Глава II

Олеся забежала домой, хлопнув дверью так, что потолок затрясся. Она быстро скинула обувь и куртку и пробежала мимо сидящего в гостиной Макса. Девушка тут же заперлась в ванной. Видеть парня она не хотела по двум причинам: во-первых, он действительно достал ее за этот вечер со своими допросами про Диму и ревностью, во-вторых, он был прав. Прав, когда говорил, что ее «друг» странно смотрит на нее, неподобающе шутит и постоянно с легкостью выходит за черту. Олеся же старалась не зацикливать на этом внимание, всегда смущалась и отшучивалась, смысл придавать значение, когда Дима и сам женат. Он ведь явно ничего серьезного в это не вкладывает; так она думала до сегодняшнего вечера. — Блять, блять, блять! В голову немедленно полезли воспоминания о случившемся и девушка не сдержалась. Кажется, ее губы до сих пор горят от его поцелуя, а перед глазами стоит пронзительный взгляд потемневших в момент зрачков Димы. — Малыш, все в порядке? В дверь постучался Максим и обеспокоенно поинтересовался. «Ага, конечно, милый, все отлично, ведь ты мне выебал весь мозг, а лучший друг меня чуть саму не…». Так, ладно, стоп, надо успокоиться и подумать. Олеся принялась ходить из стороны в сторону по ванной, сложив руки и параллельно кусая ногти. «Димааа, ну что было в твоей голове? Зачем ты полез ко мне, неужели дело только в алкоголе?» Кстати говоря, ко всем прочим сюрпризам за этот вечер Олесю не меньше удивило, что Дима вообще решил выпить алкоголь, ведь он к нему не прикасается уже несколько лет. А тут, не просто выпил, а «нажрался», других выражений не находится под описание его состояния. — Олесь, я начинаю переживать за тебя. Почему не отвечаешь мне? Парень еще раз настойчиво постучал. — Макс, отстань от меня, я не хочу с тобой разговаривать! Девушка яростно выкрикнула, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Зай, ну я же помириться с тобой хочу. Понимаю, что сегодня перегнул палку и испортил тебе вечер. Но этот Журавлев со своей совместимостью реально уже ни в какие рамки. И ты даже не попыталась как-то это пресечь, сидела там, смущалась, улыбалась ему, конечно, я взбесился. Ну сама подумай, как это выглядит. Олеся молчала. Она уже и не знала, как это выглядит, а как есть на самом деле. Может, иллюзия его симпатии к ней и вовсе не иллюзия, а Дима и правда не попытался даже скрыть своих чувств и подставил их обоих этой совместимостью? — Но сейчас я подумал и понял, что это у вас все часть шоу, и ты точно ни при чем, если кого и винить, так только Журавлева, ведь это его идея была, правильно понимаю? А он просто человек, которому плевать на чувства других, и из всего пытается сделать контент. Олесю будто ударили по голове. Может, и правда, дело даже не в том, что он не подумал, а просто решил привлечь внимание зрителей в очередной раз, ведь он знает, как аудитория реагирует на их особые взаимоотношения. И разве мог он поступить так, зная, что дома его ждет Лена, которая будет смотреть этот выпуск? Наверняка, он заранее с ней обговорил свою идею, и она в курсе всего, иначе, это же просто нечестно по отношению к жене. А потом напился, непонятно по каким причинам, и к ней полез под градусом, совершенно не соображая, что он делает. Внутри Олеся будто почувствовала и облегчение и разочарование одновременно. Ей было спокойнее от осознания того, что это тщательно спланированный момент для шоу, а не внезапно нахлынувшие чувства, но в то же время, сердце защемила тоска; девушка не хотела быть просто частью его сценария. Олеся опустилась на пол, согнула колени и уперевшись локтями, прикрыла лицо. Какой же это все один сплошной пиздец. Блядское чувство тошноты подкатило к горлу, ее переполняли различные эмоции, она совершенно не понимала, чему верить. «Нет, Димка не такой». В конце концов решила она. Он искренний до пизды, и она помнит тот взгляд, которым он на нее смотрел сегодня. Какой-то абсолютно неосознанный, помутненный, и то напряжение, что стояло между ними, было точно не придуманным. И для чего ему было ее целовать, если в тот момент зрителей вокруг не было? Все это несвязанно и нелогично. — Макс, уходи, пожалуйста, я хочу побыть одна. Она подняла взгляд и увидела, что парень до сих пор стоит за дверью. Сейчас в голове творилась такая неразбериха, на кону стояли отношения с самым близким ее другом, а, может, и человеком. Больше чем Дима ее никто не чувствовал и не понимал, и она ни раз задавалась вопросами, как такое может быть, что ее же парень, с которым она живет, делит постель, намного меньше ее чувствует, чем Дима, с которым их связывала только дружба, как она считала. Так и не разобравшись, что думать, Олеся просидела еще минут двадцать в ванной, а когда вышла, железно решила при следующей встрече прямо узнать, была ли она частью его какого-то хитровыебанного плана или что это, блять, такое было вообще. Выйдя в гостиную, девушка увидела, что Максим, так и не дождавшись ее, уже уснул на диване, и, честно говоря, ей это было только «на руку». Тратить нервы, которых и так не осталось, на выяснение отношений с парнем, она уже не могла. И пока она точно не могла представить, как посмотреть ему в глаза, когда в голове по сотому кругу Дима, прижавший ее к себе, ощущение его губ на своих и тепло от прикосновений. Потому, Олеся быстро проскользнула в спальню, закрыла дверь и легла спать, мечтая о том, чтобы поскорее уснуть и «стереть» с себя все эти неправильные, но упрямо застрявшие в мыслях, ощущения.

