Глава 53. Арнорианка или валирийка?

Турин и Джейнара бежали по тёмным коридорам тюрьмы, их шаги гулко отдавались от каменных стен, а факелы, висящие на стенах, отбрасывали длинные тени, которые, казалось, танцевали вокруг них. Сердце Турина колотилось в груди — смесь предвкушения и  надежды переполняла его. Он крепко сжимал руку Джейнары, чувствуя тепло её ладони, и это тепло было единственным, что напоминало ему о том, что он всё ещё жив, что у него есть шанс выбраться. Но сомнения не покидали его, и, когда они наконец выбрались из мрачного здания тюрьмы, он не выдержал. — Ты уверена в этом? — спросил Турин, его голос был хриплым от напряжения, а взгляд метался по внутреннему двору, выискивая малейшие признаки опасности. Он ожидал, что у Джейнары есть тщательно продуманный план побега, который позволит им незаметно ускользнуть из лап Валирии. Но правда оказалась куда более прозаичной и, как ему показалось, рискованной. Джейнара замедлила шаг и посмотрела на него с лёгкой улыбкой, в которой сквозила смесь уверенности и усталости.  — Я воспользовалась своим положением всадника, чтобы получить доступ в тюрьму посреди ночи. Мы идём к Терраксу пешком, забираемся на него и улетаем. Это не так сложно, как кажется. Турин нахмурился, его разум всё ещё пытался найти изъяны в плане. — Вот так просто? Ты уверена, что это сработает? — спросил он тоном полным скептицизма. — Я уверен, что они заподозрят неладное, если ты просто выйдешь с их пленным, а затем сбежишь. Джейнара слегка усмехнулась, но в её глазах мелькнула тень тревоги. — Давай я скажу так: наличие дракона заставляет людей быть… менее любопытными, — ответила она с сарказмом. — Конечно, они могут попытаться связаться со своими командирами. Но на это уйдёт время, и к тому моменту мы уже будем далеко, вне досягаемости любых преследователей. Турин хотел возразить, но времени на споры не было. Они вышли во внутренний двор, где их ждал Терракс. Великий дракон, чья бронзовая чешуя тускло поблёскивала в лунном свете, возвышался над двором, словно древний страж. Его золотые глаза следили за каждым движением вокруг, а из ноздрей вырывались тонкие струйки дыма, свидетельствующие о его готовности к бою. Турин невольно замер, в очередной раз поражённый мощью зверя, но его внимание быстро переключилось на новую угрозу. Во дворе, неподалёку от Терракса, стоял мужчина средних лет, одетый в кольчугу с гербом Тироша. Он разговаривал с одним из стражников, охранявших тюрьму, и, судя по его осанке, это был не простой воин. — Чёрт, — с помрачневшим лицом раздражённо пробормотала Джейнара. Она остановилась так резко, что Турин чуть не налетел на неё. — Я полагаю, это не было запланировано? —с напряжением в тоне спросил Турин. Он уже понял, что план скорее всего претерпит изменения. Джейнара покачала головой, серебристые волосы слегка колыхнулись от движения. — Нет, — ответила она, её тон был полон досады. — Видишь того человека? Это капитан Келбар, начальник тюрьмы. Он из тех, кто задаёт вопросы даже драконьему всаднику, и он должен был быть свободен от дежурства сегодня вечером. Видимо, боги решили нас испытать. — Тогда тебе лучше придумать что-нибудь, да побыстрее, — сказал Турин, рука которого инстинктивно потянулась к поясу где был меч. Джейнара посмотрела на него с лёгкой усмешкой. — Успокойся, я уже  решила что ему сказать. Верни мне Англахель и позволь говорить самой, хорошо? Просто держись позади и не вмешивайся. — Капитан Келбар! Вы как раз тот человек, которого я хотела видеть! — объявила она надменным и довольным тоном, как у человека, который знает, что его власть неоспорима. Турин невольно восхитился её актёрским мастерством. Прямо сейчас она вела себя так, как и следовало ожидать от высокомерной всадницы на драконе — уверенно, властно, с лёгким оттенком презрения к тем, кто ниже её по статусу. Капитан Келбар, крепкий мужчина с суровым лицом и шрамом, пересекающим его левую бровь, повернулся к ней с настороженным взглядом. — Леди Джейнара, рад вас видеть, — ровно, но с лёгкой напряжённостью сказал он. — Могу я поинтересоваться, по какой причине вы оказались в тюрьме в столь поздний час и почему вы забрали моего заключённого из темницы? Джейнара слегка наклонила голову, её губы искривились в холодной улыбке, но глаза оставались ледяными.  — Хотела бы я сказать, что дела драконьих владык вас не касаются, капитан, — сказала она предостерегающе со скрытой угрозы. — Однако, так как вы уважаемый командир, отвечающий за надзор за этим пленным, я считаю правильным сообщить вам об изменении ситуации. Мой брат, лорд Эйликс, попросил меня сопроводить пленника к нему. Он хочет в последний раз предъявить ультиматум арнорцам и, в случае их отказа, привести свою угрозу в исполнение на рассвете. — Миледи, — начал Келбар, и хотя слова его были обёрнуты в безупречную учтивость, в низком, глуховатом тембре голоса чувствовалась стальная жилка. — Меня не уведомили об этих распоряжениях. Потому прошу простить, если моё замешательство покажется вам неуместным. Он сделал паузу, давая ей понять, что это не просто извинение — это напоминание. Он — капитан гарнизона, и приказы должны проходить через него. — Но если лорд Эйликс действительно желает видеть пленника, — продолжил он, слегка выпрямив спину, — то мне достаточно отдать приказ, и два десятка солдат доставят его к порогу покоев. Вам незачем утруждать себя этим делом, миледи. — Я пользуюсь безграничным доверием моего брата, капитан, — произнесла она. — И хотя я ценю вашу преданность долгу, позвольте напомнить: решение о сопровождении пленника было принято не мной, а самим лордом Эйликсом. Разве вы сомневаетесь в его разумности? Её голос звучал сладко, почти певуче, но в нём сквозило такое высокомерие, что даже стражники, стоявшие поодаль, невольно напряглись. Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание Келбара. — Ваши люди, конечно, искусны в своём деле, но этот пленник… — её взгляд скользнул к Турину, — слишком ценен, чтобы доверять его случайностям. Вы же не хотите, чтобы по вашей вине что-то пошло не так? Келбар не дрогнул. Его лицо оставалось каменным, но в глазах вспыхнула искра неповиновения. Он был воином до мозга костей, привыкшим к чётким приказам и железной дисциплине. — Миледи, я вынужден возразить, — прозвучало твёрдо. — Лорд Эйликс лично приказал мне удерживать пленника до его прибытия. Никаких исключений. Никаких передач кому бы то ни было. Это прямая воля вашего брата. В этот момент Терракс, будто уловив накалившуюся атмосферу, внезапно вскинул свою массивную голову, и из его пасти вырвался оглушительный рёв — низкий, гулкий, наполненный первобытной яростью. Звук прокатился по всему двору, заставив задрожать каменные стены, а эхо разнеслось далеко за пределы крепости, словно предупреждение всему городу. Стражники, ещё мгновение назад стоявшие на своих постах с бесстрастными лицами, вмиг побледнели. Некоторые инстинктивно отпрянули, другие схватились за оружие, но ни у кого не хватило духу сделать шаг вперёд. Их глаза, полные животного ужаса, были прикованы к дракону, чьи огненные зрачки сузились в щёлочки, словно оценивая, кого сжечь первым. Только Турин, Джейнара и капитан Келбар остались непоколебимыми, хотя Турин заметил, как пальцы Келбара слегка дрогнули, сжимая рукоять меча. Турин не мог сказать, взревел ли Терракс по команде Джейнары или по собственной воле, но его действия идеально подчеркнули её следующие слова. — Позже вы можете обратиться с жалобами к моему брату, капитан, — сказала Джейнара, её голос был холодным, как лёд, но в нём звучала непререкаемая власть. — Но с этого момента я буду делать то, что мне было приказано. Я беру этого пленника под стражу, и вы меня не остановите. Келбар выдержал её взгляд несколько долгих секунд, но затем опустил глаза, понимая, что спорить с драконьим всадником — значит навлечь на себя гнев не только её, но и её брата. — Конечно, миледи, простите мою непокорность, — сказал он вынужденно смирившись. Он махнул рукой, отзывая своих стражников, и те поспешно отступили. Джейнара не удостоила его ответом, лишь слегка кивнула, после чего повернулась к Турину. — Пойдём, — сказала она тихо, её голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалось напряжение. Они быстро пересекли двор и взобрались на спину Терракса. Турин почувствовал, как мощные мышцы дракона напряглись под ним, готовые к полёту. Джейнара пристегнула их обоих седельными цепями, чтобы они не упали, и Терракс, расправив свои огромные крылья, взмыл в небо с такой силой, что у Турина перехватило дыхание. Но их побег не остался незамеченным. Едва они поднялись над Тирошем, как в городе раздался громкий звон тюремных колоколов, их звук разнёсся по ночному небу, достаточно громкий, чтобы разбудить всех в округе. Турин почувствовал, как его сердце сжалось от тревоги. — Что означает звон этих колоколов? — спросил он с беспокойством. Джейнара стиснула зубы, её лицо исказилось от раздражения. — Это значит, что этот проклятый капитан всё-таки поднял тревогу, — прошипела она, похлопывая Терракса. — Мы должны немедленно улетать!  В этот момент Терракс, словно разделяя её гнев, повернул голову и выпустил мощную струю пламени, которая снесла колокольню, заставив её обрушиться в огненном вихре. Звон стих, но было уже слишком поздно — тревога была поднята. Вскоре позади них послышался рёв других драконов, и Турин, обернувшись, увидел, как несколько крылатых теней поднимаются в небо, их силуэты становились всё ближе с каждой секундой. Восходящее солнце, чьи первые лучи окрашивали горизонт в багровый цвет, делало их лёгкой мишенью для преследователей.  — Джейнара, они нас догоняют! — крикнул Турин когда увидел, что расстояние между ними и преследователями стремительно сокращается.  — Я знаю, держись крепче! — крикнула она в ответ, её голос дрожал от напряжения. Турин вцепился в седельные цепи, чувствуя, как его тело прижимается к спине Терракса. В следующее мгновение дракон резко перевернулся в воздухе, и Турин едва не потерял сознание от перегрузки. Его желудок сжался, а мир вокруг закружился, но он заставил себя держаться, доверяя Джейнаре. — Dracarys! — яростно выкрикнула Джейнара. Терракс повиновался мгновенно, из его пасти вырвалась мощная вспышка пламени, которая осветила небо, словно второе солнце. Жар был невыносимым даже для других драконов — пламя обожгло их глаза, кожу и всадников, заставив их завизжать от боли. Некоторые из преследователей, ослеплённые и раненые, в панике взмыли вверх, улетая прочь, но другие, более стойкие, увернулись и начали наносить ответные удары. Их пламя пересекалось в небе, создавая завораживающее, но смертельно опасное зрелище — танец драконов, где каждый неверный шаг мог стать последним. — Нам нужно как можно скорее убираться отсюда! Они только выжидают, когда прилетят драконы побольше! — проревел Турин, его голос едва прорывался сквозь вой ветра и рёв драконов. — Я и без тебя знаю! — резко крикнула в ответ Джейнара. Её пальцы впились в поводья до побеления костяшек, а тело напряглось, будто готовая к удару пружина. Вдалеке раздался оглушительный рёв, и Турин, обернувшись, увидел, как к ним приближаются ещё несколько драконов. Эти звери были огромными, каждый из них был достаточно велик, чтобы справиться с Терраксом в одиночку. — Sevegon, Terrax (Лети, Терракс)! — закричала Джейнара от отчаяния. Дракон ускорил полёт, его крылья рассекали воздух с невероятной скоростью, но Турин чувствовал, что их преследователи не отстают. Огромные размеры Терракса, которые всегда были его преимуществом, теперь стали недостатком. Он был медленнее, чем более мелкие и ловкие драконы, которые гнались за ними, и это делало их уязвимыми. Они приближались к островам, контролируемым Арнором, и Турину оставалось только надеяться, что его отец успел передать приказ воинам на передовой. Если нет, их путешествие могло закончиться очень быстро. Вдруг с позиций арнорцев раздался громкий свист, и небо заполнилось градом стрел, копий ветра и болтов из скорпионов. Турин вздрогнул, когда несколько снарядов пролетели совсем рядом, но вскоре понял, что они нацелены не на них. Несколько случайных стрел попали в Терракса, но их наконечники лишь скользнули по его чешуе, не причинив вреда. — Не высовывайся! — с напряжением в голосе крикнула Джейнара. Она направила Терракса вниз, к самой воде, чтобы дать арнорцам больше пространства для прицеливания. Турин крепко держался, чувствуя, как брызги солёной воды касаются его лица. Джейнара не осмеливалась оглянуться, её внимание было полностью сосредоточено на управлении драконом. Один неверный манёвр, одна ошибка — и они могли стать мишенью как для арнорцев, так и для преследователей. Небо вокруг них было заполнено стрелами, болтами, камнями, сетями и драконьим огнём, и каждый момент казался вечностью. Когда они стремительно снизились, почти касаясь гребней волн, Турин и Джейнара одновременно заметили странное движение в воде. Море неестественно  бушевало неестественно — не так, как при шторме, а словно живое существо, корчащееся в муках. Вода вздымалась клубами пены, но не от кипения — никакого жара не ощущалось. Вместо этого создавалось впечатление, будто невидимые щупальца яростно тянут воду вниз, образуя внезапные воронки, которые тут же схлопывались с громким чавкающим звуком. — Что за… — пробормотал Турин, но Джейнара уже резко дёрнула поводья, заставляя Терракса взмыть вверх. Оглянувшись, он увидел нечто поистине удивительное. Из моря поднялись огромные водяные руки, сотканные из магии, и схватили низко летящих драконов, которые слишком увлеклись погоней, пытаясь избежать града снарядов. Водяные пальцы сжались, утаскивая драконов и их всадников в пучину, где они исчезли в вихре пены и брызг. Столкнувшись с этой новой угрозой, оставшиеся всадники начали отступать, не желая рисковать. Турин почувствовал, как напряжение в его груди немного ослабло, но опасность всё ещё была рядом. Они пролетали над островами, и он заметил, как воины на укреплениях внимательно следят за ними. Однако в них не летели стрелы, и Турин понял, что приказы его отца дошли вовремя. Арнорцы знали, что Терракс несёт их принца, и не собирались атаковать. Джейнара, всё ещё сосредоточенная на полёте, наконец позволила себе выдохнуть.  — Вот мы и добрались, — отстранённо прошептала Джейнара, словно она всё ещё переваривала то, что только что произошло. Турин заметил, как её руки дрожат, как её лицо, обычно такое решительное, теперь омрачено тенью усталости и боли. — Думаю, на сегодня с меня хватит волнений, спасибо, — ответил он, стараясь добавить в голос лёгкость, но слова прозвучали безрадостно. Он скрыл свою озабоченность её состоянием, но не мог не заметить, что Джейнара была на грани. Она только что сражалась с бывшими соратниками, возможно, даже убила некоторых из них, и теперь, когда горячка боя начала спадать, она, должно быть, осознала, что это значит. Она предала Валирию, свою семью, всё, что знала, ради него, и эта мысль разрывала Турину сердце. Они продолжили полёт в сторону Виньямбара, но Турин понимал, что данный город не будет безопасным местом для Джейнары. Пока эта война будет продолжатся, она нигде не будет в безопасности. Её предательство сделало её врагом Валирии, а её дракон и валирийское происхождение могли вызвать недоверие даже среди арнорцев. Турин чувствовал, как его сердце сжимается от этой мысли. Он был обязан ей жизнью, но не мог защитить её от всех опасностей, которые ждали впереди. Всё, что он мог сделать, — это быть рядом с ней, как она была рядом с ним ***    Эйликс Белейрис стоял в большом зале совета Тироша, его руки были сжаты в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые следы. Гнев, словно раскалённая лава, бурлил внутри него, угрожая вырваться наружу и испепелить всё вокруг. Его младшая сестра, Джейнара, которую он обожал, в которой души не чаял, предала их. Она, та самая сестра, которая утешала его после смерти жены, которая сидела с ним долгими ночами, слушая его боль и разделяя его горе, теперь сменила обличье и присоединилась к арнорцам, которые убили Визерру, его возлюбленную. Это предательство было как нож, вонзённый в его сердце, и боль от него была невыносимой, почти физической. Эйликс чувствовал, как его мир рушится, как всё, во что он верил, обращается в пепел. Подобное предательство не могло оставить равнодушным никого из Белейрисов. Их дом, один из самых могущественных в Валирии, всегда был символом силы, гордости и непревзойдённой преданности Фригольду. Но теперь тень Джейнары легла на всю их семью, отравляя их репутацию. Даже здесь, в зале совета, Эйликс чувствовал на себе взгляды других драконьих всадников — тревожные, подозрительные, полные скрытого страха. Они задавались вопросом, не последуют ли остальные Белейрисы примеру Джейнары, не предадут ли они тоже, не перейдут ли на сторону врага. Эти взгляды жгли его, словно раскалённые угли, и Эйликс с трудом сдерживал желание закричать, чтобы опровергнуть их молчаливые обвинения. Он смотрел на собравшихся лордов и видел в их глазах не только страх, но и презрение. Они были глупцами, слепыми и недальновидными. Разве они забыли, что Белейрисы — величайшие из Тигров, партия, которая всегда стояла на страже интересов Валирии? Разве они не помнили, сколько членов их семьи погибло в схватках с арнорцами? Его собственная жена, Визерра, была убита их стрелами, его братья и друзья пали в битвах за Тирош и Мир. Как кто-то мог подумать, что чистокровные члены этой прославленной семьи могут предать свою родину? Но в Валирии действия одного человека отражались на всей его семье, и если кто-то мог предать Фригольд, то, по мнению многих, это означало, что и остальные способны на подобное. Эта мысль, несправедливая и жестокая, стала общей среди собравшихся, и Эйликс чувствовал, как она душит его, словно удавка. Дому Белейрисов грозил конец. Эйликс знал, что последствия предательства Джейнары будут катастрофическими. Их отец, лорд-фригольдер Белейрис, потеряет своё место триарха в Сенате — должность, которую их семья занимала веками, символ их власти и влияния. Состояние их дома пошатнётся, их земли и богатства будут оспариваться другими семьями, которые воспользуются их слабостью, чтобы урвать свой кусок. И всё это из-за действий одной эгоистичной девчонки, которая предпочла свои идеалы долгу перед семьёй. Эйликс с трудом сдерживал ярость, его разум был затуманен гневом и болью. Он всё ещё оставался во главе экспедиции, но его положение было шатким. Малейшая ошибка, малейший промах — и стервятники, которые сейчас сидели за этим столом, набросятся на него, как на падаль, разрывая его дом на части. Но даже больше, чем беды Дома Белейрис, предательство Джейнары угрожало всей Валирии. С Терраксом на своей стороне арнорцы получили не только мощное оружие, но и ценного союзника. Джейнара, выросшая во Фригольде, была хорошо осведомлена о всех его