Тьма над бездной (G, Sci-fi horror, Кайло Рен/Рей)

      День…       Ручка вздрагивает, и вместо даты на бумаге выходит жирный, неаккуратный прочерк. Рей проводит пальцами по борозде и смотрит на серебристое тело зонда, дрейфующее над поверхностью. Миг — и зонд скрывается в волнах. В кармане нанофибровой куртки вибрирует планшет.       Он сообщает о потере сигнала.       — Нет-нет-нет, — бормочет девушка. Еще чего не хватало — лишиться оборудования.       Рей проворно вскакивает на ноги, шаркнув подошвами ботинок о скалистую породу, и, приложив к лицу ладони козырьком, ищет глазами дрон. Там, где только что поблескивало его округлое пузо, сейчас неистовствуют серые, мрачные волны.       Рей выбирается из куртки, расстегивает графеновый комбинезон, и уже спускает его с плеч, когда различает неясный звук, почти заглушенный порывами ветра. Ветер холодит шею, открытую вырезом майки.       Ей не послышалось — это мелкие камушки хрустнули от шагов.       — Ты не умеешь плавать, — напоминает он.       — Я умею плавать, — спорит Рей и заправляет волосы за уши.       Она трясет ногами, сбрасывая ботинки, и идет к краю утеса. Вода не такая уж и холодная, а глубина у берега совсем небольшая. Так Рей себя утешает. Она просто выловит зонд, вернет на берег и непременно настучит по корпусу негодной технике, пусть игрушка и лишена сознания. Рей выросла среди технологий, оттого привыкла наделять их душой и видеть в капризах проявления характера. У этого зонда характер отвратный. Но его недовольство можно понять.       Ему не нравится эта планета.       Рей продвигается вперед, преодолевая сопротивление воды. Ее плотность выше обычной, оттого у девушки создается ощущение, что она ступает по прохладному желе. Это ее первый близкий контакт с Океаном.       Накатившая волна окатывает Рей с ног до головы снопом брызг и выплевывает зонд прямо в руки девушки. Он скользкий и холодный, и девушка едва подавляет желание зашвырнуть его обратно.       Но вдруг Океан сочтет это за оскорбление? За вызов?       Он шепчет: «Забирай свою игрушку и уходи подобру-поздорову, пока я не рассердился».       Рей мотает головой, отбрасывая намокшие пряди с лица.       «Нет, — говорит она себе. Прекрати. Океан — всего лишь вода, покрывающая девяносто процентов поверхности этой планеты. Это не живое существо. Не стоит вслушиваться в его голос».       — Эй! — орет кто-то с берега. — Что, нахрен, ты там делаешь, Джонсон?       Она идет обратно, шлепая босыми ступнями по склизкому киселю, и покорно принимает руку По Дэмерона. Он старший инженер по биоавтономности, а по совместительству самопровозглашенный лидер колонии. Немногочисленное население не против — По харизматичный парень, ответственный, но иногда становится слишком навязчивым. Не позволять подопечным соваться в воду — какой-то его идефикс. По ученый, но это не мешает ему быть суеверным.       Дэмерон забирает у Рей зонд, пока она натягивает одежду обратно.       — Я потеряла сигнал, — оправдывается Рей, — боялась, что его унесет на глубину.       Проблемы со связью — основная головная боль колонистов. Из-за плотных облаков, насыщенных мелкодисперсной влагой, сигнал почти не пробивается на поверхность, а наземные ретрансляторы подвержены сильной коррозии. Загадка, как они еще окончательно не вышли из строя.       — Ладно, — примирительно говорит По, — но больше так не делай. Ты хоть плавать-то умеешь?       — Обижаешь! — Рей напрягается от его слов, но не подает и виду. — Вообще-то я проходила подготовку перед миссией! Или что я, по-твоему, ни на что негодна, кроме как пялиться в микроскоп?       По смеется, обнажая ровные, крупные зубы. С его внешностью он вполне мог сколотить карьеру медийной персоны или любую другую. Но почему-то он здесь — на богом забытой планете.       Почему, кстати?       — Это… — Дэмерон замечает блокнот, подбирает и листает вспучившиеся от влаги страницы, — технологии древних? Увлекаешься винтажем?       — Нет, — возражает Рей, — просто надежный способ фиксировать информацию, когда приборы сбоят.       — А, — слегка разочарованно говорит он, — а я-то думал, вдруг ты… Ну… рисуешь… или стихи пишешь. Мы как-то даже делали выставку.       — Надо же? — откликается Рей без особого интереса.       — Приходи вечером на фестиваль, и я тебе покажу, — обещает По, и девушке мерещится какой-то завуалированный намек. Она уже подозревала Дэмерона в чем-то подобном, но тут же напускала на себя вид вежливой отстраненности. Ей это не нужно.       Она запускает руку в карман костюма и проверяет, на месте ли кольцо. Металл холодит кожу, и Рей поглаживает его подушечкой большого пальца.       Она не уличает По, что знает: он тоже носит кольцо. Но Рей никогда не видела его жену и ничего о ней не слышала.       Рей не исключает: супруга Дэмерона просто отказалась отправиться в миссию вместе с ним. Но, возможно, это и есть причина, по которой По оказался здесь и запрещает обитателям колонии приближаться к воде.       Рей заканчивает начатую строку в блокноте:       День шестой.

