Глава 3. Когда яд поступает в кровь

«Когда нож касается кожи, важны не сила или скорость. Важно намерение». Слова Цзиньмао Цзянгуая звучали в голове Дулун, пока она сжимала кинжал в руке. Ночь была тёмной, как застывшее в чаше небо. Каменные улицы города тонули в тенях, прерываемых редкими светильниками. Лагерь Скорпионов остался позади — теперь она была одна. Её первая миссия. Ей поручили устранить мужчину по имени Лян Тоу. Владелец караванов, перевозящих редкие товары, он, казалось бы, не представлял опасности для клана Скорпионов. Но, как оказалось, он слишком много знал. Слишком много говорил. А теперь он должен замолчать навсегда. Се Ван не дал ей выбора. — Ты убьёшь его. — А если не смогу? — Тогда умрёшь ты. Слова были сказаны спокойно, без угрозы. Как простой факт. Он не сомневался, что она справится. Но сомневалась ли она сама? Дулун прильнула к стене узкого переулка. Она наблюдала. Дом Лян Тоу был двухэтажным, с массивными деревянными дверьми и красными фонарями, качающимися от ветра. У входа стояли двое охранников. Не слишком профессиональные, но достаточно внимательные. Она могла убить их. Но тогда о её присутствии узнают. Нет. Она должна действовать иначе. Скорпионы не идут напролом. Они вползают в трещины. Дулун прошла дальше, стараясь не издавать ни звука. За домом была узкая боковая лестница, ведущая на второй этаж. Она поднялась по ней, прячась в тени. Её сердце стучало слишком громко. Она добралась до окна. Оно было открыто. Тихо. Слишком тихо. Она скользнула внутрь, пересекая комнату, освещённую лишь тусклым светом свечи. Ткань на окнах колыхалась от ветра. На кровати спал мужчина. Лян Тоу. Его дыхание было ровным. Он ничего не подозревал. Дулун облизнула губы. Её пальцы сжали рукоять кинжала. «Просто убей его». Но её тело не двигалось. Она смотрела на его шею. На тонкую кожу над яремной веной. Одно движение. И всё будет кончено. Её пальцы дрогнули. А затем Лян Тоу открыл глаза. Его взгляд встретился с её. Мгновение — и его рот раскрылся для крика. Но она была быстрее. Дулун закрыла ему рот ладонью и вонзила кинжал в его горло. Горячая кровь хлынула на её пальцы. Лян Тоу задрожал, его тело выгнулось. Он пытался что-то сказать, но вместо слов из его рта хлынул только хриплый, влажный звук. Дулун смотрела, как жизнь покидает его глаза. Как он оседает на простыни. Как его руки судорожно цепляются за её запястье… а затем слабеют. И наконец, замирают. Её второе убийство. Его тело было тёплым. Кровь стекала по её руке. Грудь вздымалась от быстрого дыхания. Она убила. Она убила. Она… Но её мысли прервал звук. Дверь в коридоре распахнулась. Охранники. Они что-то услышали. Дулун резко выдернула кинжал и бросилась к окну. Она выскользнула наружу, спрыгнув с крыши, приземлилась в пыльном переулке. Сердце колотилось. Они будут искать её. Но ей всё равно. Она бежала. Бежала, пока город не остался позади. Пока её не поглотила ночь. Она вернулась в лагерь ещё до рассвета. Её одежда была в крови. Но она не чувствовала усталости. Только пустоту. Она вошла в шатёр, и он уже ждал её. Се Ван. Его взгляд скользнул по ней. — Ты сделала это. Это было не вопросом. Дулун не ответила. Она знала, что он видит кровь на её руках. Видит то, как её пальцы всё ещё крепко сжимают кинжал. Видит пустоту в её глазах. Се Ван подошёл ближе. Его пальцы медленно провели по её щеке. — Теперь ты по-настоящему моя. И она знала, что это правда. Дулун стояла перед ним, тяжело дыша. Её руки были липкими от крови, одежда промокла и тянулась к телу влажными пятнами. Она ощущала запах смерти — металлический, насыщенный, въедающийся в кожу. Но холоднее всего был его взгляд. Се Ван смотрел на неё долго, медленно, словно изучал трещины на новеньком клинке. И потом, слишком плавно, слишком размеренно, шагнул ближе. — Ты