***

Дима вернулся домой полностью опустошенный. Он чувствовал вину за свой абсолютно неожиданный поступок. Олеся, ставшая такой родной за последнее время, теперь, возможно, не подойдет к нему за пределами съемок и уж точно не будет доверять как прежде. И всему виной этот чертов алкоголь, который он не зря избегал несколько лет, и собственная глупость. Перед глазами проносится ее взгляд, непонимающий, но будто, вместе с этим заинтересованный. Ощущение ее губ и ладонь, которой она нежно провела по его груди, как только Дима поцеловал. И ведь и правда, Олеся не сразу его оттолкнула, будто боролась с собой. Потом, конечно, разозлилась, и очень сильно, но, все же, был этот миг, в который он почувствовал ее…ответный порыв? Дима и сам не мог ответить себе на вопрос, что это было, но почему-то, несмотря на весь ужас ситуации, он не чувствовал сожаления. Виноват, да, он не должен был проявлять к ней чувства таким образом, но помимо чувства вины, он испытывал еще и неожиданный восторг и желание повторить то же самое еще раз. Журавлев снимает куртку и, в абсолютной тишине, которая совершенно ему несвойственна, проходит в квартиру. Дома Лена, готовит что-то очень ароматное, стоя спиной к нему. На секунду он замирает, не решившись подойти к ней. Он многократно прокрутил в голове все сегодняшние эмоции, связанные с Олесей, но ни разу за вечер не вспомнил о собственной жене. Н-да, смело получаем медальку «козлина дня». Что ему сказать ей теперь, как посмотреть в глаза, как обнять и поцеловать? — Ой, Дим, ты уже вернулся! Неожиданно Лена сама развернулась и увидела так и замеревшего на месте Журавлева. — Да, привет, родная. «Ага, родная, блять. Именно так и поступают с родными». Дима подходит к девушке и обнимает ее, делая это крайне осторожно и неловко, как-будто видит в первый раз, а не с женой общается. Лена вдруг принюхивается к его рубашке. — Дим, а чем это пахнет от тебя? Какие-то вишневые духи… М-м, стой, не Олесины случайно? Знакомый аромат. Подожди-ка, ты что, выпил? Сердце резко падает вниз. Вот как эти женщины могут определить все по одному лишь запаху духов? Еще и этот чертов перегар. И что теперь говорить, оправдываться, врать? Охуенно, блять, как же он все это ненавидит и себя ненавидит в первую очередь в данный момент. — Да не знаю, возможно и ее. У нас фотосессия была после съемок. И да, после съемок немного решил выпить сегодня. Как же бездарно и неправдоподобно. Ну где ты учился врать, Журавлев? А вот именно, что нигде, потому что Дима по жизни честный, и к другим относится с уважением, поэтому и смысла врать не видит. И, кажется, это понимает и сама Лена. — А у вас разве не всегда фотосессия после съемок? Никогда раньше на тебе ее аромат не чувствовала. И я не понимаю, почему ты решил выпить, если мы с тобой давно уже отказались от алкоголя? Лена не пытается что-то предъявить или как-то выяснить отношения, она абсолютно спокойно и даже с легкой улыбкой задает вопрос. Но за этим скрывается что-то типа: «а ты не охуел ли мне пиздеть?» И от этой ее улыбки ему еще хуже раз в сто. Лучше бы она сама все поняла и выгнала его ко всем чертям из дома, покрыла трехэтажным матом и заговор сделала. Так, стоп, последнее точно не в ту сторону. Олеся бы так и сделала, ведь она со своим чутьем любое вранье в полщелчка раскроет и выведет на чистую воду. И терпеть к себе такого отношения не станет, просто вещи из окна выбросит и убьет своим игнором. — Лен, я-я, я спать, ладно? Устал сегодня. Дима прикрыл глаза руками и выдохнул. Его прямо сейчас вывернет от самого себя, если он скажет еще хоть слово. Пока девушка не успела ничего ответить, он быстро удалился в спальню и прикрыл за собой дверь. Не раздеваясь, сел на кровать. — Дим, давай разведемся? Он вновь услышал голос Лены, незаметно подошедшей и уже стоявшей в дверном проеме. Дима поднял глаза на нее, не веря собственным ушам. За почти семь лет брака при любой ссоре, они не говорили друг другу такие слова, не кидались громкими обвинениями и не спешили делать заявления, от которых потом могут разрушиться отношения. Может, потому, и прожили долгое время счастливо. — Нет, это я не из-за Олеси, хотя, очевидно, ты испытываешь к ней чувства, которые совершенно не умеешь скрывать. Но это я в первую очередь из-за тебя самого, или даже лучше будет сказать, из-за нас. Нас с тобой, которых уже по сути и нет давно. Дима продолжал молча смотреть на Лену, ощущая полнейший шок. Нет, он и сам давно понимал, что в их прекрасной семейной идиллии что-то в один момент просто перестало работать. И как бы они не пытались это исправить уже несколько лет, не получалось. Не получалось испытывать друг к другу хоть что-то, кроме взаимного уважения и тепла. И вроде, и так все было неплохо, они отлично понимали друг