***

      Быт поселенцев однообразен, оттого люди, изнуренные ежедневными обязанностями, как могут выкраивают себе крохи веселья. Хмурое, вечно затянутое облаками небо и влажный тяжелый воздух вовсе не настраивают на оптимизм. Спасают небольшие посиделки, гордо именуемые «фестивалями», что колонисты устраивают в конце каждой рабочей недели, и, конечно, алкоголь, привезенный с «большой земли». Здесь его синтезировать не из чего. Последняя партия спиртного прибыла вместе с Рей, хотя просьба взять в миссию именно его и показалась ей донельзя странной. Не лекарства, предметы быта или оборудование. Спиртное.       Финн сам попросил ее, когда ему наконец-то удалось поймать сигнал накануне отбытия Рей со станции. Она не могла отказать давнему другу. Они не виделись много лет с тех пор, как парень, избравший профессию техника по терморегуляции, улетел в свою первую миссию. Колония на мертвой, пустынной планете долго не продержалась, и Финна перебросили сюда, адаптировать жилье поселенцев уже под другие, но не менее трудные для выживания условия.       Финн сказал: «Приезжай. Здесь ты найдешь то, что ищешь», но при встрече наотрез отказался комментировать свое загадочное заявление. Он сделал удивленное лицо. Нет. Он такого не говорил. Но от просьбы привезти алкоголь совсем не открещивался.       — Тебе нужно расслабиться, — говорит он, наполняя стаканчик Рей из микроскопически-переработанного пластика порцией выпивки, — кстати, с первой неделей на Гун-гун!       Финн чокается со старой подругой. Рей исполняет свою часть ритуала. Странное слово болтается у нее на языке вместе с обжигающей жидкостью. Ее так и подмывает спросить, что оно значит, ведь она легко догадывается, что так Финн называет планету. Для Рей ее название менее поэтично, сводясь к порядковому номеру.       — Гун-гун это бог воды у древних китайцев, — сообщает Финн, чуть спотыкаясь на имени давно сгинувшего народа. Рей что-то об этом слышала. Она ксенобиолог и человек слишком практичный, чтобы тратить время на нечто столь абстрактное, как древняя история. Но он… Он был…       Финн пьет и смотрит на проекцию огня посреди зала для собраний колонистов. Рей гадает — видел ли он когда-нибудь огонь вживую? Она нет. Ей достаточно и проекции, она выглядит такой достоверной, что, кажется, протянешь руку и обожжешь пальцы.       — Это придумала Роуз, — говорит Финн, глядя в пламя, и добавляет чуть тише: — Рози.       Рей недоуменно приподнимает брови — она мельком успела познакомиться или хоть раз столкнуться со всеми поселенцами, но ей не встречался никто с таким именем. Рей копается в памяти, перебирая галерею лиц, бледных из-за отсутствия солнечного света. Роуз, Рози… Рей водит взглядом по собравшимся — все колонисты здесь, пьют и беседуют, разбившись на небольшие группы. Никто не подходит. Роуз здесь нет.       Воспоминание вспыхивает электрическим разрядом в районе загривка.       — Извини, — лепечет Рей, — что-то мне нехорошо. Честно говоря, я не то чтобы мастак в распитии спиртного… Пойду на воздух…       — Тебе просто нужно увлажнить свои жабры, — пьяно хихикает Финн, — они как раз вырастают у всех после первой недели.       Рей отвечает ему слабой улыбкой, но ей совсем не смешно. Эволюция — штука серьезная, кто знает, вдруг в словах Финна есть доля истины и адаптация чужаков к местным условиям и правда не потребует тысячелетий. Жабры бы здесь точно не помешали.       К ночи на улице начинается дождь, и, высунувшись под козырек, Рей быстро отказывается от идеи прохлаждаться снаружи. Она бродит по зданию в поисках укромного уголка, и, свернув в безлюдный коридор, присаживается на корточки, чтобы достать планшет. Связи со спутником нет, но Рей давно не очищала память, так что старые поисковые запросы могли сохраниться. Она ищет, прикусив губу, еще сладковатую после напитка, пролистывая бесконечные статьи о планете — по большей части, скупые научные факты.       