Часть 13

— Ну что, по газировке и рубимся всю ночь? Дэн тряхнул головой и обернулся к Терри. Тот сидел на постели в своей излюбленной позе, поджав одну ногу и сидя на ней, сияя улыбкой и глазами. — Мы в прошлый раз на самом интересном месте остановились! Штурмуем замок полный гоблинов! Потом главный босс в виде дракона, и принцесса будет спасена! Дэн смотрел на друга, на джойстик, что тот протягивал ему. — А отец? — Отец сегодня в ночную. Ушёл уже. С тобой прощался, ты что, забыл? Дэн совершенно точно это забыл. И не только это. Он медленно повернулся, оглядывая комнату, в которой они находились. Типичная комната подростка из средне-зажиточной семьи. Небрежно заправленная постель, рядом ночник на тонкой, легко гнущейся ножке, показывающий, что Терри любитель почитать перед сном, лежа в разных местах и позах. Плакаты на стенах. Правда, не популярных певцов, а постеры к любимым играм. А прямо над рабочим столом, географическая карта. Терри в своё время бредил путешествиями и это был подарок от его мамы, на седьмой что ли день рождения. Выдвижные ящики встроенной тумбочки. Дэн был уверен, что вспомнит каждую вещь в этой тумбочке, если заглянет. Но заглядывать не стал. Вместо этого подошел столу, разглядывая его «второй ярус», где теснились неприхотливые растения с мясистыми листьями в причудливых горшках. Цветы любила мама Терри и старалась и ему привить любовь к растениям. Терри терпел, но отвоевал право выбирать горшки сам. Дэн вспомнил, как они ходили по специальным магазинам и выбирали, что поприкольнее. Любимыми у них были горшки в виде зелёной рожи Маски из любимого фильма, и в виде башки Капитана Америки. — А мама против не будет? — Дэн обернулся очень медленно, будто от любого резкого движения окружающий мир мог рассыпаться. Дэн не понимал, откуда взялась эта уверенность, но не сомневался, что так и будет. Он знал, чувствовал всей кожей, что его очень ненадолго пустили сюда и нужно с толком использовать эти мгновенья. Понять бы ещё — для чего. — Дэн, ты чего? Не заболел? Мама сегодня тоже в ночь. Она же в ресторане ночного клуба у меня работает. Дэн вернулся к Терри и сел рядом с ним на постель. Теперь мальчишки смотрели друг на друга. — А точно. Знаменитые бруклинские колбаски делает. — И не только их! Папа говорит, на её стряпне в два раза поправился. А до их свадьбы стройным тополем был. — Сложно удержаться, соглашусь. — Если ты голодный, я принесу что-нибудь пожевать, — Терри и всё же сунул джойстик Дэну в руки. — Или хочешь, вместе на кухню сходим? — Нет, не нужно. Терри, слушай… — Дэн посмотрел на потолок. Потом снова на лучшего друга глубоко забытого детства. — Ответь на один вопрос. Это важно. Ты смог бы ударить девочку? — Хм. Смотря за что. Если бы она сама жёстко дралась, влепил бы пощёчину, чтобы охладить. Девчонки сейчас знаешь какие! Забыли уже, что слабый пол! — Это понятно. А… просто так? Просто потому, что она стала встречаться со мной. Из ревности. И не просто пощёчину, а с силой, с ноги? — Что я псих что ли? — Терри, не глядя, взял с тумбочки газировку и выпил едва ли не половину. — Даже если оставить моральную сторону, это же подсудное дело. Подросток там, не подросток… Мы с тобой уже достигли возраста, когда в колонию для малолеток посадить могут. Мне отец такие истории с детства вместо сказок читал. — Вот и я о том… Не вяжется, тут что-то, Терри. Совсем не вяжется. А ты, единственный кто рассказать может. — Что рассказать? Дэн, ты меня пугаешь немного… может игру всё-таки? Дэн смотрел в растерянное лицо Терри. Этот Терри, был не очень похож на свою взрослую версию. Узнаваем, но другой. Его лицо, глаза, были лицом и глазами нормального парня. Никак не параноика, психопата, маньяка, в которого, он вроде бы вырос. Да, внешность бывает обманчива, но Дэн знал Терри с… не важно. Давно. Хорошо знал. Чувствовал его душу, эмоции, настроение. Не мог Дэн так ошибаться. — Ты единственный помнишь, что случилось тогда, — продолжал Дэн. — Не пугайся, это я о происшествии одном, которое не случилось ещё. Но случится. И всё изменится. Терри покачал головой. — Не понимаю. — И не надо. Просто ответь. Ты ненавидишь девчонок? Презираешь? Хочешь избить каждую, что подойдёт? — Нет, Дэн. Не думаю, что смог бы такое. — Ладно. Уточним. Не любую девчонку, а конкретную. Сирену Дэвиз. Что у тебя к ней? — Да ничего! Что у меня может к ней быть! Ну одноклассница… Да я с ноги скорее врезал бы тому, кто её обижать бы полез! — Ясно… Почему я сам ничего не помню. Терри, это странно очень, ты понимаешь? — Дэн глянул на свою газировку. Тоже взял. Сделал глоток. Другой. Говорят, во сне вкус не чувствуется. Вот и Дэн не почувствовал. Хотя очень хотел этот вкус вспомнить. Сейчас такой уже не купишь. — Если бы не помнил только я, ладно, можно