друга, жили «душа в душу», но уже давно смотрели в противоположные стороны и загадывали разные желания. — Лен, может, не стоит такие резкие решения принимать? — А они не резкие, Дим, и ты сам это знаешь. Я давно хочу настоящую семью, детей, наконец, привнести стабильности в нашу жизнь. А ты…ну ты и сам знаешь, чего ты хочешь. На лице ее промелькнула горькая улыбка. Она опустила взгляд вниз и дернула край домашнего кардигана. На глазах ее выступили слезы, но, сдержавшись, Лена продолжила. — Я безмерно благодарна за все совместные годы, но пора двигаться дальше, понимаешь? Мне и тебе, уже отдельно. Мы с тобой давно просто любим друг друга из привязанности, а не потому что на самом деле любим. Дима прикрыл глаза, сложил руки на колени и глубоко вздохнул. — Лен, прости, что не смог тебе дать того, чего ты так хотела, но… Ты права, во всем. Сердце разрывалось от этих слов, но он понимал, что говорит правду, и смысла мусолить дальше нет. Надо просто отпустить. Ведь когда Лена неоднократно говорила, что уже хочет стать мамой, пыталась обсудить с ним эту тему, максимум, что слышала: «надо подумать». Дима любил жену и стать отцом для него было безумно важно, но «найти» себя в какой-то момент стало важнее, и как бы Лена не пыталась поддерживать все его успехи, в душе она мечтала о совсем другом. Девушка аккуратно подошла к Диме, села рядом и просто положила голову на его плечо. Это было тихое и мирное расставание с почти бывшим мужем. — В ближайшие дни найду квартиру и съеду. — Спасибо, Дим. Лена кивнула и улыбнулась в знак благодарности, встала и вернулась обратно в гостиную. Дима переоделся и лег в постель, до сих пор не осознавая произошедшего. Еще буквально десять минут назад он ненавидел себя за вранье жене и думал, что ему делать, ведь просто не может жить с одной, а думать о другой. А уже сейчас сама Лена приняла решение за них, именно в нужный момент почувствовав его душевные терзания. И сразу будто тяжелый камень свалился с души, ведь он и сам думал о разводе слишком часто, но не решался признаться себе, что не любит больше жену, и уж тем более, что влюбился в Олесю. В порыве он достал телефон и уже почти начал набирать сообщение ей, как сам остановил себя, понимая, что не знает, что написать. Оправдываться? Какой смысл, если он не жалеет о своем поступке? Признаваться в чувствах девушке, которая поехала к своему парню домой и, которая уже и так презирает его после случившегося? Дима отложил телефон на тумбочку и решил, что утро вечера мудренее и уж точно трезвее. «Надо обязательно обсудить все при следующей встрече». С этими мыслями он уснул.

***

Неожиданно для самой себя Олеся приехала на съемки раньше остальных. Обычно девушка была олицетворением фразы «успеть в последний вагон» и не опоздать в ее случае, означает, прийти на пять минуть позже положенного времени. В это же утро Олеся удивительно быстро собралась и не откладывая дела на последний момент, выехала. С тех самых злополучных новогодних съемок прошло две недели. За это время Олеся еще ни разу не видела Диму, да и вообще почти никого. Максим уехал в Минск, съемок на эти дни тоже не стояло, поэтому Олеся провела немало времени одна, много размышляя. Флэшбэки о случившемся каждый день не давали ей покоя, а в голове постоянно прокручивались слова Макса о том, что Дима сделал это только для шоу. Дима же написал ей буквально на следующий день, и последующие несколько дней звонил, но Олеся так и не ответила. Она не понимала, что именно хочет сказать Журавлев, и в душе закрался страх услышать что-то, чего она не хотела бы знать. Но понимала, что это «что-то» могло бы разрушить их дружбу. Олеся осознавала, что дальше оттягивать разговор не получится, поэтому решила, что сегодня однозначно должна «собраться с духом» и обсудить случившееся с Димой, расставив все точки над «i». Всю ночь она проворочилась, и так и не выспавшись, утром вскочила и принялась нервно собираться на съемки, ведь думать о чем-либо другом девушка не могла. И вот теперь она сидела одна в гримерке и, решив, что у нее есть немного времени перед тем, как кто-то приедет, и начнется суета, она сделает расклад. То, что за эти недели, девушка не обратилась к любимым картам, могло однозначно стать самым большим показателем того, что с Олесей что-то не так. — Обманывает ли меня Дима? Ведьма шепнула колоде и принялась раскладывать. — Крест, развилка, тучи? Таак, крест у нас какие-либо испытания. Развилка, ну понятно, про выбор, сомнение, а тучи тоже сомнения и неприятности. Девушка начала размышлять вслух, пытаясь интерпретировать значение выпавших карт. — Возможно, он сам не знает, как поступить в этой ситуации, говорить мне правду или нет. Фигня какая-то. Так…какие отношения у нас с Димой на данный момент? Обычно