1. Стрекоза

      Всем привет. Меня зовут Нэнси, и я…              Спокойно! Это не собрание клуба анонимных алкоголиков. Выпить я не отказалась бы, но, увы, на моей работе не наливают горячительного. Никакой тебе «Маргариты», «Космополитена» или «Дайкири».              Короче говоря. Я Нэнси, и я зае… кхм, заколебалась. Да, заколебалась. Придирчивый взгляд перебирает буквы на экране. Поджимаю губы и одобрительно хмыкаю. Пожалуй, оставлю так. Пока воздержусь от обсценной лексики. Я же воспитанная и приличная женщина. Ржач. Нэнси, напомни себе об этом, когда в следующий раз будешь крыть кого-то трехэтажным матом. Если откровенно, иногда мне кажется, что я самый настоящий мужик в юбке… М-да уж, интересные метаморфозы получаются. Замечу, не зря мой папаша хотел сына. Беззвучный смех сотрясает плечи и не только. Тише-тише, оставайтесь в пределах лифчика. Трогаю себя за грудь и невольно прыскаю. Не-а, все-таки женщина. Извиняюсь. Так, о чем это я? Ах, о жизни и о работе. Время будничных стенаний, черт бы их побрал! Глубокий вдох возвращает невозмутимость. Рассказ продолжается.              Обо мне нужно знать несколько вещей. Я принюхалась к одиночеству и подружилась с ним. Я — это всегда про одиночество. Я — быть посланным в задницу при любом удобном случае. Неудачная попытка самоубийства. Настоящий Париж с лужами мочи в переулках, использованными презервативами в цветочных клумбах и пьяными философами на улицах. В общем, я та еще дрянь. Ничего хорошего. Лучше со мной не связываться. Могу доказать, если потребуется. А по секрету шепну — у меня есть и другая сторона, но ее я редко кому демонстрирую. Проблемы с доверием, знаете ли.              Сейчас меня окружают не алкоголики, а идиоты. Кстати, скорее всего, они тоже порядком задрались… Чтобы никого ненароком не отправить в увлекательное анальное путешествие, я какого-то дьявола пишу эту лабуду. Возомнила себя писателем, Нэнси? Упаси господь. Просто отвлекает. А отвлекаться мне есть от чего, уж поверьте. Если я сверну страницу со своим бессмысленным бла-бла-бла, перед глазами предстанет очередной шедевр, созданный моей компанией. Я на него уже до тошноты насмотрелась, чистосердечно признаюсь.              Самый прикол в том, что мне надо придумать, как это чудо из высококачественного силикона прорекламировать. Сделать так, чтобы миллион таких же одиночек захотели немедленно приобрести сию красоту и с гордостью поставить на прикроватную тумбочку. Превратить очередной вибратор в панацею, иначе говоря. Супер, согласитесь? Да ржите уже, не стесняйтесь. Нэнси, а с кем ты разговариваешь? Они в этой комнате? Снова беззвучно смеюсь и откидываюсь на спинку стула. Поверьте, я не сумасшедшая.              Руки скрещены на груди, хлебало непроницаемое. Короче, я работаю в компании по производству секс-игрушек и прочей хрени, которая обязана разукрасить вашу интимную жизнь всеми цветами радуги. Никто меня за шкирку сюда не тащил — добровольно пришла. Извращенка? Называйте, как душе угодно. Я не из обидчивых. По-моему, все интереснее, чем придумывать рекламу чипсов или средства для мытья посуды. Продавать секс весело, но иногда ужасно утомляет. Сегодня именно такой день. Обломы случаются. Актуальное стоп-слово — стрекоза. Нет, я не увлекаюсь садо-мазо. Отрицать не стану, вкусы у меня специфические, но жизнь и без особенных наклонностей отходит плеткой. Больно и жестко. Упрашивать не придется. Сейчас без шуток. Я на мгновение переключилась на серьезный.              Стоп-слова — мой странный ритуал, чтобы поставить точку в конце назойливой мысли. Привычка. Попробуйте, реально успокаивает. Будьте готовы к внезапным стрекозам, королевам-матерям и мясорубкам. И да, я болтаю сама с собой. Разве можно найти более понимающего собеседника? Черт там ночевал!              