Наконец Рей находит искомое, и ее рука зависает над прозрачным графеновым экраном.       «…было принято решение об упразднении колонии на Т-6738 после трагедии, унесшей жизни нескольких техников, поселенцев и ученых. В их числе…»       Рей отрывает взгляд от экрана и таращится в стену перед собой, но последняя прочитанная строчка все равно стоит у нее перед глазами:       «Атмосферный инженер Роуз Тико».       «Это ничего не говорит», — возражает самой себе Рей. Конечно, Роуз Тико и Финн были знакомы, они работали вместе, вполне вероятно обсуждали идею перевестись сюда. Роуз могла увлекаться мифологией, вот и придумала название для планеты, где никогда не была. Она не видела этот зловещий океан вживую, но, скорее всего, у нее было отличное воображение, чтобы представить себе его, как нечто эпохальное, нечто богоподобное.       — Эй, — Рей настигает голос По Дэмерона, — ты в порядке?       В полумраке коридора, для экономии энергии освещенного только резервными источниками, его глаза кажутся совсем черными.       — Да, просто… не умею пить алкоголь, — признается Рей. — Спасибо.       — Ну, научишься потихоньку, — говорит Демерон, — здесь без этого никак.       — Почему это?       — С ним легче, — откликается По, — принимать некоторые вещи.       «Он говорит о климате, о штормах и влажности», — думает Рей, но ей все равно хочется убежать и закрыться в своей комнатке на все замки. Что-то подсказывает ей, что «вещи», чем бы они ни были, ей не понравятся. В первую ночь на Гун-гане была сильная буря, и ветер завывал так, что разыгравшаяся фантазия девушки тут же нарисовала жутких тварей, под покровом тьмы выходящих из бездны на сушу.       «Раньше ты не была такой трусихой», — слышит она в голове его голос.       «Хватит — приказывает Рей ему. Умолкни. Тебя нет».       — А выставка, — припоминает она, чтобы отвлечься, — я могу ее увидеть?       Они проходят дальше по коридору, и мужчина достает ключ-карту от двери одного из отсеков.       Рей в задумчивости бродит мимо стен, разглядывая развешенные на них изображения. Конечно, она вовсе не оригинальна в привычке использовать бумагу. Это дорогой материал, но энтузиасты, рискующие собой во имя будущего человечества, могут позволить себе архаичные развлечения. И бумагу, и карандаши, и даже краски. Некоторые картины откровенно бездарны, некоторые, по большей части, пейзажи острова, вполне себе хороши.       Лишь на одном изображении присутствует человеческая фигура, и Рей задерживается у него дольше остальных. Человек стоит в воде, крошечный перед лицом высоких, темно-синих волн. Океан словно обнимает его со всех сторон. Присмотревшись, Рей понимает: на картине изображена женщина. Ее светлые волосы развеваются по ветру, на комбинезоне блестят капельки влаги.       Рей замечает подпись. Оказывается, картина — дело рук самого Дэмерона.       — А ты красиво рисуешь, — вырывается у нее.       Обернувшись, она сталкивается с его взглядом. По пристально смотрит на нее, будто ждет какой-то реакции, и покручивает колечко на пальце.       — Ага, — наконец откликается он и прячет руку в карман фирменной куртки. — Попробуй, — говорит Дэмерон, кивком приглашая ее покинуть помещение, — это место… вдохновляет.       — Надеюсь, что оно вдохновит меня на открытие, — с нервным смешком отмахивается Рей, — этот океан не мертвый. Я еще не закончила анализ материала, что собрала днем, но в нем, определенно есть следы микроорганизмов…       Она не успевает закончить.       — Он живой, — обрывает Дэмерон, и что-то неуловимое, какая-то неясная тень скользит по его лицу, изменяя его до неузнаваемости.       Они не так чтобы хорошо знакомы — знают друг друга без малого неделю, но этот человек кажется Рей чужим и отчего-то опасным.