собранная и «собаку съевшая» на картах Олеся, в этот раз безумно волновалась и никак не могла определиться с нужной формулировкой вопроса. — Лилии это про притяжение. Мужчина указывает на появление нового мужчины в жизни, который может быть как другом, так и любовником. Хм, и метла. В личной жизни обычно это страсть, ссоры и недопонимания… В задумчивости произнесла Олеся. В голове все складывалось в одну картину, и это никак не рисовалось в дружеские отношения. Девушка решила задать еще один вопрос. — Дима влю… Олеся не успела договорить, как в двери появился герой гаданий. — О, привет всем гадающим! А ты чего, одна что ли здесь? Веселый, как всегда энергичный, улыбается и смотрит как ни в чем не бывало. Как-будто и не было той ссоры между ними, того поцелуя, того двухнедельного молчания. Ощущение, что это Олеся вся измаялась, а Дима, может, и забыл все на следующий день, как протрезвел. Девушка не понимала, начинать ли ей злиться еще больше. — Как ни странно, да. Видишь, даже раньше тебя сегодня приехала. На самом деле, это и правда можно было считать достижением, ведь переплюнуть Диму в пунктуальности было почти невозможно. А для Олеси так и вообще, миссия невыполнима. — А я вот и смотрю, в декабре снег начал таять и удивительно тепло, а это просто Олеська впервые вовремя приехала. Дима явно пытался сделать все, чтобы начать их диалог как можно более разряжено, и хоть Олеся и поражалась его выдержке и не понимала, как он может не проявлять эмоций, была безумно ему благодарна, ведь разговор им предстоял нелегкий. Журавлев снял куртку и прошел к дивану, на котором сидела Олеся. Девушка тут же отодвинулась в сторону, предоставляя ему место рядом с собой. — На что гадаешь то хоть? — Пытаюсь понять, будешь ли ты сегодня пить. Слишком резко ответила девушка. Олеся слишком прямолинейна, и иногда ей хотелось самой себе отрезать язык за это. Она тут же опустила глаза вниз и вспыхнула румянцем. Ей стало стыдно, хотя и понимала, что имеет право злиться на Диму. — Олесь, я… — Дима, я… Они начали одновременно, тут же посмотрев друг на друга и замолчав. Пару секунд посидели в тишине, каждый размышляя о своем и, видимо, предоставляя первое слово другому. — Дима, скажи честно, проверка совместимости — какая-то часть шоу? Ты придумал это для того, чтобы реакцию от аудитории получить, а мне решил не говорить, потому что я не затыкаюсь вовремя и обязательно бы что-нибудь спизданула? Олеся начала первая и, не церемонившись, перешла к самой сути разговора. А точнее, к вопросу, который так мучил ее. — Что? Только и смог ответить Дима. Он сам не знал, с чего начать, что вообще сказать в такой ситуации и был рад, что Олеся первая завела разговор, но вопрос поставил его в ступор. Он не понимал, откуда в ее голове взялась подобная мысль. — Подожди, у меня было время подумать. Я две недели туда-сюда гоняла эти мысли в голове, но так и не смогла понять, ты правда хотел проверить со мной совместимость или решил похайпожориться? Дим, ну это нормально, ноль процентов осуждения, как говорится, просто такие вещи лучше сразу обговаривать, а то я… — Олесь, Олесь, подожди. Ты о чем вообще? В смысле часть шоу? Дима перебил девушку, которая от волнения и сбивчивости мыслей уже начала воспроизводить нескончаемый поток слов. — Я чего-то, правда, не понимаю. При чем здесь эта проверка? Я думал, что мы обсудим, кхм, ну, наш поцелуй. — А разве это не взаимосвязано? Ты придумал совместимость нашу проверить, чтобы аудиторию разогреть, а в конце вечера еще и себя случайно разогрел алкоголем и просто на эмоциях так поступил, нет? «В ее голове реально все так просто?» У Димы пронеслось в мыслях. Эти две недели были для него самым мучительным нескончаемым ожиданием. Ожиданием того, что они смогут поговорить, что он все объяснит, что расскажет про решение о разводе и признается в чувствах, которые осознал после случившегося. Дима не хотел ждать, пока они встретятся на следующих съемках и поговорят, потому, пытался звонить и писать Олесе почти каждый день, но ни разу не получил ответ. А теперь она сидит перед ним и, как ни в чем не бывало, говорит что-то о пиаре с его стороны. Голова сейчас точно взорвется. — Олесь, ты серьезно сейчас? Во-первых, какую еще аудиторию подогреть? Я захотел проверить с тобой дружескую совместимость, искренне, просто потому что мне стало интересно, что там твой этот спидометр выдаст. Я это тебе объяснял уже, и с тех пор ничего не изменилось. Девушка молча смотрела на него, и казалось, перестала дышать. Внутри отлегло, когда она услышала, что проверка была искренней. Ей тут же показалось, что это действительно звучит очень глупо, когда произносишь вслух. — Во-вторых, да, я выпил сильно лишнего и за это очень хочу извиниться перед тобой. Я пытался