Глава III. The end

Дима, как обычно, приехал раньше положенного времени и вот уже полчаса сидит в машине. На сегодня запланированы съемки рекламной интеграции для «Натальной карты».

«Привет, завтра тебе удобно в загс?»

10:25

Дима отправляет сообщение жене. Он уже почти месяц как съехал из их общей квартиры и живет на съемной студии. Необходимые документы были готовы, и теперь осталось выбрать общий удобный день, в который они смогли бы поставить точку в истории их брака. Дима выходит из диалога с Леной, и взгляд «падает» на сообщение ниже.

«Олесь, прости меня, нам надо нормально поговорить.»

00:07

15.12.23

Сообщение, которое так и осталось висеть без ответа в его чатах. Что она делала эту неделю, вернулась ли домой к Зайцу, что сейчас происходит в ее жизни? Все это крутилось в голове Димы, и он безумно хотел получить ответы на свои вопросы, но просто не знал, что теперь делать. Олеся не выходила из его мыслей круглыми сутками, и будь его воля, он сорвался бы в ту же ночь к ней, как написал это сообщение. Но в глубине души Дима понимал, что Олесе нужно время, чтобы прийти в себя после случившегося между ними, и «трогать» ее в тот момент было бы фатальной ошибкой. Он успел прожить со своим новым осознанием чувств к ней целых две недели, прежде, чем все это «вылить» на нее. А у нее все перевернулось буквально за один день. Дима постоянно внутренне ругал себя, что поступил так с Олесей. Ведь она все еще была с Максимом, и, можно сказать, он подставил ее, поддавшись внутреннему порыву. Но в тот момент он вряд ли пользовался мозгом, видел перед собой только ее глаза, и голова отключилась мгновенно. Но и Олеся, в свое время, также поддалась нахлынувшим чувствам и ответила взаимностью Диме. И, зная ее, Дима безумно переживал, как она снедает себя за свой поступок каждый день. Журавлев отрывает глаза от экрана телефона и видит, как прямо перед его машиной проходит Олеся. Стоило только подумать о ней, — она тут же материализовалась перед ним. Ну ведьма, что с нее взять. Он понимает, что не может упустить этот шанс на разговор и мгновенно выбегает из машины. — День добрый, Олеся Евгеньевна! Дима появляется прямо перед девушкой. Она, до этого момента погруженная в свои размышления, чуть не подпрыгивает на месте. — Да блять, Дима! Сколько можно пугать меня? Девушка гневно смотрит на него и, в следующий момент, подается вправо, пытаясь обойти Диму. — Стоп, стоп, стоп, так не пойдет! Нам надо поговорить. Дима вслед за Олесей маневрирует в сторону, расставляя руки и закрывая тем самым проход. — Ага, поговорили уже! Олеся цокает и, закатывая глаза, идет в другую сторону. Журавлев снова отзеркаливает направление девушки. — Олесь, ну я серьезно. — И я серьезно, оставь меня в покое. С этими словами Олеся резко разворачивается в обратную сторону и теперь пытается обойти между рядами машин на парковке. Но Дима сдаваться не намерен. Он оббегает свою машину с другой стороны, и блокирует тем самым выход, оставляя Олесю между двумя машинами. — Хоть убей, не пущу, пока не поговорим! — Подожди, щас нож из сумочки достану. Олеся как бы шутит, но выражение лица ее такое, будто она действительно сейчас это сделает. Дима впервые внимательно смотрит на нее. Заметно побледневшая, с пролегшими синяками под глазами и уставшим взглядом. У Димы все сжимается внутри, когда он думает о том, сколько ночей она не спала и сколько слез могла пролить. Из-за него, блять. Тут же захотелось въебать самому же себе. — Олесь, прости, но это, правда, очень важно. Я обещаю тебе, что мы реально просто поговорим, без всяких там. И я не притронусь к тебе, клянусь! Девушка окидывает Диму недоверчивым взглядом, но в конце концов, кивает, соглашаясь. — Ладно, ты же все равно не отстанешь от меня. — Ты совершенно права. Журавлев открывает ей дверь машины. — Дима, но мы договорились! Она грозит ему пальцем и садится в машину. Через несколько секунд и Дима оказывается в машине. Теперь они сидят в полной тишине. Дима не знает, как начать разговор и какие слова подобрать, а Олеся не решается прервать его мысли, понимая, что ему нужно собраться. Он хочет сказать ей что-то очень простое, но все слова вдруг становятся такими тяжелыми, и сложить их в одно предложение не получается. Перед глазами она на этом чертовом столе в гримерке, а потом боль в ее взгляде до конца съемочного дня. — В общем, Олесь, я хочу сказать, что… Дима выдыхает и поворачивает голову в ее сторону. Девушка смотрит прямо в упор перед собой, будто не слушает. Но он знает, что каждое его слово сейчас отложится в ее душе, поэтому с аккуратностью подбирает слова. — …что я тебя… Что ты для меня один из самых важных людей на свете. Я безумно ценю все, что есть между нами. И когда ты вот так, как ошпаренная, бегаешь от меня, доставляет мне такую боль. Дима прикрывает глаза, как же сложно сейчас сказать то, что ни душа, ни сердце говорить не хотят. Но разум понимает — надо. — Короче, Олесь, я не хочу и не могу потерять тебя, поэтому я прошу оставить в прошлом все, что разрушает нашу дружбу и общаться, как прежде. Собственный голос не слушается его и слегка подрагивает на конечных словах. Душу разрывает на тысячу атомов, ведь все, что он хочет сказать на самом деле: «Олесь, я люблю тебя, и больше мне никто не нужен на этом чертовом свете.» Но Журавлев далеко не дурак. Он понимает, что Олеся уже приняла свое собственное решение, что осталась с Зайцем. А его теперь пытается избегать, а значит, посчитала их поцелуй ошибкой, которую не стоит продолжать. Девушка будто отмирает и теперь поворачивает голову в его сторону. — Ты серьезно? — Серьезнее некуда. Угрюмо отвечает Дима, опустив взгляд вниз. Теперь его очередь не смотреть на нее. Олеся касается его плеча и слегка сжимает его. — Дим, спасибо тебе, — теперь он поднимает взгляд на нее и видит слезы в ее глазах. — Правда. Девушка хочет добавить что-то еще, но в горле встает комок слез, и в следующую секунду она просто прижимается к Диме. Уткнувшись лицом в его плечо, аккуратно приобнимает его. Дима сидит как вкопанный. Он боится, что если хоть движение сделает в ее сторону, то снова не сдержится. У него сердце разрывается, ему хочется ее к себе прижать и не отпускать. Через несколько мгновений Олеся отстраняется и разворачивается, собираясь выйти из машины. В последний момент останавливается и снова поворачивается к нему: — Я безумно благодарна тебе. За все. С этими словами девушка открывает дверь. И она, правда, благодарна ему. За то, что решил сохранить их дружбу, за то, что сделал этот шаг, за то, что принял решение за нее. Дима, вероятно, не понимал, но Олеся упорно боролась эту неделю со своим разумом и сердцем; с тем, что правильно, и чего на самом деле хочется. С выбором, остаться с Максимом, потому что она его любит, у них крепкие отношения, так нужно или… И вот это «или» так и повисло у нее в мыслях. Девушка запрещала себе о нем думать, ведь могла не остановить себя и ответить на его сообщение, а лучше позвонить, да даже сразу приехать к тому, к кому так стремилась душа. Но она боялась, что это все лишь эмоции, которые пройдут через время, и останется только горечь от разочарования. Олеся не умела разрушать так быстро все, что тщательно выстраивала годами. Вот и сейчас она решила, что разрушить отношения с Максимом из-за импульсивного порыва сердца не может. Дима остался сидеть в машине, совершенно опустошенный. Он теперь не знал, как собраться и вернуться к этим съемкам и, в целом, к жизни. Уведомление прозвенело на его телефоне. Разблокировав его, он увидел сообщение:

«Я беременна.»

Лена 10:55

***

— Ну все, Лен, я закончил, — крикнул Дима в соседнюю комнату. — Принимай работу. Через несколько секунд в дверном проеме появилась Лена, заглядывая в будущую детскую и оценивая кроватку, сборку которой Дима только что завершил. — Ой, Дим, вообще замечательно вышло! — Лена счастливо улыбнулась. — Спасибо тебе огромное! — Думаю, ей здесь понравится. Дима перевел взгляд на живот Лены, в котором ждала своего появления их дочь. Журавлев до сих пор не мог поверить в эту мысль. Меньше чем через месяц он станет отцом, и его жизнь перевернется с ног на голову. Хотя, честно сказать, она уже перевернулась восемь месяцев назад, когда в шаге от развода Лена сообщила, что беременна. Безусловно, стать отцом сейчас он был не готов, из-за чего изначально у них с Леной и начались разногласия. Но в конце концов, к этому можно подготовиться и быть самым счастливым папой. Но тот факт, что ребенка ждет Лена, к которой у него уже нет чувств, и с которой он собрался разводиться, немного ошарашил. Да какой немного, очень даже много. Дима чувствовал себя таким козлом, заделавшим ребенка и свалившим из семьи, что его чувство долга, собственно, и привело обратно в эту семью. — Лен, прости, что так все по-идиотски получилось. Журавлев с тоской посмотрел на жену. Столько ошибок, как за этот год, он еще не делал в своей жизни. — Простить за что, Дим? За то, что у нас будет дочь? За то, что мечта, о которой я грезила много лет, исполнится, и я стану мамой? По мере того, как Лена говорила, ее глаза наполнялись слезами, но это были слезы счастья. — За то, что разрушил нашу семью, и, по итогу, я не буду полноценным отцом для нее. Тут нужно добавить, что чувство долга в свое время не помогло остаться одной семьей. Дима и Лена решили сойтись и попытаться «склеить» все заново, но надолго их не хватило. Оба внутренне понимали, что одним желанием попробовать еще раз «ради дочери» тут не обойтись и, с горем пополам, протянув вместе семь с половиной месяцев, снова и, в этот раз окончательно, решили разойтись. — Дима, милый, чтобы быть полноценным отцом, необязательно жить с нами. Лена подошла к Журавлеву и провела рукой по его плечу. — Ты будешь самым лучшим отцом, которого и представить нельзя, не сомневайся даже. А, сейчас, иди давай. У меня еще свои дела есть. Подталкивающими движениями Лена провела бывшего мужа в прихожую. — Умеешь мягко намекнуть, конечно. Смеясь, ответил Дима. Он был безумно благодарен, что Лена его поддерживала в такой непростой период, хотя должно было быть, вроде как, наоборот. — Спасибо, Лен. Если что не так или нужно что-то просто, звони. — Знаю-знаю. Дима попрощался и вышел на улицу. Может, Лена и права, и он сможет стать хорошим отцом, не взирая на обстоятельства. Но на душе все равно было погано. Картинка, которая была в голове о счастливой и полноценной семье, разрушилась. И, вообще, разрушилось все. Он не знал, что ему делать дальше. В карьере все складывалось отлично, как он и мечтал, только вот, это не приносило ему счастья. Разошелся с беременной от него женой, а голову вскружила та, которая его не любит и видит только другом. М-да, лучше и не придумаешь. С Олесей они по-прежнему старались поддерживать дружеские отношения, как и договорились. Но ключевое тут — старались. Дружить как раньше, конечно же, не получалось. Не то что бы Дима ожидал, что будет легко после того, что они оба наворотили. Но, как минимум, он думал, что через время все будет понемногу забываться и успокаиваться, становиться легче. На деле же их «новая» дружба выстраивалась с большим трудом и держалась «на соплях». Поначалу, они очень даже успешно поддерживали нейтралитет, по максимуму дистанцировавшись друг от друга, как на съемках, так и в жизни. Но со временем, градус напряжения снова потихоньку начал возрастать. В оборот вернулись странные, не совсем дружеские шутки. А долгие Димины взгляды на Олесю добавляли масла в огонь. Олеся сначала старательно игнорировала тот факт, что Дима в ней глазами «дырку прожигает», отводя взгляд на что угодно вокруг, только не на него. А потом как будто и сама сдалась и начала смотреть в ответ. Для чего Журавлев продолжал это делать, — он не мог ответить даже сам себе. Дима прекрасно понимал, что раз уж они расставили все точки над «i» и решили быть какими-никакими, но друзьями, то и надо поддерживать этот статус друзей. Но, кажется, он и сам не осознавал до конца, как ведет себя с ней, как выдает себя с ног до головы, замечая такие моменты уже при монтаже выпусков. С Олесей, впрочем, они эту тему больше никогда не поднимали. Хотя, по ее поджатым губам и пристальному взгляду он всегда понимал, что она бы хотела что-то высказать, но держалась, боявшись снова все разрушить, по-видимому. Дима сел в машину и включил радио в дороге. «На календаре двадцать четвертое августа, дорогие друзья…» Прозвучал голос радиоведущего. — Блять… К Диме пришло осознание, что завтра у Олеси день рождения. Со всеми заботами у него совершенно «вылетело» из головы. Ладно, хоть, подарок Дима приготовил задолго до этого. Набрел как-то в одном из своих путешествий в Париже на раритетный магазинчик и, набрав себе самых странных старинных вещей, заметил очень интересную шкатулку, в которой оказалась колода таро. Он не очень понял, что объяснила ему продавец на французском-ломанном английском, но сразу понял, у кого эта вещь должна быть. Собирался подарить ее тут же, как вернется, но как по волшебству, что-то вечно не получалось, и Дима воспринял это как знак приберечь до дня рождения. До самого дома Дима вертел в голове мысль о том, как хорошо было бы устроить Олесе какой-нибудь сюрприз совместно с коллегами. Но в этой затее он видел слишком много «но». Во-первых, он не знал, что готовит ей Заяц. Понятное дело, что особо никаких планов быть не может из-за съемок «Натальной карты». Но вполне возможно, что какой-то сюрприз он тоже устроит. «Если догадается», — пронеслось в голове у Димы, и он ухмыльнулся своим мыслям. Подъебывать Макса, даже у себя в голове, всегда приятно. Во-вторых, из-за их неоднозначных отношений с Олесей, он не понимал, какая у нее может быть реакция. Поэтому, пока отложил этот вопрос. Решив посвятить вечер работе, Дима плотно засел за доработку «Дабл тапа». В процессе созвонился с Антоном, так как проект — их совместное детище. — Ой, щас, погоди, Антох. Обсуждения проекта прервались уведомлением от сообщения, которое пришло Диме.

