Часть 3

Дэн не планировал возвращаться сюда. В ближайшее время точно. И сдавать тоже не хотел. Ключ с биркой в виде цветка легко повернулся в замке, и Дэн вошёл в пыльное помещение. Договор аренды будет действовать ещё около полугода. Надо уточнить срок. Детектив прошёл по квартире прямо к нужному месту, легко скинув куртку на кровать. Мамы сейчас здесь нет, некому поругать. Он сам не смог бы объяснить, зачем заехал сюда. В пыль и заброшенную часть своей жизни. Но что-то билось в его голове, что-то требовало внимания, после той мысли «Сохранить себя. Сохранить себя… таким образом». И Дэн знал, что это не об убийце этом, а о нём самом. Прошлое Дэна отбрасывалось, отписывалось и забывалось. Он жил настоящим моментом. Расследованием, что вёл сейчас, кофе, которым наслаждался в перерыв, крепким сном без сновидений. Лолой, которая никогда не спрашивала его, как прошёл день, и вообще не интересовалась его мыслями. Это с друзьями постоянно перетираешь прошлое, ваши шалости, прошлые достижения. Как вы куда-то там ездили, куда ходили. А когда друзей нет… Ден опустился на колени около старенького шкафа в самой дальней комнате. Вытащил первый слой каких-то бумажек, и продолжил искать дальше. Вспомнить бы ещё, что… После встречи с Лолой, когда они стали жить с ней в её квартире, Дэн даже не сказал ей об этом жилье. Не знала о нём и Барби. Дэн хмыкнул. Это её Терри назвал Авророй. Диснеевской Спящей Красавицей. И был прав. Тоненькая блондиночка, обожающая розовый цвет. У неё даже бельё розовое. А любимое — с принтом из белых бабочек. А читать она любит, как ни странно, не сладкие девичьи романы про романтичную любовь и красивые платьица, а запутанные детективы. Но чтобы в них было поменьше крови и всякого треша, но побольше странных, путаных загадок из-за лжи людей. Дэн любил смотреть, как она читает под розовым же абажуром, сидя в кресле, забравшись в него с ногами. Неужели что-то понимает? Иногда рассказывает ему, но никогда не просит помочь с разгадкой. Ждёт, когда справится книжный детектив. Интересно, что о любовнице он знает куда больше, чем о своей официальной девушке. Руки коснулись металла и сердце ёкнуло. Вот оно! Дэн вытащил металлическую коробку из-под то ли конфет, то ли пирожных. По раскрашенной цветами поверхности чёрным маркером значилось «Важные штуки! Никому не смотреть!» Написано ещё корявым, детским почерком. Сейчас Дэн писал практически каллиграфически. Его отчёты обожали и всегда ставили в пример. И норовили сбросить на него всю писанину в отделе. Двадцать первый век, а у них всё ещё требуют писать очень многое от руки. Так сложнее потом подчистить-изменить что-то. Почерк сложнее подделать, бумага от времени желтеет. Это вам не в распечатке страницу заменить. Так, по крайней мере, объяснял «Бруклинская колбаска». А Дэн вспомнил бесконечные занятия, когда мама работала над его почерком. И не только почерком… Вот. Открылась, наконец. В коробке, под разными детскими каракулями, кривыми открытками и поделками, лежало несколько папок с документами. Дэн вообще случайно их получил. Вспомнил свой шок, когда нашёл. Как убрал, решив, что разберётся позднее. В его случае это означало, что никогда. Но и выбросить не решился. Так. Вот. Если бы он почаще вспоминал свою юность и детство, мог бы задуматься, почему они с мамой постоянно переезжали. Ни разу не оставались на одном месте дольше трёх месяцев. Постоянные смены школ, практически домашнее обучение. При отсутствии того самого дома. Смешно. Но это ладно. Мама несколько раз выходила замуж, и