слабостях. Она знала о недостатках валирийской армии, о разрозненности их войск, о коррупции в Сенате, о нехватке ресурсов и о том, как драконы, несмотря на всю свою мощь, уязвимы перед хорошо подготовленным врагом. Дом Белейрис веками стремился исправить эти недостатки, но теперь Джейнара могла передать все эти знания арнорцам, давая им ключ к победе. Она могла научить их, как противостоять драконам, как использовать их слабости, чтобы вернуть Фригольд обратно на полуостров, подчинив его Арнору. Эйликс содрогнулся, когда в его голове промелькнула ещё более мрачная мысль. Шанс был невелик, но он существовал: Терракс, как и многие драконы, мог при желании стать самкой. Если это произойдёт, он отложит яйца, и арнорцы получат своих собственных драконов. Эйликс не был религиозным человеком — как и большинство всадников, он видел в религии лишь инструмент для управления массами, — но в этот момент он почувствовал, что лишь боги смогут спасти Валирию, если такой кошмар станет реальностью. Мысль о том, что арнорцы, их заклятые враги, смогут обуздать силу драконов, была невыносимой. Это означало бы конец Эры драконов, конец валирийского господства. Эйликс закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Любовь и ненависть, как он давно понял, были двумя сторонами одной монеты. Он любил Джейнару, любил её всей душой, но теперь эта любовь превратилась в ненависть, подпитываемая чувством предательства. Ему нужно было разжечь эту ярость, подбросить монету так высоко, чтобы она никогда не упала, иначе у него не хватит сил сделать то, что он должен. Он заставил себя прогнать воспоминания о сестре, которую он знал и любил: о маленькой девочке с серебристыми волосами, которая смеялась, сидя на его плечах; о юной всаднице, которая впервые поднялась в небо на Терраксе, её глаза сияли от восторга; о женщине, которая держала его за руку после смерти Визерры, шепча слова утешения. Эти воспоминания были ядом, который ослаблял его, и он не мог позволить себе слабость. Эйликс открыл глаза и повернулся к драконьим лордам, собравшимся в зале. Их лица были мрачными, а взгляды — обвиняющими. Они ждали его слов, ждали, что он скажет в оправдание своего дома, но Эйликс знал, что оправдания их не удовлетворят. Первым заговорил Визерис Варезис, брат его покойной жены, чьё лицо было искажено тревогой. — Что нам делать? — спросил он, его голос дрожал от напряжения. — С ведома Джейнары арнорцы станут ещё могущественнее, а они и так могущественны. Эти водные руки, которые утащили наших драконов в море… они напоминают мне сказки о ройнарах, которые нам рассказывали в детстве, только гораздо более страшные. Если арнорцы действительно научились управлять морскими водами, как это делали маги Ройны, мы окажемся в ещё большей опасности. Его прервала Валейна Гривезеон, одна из самых влиятельных всадников в совете. — Ничего этого не случилось бы, если бы Дом Белейрис сохранил контроль над своей заблудшей дочерью! — заявила она громким и обвиняющим тоном. — Теперь, благодаря её действиям, у арнорцев есть дракон, и им вернули их принца. Они почувствуют прилив сил, чтобы вновь сражаться, и ход войны может обернуться против нас. Что вы можете сказать в своё оправдание, лорд Эйликс?, — посмотрела она на него и на других членов его дома, сидевших во главе стола, взглядом полным презрения. Эйликс почувствовал, как его гордость вздымается внутри него, но он проглотил её, словно горький яд. Он не мог позволить себе дать волю эмоциям, не сейчас. Склонив голову в знак смирения, он заговорил, его голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Дом Белейрис берёт на себя всю ответственность за действия Джейнары и приносит глубочайшие извинения, — его слова эхом отдавались в зале. — Джейнара лишена всех званий и титулов, и даже собственного имени. Она больше не одна из нас. Более того, я возьму на себя бремя её устранения лично. Его слова вызвали гробовую тишину в зале. Даже Валейна, которая только что обвиняла его, замерла, её глаза расширились от шока. Большинство присутствующих были ошеломлены заявлением Эйликса о намерении убить свою сестру. Предатель или нет, какой человек мог так легко объявить о своём желании лишить жизни младшую сестру? Но Эйликс знал ответ на этот вопрос. Только жёсткий, безжалостный человек, тот, кто знал, что нужно делать ради блага Валирии, мог принять такое решение. Джейнара больше не была его сестрой — она отвернулась от него, от их семьи, ради своих драгоценных арнорцев. У него не было другого выбора, кроме как лишить её жизни. Эйликс позволил себе на мгновение почувствовать скорбь, вспомнив смех Джейнары, её тёплые объятия, её голос, полный поддержки. Но затем он ожесточил своё сердце, запирая эти