«Дим, пожалуйста, приходи ко мне. Хотела позвонить — у тебя занято.»

Олеська 23:25

«Это еще что за херня?» — Проносится в голове у Димы. Когда он только увидел сообщение, испугался, что это от Лены, и что-то случилось с ребенком. Но через секунду понял, что сообщение от Олеси. Он даже на мгновение решил, что она ошиблась и хотела написать не ему, — настолько в это не верилось, — но в начале сообщения отчетливо читалось его имя.

«Что такое? Что-то случилось?»

23:25

Отправив сообщение, Дима застыл в ожидании ответа. За пределами съемочной площадки и не по работе, да еще и наедине, они не общались все эти месяцы, а тут вдруг это сообщение свалилось на него, как снег на голову. — Димон, все окей у тебя? Антон, увидев выражение лица друга по видеозвонку, уже начал беспокоиться. — Да, окей… Не успев договорить, Дима снова увидел сообщение от Олеси:

«Случилось, что я идиотка полная. Мне очень плохо.»

Олеська 23:26

— Наверное… Дима попытался закончить предложение с окончательно растерянным выражением лица. Внутри все застыло. Стало безумно страшно за Олесю. Непонятно, что именно случилось у нее, но явно ничего хорошего. — Антох, мне надо сейчас уехать срочно, давай тогда уже потом продолжим. Дима вскочил с места и начал быстро собираться. Он волновался, что с Олесей может быть не так, и почему она пишет ему. Где вообще Макс? — Дим, у тебя точно все нормально? Помощь не нужна? Антону тут же передалась обеспокоенность друга. — Разберемся. Давай, на связи. Дима отключил звонок и уже стоял на выходе из квартиры. Он попытался набрать Олесе, но она не взяла трубку. Тогда он написал сообщение:

«Бегу»