чувствуешь это? — его голос прозвучал тихо, но в нём что-то таилось. Дулун не ответила. Он поднял руку, пальцы скользнули по её щеке. Её тело напряглось. Но не от страха. Она ожидала насмешки, ожидала испытания, ожидала нового приказа — но вместо этого он просто смотрел. Точно так же, как в тот день, когда купил её. Как будто видел что-то, чего не замечал никто другой. Как будто пытался разгадать её. Се Ван провёл пальцами по её подбородку, почти невесомо, но прикосновение всё равно оставило след — не на коже, а глубже. — Теперь ты знаешь, как это — убивать, — его голос был низким, тягучим. — И каково? Дулун сглотнула. Она не знала, что сказать. Всё, что было в её голове, — это ощущение ножа, входящего в плоть. Тёплой крови, текущей по её руке. Глаза Лян Тоу, теряющие свет. Она сжала пальцы в кулаки. — …ничего. Се Ван усмехнулся. — Ложь. Он шагнул ближе. Она чувствовала тепло его тела, несмотря на прохладу ночи. — Ты думаешь, что тебе всё равно. Но я вижу. Он наклонился ниже, пока его губы не оказались рядом с её ухом. — Ты не отвела взгляд, когда он умирал. Дулун не двинулась. Но дыхание сбилось. Это было испытание. Как и всё в этом месте. Как и он сам. Се Ван был ядом. Опасным. Вкрадчивым. Тягучим. И она не знала, насколько глубоко он уже проник. Позже, когда она сидела в шатре, сжимая мокрую тряпку, смывая с себя чужую кровь, она снова чувствовала его взгляд. Его не было рядом. Но он всё равно был здесь. В её мыслях. В её коже, которая всё ещё помнила его прикосновение. Она провела пальцами по лицу. Её губы были чуть припухшими. Ей казалось, что он мог бы поцеловать её в тот момент. Не потому, что это было проявлением привязанности. Нет. А потому, что это была бы ещё одна проверка. Он тянул её к краю, дразнил, толкал вперёд — но никогда не давал упасть. Пока. Она опустила голову на колени. Кровь на её руках уже исчезла. Но на душе? Она не была уверена. На следующее утро она чувствовала его, ещё до того, как он появился. Дулун вышла из шатра и сразу поняла — он здесь. Се Ван стоял в тени дерева, сложив руки на груди, наблюдая за ней. Глаза бездонные, тёмные, как ночь. Она сделала шаг вперёд, но он опередил её, пересёк расстояние между ними в три шага. — Идём. Это не было просьбой. Она пошла. Они ехали верхом молча. Дулун не спрашивала, куда. Она знала, что он сам скажет, если захочет. Они покинули лагерь и углубились в лес. Высокие сосны шумели над головами, воздух пах влажной землёй и хвоей. Ветер трепал её волосы, но внутри неё было странное спокойствие. Спокойствие перед бурей. Когда они достигли небольшой поляны, он остановил лошадь. Спешился. Она сделала то же самое. А затем он обнажил меч. — А теперь — покажи, чему ты научилась. Она сжала кинжал в руке. Готова была ударить первой. Но он исчез. Дулун едва успела развернуться, когда он оказался у неё за спиной. Рука, сильная, быстрая, схватила её за запястье, выкрутила его за спину.Она зашипела, пытаясь высвободиться.ьНо его дыхание уже касалось её шеи. — Медленно. Он надавил чуть сильнее.тЕё спина прижалась к его груди. — Если бы я был врагом… ты была бы мертва. Дулун сжала зубы. — Если бы ты был врагом, ты бы уже истекал кровью. Она резко перенесла вес, оттолкнулась, ударив его пяткой в колено. Он слегка пошатнулся. Достаточно. Она вывернулась, схватила кинжал, сделала выпад. Его меч встретил её лезвие с лёгкостью. И тут же сбил её атаку. Они кружили друг вокруг друга. Играли. Он снова двинулся, но на этот раз она предугадала его шаг. Она развернулась, уходя в бок, а затем — внезапно — ударила. Его клинок отразил её выпад, но его уголки губ дрогнули. — Вот так. Она снова двинулась вперёд. Он парировал. Она почувствовала, как он всё ближе. Как его дыхание смешивается с её. Она атаковала. Он поймал её запястье. Её спина снова