дозвониться до тебя, но ты трубку не брала. Понимаю, что ты злишься на меня, и это вполне резонно. Журавлев замолчал на мгновение, пытаясь решить, как донести до Олеси самую главную мысль о своих чувствах к ней. — Ну да, это как бы было слегка…неожиданно, знаешь. Но я понимаю, что иногда алкоголь все так искажает в голове, что человек выдает всякие прикольчики, как и у тебя получилось. Хотя такой себе прикол, конечно… Девушка опередила его в ответе. — Подожди, Олесь. Я хотел сказать другое. В общем, я поступил с тобой неправильно, но, знаешь, в тот вечер я понял, что не жалею об этом, что так и должно было быть, потому что… — Стоп, что? Олеся вскочила с места, не дав договорить Диме. — В смысле, так и должно было быть? Я не понимаю, Дим, ты к чему ведешь? — Олесь, я не могу больше так, понимаешь? Я все это время себя просто обманывал, пытался внушить себе, что люблю жену, и что ты просто подруга для меня. Дима вскочил вслед за Олесей и не смог сдержать своих эмоций. Слова сами полились из него. — Пусть и пьяный, но я сделал то, что на самом деле очень давно хотел и, придя домой, не испытал сожаления. Осознал, что это мои настоящие чувства к тебе, и дело не в алкоголе, ведь, спустя две недели, я все еще чувствую также, как-будто проснулся от долгого сна, слышишь? Олеся не слышала. Точнее слышала, но не понимала, как воспринимать услышанное. Она будто не могла дышать, в горле появился непрошенный комок слез. Только она подумала, что вот сейчас все наладится, и они забудут эту дурацкую ситуацию и будут дружить как прежде, как услышала такое признание. Она замотала головой и начала отходить назад, чтобы выйти из, уже ставшей за это время безумно душной, гримерки. — Нет, Дим, не надо, это не правда. — Да это правда, Олесь! Олеся потянулась к ручке двери, но Дима бросился к ней, в последний момент взял ее за плечи и развернул к себе. — Олеська, ну, пожалуйста, прошу, поговори со мной! — Не могу, прости. Только и сказала девушка и отвернулась. В эту секунду дверь открылась, и в помещение зашел сегодняшний, по-видимому, тоже чересчур пунктуальный гость — Дима Позов. Олеся, быстро поздоровавшись с ним, тут же выскочила за дверь и быстро скрылась в коридоре. — Олесь, ну куда ты? Журавлев кинул вслед, но уже не увидел, куда ушла девушка. — Извините, если помешал вам. Сказал Позов не совсем понимая, что происходит между ведущими. Дима, опомнившись, поприветствовал гостя и добавил: — Да не обращай внимание, не смогли определиться со следующим гостем. Позов усмехнулся в ответ, но, видимо, почувствовав что-то странное в отношениях Димы и Олеси, прокомментировал: — Дим, а ты же женат вроде, правильно? — Не волнуйся, все у нас в порядке. У всех нас. Журавлев, понимая проницательность знакомого, решил не отвечать прямо на вопрос. До съемок, естественно, Диме так и не удалось поговорить с Олесей. Она долгое время не возвращалась в гримерку, а затем их сразу начали подготавливать к мотору. Во время подготовки стояла непривычно долгая тишина, ведь обычно ведущие все время что-то обсуждали между собой, Дима шутил — Олеся смеялась, было много совместного взаимодействия с гостем. Дима, как мог, пытался разрядить атмосферу, но Олеся, полностью отрешенная, не проронила ни слова в ответ, и это автоматически создало напряжение между ними, которое, кажется, почувствовали все. Но личные проблемы остались за пределами съемок, и когда ведущие вышли к зрителям, Олеся тут же попыталась отбросить все лишние мысли и «включила» свое очарование. Начало мотора прошло сравнительно спокойно, хотя напряжение и исходило от всех троих; Олеся сходила с ума от услышанного, ее сердце «рвалось на части», ведь она думала, что потеряла дружбу с Димой навсегда. Дима боялся, что теперь окончательно все разрушил между ними, а третий человек в этой цепочке напряжения — Дима Позов, был слишком догадливым и наблюдательным. Журавлев видел, как, сложнее обычного, Олесе давалась та легкость и непринужденность, за которые ее любила аудитория. Она явно часто избегала его взглядов, почти не смеялась с его шуток и время от времени нервно закатывала глаза именно от Диминых слов. В какой-то момент Позов выразил, присущее ему, скептическое отношение, упомянув Максима. — Макс, выйдешь из толчка, расскажешь про Поза. Вот так просто ты могла узнать всю информацию обо мне. Дима тут же активно поддержал полушутку, нервно рассмеявшись и в упор глядя на Олесю, на что в ответ получил взгляд, от которого внутри все рухнуло, а по спине побежали мурашки. Серо-ледяные глаза, в которых нескрываемо читалось, что Олесю это задело. К середине, напряжение, насколько это было возможно, спало. Олеся начала активнее и громче смеяться, Позов стал снисходительнее относиться к астрологии и расслабился, а Дима немного