательностью, меня чего только не ждет. Девушка выдохнула и улыбнулась. Дима, хотел было, уточнить, что такое важное в телефоне почти стояло ее жизни, но Олеся опередила его: — Макс пишет, он домой поехал, вот теперь отписывается. — Чего он не остался на празднике? Дима, как мог, пытался выдавить из себя дружелюбие по отношению к парню Олеси, но, видит Бог, он держался из последних сил, чтобы не сказать что-то едкое. Раньше Дима абсолютно нейтрально относился к нему, но в последнее время, все чаще слышал, как Олеся плачет после разговоров с Максимом, видел, какой напряженной она становится, и в ответ, это начало напрягать Диму. Ощущение, что Заяц вытягивает из Олеси все соки, не перестало покидать его. Олеся вздохнула, видно, что эта тема изматывает ее. Тревога промелькнула в серо-голубых глазах. — Сказал, что устал после съемок, не хочет находиться среди чужих людей. Олеся отвела взгляд в сторону, будто что-то скрывая. — Олесь, мне кажется, или ты чего-то не договариваешь. Поругались опять? Девушка, снова вздохнув, недовольно поджала губы, и, подумав немного, ответила: — Дим, он опять чем-то недоволен. Парень не смог сдержать эмоций и, цокнув, закатил глаза. — Он не сказал этого напрямую, но его игнор громче любых слов. И, самое главное, мне кажется, я знаю, что именно его задело. — Так, и что же? С чем связано? Журавлев напрягся, чувствуя, что с вероятностью 99,9% речь сейчас пойдет о нем. Но вслух все же решил уточнить, на всякий случай, ведь когда Олеся упоминает, как Максим придумывает какие-то мнимые поводы для ревности, связанные с ним, и высказывает их девушке, внутри начинает что-то немедленно закипать. — Ну, Димочка, конечно же, с тобой. Думаю, его задело, что ты решил проверить сегодня совместимость со мной. Журавлев чувствует, как девушка боролась с собой и пыталась подобрать слова, но в конце концов, в свойственной ей манере, вывалила ему все крайне прямолинейно. — Блять, Олеська, ну ты как всегда, пиздецки щадишь чувства других людей. Дима усмехается. В ответ Олеся смеется и с теплом смотрит ему в глаза. Их взгляды встречаются, и Дима непроизвольно засматривается на ведьму. Она уже сняла парик со съемок, и ее прямые каштановые волосы переливаются и спадают по плечам. Макияж минимальный, оттого отчетливее видно вдумчивые глаза, которые сейчас в ответ анализируют его. Взгляд невольно падает на пухлые губы, и, кажется, задерживается на них чуть дольше положенного. Олеся тут же делает небольшой шаг назад, откашливаясь, и отводит взгляд. Смутилась. У Димы пелена рассеивается, и он мыслями возвращается к Зайцу, который в очередной раз высказывает какие-то необоснованные недовольства в его сторону и тревожит тем самым Олесю. — Олесь, а что с того, что я совместимость с тобой решил проверить? Слишком серьезно произносит Журавлев. И, поняв, что нужно как-то разбавить тон, добавляет: — Тем более, что она вообще у нас не очень получилась. — Димка, да нормальная совместимость, я бы даже сказала, это хорошая. Честно говоря, с Максом у меня хуже. Посмеиваясь, добавляет Олеся, но тут же осекается. — А вообще, это все неважно. Я думаю, многие удивились, что ты решил так сделать. Почему, кстати? Олеся внимательно смотрит на Диму, ожидая ответа. На мгновение кажется, что вокруг полная тишина, и он слышит только ее слова. Дима уже собирался ответить, что все это не стоит воспринимать слишком серьезно, и он хотел проверить дружескую совместимость, как вдруг продюсер решает сказать первый праздничный тост. Оба тут же поворачивают голову на звук. После окончания тоста и громких «ура», к ним подходят ребята из команды с бокалами и затягивают в праздник. Нить разговора обрывается, и вопрос так и остается висеть в воздухе незакрытым. Все празднуют, выдвигая тост за тостом, кто-то уже загадывает новогодние желания. В их числе и Олеся, которая что-то написала на бумажке, подожгла ее и, кинув в свой бокал шампанского, загадочно нашептывает. Дима давно решил, что трезвая жизнь куда интереснее и ярче, потому привык воздерживаться от алкоголя на подобных мероприятиях. В последнее же время нервы были ни к черту, и все чаще