23:31

Благо, бежать было недолго, так как жили они недалеко друг от друга. И уже примерно через двадцать минут Дима стоял на пороге Олесиной квартиры и упорно стучал в дверь. «Ну давай, открывай». Дима ни на шутку разволновался, когда с третьего стука подруга не открыла. Он снова достал телефон и, только начал звонить ей, как дверь перед ним распахнулась. На пороге стояла Олеся, в домашней футболке оверсайз и таких же штанах, с растрепанными волосами и ненакрашенная. — Ты сдурела? Почему не открываешь? Я долблюсь в эту дверь шестой час. Дима обрушил шквал гнева на девушку, но на самом деле, так из него вылилось волнение за нее. Внутренне он уже готовился выламывать дверь. — Три раза — это не шесть часов. С сарказмом, ответила Олеся. Даже в своем, явно, не самом лучшем состоянии, она умудрялась что-то съязвить. — Ты издеваешься? Написала сообщение, что тебе плохо, перестала отвечать на звонки тут же, еще и дверь не открываешь. Как думаешь, что я мог подумать? Дима, наконец, зашел в квартиру, закрыв за собой дверь. Только теперь он заметил покрасневшие от слез глаза Олеси. Она выслушивала его молча, с безразличным взглядом. — Да, извини, наверное, я погорячилась, не надо было писать тебе. Наконец, выдала она. Дима даже не сразу понял, что только что услышал. Это она за двадцать пять минут успела передумать, пока он чуть с ума не сошел? Что же в ее голове творится. — Ну уж нет, давай выкладывай, что случилось. Дима снял джинсовку и, не намереваясь отступать, прошел вглубь квартиры. Олеся последовала за ним. — Дим, правда, спасибо, что пришел, я… Мне лучше уже, вообще все окей, хихик и пока. Абсолютно безэмоционально ответила девушка и, подойдя к Диме, начала за руку тянуть его к выходу из квартиры. — Олесь, ты ошалела что ли совсем? Выдергиваешь меня сообщением, что тебе плохо, я несусь как ненормальный, а ты через двадцать минут хихик и уходи? У Журавлева чуть глаза на лоб не полезли от такого заявления. Сама позвала — сама тут же выгоняет. Не говорите только потом, что не существует женской логики. Дима не поддался на Олесины попытки вытянуть его в коридор, и, немного перестаравшись, дернул девушку на себя. Теперь она стояла близко к нему, и он увидел ее болезненный взгляд. А кроме того, почувствовал алкогольный шлейф, тянущийся за Олесей. Вот тут то все и стало понятно. — Ну-ка, дыхни. Ты выпила что ли? Дима пригнулся к ней ближе, пытаясь унюхать запах наверняка. Олеся тут же отвернулась. — Ниче я не выпила, нормально все. — А, ну теперь понятно, почему кукушка едет. Дима прошел на кухню и увидел вторую открытую бутылку вина. Первая уже пустовала на столе. — Так-так-так, значит, Марсане Домен Жан Фурнье что-то там — спонсор нашего сегодняшнего нестабильного настроения. Журавлев попытался прочитать название, но до конца выговорить не решился. — А чего не водочка под огурчик, как мы любим? И где компания? Дима решил, что подруга просто слегка перебрала с вином перед праздником и под градусом написала ему. Но в ответ девушка метнула на него молнии взглядом и серьезно ответила: — Не смешно, Дим. И нет у меня никакой компании. Димина улыбка тут же сошла с лица, когда он понял, что на самом деле все серьезно. Он почувствовал себя настоящим идиотом. — Олеська, извини, пожалуйста. Я как-то не так понял… Хотел настроение тебе поднять. Дима подошел к девушке и, взяв ее за локти, спросил: — Ну что у тебя случилось? Ты же не просто так написала. — Нет, не просто. Но я уже поняла, что это было лишнее. Как ты правильно заметил, от вина нестабильное настроение. — Олесь, да я пошутил же. Ну почему лишнее, поделись со мной, пожалуйста. И где Зайца носит вообще? Дима с волнением посмотрел на нее, попытавшись поймать ее взгляд, но Олеся опустила голову. В следующий момент отвернулась в сторону, и он увидел в ее глазах слезы. — Дим, я такая дура. Я выгнала его. — Что ты сделала? Теперь Журавлев не смог сдержать удивления. Олеся, наконец, посмотрела прямо на него. — Он…он решил сделать мне предложение перед днем рождения, а я… Я поняла, что не могу принять его. И он ушел. У Олеси тут же полились слезы. Дима обнял подругу за плечи. — Олесь, тише, тише, давай сядем. Он усадил ее на диван, и теперь ее голова лежала на его плече. — Но почему ты, ну, отказала ему? Аккуратно спросил Дима, затаив дыхание. Ему казалось, что он не сможет дышать, пока не услышит ответ. — Да потому что я его не люблю! Девушка ответила, по-прежнему, уткнувшись в его плечо. Тихие слезы уже перешли в рыдания, и теперь ее трясло. — Дима, я просто мучила его все это время, я себе врала. И вот когда он это сказал, я поняла, ну не могу я быть с ним, не хочу я делить с ним всю свою жизнь, понимаешь? И Дима понимал, еще как понимал. Испытав то же самое тогда, в декабре, он чувствовал состояние Олеси каждой фиброй души. Ситуация повторялась один в один, только тогда Дима параллельно осознал, что испытывает чувства к Олесе. А она сейчас что-то испытывает к нему? «Нет, не может быть.» Дима тут же внутренне одернул себя. Если бы что-то было, она проявила бы это еще тогда, когда между ними все поменялось. Но она видит в нем друга и позвала его, чтобы получить поддержку. — Олесь, я тебя прекрасно понимаю. Ведь с Леной у меня случилось так же. Олеся подняла заплаканный взгляд на Диму. — Но вы же сошлись после этого, а я чувствую, что мы никогда не сойдемся. Я больше не буду врать ни себе, ни ему. Где-то глубоко внутри у Димы снова затеплилась надежда. Ему вдруг стало легче дышать, когда он услышал твердое решение Олеси, хотя испытывать такие чувства в этот момент совсем неправильно. — Ладно, Дим, правда, извини. Наверное, не стоило на тебя все это выливать. Просто Оля за город уехала, у Кати съемки, девочкам по телефону все не хотелось рассказывать. А ты рядом живешь, и я решила… Ай, ладно, это тупое решение, в любом случае. Олеся уже вскочила с дивана и начала тараторить. Дима встал вслед за ней и спросил: — Только поэтому? — Что? — Только потому что рядом живу, позвала? Дима смотрел в упор на Олесю. В воздухе мгновенно возникло напряжение. — Ну-у, не знаю… Всхлипнув носом, растерянно ответила девушка. Как будто она сама понимала, что вообще творит, когда пьяная пишет ему сообщение, уже через минуту передумав и надеявшись, что он не придет. Или в глубине души, что все же придет? — Мы с тобой давно просто даже по-человечески не общались в обычной