оказалась у его груди. Но на этот раз всё было иначе. Он не только удерживал её. Он наклонился ближе. Губами почти коснулся её шеи. Почти. Её пальцы сжались на рукояти кинжала. — Ты знаешь, в чём твоя ошибка? — его голос был низким, тягучим. — Ты думаешь, что я атакую твоё тело — Он слегка прижался ближе. — Но я атакую твою голову. Дулун не дышала. Её тело было напряжено. Но не от страха. От чего-то другого. Чего-то, что разливалось внутри. Он вдруг разжал её запястье. Отступил. Оставил её стоять на месте, чувствовать тепло его прикосновения, когда его самого уже не было рядом. Она повернулась слишком резко. — Что это было? Он смотрел на неё, сложив руки на груди. Его губы дёрнулись в усмешке. — Урок. И Дулун знала: этот урок будет преследовать её дольше, чем все другие. Лес вокруг них был недвижимым. Только ветер, пробегая меж сосен, взъерошивал тишину. Дулун всё ещё ощущала его прикосновение. Оно было тёплым, настойчивым, но самое страшное — оно не пугало её так, как должно было бы. Она смотрела на Се Вана. Он был расслаблен, его клинок висел в пальцах легко, почти лениво. Но она знала, что это лишь иллюзия. В любое мгновение он мог снова напасть. Он играл с ней. Но что это была за игра? — Опять молчишь? — его голос прорезал воздух, как тонкий клинок. — Я думаю, — Дулун стиснула пальцы на рукояти своего кинжала. — И к какому выводу пришла? — он хмыкнул, словно её ответ позабавил. — Ты проверяешь меня, — она сузила глаза. — Всегда. Он сделал шаг вперёд, и она невольно отступила. Ошибся бы кто-то другой, приняв этот шаг за угрозу. Но она чувствовала — в нём было нечто другое. Любопытство. Её кожа всё ещё помнила, как его дыхание касалось её шеи. — Ты не боишься меня? Этот вопрос был знакомым. Он уже задавал его раньше. И Дулун знала, что он ждёт её ответа. Но вместо слов она бросилась вперёд. Её кинжал скользнул к его горлу. Он поймал её руку. Они замерли, их тела разделяли лишь мгновения, лишь тонкие нити пространства. Он наклонился ближе, удерживая её запястье. — Неплохо. Его голос стал ниже. Тише. — Но ты всё ещё слишком медленная. Дулун дышала тяжело. Она пыталась игнорировать то, как близко он был. Как его тепло окутывало её даже сквозь одежду. Как его пальцы удерживали её запястье — не сильно, но достаточно, чтобы она чувствовала, что он может сжать крепче. Он изучал её. Она чувствовала это. Его взгляд двигался по её лицу, отмечая детали. Линию её скул, угол её губ, тёмные тени под глазами. Он будто искал что-то. Что-то, что даже она сама ещё не понимала. А затем — так же внезапно, как и схватил её — он отпустил. Она качнулась, но устояла. Се Ван отступил на шаг. На его губах всё ещё играла лёгкая усмешка. — Сегодняшний урок окончен. Он развернулся. Дулун сжала зубы. Он снова проверял её границы. И снова оставил её наедине с этим ощущением. С тем, что она не понимала, но не могла игнорировать. Когда они вернулись в лагерь, ночь уже спускалась на землю. Костры мерцали, бросая тени на шатры. В воздухе висели запахи еды, дымных трав, пота. Но Дулун не хотела есть. Она не хотела ни с кем разговаривать. Она чувствовала себя странно. Словно её кожа больше не принадлежала ей. Словно каждое движение, каждый вдох — теперь были другими. Она снова вспоминала, как он смотрел на неё. Как его голос обволакивал её разум, медленно, лениво, проникая глубже, чем следовало. Она не хотела думать об этом. Но мысли не уходили. Она зашла в свой шатёр, упала на циновку и закрыла глаза. Но даже во сне его голос преследовал её. «Ты не боишься меня?» Эти слова, произнесённые ровным, ленивым голосом, словно яд растекались в её мыслях, даже когда ночь сменилась ранним утром. Дулун лежала на циновке, уставившись в потолок шатра. Дрожащее пламя масляного фонаря отбрасывало неверные тени, колыхающиеся, будто затаившиеся