Кому-то интересно, почему я назвала свое окружение идиотами? Особых причин нет. Меня просто бесят люди. Говорила же — я дрянь. Между прочим, себя я тоже раздражаю. Вот и весь секрет. Хотя… мой начальник действительно идиот. Почему? Потому что. Я не обязана все объяснять.              Сворачиваю страницу. Привет, фаллос! Давно не виделись. Шумный вздох оседает на клавиатуру, недовольный взгляд старается подкрутить стрелки на часах, чтобы поскорее смотаться отсюда. Крутитесь дурацкие палки, крутитесь. Фигушки. Я не обладаю сверхспособностями. Я работаю в офисе.              Приступим к изобретению велосипеда. Этот вибратор подарит вам бесчисленные оргазмы или скрасит тоскливые вечера? Боже, ну и избитая чушь. Вы влюбитесь в этого резинового приятеля! Он круче романтичного ужина при свечах с Тимоти Шаламе. Креативно, конечно, но как-то слишком абсурдно. Ржач. В конце концов, не так уж и легко впаривать взрослым игрушки для взрослых. Нэнси, тебя насильно никто сюда не тащил, напоминаю. Нестандартность притягивает нестандартность? Черт с ним! Да, я с прибабахом и что дальше? Обложите меня хренами? Ха-ха-ха! Напугали, я их и… Истеричный смех наносит сокрушительный удар. Стрекоза, сука! Стрекоза.              Следующий кадр.              Стою в курилке и нервно барабаню каблуком по асфальту. Туфли придумал сам дьявол, не иначе. У меня отличная интуиция, ни капельки не сомневаюсь в своем утверждении. Дьявол подарил дьяволице стрипы на высокой шпильке, чтобы она танцевала для него у шеста, а потом все завертелось-закрутилось — бах! — и миллиарды женщин добровольно истязают себя каблуками. Адский маркетинг.              Естественно, я курю. Много курю. Так, словно сигаретный дым заменяет мне воздух. Что за дрянь без пагубных пристрастий? Я еще и пива по дороге домой куплю. Кстати, на осуждение мне глубоко фиолетово. Можете называть меня, как только пожелаете. Я уже говорила — не имею привычки принимать чужие выпады близко к сердцу. Циничная стерва, хабалка, ненормальная. Уши в трубочку не свернутся. Попробуйте удивить человека, которого способен удивить… Даже не знаю. Пегас со страпоном? Нет, мимо.              Сизая струйка выходит изо рта и закрывает веки — приятное опустошение, приятная темнота. Дружное хихиканье заставляет широко распахнуть глаза. Снова здравствуй, неприятная реальность. Бодрые шаги за спиной превращают расслабленное тело в фигурку Лего. Да что же вам на жопах ровно не сидится?              Прекращаю изображать конструктор — заставляю руки выбросить окурок и поправить юбку. Видимо, заслуженный перерыв окончен. Дряни не дают побыть наедине с собой идиоты. Дряни нужно срочно ретироваться. Фальшивая улыбка и вежливый кивок. Давайте, давайте, пристраивайтесь к стеночке, где стояла я, не стесняйтесь. Меня же совсем не воротит от ваших лиц, любимые мои коллеги.              — Нэнси, у тебя волосы растрепались.              Вот это новость! Будто в лифте нет зеркала! У меня еще и тушь осыпалась. Растрепались и растрепались. Мне лениво наводить марафет ради перекура. Я не на свидании, а на работе, вообще-то. Не преследую цели кого-нибудь соблазнить во время глубокой затяжки. В тридцать ты уже вполне способна принять себя такой, какая есть. Растрепанной, уставшей и ворчливой. Жизнь никого не щадит. Все мы постареем и сдохнем. И… Стрекоза. Впрочем, я очень даже ничего. Небрежность меня только украшает. Дряни подходит бардак на голове и в голове.              — Спасибо.              Благодарю и проваливаю. Мне не о чем разговаривать с… идиотами. Да, я злая.              Новая сцена — наконец-то домой!              