тоже, очень ненадолго. Ни одного из её мужей Дэн не помнил. Но мама всегда брала фамилию мужа. И не только себе брала, а она и ему, Дэну её меняла! А пару раз она меняла ему и имя! Вот зачем? Дэниэлом Молом он стал уже старшеклассником. Под этим именем пошёл в колледж. А до этого… до… Дэн осторожно листал ветхие бумажки. Интересно, что в колледже копать особо не стали. Да и сейчас… Очередь из желающих не стоит. Людей вроде него, на самые низшие должности, не хватает. Вот если начнёт карьеру строить, тогда под микроскопом проверят. И выплывет это всё… Что он вовсе не тот, кем привык себя считать. А кто? И почему мама… Ладно, ты не дебил, Дэниэл. Ты детектив! Пряталась она! И тебя прятала, как могла! Почему? Из-за чего-то серьёзного, или ерунды какой? Может она от мужа ревнивого убегала. Тогда тебе самому бояться нечего. Ты же ничего не сделал? Ничего… Дэн сидел перед последней бумажкой. Очень старой школьной анкетой. Пацана там звали вообще Кристофером Джонсом и это имя вообще ни о чём не говорило Дэну. И на фото он себя не узнавал. Да и как узнаешь? Детских фото он вообще не видел. Мама не страдала любовью к домашним фотоальбомам хоть в цифровом, хоть бумажном виде. А так сходства не было. С чего он вообще полез в это всё? Десять лет, если не больше, не совался, а тут. Крутится что-то в голове. Близнецы, убитые девушки… Сохранить себя. Терри этот. Убийца, любящий диснеевских принцесс… Так. Ладно. Дэн глубоко вздохнул, зная, что пожалеет об этом. Достал телефон и ввёл в поисковик это имя. Кристофер Джонс. А также номер школы с анкеты и класс. Выпало не очень много ссылок, но всё же, кое-что было. Ещё чуть дальше, ещё… И Дэн чуть не подскочил. Снова фото того пацана с анкеты, которым, если верить, был он сам когда-то. А рядом с ним… рядом, ещё один мальчишка. И вот тут уже сходство взрослого и ребёнка не вызывает ни малейших сомнений! Перед ним был словно очень похожий сын этого самого Терри! Вот интересно, почему одни люди очень сильно меняются, а другие остаются вполне узнаваемы? Парни улыбались, глядя в камеру, хотя статья под фотографией на улыбку не рассчитывала. «Трагедия в средней школе». «Как нам стало известно, местную школьницу, Сирену Дэвиз, страшно избил один из её одноклассников. По нашим сведениям, мальчик приревновал девочку к своему другу, что и привело к столь фатальным последствиям. Со слов ближайшего окружения мальчиков, они дружили чуть ли с младенчества. Терри ГудНайт и Кристофер Джонс были неразлучны. Их иногда в шутку даже называли близнецами, родившимися у разных мам». Ничего подобного Дэн не помнил. Ни этой дружбы, ни этой Сирены… он пролистал дальше и ахнул. Избитая девочка могла бы вырасти в Лолу. Тот же тип красоты. Жгучая брюнетка с белой кожей. Она школьницей уже имела роскошные формы при небольшом росте. «Девочка стала проявлять интерес к одному из друзей, а второй…» — Что за бред?! — Дэн зажал рот рукой, сообразив, что соседи могут услышать его вопль. Чуть посидел, пытаясь успокоиться. Глянул на экран снова. «Нашему корреспонденту, с большим трудом удалось побеседовать с юным преступником. Поверьте, через строки невозможно передать тот уровень ненависти, что сквозил в каждом слове. А уж какие слова использовал ребёнок… Такие не от каждого взрослого услышишь. Какое воспитание должно было быть в доме, чтобы вырос подобный монстр? И почему его наклонности не выявили раньше? Это вопрос к школьным психологам, что работают с детьми явно недостаточно». — Так, мне надо выпить… Дэн встал, и вместе с телефоном двинулся к шкафчику, где хранился чай и кофе. Алкоголь он почти не пил. На вечеринках Лолы если только, да и то, большей частью, выливая содержимое своих бокалов куда получится. Пока чайник закипал, Дэн продолжил чтение. «Мы как братья были, всегда вместе. А тут появилась эта п…здабл…дь! Ж.