жизни. А тут, ты таким личным решила поделиться. Олеся застыла, раздумывая над ответом. В ее глазах читалась боль от его слов. — Мне жаль, что не общались. Я бы очень хотела. Тихо произносит Олеся, последние слова уже чуть ли не шепотом. — Я скучал по тебе, Олесь. Ответ Димы лаконичен, но в этих словах столько тоски, неразделенных скопившихся за это время чувств к ней. Они продолжают так стоять в тишине и просто смотреть друг на друга. В воздухе витают незаданные вопросы и затаившиеся мысли, но никто не решается нарушить тишину. — Ой, что-то мне не очень. Наконец, говорит Олеся, и в следующий момент убегает в туалет. Вторая бутылка вина явно была лишней. — Олесь, ты как там? Дима подходит через пару минут к двери. Олеся не отвечает. Дима стучится еще раз. — Олеська, ты жива там? Не получив ответа и в этот раз, он открывает дверь и видит Олесю, сидящую на полу у стены. Глаза ее прикрыты, ноги согнуты в колени. — Умеешь ты эпично уйти от разговора. Дима присаживается рядом с Олесей и невольно начинает гладить ее волосы. — Димочка, мне что-то совсем плохенько. Не открывая глаз, произносит Олеся, и ее рука падает ему на колено. Дима вздрагивает от ее прикосновения, хоть такого пьяного и мимолетного. — Так, роднулик, давай, вставай. Будем спать тебя укладывать. А то завтра съемочки у нас и день рождения. И выглядеть надо нам красиво и чувствовать себя хорошо. Успокаивающе говорит Дима и пытается помочь встать Олесе. Но девушка по-прежнему сидит с закрытыми глазами. — Ой, Дим, у меня так голова кружится, так тошнит, а я очень боюсь тошноты. Я, наверное, тут посижу, пока лучше не станет, а потом дойду сама. — Так, ясно. Журавлев осознает, что без помощи девушка не поднимется и, встав, наклоняется к ней. — Давай, держись. В следующую секунду он подхватывает пьяненькую Олесю на руки и несет в спальню. Ощущение ее в его руках приятно, даже в такой ситуации. — Дим, ты жизнью рискуешь и спиной. Я, знаешь, какая тяжелая? Знаешь, как я много ем. Вот Максим даже не пытался меня поднять и правильно делал. — Неправильно он делал, ты легкая, как пушинка, че придумала. А про Максима мы думать перестаем. Дима нежно и заботливо кладет Олесю на кровать, укрывая одеялом. Через несколько минут приносит таблетки от тошноты, которые чудом нашел в аптечке. — Давай, пей и спи. Завтра лучше будет. — Димочка, спасибо тебе огромное. Ты домой иди, там же Лена беременная, ждет тебя. К Диме приходит осознание, что Олеся даже и не в курсе о том, что они окончательно разошлись с Леной. Все было так сложно и непонятно в последние месяцы, а отношения с Олесей становились напряженнее, что Дима не смог найти подходящего момента для этого разговора. — Олесь, только спокойно щас, но мы с Леной разошлись. — Как, опять?! Олеся тут же распахнула глаза и приподнялась на локтях. — Да, окончательно. Дима уложил Олесю обратно. — Так, не вскакивай, опять сейчас затошнит же. — Так у вас же малышка будет, как так то? — Олесь, иногда так сложно все, сама же знаешь. Не получилось у нас. Она меня не любит уже давно, я ее тоже. Как в том декабре осознал это — так и есть все. Олеся слушает Диму не моргая и внимательно смотрит ему в глаза, хочет что-то еще добавить, но решает, что в таком состоянии может сказать лишнего и больше не задает вопросов по этой теме. Через время Дима собирается уходить домой. — Дим… — М? — А ты не мог бы тогда со мной остаться? — С тобой? Журавлев удивленно посмотрел на Олесю. — Ну да, можешь рядом со мной побыть? Я так тошноты боюсь. Дима искренне умилился словам девушки. Привычный стержень в характере и строптивость куда-то вдруг испарились, и перед ним лежала нежная и ранимая Олеся, которая доверила ему свои страхи. А он понимал, что ее гордость далеко не каждому позволяет открыться и просить о помощи, даже будучи пьяной. — Конечно. Дима обошел кровать с другой стороны и лег рядом. Олеся повернулась к нему лицом и взяла его за руку. — Спасибо тебе. Через время девушка уснула, тихонько посапывая от усталости и пережитых эмоций, так и не отпустив Димину руку. А он пытался уложить все произошедшее в голове, но не мог думать о чем-то, кроме того, что она сейчас спит рядом с ним. Так он и уснул, любуясь каждой частицей ее лица. То, что он не мог позволить себе все эти месяцы, пытаясь спрятать чувства под маской «мы друзья». Дима не мог вспомнить, когда на душе в последний раз было так спокойно и легко. На утро Олеся проснулась от головной боли и аромата еды, тянущегося из кухни. Разлепить глаза после вина и слез в семь утра было действительно непросто. «Тю, даже будильник не завела.» Пронеслось в мыслях у девушки, когда она поняла, что утро началось подозрительно тихо, а не со вскакивания с кровати от десятого будильника. Положив телефон, Олеся села на кровати и заметила на прикроватной тумбочке вазу с букетом цветов. В голове тут же пронеслись тысяча мыслей в секунду, выстроившиеся в сложные логические цепочки. Сначала девушка решила, что расставание с Максимом ей приснилось, потом она поняла, что это все же точно было. Тогда она подумала, что он вернулся обратно. И только на полпути к гостиной, до нее дошло, что, вероятно, поехав крышей, она вызвала Диму к себе срочным сообщением, потом рыдала у него на плече, а после ему еще и пришлось тащить ее до спальни в состоянии полутрупа. «Бляяяять…» Только и звучало в голове у Олеси. Лучшего описания этой ситуации придумать было нельзя. Мысленно ругая себя и попутно вспоминая все детали вчерашнего вечера, девушка не заметила, как оказалась в гостиной. Застыв на месте, она не обратила внимания, как Дима, отвлекшись от приготовления завтрака, смотрит на нее с улыбкой. — Ну доброе утро, именинница! — Ой, доброе… Громкий голос Димы вывел Олесю из транса. Журавлев уже оказался перед девушкой. — Как состояньице? Ходить, стоять, говорить можем? — Можем вроде. Улыбнувшись, ответила Олеся. Ей никогда не удавалось сдержать улыбки рядом с ним, и за время их «холодной» войны она так соскучилась по этим теплым моментам. — Тогда добро пожаловать на королевскую яичницу! Дима отодвинул стул и демонстративно вытянул руку, указывая на завтрак. — Щас, минутку прям буквально, умоюсь и вернусь. Олеся, насколько ей позволяло состояние, быстро провела утренние ритуалы и вернулась за стол. — Извини, что нашел у тебя в холодильнике, из того и сделал. Улыбнувшись, сказал Дима. — Да ты что, Дим, роскошный