Глава 8: Рождение ангела

Глава 8

Рождение ангела

Утро ждало меня с мокрым лбом – кот Киро и Исабель зашёл к нам и успел облизать меня. «Полночь», – пытался отвлечь его внимание, но животное не слушалось. Тогда сонными глазами на пороге возник длинный мужчина и взял кота в руки, словно младенца. Впервые, кажется, увидел малейшую улыбку Киро. Его сестра внезапно вышла сзади: «Просыпайся, юноша. Завтрак уже готов». Да, пару минут только... Свет с окна удивительно сильно слепил, словно ни одного облака не было на небе. Даже голова погорячилась. — С Рождеством, – шёпот прошёлся по комнате, – Марко. Одеяло зашуршало, нечто слегло на мои ноги. Это оказалась книга «Убить пересмешника». Одна из самых популярных, которую мне довелось до сих пор не читать. Чарльз встал, держа руки, и с кривой улыбкой на лице смотрел то на свои ладони, то на книгу. — Это... правда мне? – с крупинкой печали вышло изо рта. В ответ несколько коротких кивков. «Спасибо большое, Чарльз. Я-», – не успел договорить. Холодные руки опоясали мою грудь, обёрнутую тёплым одеялом. Он встал на колени, и тихо, почти беззвучно слёзы покидали ранее спокойный взгляд. — Чарли, всё пройдёт. Мы выберемся, слышишь? Вместе. Я тебя не брошу, обещаю, – чуть сам не проронил слезинки, пытаясь успокоить друга, положил левую ладонь на его голову. — Поклянись своей жизнью, Марк, – с фырканьем и хлюпаньем произнёс малец. — Клянусь, – смело сказал я с горсткой сомнения за свои будущие поступки, – всем тем, чем могу. Никогда не приходилось слышать такой плач от Чарли. Только помню один день, когда вдруг он тихо заплакал в своей постели (в тот момент мне никак не получалось уснуть). Услышав эти плачи, тут же повернул голову, убедившись в источнике звуков. Тогда стояла ужасная темнота, что, смотря в неё, казалось, словно лишился глаз. Огонь парафиновой свечки медленно поедался тьмой, но доставал до недалёкой кроватки. — Чарли? – вполголоса спросил его, надеясь, что внезапные лучи свечи не напугали. Но клерик никак не отреагировал. Возможно, стал проливать слёзы ещё заметнее слуху. — Скажи, что-то случилось? – растерявшись в ситуации виновно сказал, – Ты же сегодня нормально себя вёл. — Крис, ты... знаешь? Каково это быть брошенным? – пронесся тихо по комнате голос. Подумав, я взглянул на бесконечный потолок, пытаясь вспомнить все те события, произошедшие со мной до детского дома. — Знаю, дружище. У меня никого не осталось в жизни. Буквально никто. — Как это, – удивлённо-скорбяще вопросил тогда Чарльз, – никто? Должен же быть брат или сестра? — Нет, совершенно никто, – мысли о матери заставили веки сомкнуться. — И-извини. Я ведь не знал, – вдруг он нашёл во мне такую же душу, даже более сломленную. Простил его тогда, потому что не мог по-другому. Это был один из первых наших дней знакомства. — Полегчало? — Да, полегчало... Крис, ой. Марко, спасибо, – покрасневшими глазами поблагодарил Чарли. Как это можно благодарить меня, если я ничего не сделал и получил подарок. Но я даже для него ничего не подготовил. — Подожди, я ничего не приготовил для тебя. И откуда ты вообще нашёл эту книгу? – по-настоящему заинтересовавшись, сказал уходящему на пороге. — Не беспокойся обо мне. – улыбнувшись ответил агент. – Просто попросил помощи у Берна с доставкой. Точно. Можно ведь было что-то заказывать за свой счёт, который... не существует? Потому что никто про него мне не говорил и даже не знаю, где его увидеть. Подняв, наконец, своё тяжёлое туловище, уселся ровно на кровати, встал и неспешно оделся. Нас ожидает завтрак. Киро сидит с Леонардо, держа в руках бумажку с нотами, а малыш смотрит телевизор, Лоуренс сидит лицом к окнам на первом этаже – читает новую книгу, Валморк на кресле у горящего камина нервно бьёт ногой об пол, перебирая пальцы, Исабель расставляет последние украшения к празднику – все чем-то заняты. Умывшись, сел к Бернарду. — Марко, не хочу мешать тебе есть, но вынужден сообщить. – с пустой тарелкой на руках прервал меня священник, – Вечером обязательно нужно помолиться на улице. Я вам двум расскажу, что надо делать. Жуя ещё тёплую яичницу, ответил: «Ага». Идёт снег, прогорающие дрова стреляют огнём; со скрипучих ступенек спустился мужчина, готовый исполнять очередную композицию. Он плавно уселся, подвинул стул ближе к инструменту и положил ноты с очками. Хрустнул пальцами, после чего уже был готов к игре. Сколько бы неприятным человеком не был Киро, но его музыкальные навыки, его сила и умение обучить чему-либо вызывают уважение. Неожиданно для меня зазвучала не весёлая и тёплая рождественская музыка, а довольно мрачная композиция, из-за расстроенного пианино, что я чуть на месте не прыгнул. Никто не придал значения. Долго не засиживаясь, отправился в свою комнату. На пути глазу приметилась открытая дверь в покои Киро и Исабель, чего я не мог проигнорировать и, немного погодя, осмотревшись, ворвался внутрь. Не то чтобы мне не разрешено быть здесь. Это скорее чувство чего-то неправильного, чувство разрушения личного пространства кого-то из агентов. К счастью, дверь не издала скрипов и открыла взор на часть комнаты. Ореховый шкаф слева у стены, один большой ковёр, календарь навесной, гирлянда, полки с книгами, мусорка под