духи. Она всё ещё ощущала прикосновение его руки на запястье, и это её злило. Злило то, как тепло его ладони всё ещё помнилось кожей. Злило, что она не смогла вырваться. Злило, что в тот момент она не сделала ничего. Она должна была ударить. Она должна была показать, что не боится. Но вместо этого просто стояла, позволяя ему проверять её границы. Дулун резко села, сбрасывая с себя оцепенение. Вдохнула глубже, наполняя лёгкие сыроватым ночным воздухом. Ещё слишком рано, но в лагере уже слышался отдалённый лязг оружия и гул голосов. Скорпионы не спали допоздна. Они не позволяли себе слабости. А значит, и ей нельзя. Она поднялась на ноги и накинула тёмное ханьфу поверх лёгкой ночной рубахи. Ткань приятно холодила разгорячённую кожу. Лагерь ещё не совсем ожил, но в тени костров уже мелькали фигуры воинов, тренирующихся с самого рассвета. Она двинулась вдоль шатров, не глядя ни на кого. Смутные взгляды скользили по ней — кто-то оценивающе, кто-то с презрением, а кто-то с любопытством. Она не замечала их. Потому что знала: один взгляд, который сейчас искал её в толпе, был важнее всех остальных. И, конечно, он нашёл её первым. Се Ван стоял у центрального костра, разговаривая с Ду Пусой. Ду Пуса держала в руках чашу с тёмным отваром и, судя по всему, пыталась убедить его что-то выпить. — Я не пью эту дрянь, — холодно бросил он. — Тогда, может, разок сделаешь то, что тебе говорят? — насмешливо парировала она, покачивая чашу в воздухе. — Я предпочитаю делать только то, что хочу. Именно в этот момент его взгляд наткнулся на неё. Как если бы он чувствовал её присутствие ещё до того, как увидел. Дулун остановилась на мгновение, но заставила себя продолжить идти. Она не знала, показалось ли ей, или угол его губ действительно чуть дёрнулся, когда она встретила его взгляд. — Дулун, — лениво протянула Ду Пуса, заметив её. — Что-то не спится? Или ты уже готова к утренним тренировкам? Она смеялась, но в её голосе чувствовалась лёгкая издёвка. — Я всегда готова, — спокойно ответила Дулун. — Вот как? — Ду Пуса склонила голову, изучающе смотря на неё. Но Се Ван не дал разговору затянуться. — За мной. Дулун вздрогнула. Он говорил это не слишком громко, но его голос был таким, что невозможно было не подчиниться. Она направилась за ним, стараясь не задумываться, куда он её ведёт. Но внутри что-то сжалось. Они прошли через весь лагерь, через тренировочную площадку, миновали конюшни и свернули к небольшой крытой арене, где обычно тренировались только лучшие воины клана. Се Ван шагал уверенно, будто точно знал, что делает. — Ты хочешь задать мне вопрос, но не решаешься, — произнёс он, даже не оборачиваясь. Дулун нахмурилась. — Я не хочу задавать вопросов. Он остановился. Развернулся к ней. — Ложь. Она стиснула зубы. Его глаза пристально изучали её, высматривая что-то. — Ты хочешь спросить, зачем я привёл тебя сюда. Она выдержала его взгляд. — Зачем ты привёл меня сюда? Он улыбнулся. Не насмешливо. Не снисходительно. Просто улыбнулся — как человек, который добился своего. — Потому что ты должна научиться не только убивать, но и чувствовать. Он развернулся и подошёл к стойке с оружием. Выбрал два деревянных меча и, не глядя, бросил один ей. Она поймала его, даже не задумываясь. — Мы будем драться? — Нет, — он сделал паузу. — Мы будем играть. Она напряглась. — Я не люблю играть. Се Ван хмыкнул. — Знаешь, в чём твоя главная слабость? Она молчала. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Ты боишься не страха. Ты боишься того, что не можешь контролировать. Его голос стал тише. — И ты боишься меня. — Нет, — она вскинула подбородок. — Нет? — он склонил голову. На этот раз он двинулся так быстро, что она даже не успела осознать. В одно мгновение он был перед ней, в следующее — его рука сомкнулась на её запястье, а деревянный меч оказался у неё у горла. Она не двинулась. Не отвела взгляда. Но её дыхание стало быстрее. — Не боишься? — повторил он медленно, его губы чуть дрогнули. Она чувствовала его тепло. Слишком близко. Слишком рядом. Его пальцы легко сжали её запястье. Не больно. Но так, что она поняла — он проверяет её. Как зверь, следящий за добычей. Как змей, который знает, что жертва рано или поздно дрогнет. Она не дрогнула. Она медленно, плавно подняла другой меч и приставила его к его боку. — Ты тоже уязвим. Он не отвёл оружие. Но и она не отвела. В воздухе повисла тишина. Они стояли так долго, что Дулун начала слышать собственное сердце. Тук. Тук. Тук. Где-то далеко за пределами арены кричали птицы. Где-то хлопала ткань шатров, поднимаемая ветром. Но здесь, между ними, было только напряжение. Густое. Осязаемое. Се Ван медленно убрал меч. — Не уязвим, — сказал он негромко. Он разжал её запястье, но прежде чем отпустить, его пальцы скользнули чуть дальше, легко касаясь внутренней стороны её запястья. Там, где пульс. Где кровь бьётся быстрее, когда чувствуешь… Что? Что именно она чувствовала? Его губы снова дрогнули в странной полуулыбке. — Но ты уже учишься. Он развернулся и направился к выходу. Дулун осталась стоять, ощущая жар в тех местах, где его пальцы только что касались её кожи. Она смотрела ему вслед. Слишком долго. Слишком внимательно. А потом тихо выдохнула. И поняла: он снова выиграл. «Если дать капле яда время, она проникнет в кровь. Если дать врагу время, он найдёт способ ударить в ответ.» Дулун не знала, кем для неё был Се Ван: ядом, врагом или чем-то большим. Но она знала, что он проникает в её кровь. Проникает слишком глубоко. Проникает так, что это становится опасным. Ещё с утра она ощущала его присутствие. Даже когда его не было рядом. Даже когда она тренировалась одна, отбивая удары деревянного меча, вновь и вновь повторяя движения, чтобы отточить их до безупречности. Даже когда в лагере гудели разговоры, а воины упражнялись на площадке. Она всё равно знала, что он где-то рядом. И он наблюдает. Так же, как и в ту ночь, когда его пальцы замерли на её запястье, в том месте, где бился её пульс. Так же, как и тогда, когда он приблизился слишком близко, испытывая её границы. Она ненавидела, что помнит. Ненавидела, что её кожа всё ещё помнит его тепло. Ненавидела… Но не могла забыть. Дулун снова бросила взгляд на лагерь. Се Ван стоял в тени шатров, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на неё. Его тёмные глаза были внимательными, изучающими. Нетерпеливыми.иЕё пальцы чуть сильнее сжались на рукояти меча. Они не разговаривали после той тренировки на арене. Но напряжение между ними стало гуще. Будто воздух между ними стал вязким. Будто каждое движение, каждый взгляд — теперь были частью их молчаливой игры. И Дулун не знала, когда эта игра закончится. Не знала, кто из них сделает следующий ход. Но знала: он тянет за нити. Он ждёт, когда она шагнёт туда, куда ей не следует. И самое страшное… Она почти хотела сделать этот шаг. — Сегодня ты идёшь со мной. Голос Се Вана прозвучал, как удар камня о лёд. Дулун подняла на него взгляд. — Куда? Он не ответил сразу: его взгляд медленно скользил по её лицу, будто он видел больше, чем должна была показать. — Хочешь научиться по-настоящему убивать? Она не ответила. Потому что знала: этот вопрос — ловушка. Она уже убила. Она уже видела кровь на своих руках. Но он говорил не об этом. Он говорил о чём-то другом. — Сегодня ты узнаешь, каково это — быть ядом. Они покинули лагерь, когда солнце склонилось к горизонту, окрасив небо в густой багрянец. Лесные дороги были пустыми, ветер шевелил ветви деревьев, роняя тени на землю. Дулун не спрашивала, куда они идут. Она просто шла рядом с ним. Они не разговаривали. Но тишина между ними