завтрак, спасибо тебе огромное вообще! Учитывая, что завтрак Олеси обычно составлял «ничего» или воду, это действительно шикарно. — Дим, ты меня прости за вчерашнее. Мне так стыдно, вот честно. — Олесь, даже не парься, я, наоборот, был рад помочь. Журавлев хотел добавить что-то еще, но замялся, не понимая, как сформулировать, чтобы снова не перейти эту границу «дружбы», и Олеся почувствовала это. В воздухе повисла неловкая пауза. — Спасибо тебе. Цветы очень красивые, кстати. Не зная, что сказать, ответила Олеся. В голове было столько всего, что она хотела бы спросить, но каждое слово ощущалось как ходьба по тонкому льду, — еще чуть-чуть и треснет. Позавтракав и собравшись, они вместе поехали на съемки. Впереди предстояло три мотора «Натальной карты». Всю дорогу в машине стояла тишина. Каждый думал о своем, но никто не решался начать разговор. По Диминой привычке приезжать до положенного времени, они оказались на месте достаточно рано, и теперь в запасе было время. Непроизвольно завелся рабочий разговор о предстоящих сегодня съемках. Ребята обсудили некоторые детали и гостей, после чего Дима захотел снять «кружок» в Телеграм, разрядив рабочую атмосферу. — Просто, просто тут сижу в машине… Начал Дима, согласившись на какой-то Олесин «прикол». Обстановка моментально поменялась, обоим стало так легко на душе. Они смеялись с, понятных только им двоим шуток, и утреннее напряжение спало. Теперь не было ощущения, что почти год они не могли так пообщаться, самостоятельно загнав себя в рамки. — Дим, а ты все-таки правда разошелся с Леной? — Помнишь что ли? Я уж думал, ты забыла об этом. — К сожалению или к счастью, я помню все. Недовольно сказала Олеся, ей до сих пор было стыдно перед Димой, но любопытство заставило ее вернуться к этому разговору. — Да ладно тебе, Олесь, нормально же все было. Дима ободряюще улыбнулся девушке. — Да, мы разошлись, и это точно. Дочь будем воспитывать раздельно. Журавлев тяжело выдохнул. Тема скорого отцовства особенно задевала его. — Дим, а по-моему, это не самое главное, что ты жить с ними не будешь. Ты только представь, каким крутым папой ты будешь. Заботливым, нежным, очень щедрым. Ты ей и на гуслях сыграешь и какую-нибудь куклу девятнадцатого века раздобудешь. А как она гордиться будет, что папа талантливый. В кино снимается, шоу ведет, людей смешит. Олеся продолжала вдохновлено говорить, уже даже забыв, где находится. Перед глазами ее и правда была картина Димы и его дочери. — А самое главное, она будет чувствовать себя самой любимой и видеть пример того, как папа с уважением и теплом относится к маме, даже если они не вместе. Дима ни на секунду не сводил взгляда с Олеси, пока та говорила. Он прочувствовал каждое слово, которое сказала девушка. Сердце будто остановилось, и он перестал ощущать свое дыхание, слушая лишь ее. — Правда так считаешь? — Конечно, для меня это очевидно! Так что, все только в твоих руках. Она повернула голову на него и посмотрела с теплой улыбкой. Дима поймал взгляд Олеси и замер, растворяясь. В ее глазах он увидел отражение его к ней любви. — Ну прям как будто не у тебя день рождения сегодня, а у меня. Взяв в себя в руки, Дима шутливо ответил. Ее слова запали ему куда-то глубоко в душу, и теперь было ощущение, что он все может. — Спасибо, Олесик. Это очень ценные для меня слова. Журавлев накрыл ладонь Олеси своей. — Ну а ты как после вчерашнего? Не пожалела о своем решении? Очень осторожно спросил Дима, не понимая, боится больше негативной реакции на этот вопрос или же ответа о том, что она действительно пожалела и хочет вернуть отношения с Максом. — Давай закроем эту тему. Это окончательное решение. Она смущенно отвернулась, и убрала свою ладонь из-под Диминой. — Кхм, Дим, наверное, пора уже идти. Через полтора часа уже почти все было готово к съемкам. Гостем на первый мотор сегодня должен стать Тимати. Вокруг была подготовительная суета, но Дима пытался выловить момент, чтобы поздравить Олесю. Наконец, она вышла в шикарном платье в пол с привлекательно открытой зоной декольте. По плечам красиво лежали локоны. Дима на мгновение замер, не в силах оторвать взгляд и, даже забыв о своем плане. — Олеся, иди сюда, пожалуйста. Журавлев вышел из оцепенения и увидел по реакции коллег, что все уже были готовы поздравлять Олесю по его просьбе ранее. — Минуточку внимания, пожалуйста. Дима подошел близко к Олесе и, взяв ее за руки, начал свою речь: — Олесенька, роднулик, мы все хотим поздравить тебя с твоим днем. Знаю, что ты не очень любишь свой день рождения, но мы хотим, чтобы в этом году у тебя осталось теплое и светлое воспоминание. Дима произнес с волнением. Но, заглянув в глаза девушке, он вдруг почувствовал спокойствие и продолжил увереннее: — Мы все стали родными людьми за время существования проекта, и думаю, каждый тут согласится со мной, что ты привносишь в нашу жизнь много тепла, света и еще больше смеха. Спасибо тебе за твой труд и упорство, ведь, несмотря на таких скептиков как я, ты продолжаешь отстаивать то, чем по-настоящему горишь. Олеся, застыв, слушала Диму и боялась пропустить хоть одно слово. Дима говорил от всех, но она чувствовала, что это не общие слова, они идут только от него. — И лично от себя хочу сказать, что ты, ведьма такая, украла часть моей души, а назад отдавать не хочешь. Так что, береги ее там, думаю, это навсегда. Последние слова Журавлев непроизвольно произнес тише. Вокруг раздались аплодисменты. Некоторые удивленно переглянулись между собой, восприняв признание двусмысленно. Олеся же так и не пошевелилась до конца Диминой речи. А в конце стало еще и трудно дышать от волнения. Олеся со всей своей проницательностью попыталась заглянуть в душу Димы, стараясь понять, было ли это признанием чего-то большего. Но Дима уже отошел в сторону и через пару секунд снова подошел к ней, вручая подарок, за которым успел сходить с утра домой. — А подарок посмотришь потом. Ребята, можно выносить. В дверном проеме появились коллеги с тортом в руках. Они подошли к Олесе ближе, и на нем она увидела изображение обложки «Натальной карты». — Это тебе от всей команды. Девушка, не ожидавшая такого внимания, окончательно растерялась, когда все начали подходить и поздравлять ее лично. На глаза даже навернулись слезы от теплых слов. Она действительно не любила свой день рождения, но этот сюрприз Олеся запомнит светлыми эмоциями надолго.