в его голове возникала мысль хотя бы иногда позволять выпить себе, иначе, может появиться вероятность пить успокоительные таблетки. По крайней мере, в мыслях это оправдание звучало вполне объяснимо для самого себя. И ведь и раньше у Димы была большая рабочая нагрузка, много проектов и различных шоу, в которых он принимал участие, нестабильный рабочий график, явные переработки и ночные актерские смены, — все это Журавлев выдерживал достаточно стабильно. Именно поэтому он уже не в первый раз прокручивал в голове, что именно являлось такой мощной причиной расшатывания нервов. В тот же момент взгляд упал на Олесю. Девушка танцевала в середине зала, медленно пошатываясь под музыку, делая руками свойственные ей одной движения. Однако, выражение ее лица не было веселым или расслабленным, она бездумно смотрела вперед, как-будто ничего не видя перед собой. По-видимому, ей кто-то позвонил, так как в следующую секунду она достала телефон из кармана джинсов и отошла в сторону. Ее лицо тут же изменилось, но не в лучшую сторону: на лбу появились морщинки, взгляд стал напряженным. По мере продолжения разговора, настроение Олеси явно ухудшалось. Она начала кусать ногти и ходить из стороны в сторону. Кулаки Димы непроизвольно сжались, он прекрасно понимал, кто позвонил ей и снова начал трепать нервы. Хотелось подойти к Олесе, забрать у нее телефон и провести с Зайцем серьезный разговор. Дима взял стакан с виски со стола, который коллеги налили ему ранее и уговаривали выпить «в честь праздника». Теперь, кажется, понятно, от чего именно его нервы перестали выдерживать. Как бы Дима не порывался подойти к Олесе и разобраться с ее парнем, он понимал, что это не его дело, и он не может в это лезть. Внутри тут же повисли вопросы, почему вообще его это так сильно волнует, и в моменты, когда Олеся рассказывает про очередные выкидоны Максима, он не может оставаться равнодушным, с каждым разом все сильнее закипая. «Блять, да что такого то, она же моя подруга, и это нормальная реакция», — в оправдание тут же всплывает, — наверное.» Он ведь просто хочет защитить своего близкого человека, и ему не нравится, когда кто-то причиняет ей боль и доставляет негативные эмоции. Ну все же вполне логично, как Дима и любит. «Тебе же на всех остальных подруг также не насрать, и ты каждую бежишь защищать», — в голове противно звучит внутренний голос. Ну да, она особенная для него, дороже многих, да что уж там, дороже почти всех на свете, но это ведь не означает, что он к ней неравнодушен как к девушке. В мыслях возникает картинка Олесиной фигуры в облегающем изящные изгибы платье, элегантной и легкой походки на каблуках, тонких запястий, красивых длинных ног. Тьфу ты, кажется, это все виски, решает Журавлев и отпивает еще глоток. Помутнение рассудка надо лечить еще большим помутнением. Под конец вечера некоторые гости потихоньку расходятся, а некоторые и вовсе не планируют заканчивать веселье. За вечер хватило всего и всем. Дима уже достаточно натанцевался, спел несколько песен в русском-народном стиле, развлекая коллег, обсудил грандиозные планы на свои проекты с Шастуном, явно разоткровенничавшись. Весь вечер он пытался подойти к Олесе, но то его затягивали в разговоры, то ее уводил кто-то прямо из-под носа. В очередной раз пытаясь найти ее среди толпы, неожиданно обнаружил, что девушки нет в зале. — Олеську не видела? Спросил Журавлев у девушки-гримера, которая подвернулась ему. — Так она минуты три назад ушла по телефону с кем-то разговаривать, — опять этот ебучий Заяц. — А куда пошла, не знаешь? — Нет, этого не видела. Поблагодарив девушку, Дима отправился на поиски подруги, ведь ему безумно важно было объяснить ей про совместимость, чтобы она лишнего не подумала. Ноги и виски сами понесли его на приключения, весь мир вращался сейчас по кругу, но задачу найти Олесю, он воспринял слишком серьезно. Вдобавок, кулаки начали снова чесаться, представляя как Макс делает ей мозги. Проверив все возможные помещения и даже постучавшись в туалет, Дима не обнаружил девушку. Он уже думал выходить искать на улицу, как услышал ее голос. Олеся стояла за