не была пустой. Она была натянутой, живой. Как нить, натянутая до предела. Как кинжал, прижатый к горлу. Как шаг, сделанный на край бездны. Вскоре они добрались до заброшенного храма. Его стены покрылись мхом, а крыша давно осела под тяжестью времени. Но внутри всё ещё был свет. Чьи-то голоса. Дулун почувствовала запах — тяжёлый, пряный. Не только дерева и влажного камня. Но и чего-то ещё. Чего-то тёплого, сладковатого. Чего-то, что напоминало… — Сонный яд, — тихо произнёс Се Ван, наблюдая за её реакцией. Она резко взглянула на него. Он усмехнулся. — Ты думаешь, оружие — это только меч? Он взял из складок своей одежды маленький стеклянный пузырёк. Его содержимое переливалось густым янтарным цветом. — Убийцы, которые знают, когда нужно нажать на горло, ценны, — он слегка встряхнул пузырёк. — Но убийцы, которые знают, как сделать так, чтобы человек умер сам, — бесценны. Дулун молчала. Она чувствовала, что он смотрит на неё пристально. Будто ожидает, что она что-то скажет. Что она дрогнет. Но она не дрогнула. — Кому? — тихо спросила она. Он медленно улыбнулся. — Увидишь. Внутри храма пахло вином и дымом. Несколько человек сидели на полу, их взгляды были затуманены, движения — вялыми. Посреди них — один. Тот, кто был нужен. Се Ван скользнул в тень, а Дулун осталась. Сидеть, наблюдать, ждать. И вот, когда вино потекло по кубкам, когда смех сделался громче, когда настороженность стала ленивой… Она двинулась. Тихо. Плавно. Незаметно. Она подошла ближе к тому, кто был целью. Его дыхание было глубоким, пьяным. Он наклонился к чаше, и в этот момент её пальцы дрогнули. Всего одно движение. И капля янтарного яда стекла по краю сосуда. Дулун застыла. Ждала. Один глоток. И второй. И третий. Она смотрела, как его веки тяжелеют. Как его дыхание становится тише. Как он оседает, будто сливается с дымом. Как его тело медленно уходит в темноту. Она сделала это. Она убила. Без меча. Без крови. Без звука. Се Ван стоял в тени. Наблюдал. Ждал. А затем шагнул ближе. Когда все остальные уже почти уснули, когда храм погрузился в сон, он остановился рядом с ней. Его пальцы скользнули по её запястью. — Каково это? — его голос был мягким, почти ласковым. Она сглотнула. на не знала. — Ты чувствуешь себя сильной? — он наклонился ближе. Его дыхание коснулось её кожи. — Ты понимаешь теперь, что значит быть ядом? Его пальцы медленно коснулись её подбородка, приподнимая его. — Ты всё ещё не боишься меня? Она смотрела на него. Она знала, что должна сказать «да». Что должна сказать, что боится. Но вместо этого… — Нет. Он замер. А потом медленно, очень медленно улыбнулся. — Хорошо. И отпустил её. Но в этот момент она поняла — это была не победа. Это было его разрешение. Разрешение зайти дальше. И она не была уверена, хочет ли она этого. «Есть два способа убивать: быстрый и болезненный. Но самое страшное — это когда враг не понимает, что он уже мёртв». Возвращение в лагерь казалось нереальным. После заброшенного храма, после ленивого дыма опия, после взглядов, после тепла его пальцев на её запястье, после… После всего. Всё вокруг вдруг стало слишком резким. Слишком реальным. Гул голосов, запах костров, звон стали на тренировочной площадке — это было привычно, знакомо. Но внутри неё что-то изменилось. Словно её сердце билось иначе. Словно в её крови теперь текло не только то, что делало её живой, но и что-то новое. Что-то, что он вложил в неё. Что-то, что она не могла вырвать из себя, даже если бы захотела. Се Ван шагал рядом с ней. Не спешил, не говорил. Но его присутствие чувствовалось так же, как если бы он касался её кожи. Дулун ощущала его взгляд. Он почти не смотрел на неё. Но в этом и был его приём. Он заставлял её чувствовать. И она ненавидела, что чувствует. Когда они достигли её шатра, он остановился. Они стояли