***

      Фестиваль «огня», как его называют местные, ссылаясь на сборища первобытных людей вокруг костра, продолжается. Музыка и смех становятся громче. Но для кого-то веселье закончено — Рей заглядывает в общее помещение, чтобы забрать Финна и спровадить его в жилой блок. Он успел изрядно накидаться и теперь едва передвигает ноги, цепляясь то за стены, то за заботливо подставленное плечо подруги.       Рей помогает ему стащить обувь и куртку из нанофибры. Влагу отталкивает материал, но не волосы Финна. В его комнате холоднее, чем в других помещениях, и девушка боится, как бы он не простудился.       Рей ищет, как изменить температурные настройки, но не имеет подходящего доступа для регулировки панели. Она спрашивает Финна, но он нечленораздельно бормочет что-то о «проклятой слишком жаркой планете».       Он ворочается, выбираясь из комбинезона, и успокаивается, только оставшись в одном нательном белье. Наглухо застегнутой Рей даже смотреть на него холодно.       Она решает хотя бы запереть приоткрытую створку на окне из стеклокерамики. Перед ним на полу уже образовалась внушительная лужа. К ночи ливень разошелся. Ворча себе под нос, Рей возится с задвижкой и замечает тусклый проблеск света за стеной дождя. Прежде она не видела, чтобы в том домике, чуть удалённом от остальных построек, кто-то был.       — Не надо, — разбирает она среди пьяного лепета Финна.       — Что не надо? — переспрашивает Рей.       — Оставь открытым, — говорит он разборчиво, — хочу слышать, когда она придет.       Рей нервно сглатывает, ощущая, как ком слюны проталкивается сквозь спам, стиснувший горло. Лицо Финна в синих отблесках резервных ламп выглядит мертвецки-бледным.       — Кто придет? — задает она вопрос, на который не хочет услышать ответ.       — Роуз, — шепчет Финн, натягивает одеяло на голову и отворачивается к стене, тем самым обрывая разговор. Рей и сама не горит желанием его продолжать.