воспоминания в глубине души. ***    Джейнара сидела на спине Терракса, её руки крепко сжимали поводья, а взгляд был устремлён на бескрайние просторы моря, раскинувшегося под ними. От Тироша до Виньямбара, дракон летел почти целый день, и это путешествие, несмотря на его продолжительность, показалось Джейнаре удивительно коротким. Она никогда не задумывалась о расстоянии между этими городами, пока не пролетела его сама, ощущая, как ветер обжигает её лицо, а крылья Терракса ритмично рассекают воздух. Каждый взмах его крыльев уносил её дальше от прошлого, от Валирии, от всего, что она когда-то считала своим домом. Но с каждым мгновением, проведённым в небе, она всё сильнее осознавала, что этот путь был не только физическим, но и символическим — она пересекала невидимую границу между двумя мирами, между своей старой жизнью и новой, полной неизвестности. Как только они приземлятся в Виньямбаре, Джейнаре придётся встретиться с королём Арахадом и его советом, чтобы обсудить подготовку Арнора к неизбежному нападению. Она знала, что Валирия не оставит её предательство без ответа. Фригольд, с его гордостью и жаждой мести, никогда не позволит арнорцам праздновать победу, особенно после того, как она, Джейнара, украла у них их пленника — принца Турина — и присоединилась к врагу. Валирийцы будут мстить, и их атака будет беспощадной. Правда, это произойдёт не сразу. Их линии снабжения всё ещё были перегружены, флот и армия находились в пути, а драконы, хоть и могущественные, требовали времени на восстановление после недавних битв. Но Джейнара не сомневалась: Валирия не вышла из войны, и их удар будет неизбежным, как восход солнца. Она должна была предупредить Арнор, поделиться своими знаниями о слабостях Фригольда. Пока угроза оставалась далёкой, Джейнара позволила себе немного расслабиться. Терракс летел неторопливо, его крылья мягко скользили по потокам воздуха, а острова под ними, контролируемые арнорцами, казались мирными и спокойными. Солдаты, охранявшие эти земли, были осведомлены о её бегстве и знали, что она теперь на их стороне. По крайней мере, здесь, высоко в небе, над этими островами, они с Турином были в безопасности. Это слово — «безопасность» — отозвалось в её душе странным эхом. Когда-то оно ассоциировалось у неё с домом, со стенами поместья Белейрисов, с голосами её братьев и сестёр, с отцовскими наставлениями. Дом всегда был там, где была её семья. Но теперь Джейнара отказалась от всего этого. Она предала свою семью, отвернулась от Валирии, и это предательство оставило её без дома, без корней, без того чувства безопасности, которое она когда-то принимала как должное. Было ли теперь где-нибудь в мире место, где она могла бы чувствовать себя по-настоящему защищённой? Её мысли закружились в вихре сомнений, и она задала себе вопрос, который мучил её с того момента, как она приняла решение бежать: кем, в конце концов, она была? Она не могла называть себя арнорианкой, не так ли? Несмотря на её выбор, на её желание сражаться за справедливость, она не могла забыть, что позволила арнорским солдатам несправедливо погибнуть в Тироше, когда не смогла остановить казнь пленных, отданную её братом Эйликсом. Более того, она была драконьим всадником, одной из тех, кто ездил верхом на зверях, которые убивали арнорцев, сжигали их города и сеяли ужас. Её руки были запятнаны кровью, и она не могла стереть эту вину, даже если теперь сражалась на стороне Арнора. Но и валирийкой она больше не могла себя называть, верно? Разве не она только что предала Валирию, отвернувшись от всего, что составляло её жизнь? Разве не она сражалась с теми, кого ещё вчера считала союзниками, ранила и, возможно, убила мужчин и женщин, которых знала долгие годы, с которыми делила трапезы, смех и битвы? Было ли у Джейнары вообще своё место в этом мире? Она чувствовала себя потерянной, словно корабль, который дрейфует между двумя бурными морями, не принадлежа ни одному из них. Она предала своё арнорское наследие, позволив своей матери умереть много лет назад. Джейнара до сих пор винила себя за то, что не сделала больше, чтобы спасти её. А теперь она предала и Валирию, бросив свою семью, друзей, знакомых — всех тех, кого знала с детства, с кем делила радости и горести. Её отец, её братья и сёстры, её дом — всё это теперь было потеряно для неё, и эта потеря оставила в её душе зияющую пустоту. Джейнара задумалась, откуда в ней взялась эта сила, эта решимость. В момент истины, когда она столкнулась с выбором, она не колебалась ни секунды. Она направила силу Терракса против своих бывших союзников, сражалась с ними, ранила их, возможно, даже убила, и всё это без малейшего сомнения. Что это говорило о ней? Как она могла так легко