углом, находившись в темном помещении, недалеко от сцены. — Максим, я не знаю, почему он так сделал. Девушка устало выдохнула. — Ты понимаешь, что я не могу залезать к другим людям в голову и читать их мысли? Ты мне десятый раз этот вопрос задаешь… Я не знаю, что тебе еще сказать… Угу, давай, пока. Девушка сбросила трубку и замолчала. Она попыталась пнуть какой-то предмет под ногами, но сама запнулась об него и чуть не упала. — Чееерт, да что ж за херня такая! Выругалась негромко и прикрыла лицо руками. — Олесь, не сильно ушиблась? Решив, что больше не может стоять и просто смотреть за этим со стороны, Дима вышел к ней. — Дима? Ты откуда здесь? Девушка удивленно спросила. — Шел-шел и за тобой вот пришел. А если серьезно, просто потерял тебя, думал, вдруг уехала, а ты тут. Язык едва слушался Диму, и несколько раз его речь почти сбилась. Олеся, впрочем, не заметила этого, погруженная в свои переживания. — А-а, понятно. А я тут как обычно. Девушка останавливается на полуслове. — Ну ты слышал, наверное. — Твоему Зайцу бы в морду дать разочек, по-хорошему, а лучше два. Руки уже чешутся. В этот раз Журавлев не сдержался и вылил все эмоции. Олеся удивленно посмотрела на него, будто не узнавая своего друга. Дима, обычно спокойный и добродушный, сейчас выглядел достаточно агрессивным, и в его голосе не было ни намека на шутку. — Чего? Дим, ты не заболел? Она подалась вперед к нему, и холодной рукой прикоснулась ко лбу парня. Внимательно заглянув в глаза, сказала: — Вроде нет температуры. — А ты ожидала, что реально будет? Дима усмехнулся, глядя на нее. Наивность девушки всегда поражала его, она часто верила во все подряд. Так, впрочем, и увлеклась астрологией. — Ну, ты странный какой-то. Хочешь морду моему парню набить с чего-то. Недоверчиво взглянув на него, ответила. — Да он задолбал меня уже! Нервы тебе мотает и мотает, а ты потом заплаканная приходишь, а у меня сердце разрывается на тебя такую смотреть. Поняв, что сказал лишнего, Дима резко замолчал. Олеся пристально посмотрела на него и, сложив руки на груди, отошла в сторону. — А вообще-то, Дим, он из-за тебя мне и мотает нервы, если хочешь знать. Немного подумав, девушка озвучила мысли. Журавлев выпал от такого заявления. Все внутри снова начало закипать. Он ожидал чего угодно: что Олеся расплачется, начнет жаловаться на Зайца, что не захочет ничего говорить, в конце концов, но вовсе не то, что она обвинит его. — Не понял, так это я что-ли виноват во всем? — Я не говорила во всем и не говорила, что виноват, блин, короче… Запутавшись в собственных формулировках, Олеся, на время остановилась. — В общем, он ревнует меня к тебе, я не знаю, почему, но каждый раз он устраивает мне скандал из-за того, что ты не так посмотрел в мою сторону или сказал что-то не то. Причем, что больше он ни на кого так не реагирует, и я все время думала, что это такая херня, и что всерьез воспринимать его ревность не стоит. До сегодняшнего дня. У Димы дыхание резко перехватило. Он совсем не ожидал услышать от Олеси что-то настолько откровенное. Алкоголь будто усилил своё действие в ту же секунду. Он замер в ожидании того, что скажет Олеся дальше. — А что сегодня? Хриплым голосом спросил он, так и не дождавшись продолжения речи. — Серьезно? Ты считаешь, это окай проверять нашу совместимость вот так при всех? Девушка подошла ближе и изучающе посмотрела на Диму. — Нет, я сначала тоже не придала такого значения этому, но Максим сказал, что это не то чтобы странно, это просто пиздец как странно, и я перекрутила все в голове и поняла, что это выглядит совсем не очень. Дима уже еле сдержался, чтобы не высказать все, что думает о гребаном Зайце. Вбил ей в голову очередную херню, да на этот раз еще и повлиявшую на отношение Олеси к нему. Как же, блять, тяжело держать себя в руках. — Олеся, заканчивай слушать своего Макса. Каждая клеточка внутри Димы закипала с каждым сказанным словом. Он начал медленно подступать ближе к Олесе, стараясь оставаться как можно спокойнее. Но непонятно откуда взявшаяся вспыльчивость и алкоголь едва ли сдержат весь его эмоциональный спектр в этот момент. — В его