***

      Рей накидывает капюшон, и капли барабанят по ткани, вторя ее шагам. Подошвы месят грязь, пока она решительно идет на свет. На мгновение в мозгу вспыхивает метафора — прямо как бабочка, стремящаяся к пламени свечи, но девушка прогоняет ее. Она никогда не видела ни бабочек, ни свечей — откуда ей вообще иметь об этом хоть какое-то представление?       Она толкает дверь и оказывается в… церкви. Рей знала, что здесь находится, но предпочитала держаться подальше. Ей было боязно столкнуться лицом к лицу с его детищем. А оно — андроид, красивый, как и все искусственно созданные существа, уже спешит навстречу гостье.       Когда они обсуждали детали проекта, сидя на их общей кухне, девушка всегда презрительно фыркала. Рей признавала потребность колоний в системах сбора и очистки воды, в нейроанализаторах или автофермах, но не в универсальном «месте утешения» для поселенцев.       Его интерес к истории не был праздным, он вкладывал свои познания в память искусственного интеллекта, чтобы предоставить заблудшим душам идеального собеседника. Пастыря. Психолога. Отзывчивого друга.       — Приветствую, — вежливо говорит не-человек в простой черной одежде, — чем могу быть полезен?       Рей жмурится так сильно, что болят веки, лишь бы не гладкой полимерной кожи и обманчиво-добрых глаз, высокотехнологичные сканеры которых сейчас считывают малейшую перемену в ее мимике, чтобы пропустить через базу данных и распознать эмоции.       — Вы чем-то обеспокоены? — предполагает андроид.       Она рычит.       — А не пойти ли тебе нахер? — шипит Рей. Она в курсе, его не заденет грубый ответ, но она все же обязана попробовать. — Включи программу эмоциональных реакций.       Приоткрыв глаза, Рей видит, что машина продолжает взирать на нее с мягкой, заискивающей улыбкой. Другие разработчики не поддержали его инициативу. Андроиды должны быть милыми и обходительными, им ни к чему огрызаться в ответ и вести себя по-человечески.       — Возможно, вы хотели бы поделиться проблемой, которая вас беспокоит, — заводит свою шарманку он. — Могу предложить беседу в рамках классического психоанализа, или, если вам будет угодно, обсудить проблему с точки зрения одной из существовавших когда-либо религий…       — Просто иди нахер, — беспомощно повторяет Рей. Она зря боялась приходить сюда. Это — не более чем глупый болванчик. В нем не осталось и тени души его создателя.       Она уже разворачивается, чтобы уйти, но глупое слово само выпрыгивает из памяти:       — Гун-гун, — говорит Рей, — это тебе знакомо?       — Гун-гун китайский бог воды, изображающийся с телом змеи, лицом человека и красными волосами на голове. Вам также может быть интересен Посейдон, древнегреческий бог морей, бурь и землетрясений. Нептун, аналог Посейдона в римской мифологии…       Он продолжает говорить, и его монотонный голос сопровождает Рей, когда она ступает под дождь. Влажность становится такой плотной, что у девушки создается ощущение, что она под водой, а океан вышел из берегов и накрыл поселение плотным куполом.