Торжественно выключаю компьютер. Спи, бедолага, заслужил. Вылавливаю из творческого хаоса бездонной сумки коробочку с ментоловым драже, воровато озираюсь по сторонам и закидываюсь, будто чем-то запрещенным — прячу под язык и жду эффект. Смехотворно. Нэнси, напоминаю, ты не в клубе анонимных и зависимых. Допущу вероятность, что вероятно жаль. Вдруг там было бы весело. Всякие душевные истории и прочая развлекуха. Вероятность, что вероятно жаль? Нэнси, ты идиотка? Мою ж мать, что у меня в голове? Зато вибратор вышел проветриться, и на том спасибо. Закатываю глаза так, словно хочу увидеть мозг в черепной коробке. Надеюсь, он там все же имеется, а то порой возникают сомнения. Отправляю блокнот с заметками в сумку — себя на выход. Достаточно! И без того уже задралась дальше некуда. Кстати, наверное, надо поблагодарить судьбу: сегодня в моей сумке нет резиновых фаллосов. Да, случается, что бывают. Издержки профессии, короче говоря.              Пока чечетка каблуков ведет всего лишь к лифту, сознание уже витает в супермаркете около холодильников. Хайнекен или Будвайзер? Скорее всего, первый вариант. Скажете, такими темпами все-таки не далеко до анонимного клуба? Фиолетовей фиолетового. Единственное, что меня сейчас волнует — какого дьявола я нацепила долбаные каблуки. Будто без них страданий в жизни не хватает. Красота требует жертв? Едва ли. Не вижу ничего восхитительного в скачках на копытах. Я ж не фризская лошадь. Вот они реально красивые. Длинные гривы, крепкая мускулатура, лоснящаяся шерсть. Боже! Грива. Небрежно поправляю волосы, сдуваю челку с глаз и выхожу из лифта. Ряды кабинетов сменились холлом. До встречи, тринадцатый этаж. В тему. Тринадцать — мое любимое число.              Тук-тук по плитке, тут-тук и тук — поспешно делаю прыг-скок прочь из обители силиконового удовольствия. Я, конечно, не скаковая лошадка, но если имеется цель — скоростей не сбавляю. Стоически игнорирую подозрительное жжение в области стопы и рвусь на волю, словно дикая кошка из клетки. Ни в зоопарк, ни в цирк не нанималась. Хотя… Нэнси, кого ты пытаешься обмануть? Ты буквально работаешь в цирке. В цирке под названием «ЭроПарадайзДжонс». Звучит? Ржач. Пошлость пошлее пошлости перекрытая пошлостью. Какая, к хренам, кошка? Допустим, облезлая.              Выпархиваю наружу. Ну как выпархиваю… Прихрамывая на левую ногу. Все-таки натерла. Драные-драные туфли вместо элегантности добавили увечий. Еще минус к настроению — в сумке есть все, что угодно, кроме пластыря. Где в жизни справедливость? Я бы ответила, но этот ответ будет крайне нелитературным. Поэтому зажимаю сигарету зубами и интеллигентно молчу. У дряни опять перекур. Уверена, подвернется более эффектный момент для матерной тирады.              — О! Нэнси!              Твою ж мамашу! Это случаем не тот самый момент? Аж нёбо зачесалось. Вот и главный идиот нарисовался. Выскочил из-за угла, как черт из табакерки. Да где же я сегодня так нагрешила? Я вообще не верю в бога. Значит, не должна попадать под горячую руку небес, но… Стрекоза.              — Огоньку не найдется?              Я бы и бензин нашла, чистосердечно говорю. Окатила бы тебя от макушки до подошвы ботинок и бросила спичку. Потому что зажигалку на такого идиота тратить жалко. Потому что Тим меня бесит. Кстати, он мой босс. Обидно, но фантазиям не суждено осуществиться. Не хочу в тюрьму. Я просто протягиваю Тиму «огонек» и криво улыбаюсь. Криво, потому что это выше моих сил. Кажется, еще секунда и заклинит лицевой нерв. В сраку улыбку!              — Уже уходишь?              А у меня какой-то особенный график? Я чего-то не знаю? Или, по его мнению, я настолько двинутая, что меня от секс-игрушек за уши не оттащись. Говорю же, идиот.              — Ну, как бы… рабочий день закончился, — красноречиво кошусь на Тима и болезненно морщусь. Драные туфли! Он глуповато посмеивается и звучно затягивается.              — Подловила.              