пой своей вертела! Титьками! В её годы ещё о поцелуях рано думать, но бывают такие с…ки! Только и мысли, что п…здой кверху улечься да ножки раздвинуть! Они в тринадцать еб…утся уже во все дыры, а с десяти отс…сывают!» Дэн, набрал холодной воды прямо из-под крана и выпил. Потом выпил ещё. Да сколько там ждать этот чайник! Сейчас в лексиконе Дэна самыми грубыми словами были разве что различные прилагательные, характеризующие недостаточные умственные способности определённого индивида. Он помнил, как мама калёным железом выжигала из его речи любые ругательства. «Я с огромной радостью п…здил эту тварь с ноги в её рожальню! Надеюсь, отбил ей всякое желание и возможность дальше бл…дствовать!» Дэн схватился за стол, чтобы не упасть, подождал пока пройдёт головокружение и рванулся к окну. Нужно было глотнуть свежего воздуха. Он бы так и остался стоять там, хотя кроме кирпичной стены соседнего здания ничего видно не было, но вдруг показалось, что кирпичи сочатся кровью. Да что ж за дела то! Чайник, наконец, закипел. Дэн не понял, чай он себе заварил или кофе, и пытался трясущимися руками нашарить печенье. Должно было остаться ещё. Потом оставил это дело и сел с чашкой в кресло. Нет. Нет, это не может быть правдой. Он, конечно, не очень трепетно относится к девушкам, со слов того же Терри. Ладно. Плевать ему на девушек, если откровенно и наедине с собой, на все их чувства, на всю эту романтику и любовную мишуру. Он никогда не был с ними, потому что он этого хотел. Скорее, потому что хотели они, а биология требовала. И требовала исключительно девушек. Если Лола или Барби решат завтра уйти из его жизни навсегда, он забудет их и всего делов! Но вот так избивать он не стал бы ни за что! Или убивать. Тем более, из ревности к другу. Да что он себя не знает что ли? Выходит, не знает совсем. И друзей у него нет. И не было никогда. После этого… Терри ГудНайта, получается. Дэн попытался представить, что даёт пощёчину Лоле или Барби… Не получалось даже замахнуться. Они же девочки! Как… как мама! А маму он бы никогда не ударил! «Ты же никогда не ударил бы меня, так, дорогой мой? Вот так. Смотри на меня. Это я. Каждая из них как я. А меня ты бы никогда. Никогда. Нельзя… Если ты ещё раз сорвёшься, тебя найдут и…» Напиток в чашке закончился. Дэн с удивлением посмотрел на донышко. Что же он пьёт всё же, чай или кофе? Что бы там ни было, нужно выпить ещё. Да, он бы забыл этих девчонок просто и всё… Забыл. Забыл бы их… Дэн открыл на мобильнике список жертв маньяка. Этого Терри ГудНайта. Его! Что бы тут сейчас не вытворяла память на пару с интернетом, это его жертвы! Почему-то он не мог запомнить их имена. И уж тем более, не помнил лиц, хотя регулярно читал дела об этих убийствах. Он же их вёл, практически! Ну ладно, помогал вести, но всё же. У полицейского должна быть хорошая память на такие вещи, а он даже племяшку шефа не мог представить. Мог только сказать, что видел её, когда она забегала к ним в отделение и флиртовала с ним. Она с ним флиртовала. А потом была убита. А эти все… а остальные… Может ли так быть, что кроме Терри ГудНайта у них было ещё кое-что общее. Может ли так быть, что все они были… его пассиями? А потом ушли и он их забыл. Просто вот забыл. Забыл? Или… забыл, как убил?