выдохнул. После окончания традиционной фотосессии с гостем, все быстро разбежались на небольшой перерыв перед подготовкой к следующему мотору. Олеся неожиданно оказалась рядом с Димой. — Ну и что это было? Ледяным голосом спросила девушка. Диме как-то стало не по себе от такого тона, хоть адвоката нанимай. — Ты специально, да? Типа мстишь мне? — Ты о чем, Олесь? Журавлев не понимал, что в этой ведьминской голове сгенерируется в следующий момент, но заранее осознавал, что ничего хорошего ждать не стоит. — Ты специально поддержал Поза, когда тот сказал, что не верит, что я сама анализирую информацию, ни у кого ничего не спрашиваю, хотя никто другой, как ты…тьфу, наоборот, в смысле, ты, как никто другой, знаешь, сколько времени я на подготовку трачу! Олеся яростно махала руками перед лицом Димы. Видимо, ее безумно задел этот момент, и она ожидала поддержки от него, несмотря на создавшуюся ситуацию между ними. Дима аккуратно перехватил руку девушки и попытался ее успокоить. — Олесь, тише ты… — Дима, вот не затыкай меня! Еще и Макса к этому приплели, а ты и рад. Что, самолюбие твое задела? Девушка тут же выдернула руку, продолжая тираду. — Ну извини, что ко мне тоже не пришло осознание влюбленности к тебе. Но ведь надо иметь гордость и самоуважение, оставить свои чувства за пределами съемок, а перед аудиторией можно хоть немного, но поддержать, когда гость такой тяжелый и скептически настроенный! Олеся била каждым словом под дых. Дима почувствовал, как-будто у него внутри все сейчас сломается и уже не срастется обратно. Никогда не было так больно от ее слов, никогда она не пыталась «ужалить» его так сильно. Он не успел опомниться, как она уже развернулась на своих каблуках и начала удаляться. Диме потребовалась несколько секунд, чтобы «отойти» от сказанного ей, и внутри все вновь начинало закипать. С момента осознания Дима так бережно хранил внутри эти новые для себя чувства, которые испытал к Олесе. И хоть, конечно же, волновался говорить с ней об этом, но не мог больше ни о чем другом думать и надеялся на, как минимум, взрослый и спокойный разговор. Олеся же не только не дала ему высказаться, но теперь и придумала что-то новенькое, за что на него разозлилась, а вдобавок решила побольнее надавить, зацепив те самые чувства. Дима ускорил шаг и догнал Олесю. Она, не останавливаясь и не глядя на него, сказала: — Отстань от меня! — Мне в ту же сторону. На такой скорости они дошли до гримерки, куда Олеся буквально влетела, попытавшись захлопнуть дверь перед носом у Димы, но он зашел вслед за ней. Олеся, которая уже была в середине гримерной, резко остановилась и развернулась лицом к Диме. — Что тебе нужно? — Давай нормально поговорим. В этот момент обычно все расходились перекусить, поэтому в помещении никого не было. Дима, решив не медлить, провернул замок двери, блокируя от лишних сейчас ушей и глаз. Олеся тут же напряглась, но ничего не уточняя, скрестила руки на груди и ожидающе смотрела на Диму. — Я пытаюсь с тобой поговорить сегодня полдня. Просто спокойно поговорить. Но как я вижу, это, на самом деле, тебя так задели мои чувства, что ты теперь везде во мне видишь какого-то врага и цепляешься за всякие мелочи. Дима начал спокойно, пытаясь максимально включить голову и отключить эмоции. — Ой, не надо, Дим! На съёмках я увидела то, что увидела. Тоже, знаешь, не придумывай, что тебе не доставило кайф постебаться над Максом. Олеся тут же восприняла все «в штыки». — Да опять ты со своим Максом, при чем тут он вообще? — А при том, Димочка, что я с ним в отношениях состою, если ты вдруг забыл. И теперь я вижу, почему именно он тебя так бесит. А я то уже действительно начала задумываться, может, Дима прав, и Максим и, правда, слишком много мне нервы треплет. Олеся ответила в максимально токсичном тоне и ехидно добавила: — Ан нет, тут вот как, оказывается. Дима просто на его месте хочет оказаться. — Да я слова про твоего гаденыша сегодня не сказал! Дима сделал импульсивный шаг вперед, попытавшись хоть немного отразить эту жесткую женскую атаку. — Ой, нет-нет, ближе не подходи, Димочка, не надо! Олеся инстинктивно выставила руку вперед в защитном жесте и замотала головой, впрочем пытаясь не показывать, что ей страшно, сохранила токсичный тон в голосе. — Не понял, ты реально меня боишься или что? Дима изумленно посмотрел на девушку, непроизвольно подняв брови от удивления. — Олесь, по-твоему, что я сделаю тебе? Я не совсем уж маньяк какой-то. — А я уже не знаю, что ты можешь сделать, Дима. Карты, между прочим… Олеся тут же поняла, что ляпнула лишнего. Журавлев выставил руки вперед, как бы показывая, что он не навредит, и начал осторожно приближаться к девушке. — Так что там карты то? — Ничего, я…да блять, неважно! Дима, оставайся там, где есть