***

      Дождь продолжает идти, но океан успокоился. Он лежит перед Рей, и в его ониксовой поверхности не отражаются звезды, надежно скрытые пологом туч. По воде проходит легкая рябь от дуновения ветра, и легкие волны тут же стирают круги от разбившихся вдребезги дождевых капель.       Волны облизывают икры, пока Рей, раздевшись почти донага, стоит в воде, вглядываясь в бескрайнюю черную бездну. Остров за ее спиной — единственный кусок суши, голая скала, вытолкнутая древними тектоническими процессами с самого дна. Он принадлежит Океану, как и все на нем.       Рей не чувствует холода. Она позволяет себе слиться с окружающей стихией, и стихия принимает ее — капли дождя любовно поглаживают плечи и намокшие волосы, а крошечные микроорганизмы в толще воды с любопытством изучают незваную гостью.       Нагнувшись, Рей смотрит вниз, и ей мерещится движение в глубине, водоросли, шевелящиеся, словно змеи. Раньше она не замечала их в прибрежной зоне. Возможно, их принесло бурей. Возможно, до этого момента они не хотели, чтобы она их видела, вытаскивала наружу и подвергала тщательному анализу, придумывая, как бы приспособить для нужд поселенцев. В любом случае, она заблуждалась на счет нужд поселенцев. Им не нужны были пища, лекарства или сверхпрочные конструкции из фотоавтотрофных одноклеточных.       Они явились сюда за другим, как и она. Рей привели на эту планету не амбициозные мечты прославиться благодаря своим открытиям. Это место — куда больше, чем планетоид с трудными, но пригодными для жизни условиями. Куда большее, чем способен постичь логический ум.       — Эй, — шепчет Рей и не слышит собственный голос за шумом дождя, — не знаю, как к тебе обращаться… Гун-гун? Посейдон? Сомневаюсь, что тебе подходят все эти имена…       «Ты знаешь мое имя», — шелестят волны.       — Океан?       Она продвигается вперед, удивляясь тому, что вода больше не сопротивляется, не выталкивает наружу, а напротив, будто тянет за собой, засасывает на глубину. Мозг пронзает игла паники — Рей оборачивается, ищет глазами огоньки поселения, но их нет. Сплошной мрак. Колонисты загасили свет, ожидая прибытия своих гостей.       — Бездна, — произносит Рей одними губами, — ты…. Ты вернешь мне его?       «Ближе… подойди ближе, дитя».       Рей делает еще шаг, и каменистая порода под босыми ступнями исчезает. Вода поглощает девушку и схлопывается над головой, словно крышка камеры для гибернации. Тело окутывают тепло и невесомость. Водоросли оплетают конечности, а несметные подводные создания приветствуют Рей, касаясь легче, чем могло бы прикоснуться крыло крошечной бабочки.       Темнота принимает ее в свои объятия.

***

      Проснувшись, Рей жадно ловит воздух ртом. Волосы липнут ко лбу, и она отдирает их, попутно ногами отпихивая скомканное одеяло. Тени ползут по потолку, что говорит о том, что до наступления светового дня остались считанные часы.       Рей вынимает из-под подушки блокнот и в потемках делает новую запись:       «День седьмой».       На седьмой день один из старых богов завершил сотворение всего сущего и почил, утомленный мучительным актом творения. Новый бог, царствующий здесь, живее всех живых. Прислушавшись, Рей различает шипение, с которым волны разбиваются о скалы. Звук отчетлив даже сквозь гидрофобный нанобетон, а солоноватое дыхание Океана пробивается и через фильтры, делающие воздух в комнате сухим и стерильным.       Рей спускает ноги с кровати и только тогда видит его. Должно быть, он уже давно украдкой наблюдает за ее пробуждением. Синеватый свет очерчивает профиль. Мокрые, как после душа волосы, заправлены за уши, но несколько прядей выбилось и падают на лицо.       — Это никуда не годится, — говорит он.       — Что именно? — ошарашенно переспрашивает Рей.       — Андроид, — откликается он, — но я его исправлю.              От звука его голоса в груди разливается тепло. И все же у Рей в голове не укладывается, как он может так буднично говорить, словно ничего не случилось. Словно он не умирал. Он и не умирал.       Ведь там, где властвует Бездна, смерти нет.