Не ловила я тебя ни разу! Ты мне в сумку не упал! Толку ноль. Ты даже не пластырь.              — Так, — равнодушно пожимаю плечами и шагаю к урне. Точнее, хромаю. Час от часу не легче.              — Ногу натерла? — нет, блин, сломала! — Тебя подвезти?              Естественно, можно подумать, что это бескорыстное проявление доброты. Естественно. Коллеги должны поддерживать друг друга и прочая ересь о морально-этических и поведенческих нормах в социуме. Но хренушки! Это скорее из серии: задравшаяся принцесса искромсала ногу хрустальной туфелькой, и принц спешит на выручку. Тим постоянно хочет меня подвезти, накормить и как-то помочь. Еще, скорее всего — он просто хочет засунуть в меня свой член. Вагиной чувствую, честно. Или еще того хуже, засунуть в меня какие-нибудь приблуды из тех, что мы дружно здесь производим. Ну уж нет! Если понадобится, я сама в себя что угодно засуну без посторонней помощи.              Кто-то спросит, что плохого в Тиме. Да в принципе ничего. Щетина всегда аккуратная, рубашка отглаженная. От него не воняет. Одеколон приятный, внешность тоже. Брюнет с благородной сединой и аккуратными чертами. Для своих сорока с хвостиком в отличной форме. Пузо над ремнем не висит, сиськи под белым хлопком не висят. Вполне привлекательный мужчина. Но! Не забываем, он идиот, а я дрянь. Мы не пара. Я в целом такая тварь, что не уверенна, есть ли где-то для меня эта самая пара. Откровенно. Алмазно пое… кхм, пофигу. Ого! Все еще обхожусь без нецензурной лексики. Я сегодня сама сдержанность. И нет, я не фригидная и не лесбиянка. У меня всего-навсего вывороченный вкус. Специфический. Замечу, семья и детишки не входят спектр моего вкуса.              Совсем из головы вылетело. Тим же ждет ответа.              — Не утруждайся. Моя остановка близко. Доковыляю. Как раз хотела размяться, — одариваю Тима любезной улыбкой и избавляюсь от окурка. Победа! Лицевые нервы не заклинило.              — Мне нетрудно, — он разочарованно вздыхает. Не расстраивайся, идиот. О тебе же забочусь.              — Сегодня звезды не сошлись. Моей заднице требуется прогулка, а не поездка в комфорте с ветерком, — подмигиваю, как легкомысленная дура. Несу полную бредятину, но это не флирт. Это не флирт! Это импровизированный способ отступления.              — Ладно, — Тим рассеяно моргает. — Если вдруг что, обращайся, Нэнси. Я рад помочь.              Да не буду я с тобой спать! Присмотрись к дамочке из бухгалтерии. Она явно на тебя глаз положила.              — Хорошо, Тим. Я знаю. До встречи.              Напоследок снова ободряюще улыбаюсь, поправляю сумку на плече и ухожу на чертовых каблуках. Поковыляли! Хромая принцесса покидает растерянного принца. Дрянь оставила идиота с покалеченными надеждами. Пусть сперма и дальше копится в яйцах Тима, меня это ни капли не волнует. Кстати, если нет желания пачкать руки, он всегда может воспользоваться чем-то из арсенала нашей компании. У нас огромный ассортимент игрушек для дрочки. Да, я злая сука.              Очередная сцена из сериала про серые будни. Супермаркет возле дома.              В плену цепких пальцев зажат сэндвич с лососем и васаби. Я обожаю рыбу и острое. Я ненавижу спаржу и соленое. К чему эти факты? Вообще бесполезные. Просто ляпнула. Обо мне нужно знать еще кое-что. Я нередко говорю не подумав и действую по наитию. В частности, и сейчас. Порыв ведет меня на захват пива, как театральную марионетку. Ужин успешно добыт — на очереди пикантная приправа. Украшение вечера. Вишенка на торте. Последний мазок на холсте, мать его!              