лучше. Девушка снова начала отходить назад, пытаясь создать как можно больше пространства между ними, в то время, как Дима его стремительно сокращал. Все, как в прошлый раз. — Для кого лучше то? Олеся теперь уперлась спиной в стол, дальше идти было некуда. Журавлев замер недалеко от нее. — Ну вот стою, не трогаю я тебя, успокойся! Дима не хотел пугать Олесю, но ему было даже немного забавно над тем, как девушка старательно пыталась показать, что она ничего не боится, но от этого начинала путаться во всем еще больше. — Ну и что твои карты тебе сказали? Что я маньяк? — Н-н-нет… Неуверенно выдавила Олеся. — Да я вообще не на тебя раскладывала! — Ну-ну, ври больше. Дима усмехнулся, глядя, как у Олеси розовеют щеки. Все-таки она, как и он, была слишком искренней для этого мира и врать совершенно не умела. Журавлев внимательно посмотрел на свою уже не совсем подругу. Аккуратно завитые волосы, короткое черное платье, так элегантно облегающее фигуру и этот чертовски охуительный вишневый аромат, который теперь преследовал его повсюду. Жемчужная подвеска с сапфировым сердцем посередине украшала красивую шею Олеси, делая еще более изящной. Дима невольно потянул руку, дотрагиваясь до украшения. Он взял в руки кулон, и, как-будто играя, поднял и опустил несколько раз, глядя, как красиво переливается «сердце». Олеся застыла в этот момент, почти не дыша, наблюдала за процессом. В какой-то момент Дима опустил кулон, пальцами дотронувшись до шеи девушки. Непроизвольно поднял глаза и встретился с океанами, расплескавшимися внутри Олесиных зрачков. Она смотрела на него так…по-другому. В ее взгляде больше не было злости или недовольства, только какая-то внутренняя печаль, смешанная с интересом. Она будто считала, что не должна, но хотела увидеть, что произойдет дальше. — Я…я не должна тут с тобой вот так стоять. Будто попытавшись сбросить с себя наваждение, Олеся произнесла. — Почему? Дима попытался сказать вслух, но получилось как-то хрипло и полушепотом, ведь так не хотелось нарушать эту интимную тишину между ними. — Это неправильно. — Кто сказал? Сердце девушки пропустило удар и «рухнуло» к самым пяткам по ощущениям. То, как смотрел Дима, заставляло забывать про нормальное ровное дыхание. Журавлев поднял ладонь и аккуратно провел ей по щеке Олеси, очерчивая скулу. Она сама не заметила, как прикрыла глаза, будто растворяясь в его к ней нежности. Она не понимала, почему до сих пор стоит тут и ничего не делает, но руки и ноги будто парализовало, и пошевелиться было невозможно. Дима, чувствуя, как ее тело и вся Олеся реагирует на его слова и прикосновения, бессознательно подошел к ней ближе, теперь расставил руки по обе стороны от нее, будто заключая девушку в ловушку. Находясь рядом с ней, его голова автоматически отключалась, и, похоже, ему вовсе не надо было пить в прошлый раз, он априори чувствовал себя пьяным. Дима будто не отдавал отчета ни одному своему действию. Он ведь действительно пришел поговорить с ней, видя как тяжело Олеся отреагировала на его слова о внезапно проявившейся симпатии с его стороны. Хотел как-то успокоить ее, объяснить, что это ничего не значит, что они могут общаться как обычно и попытаться сохранить дружбу. Хотя внутри и понимал, что это пиздецки значило на самом деле. Что он не может смотреть на нее как прежде, что видит в ней намного больше, чем подругу и коллегу, что ему хочется защитить ее от всего ебаного мира, чтобы она больше никогда не плакала. Чтобы, когда ей было плохо, он смешил ее, и она забывала обо всем вокруг. И дело тут вовсе не в Лене и не в разводе с ней. Он просто будто проснулся ото сна, где был слепым, где его чувства «заморозили». И с тех пор заснуть больше не получается. — Так что твои карты сказали? Что я схожу с ума по тебе, что я не могу нормально спать, потому что в голове только ты? Может, то что я повсюду чувствую твой этот вишневый аромат, или то, что глядя на тебя сейчас, мне хочется послать все рамки приличия нахуй и поцеловать тебя снова и снова? С каждым произнесенным словом, Олесю все сильнее бросало в жар. Мир кружился вокруг, и она будто совсем не соображала. Слышала только его слова, которые впивались в сердце острыми иголками. — Потому что если нет, — то они тебе напиздели. Дима, и сам не веря в то, что произнес все это вслух, теперь молча смотрел в глаза Олесе. Он прекрасно понимал, что только что стер последние границы между ними, и сказав это, обнажил свою душу перед ней. Олеся не могла выдавить и слова. Только лишь нервно вздохнула, боясь пошевелиться. И боялась она не Диму, и не того, что он что-то сделает, а того, что просто не сможет стоять, ходить, дышать. Ноги и руки были «ватными», внутри ее трясло, и тело не слушалось. Она вдруг поняла, что действительно не может держаться