рядом, слишком близко. Воздух между ними был наполнен чем-то густым, вязким, невидимым, но осязаемым. Она чувствовала, как тепло от его тела медленно просачивается к ней. Чувствовала, как её дыхание стало чуть глубже, как пальцы дрогнули. Он не уходил. Он ждал. Ждал, что она скажет что-то. Сделает что-то. Она не знала, чего он хочет. Но она знала, что он не уйдёт, пока не получит этого. — Ты уже поняла, — тихо сказал он. Его голос был низким, ленивым. Но в нём было нечто тягучее, опасное. Словно яд, который уже проник в её кровь. — Что? — выдохнула она. Его губы дрогнули в легчайшей усмешке. — Что твоя сила не в том, как быстро ты двигаешься или как крепко держишь кинжал. Он сделал шаг ближе. — А в том, что ты заставляешь людей хотеть тебя понять. Дулун не дышала. Не потому, что боялась. А потому, что этот момент, это чувство было… Неизведанным. Слишком большим. Слишком пугающим. Но она не сделала ни шага назад. — Тебя хотят разгадать. — его голос стал мягче, но в нём появилось нечто ещё. Нечто, что она не могла назвать. — Но ты не даёшься. Её сердце застучало громче. Потому что он был прав. Он всегда был прав. Но не должен был знать этого. Она смотрела на него. Его лицо было так близко, что она могла различить каждую деталь. Гладкую кожу. Тёмные глаза, в которых плескалась тень улыбки. Ровные губы, чуть приоткрытые, будто он готов был сказать что-то ещё. Но не сказал. Он просто стоял. Ждал. Смотрел на неё так, как никто и никогда не смотрел. Не как на ученицу. Не как на игрушку. Не как на кого-то, кем можно манипулировать. Как на нечто иное. Как на ту, кто может сделать выбор. Дулун сжала пальцы в кулак. Слишком долго. Слишком напряжённо. Слишком много воздуха между ними, и в то же время — его не хватало. Она не знала, почему, но её губы разомкнулись, и голос прозвучал хрипло. — Ты… ты всегда так делаешь? Его брови чуть приподнялись. — Как? Она сжала зубы. — Ты всегда так приближаешься к тем, кого учишь? И это была ошибка. Потому что его глаза вспыхнули чем-то тёмным, глубоким. Чем-то, что заставило её кожу покрыться мурашками. Он медленно наклонился ближе. Так близко, что она могла бы ощутить его дыхание, если бы не задержала своё. — Нет. Одно слово. Тихое, мягкое. Но оно ударило сильнее, чем любой меч. Она не знала, сколько времени они стояли так. Мгновение Вечность? Но вдруг он отступил. Резко. Будто что-то внутри него сломалось. Будто он позволил себе слишком многое. Дулун не двинулась. Только сжала пальцы ещё крепче. Потому что в этот момент она поняла: он тоже чувствовал. Се Ван смотрел на неё ещё мгновение. А потом тихо выдохнул, склонив голову чуть набок. — Завтра. Она сглотнула. — Что? Его губы вновь изогнулись в усмешке. — Завтра у тебя будет новое задание. И он ушёл. Просто развернулся и исчез во тьме лагеря. Но даже когда его больше не было рядом… Она всё равно чувствовала его. Как будто его присутствие впиталось в её кожу. Как будто его голос всё ещё звучал в её голове. Как будто его взгляд всё ещё смотрел сквозь неё. Как будто… Как будто он оставил свой след внутри неё. И этот след уже невозможно было стереть.

***

«Некоторые раны заживают. Некоторые остаются под кожей навсегда.» Дулун не могла уснуть. Слишком много воздуха в груди. Слишком много воспоминаний на коже. Она всё ещё ощущала его. Даже когда он ушёл. Даже когда ночь окутала лагерь прохладой, а ветер раскачивал ткань шатра, наполняя его тёмными тенями. Но самое ужасное — ей не хотелось забывать. Не хотелось, чтобы тепло его дыхания исчезло из её памяти. Не хотелось, чтобы его голос перестал звучать в её голове. Она закрыла глаза. И увидела его лицо. Тёмные глаза, в которых отражалась какая-то неуловимая, едва заметная эмоция. Что это было? Любопытство? Испытание? Что-то большее? Дулун не знала. Но знала одно — он