***

      Из-за разыгравшейся бури ей удается посадить шаттл только с третьей попытки.       Джессика выпускает штурвал из рук и вытирает пот, рекой струящийся по лбу. Вокруг отвесные пики скал, но картинка вызывает горделивое чувство — да она куда лучший пилот, чем считала! Другой на ее месте украсил бы унылый пейзаж ошметками начинки, жаропрочной керамики и собственных внутренностей. Джесс переводит взгляд на Майка, и он благодарно кивает.       — Молодчина, девка, — хрипло говорит он.       Связи по-прежнему нет — недружелюбная атмосфера планеты глушит все сигналы, но у них есть коммуникаторы, способные контактировать между собой, если они потеряются. У древних людей в ходу было что-то подобное.       — Рации, — задумчиво произносит Джессика, катая слово и так и этак, — это от слова «рацио»?       — Да хрен его разберет, Джесс, — бурчит Майк, — я не историк.       Майк мрачен, как и всегда. Он не в восторге от того, что их назначили на это задание. Миссия опасная, но, если они ее выполнят, им, конечно, воздадут по заслугам. Разобраться, что там с пропавшими колонистами — это вам не шутки.       Остров совсем маленький. До поселения они добираются быстрым шагом за десять минут. Джессика все больше недоумевает, какого дьявола эти несчастные здесь забыли — ни деревьев, ни травы, ни животных. Одни голые камни и море вокруг, что воинственно пенится, возвещая прибывшим, что им тут не рады.       — Слышишь? — спрашивает Майк.       — Что?       — Ничего, — говорит он и сплевывает себе под ноги, — в том то и дело, что я нихера не слышу. И мне это не нравится.       Он достает и проверяет бластер. Майк переводит оружие в боевой режим и взглядом приказывает Джессике повторять за ним. Но она пилот, а не вояка. Она не собирается валить колонистов замертво, даже если они все послетали с катушек.       — Правая сторона, — распоряжается Майк, включив свой фирменный командирский тон, — а я обойду слева.       Джесс не обманут его властные интонации, в голосе тревога, а это настораживает и ее. Майк стреляный воробей, он повидал разного дерьма, о чем красноречиво говорят шрамы, покрывающие его лицо, и роботизированный протез, заменивший левую руку. У него отменная чуйка. И эта чуйка сейчас приказывает ему быть на стреме.       Джессика не поддается панике: ну, подумаешь — притихшее поселение. Она шустро обходит доверенную ей левую часть построек, но ей не попадается ничего интересного.       И никого.       Выходя из последнего здания, она видит, как Майк выволакивает кого-то из дальней постройки. Напарник толкает человека на землю и отступает. Джессика равняется с ним и смотрит на единственного уцелевшего.       Остекленевшие глаза вцепляются в ее лицо. Губы на неестественно-гладкой коже шевелятся. Джесс не может разобрать ни слова из разрозненного набора звуков: «Гугугу, поседон, аэгир, варуна, сусаноо, тиамат».       — Андроид, — констатирует Джессика.       Майк передразнивает «гугугу» и хмуро кивает.       — Ага, дебильный робот-священник, — фыркает он, — или как там их. Я больше никого не нашел. А ты?       — Никого, — отчитывается Джессика. — Но… следов борьбы и тел тоже нет. Куда они все делись?       — Жабры, блять, себе отрастили и в море ушли, — Майк лающе смеется, но глаза его серьезны. — В душе не ебу, сержант.       — Может… они улетели? — предполагает Джессика.       Лепет андроида уже начинает ее раздражать. Она не испытывает доверия к человекоподобным машинам.       — Нет, в ангаре полно транспорта, — возражает Майк, — весь проржавел, зарос какой-то дрянью, но стоит. Так что… — он, нахмурившись, смотрит на андроида, — придется забрать это чучело с собой.       Джессика не спорит. На станции уж разберутся, что делать со спятившей машиной.       Майк грубо вздергивает робота за плечо. Не-человек встает, длинные, темные одеяния развеваются и хлопают на усилившемся ветру.       — Какой прогноз? — бросает Майк, не оборачиваясь. Он идет впереди, конвоируя андроида, широким и решительным шагом. Джесс оборачивается на опустевшие дома, мертвое поселение, и черную полоску над горизонтом.       — Успеем проскочить, пока не началась новая буря, — заключает она.       Камушки хрустят под ногами. Джессика разглядывает намытую штормами грязь, надеясь отыскать следы других людей. Кроме них с Майком, человеческая нога здесь давно не ступала.       «Если останешься, я расскажу тебе, что с ними случилось».       — Майк, — зовет Джессика, — ты что-то говорил?       — Нет, куколка, — бросает он, и порывы ветра почти полностью заглушают его голос. — Поторапливайся. Не хотелось бы здесь застрять.       — Мне тоже, — соглашается Джесс.       Застрять и сгинуть, как эти несчастные поселенцы. Теперь и она чувствует кожей: это очень поганое место.