переключиться, превратив людей, которых ещё вчера считала надёжными друзьями, в врагов, которых нужно уничтожить? Она вспомнила лица тех всадников, которые гнались за ней и Турином: Лаэрис Таргарис, с которым она однажды танцевала на празднике во Фригольде; Мирана Келарис, которая учила её управлять драконом в её первые дни как всадницы. Эти люди были частью её жизни, и теперь она, возможно, стала причиной их смерти. Эта мысль сжала её сердце ледяной рукой, и она почувствовала, как слёзы жгут глаза. Пытаясь отвлечься от этих мрачных размышлений, Джейнара повернулась к своему спутнику, сидевшему позади неё. Турин смотрел вниз, на земли Арнора, простиравшиеся под ними, его глаза были полны благоговейного трепета. Он выглядел зачарованным, словно впервые видел мир с высоты драконьего полёта, и эта чистая, почти детская радость на его лице принесла Джейнаре странное умиротворение. Турин был её близким другом, человеком, который помог ей в самые тёмные моменты её жизни, который рисковал собой ради неё в Соториосе. Она не могла позволить своему долгу перед ним остаться неоплаченным. Без неё этот хороший человек погиб бы в Тироше, и мысль об этом была невыносима. Спасая его, она спасала и часть себя — ту часть, которая всё ещё верила в свет, несмотря на тьму, окружавшую её. — Знаешь, я, кажется, понимаю, почему всадники Валирии стали такими, — задумчиво произнёс Турин. — Это ощущение власти, того, что ты выше всех остальных… оно опьяняет. Джейнара кивнула, её губы тронула горькая улыбка. — Это так, — согласилась она, её голос был тихим, но полным горечи. — Но они позволили себе опьянеть от этой власти, и это привело к тому, что они выродились в пошлое и извращённое общество. Валирия стала местом, где сила ценится выше чести, где драконы используются для подавления, а не для защиты. Я долго не видела этого, но теперь… теперь я не могу закрывать на это глаза. Турин повернулся к ней, его взгляд стал серьёзным. — Что заставило тебя это осознать? — спросил он, искренне желая понять, что изменило мировоззрение Джейнары, что подтолкнуло её к такому радикальному выбору. Джейнара замерла, чувствуя, как жар приливает к её щекам. — Ты, — ответила она, прежде чем успела остановить себя. Она тут же отвернулась, чтобы он не увидел румянец, который, без сомнения, окрасил её бледное лицо. Иногда она проклинала свой необычайно светлый цвет кожи, который выдавал её эмоции, даже когда она пыталась их скрыть. Её сердце билось быстрее, и она чувствовала себя неловко, словно её слова обнажили что-то слишком личное, слишком уязвимое. Но это была правда. Если бы Джейнара никогда не встретила Турина, она бы продолжала оставаться слепой к коррупции и злу, пропитавшим Валирию. Она бы заставила себя игнорировать несправедливость, жестокость, казни пленных, разрушения — всё ради того, чтобы сохранить любовь своей семьи, чтобы не потерять своё место в их мире. Но Турин показал ей другой путь. Он говорил ей о справедливости, о том, что можно быть больше, чем просто частью страны, которая разрушает всё хорошее. Его слова, его вера в неё, его доброта — всё это открыло ей глаза, и теперь она не могла вернуться назад, даже если это означало потерю всего. Турин смотрел на неё с мягкой улыбкой, и в его глазах не было ни насмешки, ни осуждения — только понимание. — Знаешь, ты не обязана этого делать, — тепло сказал он . Джейнара нахмурилась, не понимая, о чём он говорит. — Что делать? — спросила она слегка растерянно. — Держаться так жёстко, притворяться, что тебя это не беспокоит, — пояснил он, вновь став серьёзным. — Джейнара, ты только что отвернулась от своей семьи, от друзей, от людей, которых знала долгие годы. Где-то в глубине души тебе, должно быть, больно. Мне жаль, что тебе пришлось сделать такой выбор. Её сердце сжалось от его слов, но она покачала головой, стараясь выглядеть сильнее, чем чувствовала себя на самом деле. — Не стоит, — сказала она твёрдым голосом в котором слышалась скрытая боль. — Я не жалею о своём выборе. Я просто… я просто хочу, чтобы он не причинил такой боли моей семье. Она представила лицо своего отца, его строгий взгляд, полный разочарования; Эйликса, её брата, чьё горе после смерти жены превратило его в человека, которого она едва узнавала; её младших сестёр, которые, возможно, никогда не поймут, почему она ушла. Как бы не старалась, но она так и не смогла избавиться от этой навязчивой мысли. Она решила, что разберётся с этим позже. Сейчас её главной задачей было доставить Турина домой в целости и сохранности, и она не могла позволить своим эмоциям отвлекать её от этой цели. Несколько часов спустя, когда Виньямбар наконец показался в поле зрения, Джейнара почувствовала облегчение. Город раскинулся перед ними, его