***

Съемки с Тимати проходили легко и весело, настроение у всех было праздничное. Дима играл на гуслях, Олеся — на своем обаянии. В принципе, так гладко бы все и прошло, если бы в какой-то момент Тимати не начал активно флиртовать с Олесей, а та отвечать кокетливыми шутками. Журавлев неоднократно напрягся, но, окончательно, из душевного равновесия его вывела проверка совместимости, которую Тимати решил устроить с Олесей. Дима старательно делал вид, что его это не задевает, пытаясь скрыть нервозность от ситуации под шутками. «Только сексанутые с Олесей проверяют совместимость. Это кто? Это ты и я». Произнес он, указывая на Тимати. Между делом, не забыл упомянуть и Максима в своих шутках, так как Олеся попросила пока не афишировать их расставание. Внутри Дима все больше «закипал» от реакции девушки на слова гостя и их общую совместимость. Неосознанно, он пытался привлечь внимание, но Олеся настолько увлеклась, что будто и вовсе не замечала его. Окончательно добило, как уже после съемок мотора Журавлев наткнулся на беседующих Олесю и Тимати. Артист открыто флиртовал с девушкой, уже всерьез сохраняя ее номер телефона. Дима подошел, вклинившись в разговор. — А можно тебя на минутку? Получив кивок в согласие от Олеси, он аккуратно взял ее за локоть и отвел в сторону. Мысленно послал ко всем чертям Тимати за его наглость и уверенность к себе. — Ответь, пожалуйста, на один вопрос: он тебе что, нравится? Дима попытался произнести как можно спокойнее. Он точно не хотел устраивать скандалов или ссор, когда их отношения только-только наладились. И уж, тем более, портить ей настроение. Но перед глазами до сих пор была задыхающаяся от слез Олеся, которая только вчера рассталась с Максимом, а уже сегодня проявляет внимание к другому. — В смысле? Хлопая своими длинными ресницами, ответила Олеся. — Ну в прямом, Олесь. Он тебе понравился как мужчина или что? — А ты что, Дим, ревнуешь? Олеся игриво прищурилась. Она явно была в хорошем расположении духа и не замечала мрачного настроения друга. — Да я просто хотел бы понять, как ты только вчера рассталась с парнем, а сегодня проверяешь совместимость с другим мужиком и хихикаешь с ним. — А что, только тебе можно проверять со мной совместимость? — Не сравнивай, это совсем другое. — Да, и в чем отличие? Я тогда даже не рассталась с парнем, а ты со мной проверял и что? Разве это значило что-то? Олеся, хитро улыбаясь, приподняла одну бровь, как бы бросая вызов Диме. — Ну он же всерьез с тобой флиртует, не видишь разве? — А даже если и так, то что, Дим? Я свободная девушка и делаю, что хочу. Ты сам мне сказал, что Максима надо оставлять в прошлом. Будто специально поддевая Диму, Олеся ожидала, как он отреагирует. Журавлев же, мысленно посчитав до десяти, выдохнул и серьезно ответил: — Да, конечно, дело твое. — Ну я пошла тогда. И она ушла. А он остался, ощущая себя полным идиотом. Ведь за последние два дня ему показалось, что между ними вновь вспыхнуло что-то, что пришлось закопать в себе раньше. Дима понимал, что все это могло быть лишь иллюзией, его фантазией или надеждой, но, все же, и с ее стороны ощутил странные порывы и взгляды, прошибающие током. Весь оставшийся день он пребывал в мрачном настроении, впрочем, совсем не выдавая состояние на моторах. Он не мог злиться на Олесю, но в душе щемила боль. Какой внутренний ад он пережил тогда, когда пришлось отпустить ее, ведь девушка сделала свой выбор в пользу отношений с Максимом. И он прекрасно понимал, что она не была готова все бросить ради мимолетно вспыхнувших чувств к Диме. Но теперь, когда она сама призналась, что не любит Зайца, в душе появилась надежда, что его чувства, которые ни на секунду с тех пор не «остыли», взаимны. Кажется, он ошибся и, правда, выдавал желаемое за действительное. Но Дима не заметил, как Олеся следит за каждой его реакцией во время мотора с Тимати, не заметил, как намеренно играет с его ревностью, не заметил, как переживает за его настроение до конца съемочного дня. Не знает он и то, что не выходит из ее головы на протяжение долгих месяцев, что он — регулярный гость ее снов, что сердце ее «разорвалось», когда она узнала, что Дима снова возвращается к беременной жене. Не догадывается Дима, сколько слез и истерик случилось у нее за это время, как трудно было вернуть себе аппетит, как не хотелось ничего, кроме того, как послать все эти блядские обстоятельства и быть с ним. Но она правильная, она не разрушает чужие семьи, и, кажется, впервые в жизни она так ошиблась с собственным выбором. А, потому, старательно отводит взгляд, когда чувствует его прожигающий на себе, поддерживает этот гребаный нейтралитет между ними, изо всех сил пытаясь не броситься к нему в объятия и попросить никогда не отпускать. Возвращаясь домой после тяжелого съемочного дня, Дима с удивлением обнаруживает Олесю около своего подъезда. Он хотел предложить подвезти ее после моторов, но не смог найти и решил, что она уехала домой. — Не понял, ты что тут делаешь? — Тебя жду. Олеся в легкой джинсовке, явно замерзла и теперь пытается согреть себя руками. — Ну, давай заходи тогда, раз ждешь. Пройдя в квартиру, Дима сразу же ставит чайник и дает свою теплую кофту, чтобы согреть девушку. — Олесь, так что случилось? — Да почему сразу случилось? Я вот, день рождения свой с тобой хочу, может, отметить. Девушка достает из сумки бутылку шампанского, по-видимому, подаренного ей сегодня. — Олеся Евгеньевна, приворовываем, ая-й, нехорошо, получается. — Ну, Дима, выключи своего мента сериального! Олеся смеется и ставит бутылку на стол. — Тебе мало что ли вчера было? И почему со мной, а не с твоим новым знакомым? Улыбка моментально слетает с лица Димы, когда он вспоминает про Тимати. Он непроизвольно сжимает руки в кулаки. — Да перестань, Дим. Это все ерунда полная, а я с тобой хочу. «Быть», — в голове у Олеси проносится случайная мысль. Она внимательно смотрит на Журавлева, пытаясь прочитать его мысли, но его выражение лица не меняется. — И я посмотрела твой подарок, это просто охуенно! Правда, я в восторге. Где ты вообще их взял? — Секрет фирмы. Дима отвечает уже более расслабленно. Олеся подходит ближе к нему и произносит: — Спасибо огромное тебе! За подарок и вообще, за все, это лучший день рождения. — Ну, если что, Тимати в подарок я тебе не подгонял. — Да Дима, ну хватит придуряться. Я ведь серьезно. В этот же момент Олеся кладет ему руку на плечо, но он убирает ее. — Не надо, Олесь. Ты меня, конечно, извини, но, наверное, у меня не получается с тобой просто дружить. Потому что с тех пор ничего не поменялось. И давить в себе эти чувства снова я не могу. Дима серьезно смотрит на девушку, которая, кажется, ни капельки не удивлена его признанию. — Вчера ты сказала, что больше не любишь Макса, но так плакала, и мне казалось, это имеет большое значение для тебя, что тебе больно от этого расставания. А уже сегодня я вижу тебя с этим… В общем, я, честно, ничего не понимаю, Олесь, но вряд ли мне это нужно понимать. — Дим, ты… Пытается ответить девушка, но Журавлев перебивает: — Подожди, Олесь. Я, правда, не смогу остаться тебе другом, который смотрит на тебя и не мечтает поцеловать, поэтому шампанское я с тобой точно не выпью, не сдержусь. — Все сказал? А теперь послушай меня, пожалуйста. С напором произносит Олеся и делает шаг вперед к Диме. — Во-первых, расставание с Максимом имеет для меня значение, я ему за многое благодарна, но благодарность — не любовь, нужно двигаться дальше. Во-вторых, с Тимуром мы просто хорошо пообщались и не более. Дима внимательно слушает Олесю, не сводя с нее глаз. — И если хочешь знать, Дима, плакала я не из-за Максима, а из-за тебя. И с Тимати я флиртовала тоже из-за тебя, понял? Теперь Журавлев удивленно смотрит на девушку, окончательно запутавшись. — Не понял, почему? — Пфф, вот ты