на ногах, и оперлась спиной о стол. На мгновение ей и правда показалось, что сейчас упадет. От Димы не ускользнула перемена в состоянии девушки, и он тут же среагировал. — Олесь, Олесь, ты чего? Подожди, не падай. Он невесомо подхватил ее и усадил на стол. Теперь картина стала выглядеть еще менее прилично. Она перед ним в коротком платье на столе, его руки бережно сжимают ее талию. — Ты со своим Марсом в Овне доведешь меня. Вот не зря я говорила, что у вас терпеливости ноль, всю свою страсть выливаете без угрызений совести, а людям потом плохо. — И даже в такой момент нашла, куда свою астрологию приплести. Дима посмеялся от этого заявления. Умирать будет — про астрологию не забудет. Его взгляд опустился вниз, открывая взор на идеально красивые ноги. Он переместил одну руку с талии на ее бедро, теперь поглаживая его. — Дим… Олеся попыталась что-то сказать, но дальше его имени так и не продвинулась. — М-м? Дима поднял на нее опьяненный взгляд. Было трудно осознать происходящее. Они оба как-будто резко забыли обо всем и перестали притворяться; что не думают друг о друге, что не представляют, что не хотят друг друга. Причем, речь не только о физической близости. Замки, сдерживающие до этого что-то внутри их душ, теперь были сломаны, и это напрочь снесло и скованность тел. Олеся сделала случайное движение, подавшись вперед, тем самым совершая роковую ошибку для самой себя. Или же это и не ошибка вовсе? Дима, больше не пытаясь бороться с собой, притянул ее ближе. Теперь ее ноги были с двух сторон от него. Он взял ее лицо в свои ладони, очертил большим пальцем линию подбородка. Заглянул в ее глаза, которые в момент потемнели, будто откуда-то из глубины у нее полезли черти. Девушка смотрела снизу вверх, не осознавая, что происходит, но совсем не пытаясь сопротивляться ситуации. Она просто не могла, просто не хотела, хоть и считала, что должна. В следующий момент он одновременно нетерпеливо и нежно прижался к ее губам. Олеся тут же ответила. Она ненавидела себя в этот момент, но не в силах была бороться сама с собой. Эти блядские две недели она не могла выкинуть из головы их первый поцелуй. Не могла забыть его прикосновений, губ, его взгляда, хотя вообще-то жила с другим мужчиной, и, как считала прежде, любила его. И вот теперь снова чувствует горячее дыхание Димы, его сильные и аккуратные при этом движения рук. Она утопает в его глазах, ее трясет, сука, от его признаний, от его слов. Еще утром Олеся думала, что не сможет подойти к Диме, так как своим заявлением он поставил точку в их дружбе. А сейчас, что она, блять, делает сейчас? В гримерке, на столе, тонет в его руках, растворяется в поцелуе с ним. И, самое главное, не ощущает ни грамма сожалений. Да, уже через пять минут она его оттолкнет и будет снова ненавидеть себя, но в этот момент захотелось «стереть» все мысли и только чувствовать. Дима целовал страстно, жадно, забывая обо всем. Он больше не пытался быть осторожным, сминая ее губы и чувствуя ответное желание. На пару секунд отстраняется, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, и покрывает поцелуями все ее лицо, постепенно опустившись к шее. Кожа невероятно мягкая и нежная. Олеся настолько красива в этот момент, она вся будто идеальная фарфоровая кукла, обращаться с которой нужно предельно осторожно. Одно неверное движение, — и кукла сломается. Вот и у Олеси внутри резко что-то сломалось или же, наоборот, вернулось в норму, потому как, она очнулась и внезапно оттолкнула Диму. — Я не понимаю, что мы творим вообще? Пытаясь отдышаться, произнесла она. Протиснувшись между Димой и столом, вновь оказалась на ногах. — Дим, это же просто, пиздец, как отвратительно. Ладно, ты считаешь Макса придурком, но ведь как же Лена? Почему мы позволяем себе это, наплевав на их чувства? — Олесь, мы с Леной разводимся. Глаза девушки округлились от удивления. Несколько секунд она молча стояла, хлопая длинными ресницами и обдумывая услышанное. — Мы уже давно не любим друг друга. Так и не дождавшись ответа, добавляет Дима. — Но вы ведь… Ай, ладно, знаешь что, это неважно, Дим. У меня все еще есть Максим, хотя я теперь вообще не знаю, как в глаза ему смотреть. Олеся опускает взгляд, нервно закусывая губы. Реальность вернула ее в чувства, будто прибивая тяжелым камнем осознания. Боль пронзает душу, когда она думает о том, что предала Макса. — Я пойду, пожалуй. Олеся проходит мимо Димы, но в последний момент Журавлев берет ее за руку, останавливая. — Все, Дим, не надо, правда. Она выскальзывает из его хватки и покидает помещение. Дима так и не находит слов, чтобы хоть что-то сказать ей в ответ, понимая, что она права. Он знает, теперь она будет себя изводить, бесконечно думая о том, как поступила с Максимом. И виноват в этом только Дима.