голове такая херня, а ты его еще слушаешь. Весь вечер Дима порывался завести разговор об этой ебаной проверке совместимости, так переживал и хотел объяснить ей свою позицию, но пока он пытался до нее добраться, ей в голову уже залез этот гамадрил и наплел хуйни с три короба. И вот теперь ему надо стоять и оправдываться перед ней, когда уже слегка хочется послать все куда подальше. Все время, что Дима говорил, он бессознательно подходил к Олесе ближе, а она в ответ также непроизвольно отходила назад и в какой-то момент почувствовала, как спиной уперлась в стену. Ей стало не по себе от того, как в несвойственной ему манере, Дима выливал свои эмоции, но сдаваться Олеся не планировала, нужно было отстаивать свое мнение до конца. — Тогда что это, блин, значит? Нафига ты вообще затеял эту совместимость проверять? Уже более аккуратно, но все равно достаточно нервно спросила Олеся. Ей действительно казалось это необъяснимо странным и раздражало, что в этой ситуации она осталась крайней, а Диму как-будто и вовсе не задело. Хотя она ни раз просила его перестать давать ей неоднозначные намеки в шутку перед зрителями и Максимом, ведь это уже давно вызывает у кого-то вопросы, а у кого-то шквал самых разных эмоций. — Так я и не хотел, чтобы ты проверяла со мной романтическую совместимость! Я имел ввиду, что хочу посмотреть, насколько мы совместимы как коллеги и друзья, а ты зачем-то сама сказала про любовь. Так, может, это ты что-то себе напридумывала, а теперь меня обвиняешь? Дима теперь подошел вплотную к девушке так, что последние слова почти выдохнул ей в губы. Внутри все искрило от непонимания и негодования. Он ненавидел, когда его кто-то несправедливо в чем-либо обвинял, а теперь, когда именно она, Олеся, выплеснула ему все это, он просто не мог держать себя больше в руках. Ему необходимо было доказать, что она неправа, и что у него нет никакого особенного отношения к ней, за которое он должен выслушивать недовольства от ее парня. — Я напридумывала? Дима, не беси меня! Девушка яростно толкнула его в грудь обеими руками. На мгновение он потерял равновесие и ненамного отшатнулся в сторону. Олеся оставалась на месте, испепеляя Диму взглядом. — Если ты не в курсе, у меня есть парень, и ты мне абсолютно неинтересен, кроме как друг, ясно тебе? Ты попросил совместимость, а я прочитала, что увидела, вот и все. Не нравится — тогда и не спрашивай! Журавлев ни разу не видел девушку в таком бешенстве, хотя сама она упоминала неоднократно, что довести ее до такого состояния вполне возможно. Было видно, как сильно он задел ее, и на мгновение, ему захотелось просто подойти и обнять Олесю, закончив этот глупый спор. Но эмоции продолжали кипеть в нем, а алкоголь все только распалял. — Ну почему же не нравится? Отличная совместимость получилась, разве что про секс ничего не услышал. Дима самодовольно ухмыльнулся и снова подошел ближе. Он не понимал, почему, но внутри что-то просило надавить побольнее в ответ на задетое самолюбие. — Нет, а правда, почему пропустила, Олесь, если все, что видела, то и читала? Полное молчание. Олеся неверяще смотрит на Диму, и на мгновение в ее глазах появляются слезы. Но она быстро берет себя в руки, не желая показать слабость и гордо вздернув подбородок, дает звонкую пощечину. Она не понимает, почему ее друг, которому так доверяет, говорит такое. А самое главное, почему прожигает обида, и не от его слов, а от осознания, что он прав. Зачем она вообще прочитала эту любовную совместимость? Ей даже и мысль не пришла в голову, что этого можно было не делать, ведь они неоднократно проверяли совместимость друзей, коллег, и в этот раз можно было сделать также. Диме потребовалось несколько секунд на осознание ситуации. Он ругается с Олесей впервые так сильно, что она решает дать ему пощечину. Щеку прожигает след от ее тяжелой руки, а душу боль от всей ситуации. Ему кажется, что она пиздец как неправа сейчас, что нарочно задевает его чувства. Чувства, которые вообще не должны были быть задеты, но какого-то хрена, он невероятно зол на Олесю. Почему она вечно бегает и сюсюкается со своим Зайцем, но стоило Диме