такой умный, Дим, а иногда таких вещей простых понять не можешь. Олеся окончательно близко подходит к Диме. Внутренне Олеся знала и чувствовала, что Дима до сих пор не «остыл» к ней, что ее чувства взаимны, но нарушить эту грань и перевернуть все между ними было так страшно. После его слов она поняла, что ждать больше нечего. — Да потому что я идиотка полная, которая в тебя влюбилась по уши давным-давно и отрицала это, как могла. Я плакала, потому что думала, что все проебала, что ты с женой остался, а я тебе еще зачем-то и пишу. А сегодня я просто хотела понять, как ты отреагируешь, потому что боялась, что все придумала себе, что мне только кажется, что ты на меня как-то особенно смотришь. Дима боится пошевелиться хоть на миллиметр, будто спугнет сон, в котором Олеся его, кажется, любит. — И ты говоришь, что боишься пить со мной шампанское, чтобы не поцеловать. А я до сих пор, блять, не могу перестать вспоминать тот поцелуй! И вообще, тебя. Я думала, что так нельзя, что это все бред, что ничего у нас не получится, но я… Олеся начинает активно размахивать руками и не замечает, как громче становится ее голос с каждым словом, почти срываясь на крик от отчаяния и усталости. — Я без тебя не могу совсем. За то время, что мы не общались, я чуть не откочурилась тут… Что ты улыбаешься? — Ты чуть не что? — Не откочурилась. Олеся отвечает крайне серьезно, не замечая подвоха, а Дима уже смеется с ее очередного наполовину выдуманного слова. — Не окочурилась, Олесь. Дима исправляет ее, не сдержав смех. И на самом деле, он уже сам чуть «не окочурился» от ее признания, но Дима был бы не Дима, если бы ему было не смешно с ее ошибок. В конце концов, такую Олесю он и полюбил. — Да блин, Дима, это смешно сейчас? Какая разница вообще? Я тут про свои чувства, а ты… — Олесик, прости, пожалуйста, ну я не мог проигнорировать. — Да ну тебя вообще. Девушка пытается отойти в сторону, но Журавлев вовремя перехватывает ее и прижимает к себе. Он обнимает ее так нежно и крепко одновременно. Теперь то он точно не отпустит ее. — То есть, ты любишь меня? Через несколько секунд выдает Дима. — Дим, ты дурачок или притворяешься? Кажется, нервы Олеси не выдерживают, еще немного, и гнев перекроет всю ту нежность, которая только проснулась в ней. Но Диме жутко нравится дразнить ее, а, может, совсем немного хочется отыграться за мотор с Тимати. — И что, даже больше, чем львенка, Тимати? — Блин, Дима, я щас убью тебя… Олеся в боевой готовности и пытается вырваться из оков Журавлева, но он лишь крепче перехватывает ее, не отпуская. Она поднимает голову и видит, что он улыбается. Понимая, что Дима просто играет с ней, она улыбается в ответ. — А как же ты тогда будешь жить без меня? Дима продолжает шуточный разговор, но говорит это уже серьезно и спокойно. Он растворяется в ее серо-голубых огромных глазах, которые для него как целый мир. Олеся, не моргая, смотрит на него несколько секунд, приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но вдруг меняет решение, и, вместо ответа, целует Диму. Не ожидая такого шага от Олеси, он теряется, но лишь на мгновение, и проведя ладонью по ее лицу, углубляет поцелуй. Другой рукой он обнимает ее за талию и прижимает к себе. Она в ответ еще больше подается вперед и кладет руки ему на плечи. Дима так долго мечтал об этом, так много раз представлял, как сможет снова прикоснуться к ее губам, ни на день не забывая их вкус. Олеся в этот раз не сомневается в своих действиях и просто наслаждается моментом. Пусть, долгое время она не могла признаться себе в этом, но эти ощущения она хотела испытать снова и снова с их первого поцелуя. Дима не хочет отпускать ее, но Олеся, в свойственной ей манере, прерывает момент, резко что-то вспомнив. — Дима, я вспомнила! — Олеся, доведешь так! Журавлев аж чуть не подпрыгивает от крика девушки. — Ой, прости, Димочка, я, как всегда, шумная. — Хихик. Дима передразнивает Олесю, и когда она недовольно поджимает губы, улыбается. — Ну так что такое ты вспомнила? — В общем, Дим, я знаю, что ты скептик и все такое, и ты можешь мне не верить. Но еще в декабре прошлого года меня подружка затащила к какой-то а-ля гадалке, сказала, что она реально очень мощная. Журавлев внимательно слушал девушку, но на слове «гадалка» не смог сдержать ухмылки. Ну, конечно, чего еще стоило ожидать от Олеси. — Ну блин, не смотри так на меня! Олеся легонько стукнула его по плечу. — Короче, я, на самом деле, уже тогда с Максимом не очень то счастлива была. Ну в смысле, вроде все и хорошо было, но я внутренне постоянно сомневалась в своих чувствах, но я думала, может, период такой просто. Дима немного напрягся при упоминании Зайца, вспоминая то время. — И я спросила у нее, как мне понять, что Максим — «мой» мужчина? Она ответила что-то типа, что «своего» мужчину я почувствую после трех особенных поцелуев, испытав сильные разные эмоции. Первый поцелуй — шок и страх, второй — страсть и боль, а после третьего счастье и любовь. Вроде так. Олеся увлеченно рассказывала, пытаясь вспомнить подробности. — А, и еще она сказала, что у этого мужчины продолжение свое есть или вскоре будет. Я тогда вообще ни слова не поняла, но я записала это голосовым на всякий случай и вот недавно наткнулась и переслушала. И мне сейчас кажется, что это про тебя. Последние слова Олеся произнесла чуть смущенно и посмотрела на Диму в ожидании его реакции. На какое-то мгновение у Димы все замерло внутри от описания, ведь примерно такие эмоции он и испытал после каждого из их поцелуев. Но, конечно же, на полном серьезе воспринимать такую информацию он не собирался, успокаивая своего внутреннего скептика, что это просто странное совпадение. — Клянусь, я тебе даже запись могу дать послушать, там и дата есть! Олеся, заметив, что посеяла в нем зерно сомнения, теперь пыталась переманить на сторону «веры», хоть и не в астрологии. — А еще я на тот Новый год загадала, чтобы слова этой гадалки сбылись, и я смогла почувствовать это. Дима тут же вспомнил, как Олеся что-то нашептывала с бумажкой в руках на прошлогоднем корпоративе. И ведь именно в тот день все впервые перевернулось между ними. — Так, значит, ты меня приворожила? Загадочно улыбнувшись, Дима взял Олесю за руку и снова притянул в объятия. — Да, Дима, это не так работает. — Олесь, если серьезно, неважно, магия это какая-то, или все-таки звезды нас с тобой вместе нарисовали, но мне, самое главное, что ты сейчас здесь со мной. Что, наконец, не нужно скрывать своих чувств к тебе, что я могу обнять и поцеловать тебя, а не мечтать об этом, и что счастливее, наверное, я и не был в этой жизни. Журавлев спокойно произносит, до сих пор до конца не осознавая, что все это происходит на самом деле. — Ниче, поверишь еще, и в астрологию и в гадалку эту. Я, знаешь ли, тоже не верила, что мы с тобой когда-то вместе будем. Олеся отвечает, наполовину шутя, но только наполовину. Дима заливисто смеется, услышав это. И в этом парадокс их отношений и чувств друг к другу. Ему не нужны ее признания в любви и нежность, он чувствует это сердцем. Для нее не важно, что он до самой последней секунды будет оставаться скептиком, главное, что он верит в нее. Магия или нет, но их души притянулись друг к другу однажды, и, несмотря на их противоположности во всем, только вместе они ощущают, что все вокруг не имеет значения, если они не могут быть рядом. Они не знают, как смогут пройти дальнейшие испытания: как Дима будет воспитывать дочь, как Олеся объяснит все Максиму, как отреагирует аудитория, если узнает, что они и вправду вместе. Но, однажды, не имев возможности быть вместе по собственной глупости, каждый из них прошел ад, думая, что уже не сможет быть счастливым. И теперь, стоя в объятиях друг друга, им кажется, что все так легко и решаемо в этом мире. Главное, держать друг друга за руки.