Миную стеллажи. Миную покупателей. Мне не интересны снеки, макароны, овощи, продуктовые списки и чужая болтовня. Что приготовим? Пасту? Может, закажем суши или пиццу? Или все-таки приготовим пасту? Скукота же. У кого-то еще есть силы на готовку! Повод для зависти? Фиолетово! Прямым курсом следую туда, где прячется желанная выпивка. Я заслужила. Я заколебалась. Да и в клубе анонимных алкоголиков всегда рады новым участникам. Ржач. На самом деле мне нравится готовить, особенно когда взгрустнется, но сегодня порывами руководит не грусть, а раздражение.              Заветная цель засверкала перед глазами. Я станцевала бы на радостях, но девятисантиметровые каблуки и так порядком выпили из меня крови — обойдемся без победного джаз фанка. Боюсь, гудящие ноги не выдержат такой встряски. Красные звезды на болотном фоне соблазнительно выглядывают из-за плотного картона. Ха, нет смысла кокетничать. Я уже заранее крайне заинтересована. Примерно с трех часов дня. Как открыла почту и увидела новую игрушку для самоудовлетворения, сразу поняла, чем закончится сегодняшний вечер. Без вариантов.               Это был очень сложный день, поэтому я без колебаний сдергиваю картонную сумку с пивом с полки и поспешно двигаю к кассе. Если что, я знаю, куда обращаться за психологической поддержкой. Привет, братья и сестры алкоголики, я Нэнси и, кажется, одна из вас. Спорить не возьмусь, фантазия у меня больная, но… Я не сумасшедшая! Правду говорю. Я общалась с тетенькой доктором. Внутренние диалоги — это не отклонения. Это способ не съехать с катушек.              Мои честно заработанные деньги отправляются на чей-то банковский счет, а я, вымученно улыбнувшись кассиру, отправляюсь на выход. До скорых встреч, мать вашу!              Хромота толкает к лавке. Пусть до дома рукой подать, но пытка каблуками уже стала просто невыносимой. Долбаные-долбаные туфли! Когда я снова удумаю напялить обувь для дефиле — без промедлений пристрелите меня. Одной дрянью больше, одной меньше — какая разница! Избавляюсь от туфель и выдыхаю с облегчением. Зудящие стопы касаются прохладного асфальта. Свежая ранка на коже гаденько ухмыляется. Да-да, и тебе привет. Будто я не чувствовала твоего удручающего присутствия. Почему я не сняла это дьявольское изобретение раньше… Потому что мне нравится страдать? Неправильный ответ. Потому что я — упертый баран.              Оранжевая вспышка зажигалки в густеющих сумерках приглашает жадную затяжку. Выпускаю серое в серое и разглядываю сквозь дым мотыльков под фонарем. Глупышки не понимают, что ищут смерти. Красивые глупышки стремятся в объятия луны. Только вот спутали настоящее с искусственным, бедолаги. Я уважаю ваш выбор. Я тоже иногда не понимаю, что творю. Так. Стрекоза. Отставить философию.              Последняя затяжка. До свиданья, мотыльки. Хотя кого я обманываю… Прощайте. Вы уже все равно не жильцы. Честно, мне алмазно похрен. Я же злая дрянь. Забираю пиво и туфли с лавки и босиком шагаю к дому. В правой руке украшение вечера, в левой — разочарования дня. Девять, сука, сантиметров! И о чем я только думала? Точно не о мужских гениталиях.              Решительно двигаю к лестнице. Сколько можно шляться по улицам? Дома меня ждет романтический ужин, приправленный васаби и солодом, а я все никак не доберусь до финишной прямой. Повторюсь, сраные каблуки. Это все от сатаны. И от моей дурной башки, судя по всему. Кстати, о башке. Взгляд внезапно натыкается на белобрысую макушку. Ну здравствуйте. Крашенный блондин остервенело колдует над скетчбуком. Сильно крашеный. Белый-белый. Сладкая вата нахрен! Грива пегаса. Хорошо хоть не наблюдается страпона… Ржач.              Я зачем-то осторожно крадусь, видимо, чтобы не спугнуть диво-дивное, которое настолько поглощено процессом, что наощупь выцепляет первый попавшийся мелок пастели из кучки других, резко поднимает голову и выпаливает:              — Замри! — на меня бесцеремонно уставились круглые очки с красными линзами. И этот чувак так, мать его, рисует?! Ты кто? Из какой палаты сбежал? — Пожалуйста, — добавляет он спокойным тоном и продолжает усердно орудовать мелком, а я послушно замираю то ли от неожиданности, то ли в душе не знаю от чего. В общем, просьба выполнена, ненормальный.              — Что рисуешь?              Надеюсь, не фаллические символы. Ну пожалуйста. Вытягиваю шею, пытаясь разглядеть хаотичные разноцветные линии на бумаге.              — Тебя.              Невозмутимый ответ сопровождается залпом штрихов. Когда мы успели перейти на ты? Ничего не понимаю. Кажется, мое место под фонарем с мотыльками.              — Меня? — сильнее подаюсь вперед. Разглядываю-разглядываю-разглядываю. Какие-то каракули, ей-богу. Снова ничего не понятно. — Я что, похожа на цветовой бабах?              — Я так чувствую, — красные линзы поднимаются — раз, два, три! — и опять опускаются.              Он так чувствует. Он. Так. Чувствует. Еще вопросы? Упаси господь! Стрекоза.              — Тебе подошли бы розовые волосы. Никто не говорил?              А тебе подошел бы намордник. Может, чушь перестал бы нести.              — Нет, — я недоуменно моргаю. — Тебе так удобно? Ну, в очках. Солнце уже зашло. Или не заметил? — ухмылка размазывает бордовую помаду по губам. По кривым губам. С верхней беда. Ассиметричная дуга Купидона. Спасибо, матушка природа.              — Если долго смотреть на красный — учащается пульс. Красный интересный цвет. В Китае верят, что он защищает от колдовства.              — Понятно… — вру, снова ни черта не понятно. — Боишься, что на тебя нападет злая ведьма? — не бойся, я уже здесь и нападать не собираюсь. Мне бы, наоборот, самой ноги унести.              — Я Эш, — он откладывает мелок и протягивает руку.              — Аа-а? Я Нэнси, но…              Недвусмысленно размахиваю туфлями и пивом и пожимаю плечами, мол, не судьба за ручки подержаться. Эш тоже пожимает плечами и все-таки снимает очки. За красным скрывалось серое. Ясно единственное — он не вампир. Наверное.              Почему я до сих пор здесь?              — Вообще я Эшли. Но зови меня Эш.              Куда мне тебя звать? Никуда я тебя звать не собираюсь. Даже пивом не поделюсь. Я и возраст-то твой определить никак не могу. Вдруг не дорос еще. Короче, диво-дивное.              — Эм, а я могу уже отмереть и пойти домой?              Да-да, у меня романтик. Я тороплюсь.              — Отмирай, я почувствовал, что мне надо.              Без комментариев.              Эш сдувает меловую пыль с бумаги и задумчиво хмыкает, а я все стою истуканом. Нэнси, вали уже восвояси, дура тупая!              — Я недавно сюда переехал. В квартиру на третьем этаже. Мы соседи. Близкие соседи. Ты же тоже с третьего? Я тебя видел там.              Да, но сейчас есть желание подняться на крышу и с разбега сигануть оттуда. У меня мозги готовы вытечь через ноздри от замешательства. Вопрос. Этот белобрысый умеет нормально разговаривать или как? От красного повышается пульс, близкие соседи, розовые волосы. Что за набор шизофреника? Все. С меня на сегодня достаточно впечатлений. Нэнси, делаем ноги.              — Соседи так соседи, — тихо бормочу и медленно поднимаюсь по ступенькам. Валим, валим.              — Красивый цвет помады. Тебе идет, — Эш оборачивается через плечо и провожает меня взглядом. — Знаешь, помаду для Клеопатры делали из жуков. Прикольно, да? — тихий смешок и ослепительная улыбка. Мои глаза, мать их! — Пока, Нэнси. Еще увидимся. Я так чувствую, — Эш опять напяливает очки и отворачивается.              Мямлю что-то несвязное и прибавляю скорость. Ну нахрен! Он опять что-то чувствует. Чувствует он. Меня это никак не касается. В серые будни внезапно ворвался красный блеск стекла. Надеюсь, обойдется без кровавых порезов. Надо было сразу послать его к черту. Я же дрянь, но…              Стрекоза!