впервые честно озвучить свои мысли, как она злится на него? Дима поднимает глаза на Олесю, и видит, что она продолжает смотреть на него в упор, не отводя взгляда. Он чувствует адское напряжение между ними, выдержать почти невозможно, легче с ума сойти. Олеся вдруг отталкивается от стены и собирается пройти мимо него. Дима понимает, что он не сможет так оставить этот разговор, что не хочет завершать все на такой ноте. Опьяненный внезапными эмоциями и виски внутри него, он перехватывает Олесю за запястье и подталкивает обратно к стене. — Олесь, прости меня, я не хочу, чтобы сейчас ты так ушла. Он говорит это полушепотом, и его горячее дыхание обжигает ее губы. — Дима, да отпусти меня! Ты не в адеквате, я не хочу с тобой разговаривать. Она пытается вырваться из его хватки, но он еще крепче перехватывает руку, не позволяя Олесе уйти. — А кто в адеквате, Заяц что ли? С ним хочешь разговаривать? От одной мысли о парне Олеси, у Димы начинает сносить крышу. — Он тебе мозги ебет, а ты к нему бежишь. Почему, Олесь, что в нем такого? — А к кому мне бежать, к тебе что ли? Спокойно отвечает девушка. — Почему бы и нет? Не отдавая себе отчета, выпаливает Дима. Олеся смотрит на него пару секунд, а затем, глаза округляются от удивления, она явно не ожидала услышать такой ответ от друга. Что происходит сейчас в его голове, она совсем не понимает. Страх и шок от эмоций смешиваются внутри, и изумленно застыв, она не отрывает взгляда от Димы. Диму, в свою очередь, прошибает током от осознания сказанного. Кажется, из его души только что вырвалось что-то, в чем он не признавался себе эти годы. Он смотрит на нее теперь как-то по-новому, иначе. Будто и не его близкая подруга Олеська перед ним, с которой они столько всего прошли вместе. То есть, это как бы она, но будто совсем в другом свете сейчас. Такая красивая, такая манящая, стоит в паре сантиметров от него и смотрит изумительными серо-голубыми глазами. Их дыхание перемешивается от этой близости, и он уже не понимает, своим ли воздухом дышит. Олеся приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но так и не решившись, остается неподвижной. Дима, наконец, отмирает, и осторожно убирает ее выбившуюся прядь волос за ухо. Девушка не отталкивает его и не пытается убрать его руку, лишь изучающе смотрит на него, и, неожиданно, ее взгляд падает на его губы. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы успеть смутиться обоим. Дима бы поклялся, что его сердце будто остановилось в тот момент, и он почувствовал, как бешено начало колотиться ее, а зрачки потемнели. Где-то внутри неосознанно он воспринял это как сигнал к действию. И уже в следующий момент его губы накрыли ее. Дима не мог поверить своим ощущениям. Что-то окутало его повсюду: изнутри и снаружи. За секунду он будто опьянел еще сильнее, ноги и руки перестали слушаться. Он будто не чувствовал ничего и чувствовал все и сразу. Ее губы, такие мягкие и теплые, ощущались как вся палитра красок, и в голову отчетливо ударил ее вишневый аромат, который теперь чувствовался особенно сильно. Олеся застыла в шоке, не оттолкнув и не отвечая не поцелуй. Она ощутила вкус виски, который будто подействовал и на нее. Внутри живота скрутился тугой узел, а сердце стремительно «рухнуло» вниз и не спешило возвращаться на место. Чувство ужаса и странного восторга смешались в ней, и она не понимала, что испытывала. С одной стороны, её прямо сейчас целует ее близкий друг, все это совсем неправильно, и это слабо сказано. С другой же, она слукавит, если скажет, что никогда не думала о нем, сама не понимая почему, задавала вопросы картам, часто засматривалась в его глаза и таяла от улыбки. — Что ты творишь? Олеся все же решается оттолкнуть Диму, немного придя в себя. — Да ты же пьяный в хлам! У меня твой виски чуть ли не в легких теперь. — Олесь, я… Дима до сих пор отходит от наваждения, он не понимает, что натворил и зачем. — Все, отстань от меня, тебе надо протрезветь, Дима! Олеся, воспользовавшись замешательством Журавлева, быстро выскользнула и уже удалялась от него. Почти завернув за угол, она добавила: — И лучше не подходи ко мне.