объяснить, амнезия от шока, попытки мозга вытеснить шокирующие события. Но не помнит и она! Знать не знает, кто её избил. А газетчики всё выдумали. Едва ли Сирена тогда дала показания. Если бы не помнил один из нас, ещё ладно. Но что мы оба… — Кто-то помог вам забыть, — сказал Терри. — Кто-то помог нам забыть! — Дэн подскочил на кровати. Стёр память обоим детишкам, чтобы не болтали. Может лекарством каким. А почему? Потому что скрыть нужно было это дело, а не расследовать. Меня сплавить подальше, внушив матери, что это я. Запугав её до чёртиков. Ладно, в наших скитаниях хоть один плюс есть. Отчима она встретила. Неплохой мужик оказался. Не испугался ни её паранойи преследования, ни ребёнка. С его появлением мы хорошо жили. Терри вздохнул, отложил джойстик и принялся пить газировку. Видимо понял, что поиграть им сегодня не придётся. — И слова. Слова эти, которые ты с такой ненавистью выплёвывал. Ладно, тошнит тебя от девичьих гениталий, но «рожальня»? Откуда такой термин у молодого парня? Едва ли от тебя уже кто-то рожал. — Боже упаси! — И все прочие… «Пиздаблядь», «пиздашлюха»… С такой ненавистью к женскому, если можно так сказать, естеству. С такой ненавистью… А ведь ты по девочкам! Как это уживаться может? — Дэн, я понятия не имею, о чём ты трендишь, но мне хочется попросить тебя вымыть рот с мылом. И больше подобных слов не произносить. Даже в отсутствии родителей. — Даже садо-мазо твоё, — Дэн поднялся и двинулся обратно к столу. К тумбочке. — Барби говорила, что ты всё делаешь, как там по правилам положено. И никогда бы просто так её не ударил. Что это не садизм, чтобы просто девочек избивать, а тема, искусство, что-то там подобное. — Ка… какое садо-мазо? Я не целовался ещё даже… Так туда не лезь! Дэн! — Терри подскочил на постели, но слезть с неё не успел. Он и в реальной жизни не успел, когда Дэн вот так полез однажды, желая найти какую-то тетрадку вроде, а выудил… — И ты сразу назвал меня «Дэн», при нашей первой встрече, — Дэн уже открыл верхний ящик тумбочки, зарылся в него, в самый низ, и вытащил некий плоский продолговатый предмет. Фото Барби. Тоже ещё совсем юной, девочки ещё, даже не девушки. Но тоже очень узнаваемой. Те же светлые кудри, та же любовь к розовому. Даже рамочка вокруг фото розовая, с рожицей зайчонка в уголке. И розовой же ручкой подпись, красивым девчачьим почерком: «Моему любимому кузену Терри, на память. Хотя ты меня и так не забудешь! Ха-ха!» И несколько сердечек. — Отдай! — Терри выхватил фото, прижал к груди. Отвернулся. Ровно также он поступил в реальности. И ровно так же горела алым его щека, которую Дэн видел из этого положения. — Ты не мог знать моего нового имени, если узнал, как своего друга детства, Кристофера, — сказал Дэн. — Только если кто-то не сказал тебе. Кто-то, кто придумал весь этот план, всю эту подставу, но немного спалился на деталях. Терри молчал, не оборачивался и всё также прижимал рамку с фото к груди. — Кузен. Я же видел это фото и постебал тебя тогда. А потом пожалел. Любить свою кузину, без возможности быть с ней. Ваши семьи не поняли бы. Дядя привёл её в клуб садо-мазо. Твой отец. А для тебя это была единственная возможность… — Что за чушь ты несёшь?! Я бы никогда не ударил Барби! Или Сирену! А вот тебе сейчас хочется врезать, за это всё! Терри обернулся и Дэн увидел, что его лицо будто расплывается в дымке. Тает и исчезает из вида, как и вся комната разом. — Я фатально ошибся, Терри. Я тупой коп, что так гордился собой, своим чутьём, что не увидел очевидного. Это всё дело рук умного преступника, который выбрал своей стратегией подставлять за свои грехи других. Меня. Тебя. Может ещё кого-то. Это не отец защищал садиста сына. Это сын, вольно или невольно прикрывал действия отца… Прости меня, Терри. Очень надеюсь, что ещё не поздно и тебя можно спасти… Дэн открыл глаза. Он бы очень хотел, очнуться, когда уже всё позади, в больничке, окружённый друзьями, и чтобы всех плохишей задержали без его участия, а ему прямо туда принесли орден… Так, видимо, он ещё не до конца проснулся. Кто-то шумел вокруг, какие-то люди галдели и что-то кричали, а он так и висел на руках близнецов. Но вот сумел устоять, рванул вперёд и… Наверное, только то, что шеф бился над телом сына, и был не в себе, позволило Дэну заломить ему руки за спину и защёлкнуть наручники. Этот звук будто выключил все остальные звуки. Дэн встал. И заговорил уже в полнейшей тишине. — Мистер Саймон, вы арестованы, — с трудом попадая языком в буквы, сказал Дэн. — За избиение Сирены Дэвиз. За, как минимум, шесть убийств молодых девушек. За поломку психики единственному сыну. За попытки повесить эти убийства на меня, и на него. Вы имеете право хранить молчание, дальше вы всё сами прекрасно знаете, не буду цитировать.