белые башни сияли в лучах заходящего солнца, а море вокруг искрилось, словно усыпанное драгоценными камнями. Она знала, что её миссия почти выполнена, и это придало ей сил. По крайней мере, в этом она не подвела. С громким рёвом Терракс объявил о своём прибытии, опускаясь во внутренний двор дворца Виньямбара. Его огромные когти с треском ударили по каменному тротуару, и плиты под его весом раскололись, оставив глубокие трещины. Джейнара слегка поморщилась, представив, как в Валирии ей пришлось бы заплатить за такой ущерб. Но здесь, в Арноре, она сомневалась, что это кого-то волнует. Она только что вернула их принца, что было куда важнее нескольких разбитых камней. Быстро освободила Турина от седельных цепей, помогая ему спуститься на землю. Её сердце сжалось от тёплого чувства, когда она увидела, как король Арахад и принц Арагост бросились к нему, их лица были полны слёз радости. Они обняли Турина, их объятия были крепкими, полными любви, и Джейнара почувствовала, как её собственные глаза увлажняются. Она знала, что Турин всё ещё испытывал обиду на отца и брата за то, что они отказались от него, отклонив ультиматум Валирии, но в этот момент он, кажется, простил их. Он понимал их выбор, и, несмотря ни на что, он любил их — ведь они были его семьёй. Эта мысль заставила Джейнару задуматься о своей собственной семье. Поймут ли они когда-нибудь её выбор? Ей хотелось верить, что отец, Эйликс, сёстры всё ещё любят её, несмотря на предательство. Но она понимала, что это лишь иллюзия. Для них она теперь враг, предательница, которая отвернулась от Валирии ради арнорцев. А враги, как учил её отец, должны быть уничтожены. Она сделала свой выбор, и в глубине души знала, что он был правильным, но это не притупляло боль. Она никогда не пожалеет о своём решении, но всегда будет сожалеть о боли, которую причинила своим близким — тем, кто теперь навсегда останется для неё чужими. Её размышления прервал король Арахад, который подошёл к ней вместе с Арагостом и Турином. Суровое лицо короля смягчилось, когда он посмотрел на неё. — Спасибо тебе за всё, — искренне сказал он. — Мы в долгу перед тобой, Джейнара Белейрис. Прямо сейчас ты можешь назвать практически любое желание, и мы исполним его. Джейнара вздрогнула, услышав своё полное имя. — Пожалуйста, не называйте меня Белаэрис, — тихо попросила она, Джейнара. — Моя семья, без сомнения, уже отреклась от меня, и у меня больше нет ни права, ни желания носить это имя. Теперь я просто Джейнара. Арагост слегка растерялся, но затем его губы тронула понимающая улыбка. — Конечно, — тепло промолвил Арагост. — Тогда о какой милости ты хочешь попросить  арнорскую королевскую семью, "просто Джейнара"? Прежде чем она успела ответить, король Арахад поднял руку, останавливая своего сына. Его взгляд стал серьёзным, и он посмотрел на Джейнару с проницательностью, которая заставила её почувствовать себя уязвимой.  — Будь уверена, что, несмотря ни на что, Арнор предоставит тебе убежище и вознаградит за услугу, которую ты нам оказала, — мягко обратился к ней король Арахад. — И всё же я должен знать, юная Джейнара, кому ты на самом деле предана? Ты арнорианка или валирийка? Этот вопрос, заданный так прямо, заставил Джейнару замереть. Она почувствовала, как её сердце сжимается, но затем на её губах появилась улыбка — слабая, но искренняя. Она сделала лёгкий реверанс королю, и в этот момент она наконец поняла ответ на вопрос, который мучил её всю жизнь. Этот ответ был дан ей много лет назад, в джунглях Соториоса, когда Турин впервые сказал ей, что она не должна выбирать между двумя частями своего наследия. Тогда она не приняла его слова, но теперь они обрели для неё новый смысл. — Я не являюсь, ваше величество, ни той, ни другой, — твёрдо сказала Джейнара. — Давным-давно мне сказали, что я не должна отказываться от какой-либо части своего наследия, а просто поступать правильно. Потому я и выбрала Арнор. Её слова повисли в воздухе, и она почувствовала, как тяжесть, давившая на её плечи, немного ослабла. Она будет сражаться за Арнор, даже если это означало сражаться против своей валирийской семьи, против тех, кого она любила. Немногие люди сражались из таких побуждений, какие были у неё, и Джейнара, возможно, эгоистично, надеялась, что, отвергнув одну родину, она сможет найти своё место в другой. Она хотела верить, что Арнор примет её, если она будет бороться за его победу, если докажет свою преданность. Но даже если этого не произойдёт, она знала, что сделала правильный выбор — выбор, который, несмотря на всю боль, которую он принёс, был единственным, который она могла сделать, оставаясь верной самой себе. Если вдруг кто хочет, глав больше на бусти: https://boosty.to/lannister666