играл с ней. Он двигал ею, как фигурой в своей игре. Но кем она была? Пешкой? Или чем-то большим? Она должна была бы ненавидеть это. Но не ненавидела. И это было самым страшным. Она вышла из шатра ещё до рассвета. Лагерь был погружён в полусонное молчание — кто-то дежурил, кто-то только возвращался с ночного задания. Дулун направилась к тренировочной площадке, чувствуя, что ей нужно что-то делать. Двигаться. Рассечь этот воздух вокруг себя, который пропитался его присутствием. Она подняла меч и начала. Раз. Два. Три. Каждое движение отточенное, выверенное. Но ей казалось, что она слишком медленная. Что недостаточно быстрая, недостаточно сильная, недостаточно… Недостаточно для него. Это чувство раздражало. Злило. Она должна была бы ненавидеть его. Но с каждым ударом меча по деревянному манекену она понимала — она не может. Не может, потому что он был единственным, кто видел её такой, какой она не видела себя сама. Она продолжала наносить удары, пока руки не начали дрожать. Пока дыхание не сбилось. Пока её мысли не запутались окончательно. — Ты злишься. Дулун замерла. Пальцы сжались на рукояти меча. Она узнала этот голос ещё до того, как повернулась. Се Ван стоял у края тренировочной площадки, сложив руки на груди. Наблюдал. Как всегда. Как с того самого момента, как впервые увидел её на рынке рабов. Как если бы она была его собственностью. — Нет. Она отвернулась. Но он шагнул ближе. — Ты злишься. — повторил он, и его голос стал чуть ниже. — Я просто тренируюсь. — Ты убиваешь воздух, как если бы он чем-то тебе насолил. Дулун стиснула зубы. Она ненавидела, как легко он её видел. Как без усилий проникал в её мысли. — Тебе есть что-то сказать, или ты просто хочешь смотреть? — её голос был жёстче, чем она ожидала. Но он не разозлился. Наоборот. Его губы дёрнулись в лёгкой полуулыбке. — Я всегда смотрю. Он шагнул ближе, и она почувствовала, как воздух между ними снова наполнился этим ощущением. Напряжением. Как тогда, ночью. Как всякий раз, когда он нарушал границы, которых не должно было быть. — Ты плохо спала? — спросил он. Она резко повернулась. — Почему это должно тебя волновать? — Потому что я знаю, о чём ты думала. Она не дышала. Он снова делал это. Заставлял её чувствовать себя разоблачённой. Заставлял её видеть, что он уже прочитал её с головы до ног. — Ты думаешь обо мне. Она почувствовала, как её сердце пропустило удар. — Ты слишком высокого о себе мнения. Он хмыкнул. — Может быть. Но он не отступил. Наоборот. Подошёл ближе. Достаточно близко, чтобы она могла ощутить лёгкий запах его одежды — что-то тёмное, пряное, с металлическим оттенком. Достаточно близко, чтобы ей пришлось поднимать голову, чтобы смотреть в его глаза. — Завтра ты идёшь со мной, — сказал он тихо. — На задание? — На испытание. Её пальцы невольно сжались. — Ты будешь снова проверять меня? Он чуть наклонился. — Я всегда проверяю тебя, Дулун. Её дыхание стало сбивчивым. Но она не отступила. Она смотрела на него, как будто могла увидеть, что скрывается за его глазами. Как будто могла понять, что он действительно думает. Как будто могла разгадать его. Но она знала. Знала, что этого не произойдёт. Потому что это была его игра. Его искусство. Он приближался. Он отступал. Он подводил её к грани. И никогда не давал упасть. Ещё нет. Но он улыбался. Так, как если бы знал — рано или поздно она всё же шагнёт в эту бездну. И тогда он поймает её. Или же… Оставит падать. — Завтра, до рассвета, будь у выхода из лагеря. Его голос прозвучал почти ласково. И он ушёл. Дулун осталась стоять, сжимая меч, чувствуя, как её сердце всё ещё бешено стучит. Чувствуя, как её кровь всё ещё несёт в себе яд, который он оставил в ней. И в этот момент она поняла. Она уже не сможет избавиться от этого. Он уже стал её частью. И это было самое страшное.