дверью и мистер Полночь, неоднозначно смотрящий изумрудными глазами прямо в душу. Только хвост его подавал признаки жизни, а всем остальным телом он словно читал меня, видел всё потаённое. Кот не переставал смотреть на меня, а я на него. Казалось, он вот-вот произнесёт слова. — Он рядом, Марко, – человеческим голосом заговорил Полночь. — Что? – спокойно, но с тревогой в сознании, вышло изо рта. Ноги сами решили отступить назад, спина ударилась об жёсткую деревянную дверь, отчего та врезалась в стену. «Не верю. Мне послышалось и вообще голова сегодня неясно думает. Он ничего не говорил, нет! Это всего лишь кот... Животные не могут разговаривать!» – все эти мысли проносились, пока я глядел беглыми глазами на чёрного кота и отступал малыми шажками в свою комнату. Но мистер Полночь не сделал ни одного движения, не отреагировал на закрывающуюся дверь перед ним. Закрыв за собой, мирно усевшись на своей кровати, ещё продолжал убеждать себя в невозможности ситуации. Всё, наверное, давит слишком. Поэтому и разыгралось воображение. Окончательно с ума схожу. Может стоить прогуляться или книгу почитать? Вот эту, например, «Убить пересмешника» от Харпер Ли. Но долго я не продержался. — Этот культист. Как там его? Точно, он же не сказал своего имени. – вспомнил произошедшее недавно, – Он сказал, что я вею силой и что готов совершить обмен меня на мир. Взглянул на руки, которыми убил сектанта. «Чудовище ли я? Нет, это была самооборона», – вовремя переубедил. Неужели во мне что-то есть мощное и страшное? Если бы мог видеть других пользователей магии крови, была бы возможность сравнить силы, но, полагаю, тут только я и Берн. Обязательно спрошу у него. Ещё и этот чёртов кот. Мне это послышалось, иначе никак не объяснить. Уже совсем скоро ко мне постучались. К удивлению, это был Лоуренс в своём обычном обличии. — День добрый. Пойдешь играть вместе с нами?  — Играть? В смысле, все вместе? – растерянно спросил. — Да, конечно. Что тебя так удивляет? – не меньше растерялся мужчина. — Ладно, приду с минуты на минуту.   На пороге Лоуренс успел кивнуть мне, дав понять, что ждёт. И правда удивительно. Никогда не было такого, чтобы мы все вместе чем-то весёлым и таким невинным занимались. Тренировки, всё же, это не самое весёлое и невинное занятие. На втором этаже теперь совершенно пусто. На стенах рождественские украшения, некоторые полки обставлены свечками декоративными и настоящими. Дверь в комнату Киро и Исабель закрыта. В гостиной все сидели и слушали Лоуренса, который читал правила игры. — При проверке каких-то умений или совершения действия вы сперва кидаете D20. – начал агент, – Наконец-то ты тут. Присаживайся на диване. Это странно видеть всех вместе, понимая, что мы будем играть в какую-то… настолку? Агентство, которое занимается убийством демонов, Организация, которая незаконно берет себе работников и сами агенты, которые весело играют в месте, что для нас раньше показалось тюрьмой. Или не показалось? Все взгляды были направлены на меня. Так утонул в своих мыслях, что не обратил внимания на остальных. — Марк, садись. Не пугай, – побеспокоился Чарльз. Выбравшись из раздумий, вернул изначальную трезвость сознания и сел рядом с Чарли. Лоуренс же пересказал правила с самого начала… Передо мной оказалась большая бумажка с разными характеристиками персонажа. Догадался я благодаря надписям слева: ловкость, сила, красноречие, интеллект и т. д. После объяснений мастера поставил очки на подходящие навыки. Это игра называлась D&D (dungeons and dragons). В нашем кругу сформировалась такая команда: Валморк – варвар, Киро – паладин, Исабель – жрица, Берн – монах, Чарли – чародей, а я плут. — Итак, вы оказались на испытаниях, где каждый должен сразиться с монстром, чтобы показать свою силу. Солнечный день, тепло, вокруг шум – все ищут себе сокомандников, – так и начиналась наша история. Шёл второй час как мы играем – на улице наступил вечер. Холод окон постепенно приближался к камину. — Ха-ха-ха, каким образом ты превратился в крысу? — У нашего мага куриные лапы, потому что, – чуть раздражённо ответил Киро. — Если бы была возможность, то я бы превратил тебя в огра, – совершенно не стыдясь своих слов, проговорил Чарльз. Смешок прошёлся по особняку, но мне было не до смеха: чей-то взор пристально направлен на меня. Резко повернул голову в сторону, но ничего не увидел. Показалось? Ладно, продолжил играть. Монстр почти уничтожен, остался один удар! — Марк, давай, кидай на ловкость. Я тебя излечу на следующем ходу, если что, – позаботилась обо мне Исабель. «Двадцать... Пожалуйста, двадцать и всё получится», – плавало в моих мыслях. Я съёжился, надеясь на практически невозможное. Вот бы повезло! Кубик, брошенный с обеих кистей, покатился по столу, покружился, а затем упал прямо под мои ноги, где лежал Полночь. От неожиданности подпрыгнул на диване, но всё же забрал со спящего кота кость, на которой красовалось число 20. Ещё пару секунд не мог осознать своей удачи, пока мастер не сказал. — Обессиленный паук едва держится на ножках и с грохотом падает. Увидев в этом возможность, Элиас выходит из тучи пыли и вонзает стальной клинок в толстую хитиновую оболочку существа. Монстр протяжно завизжал от боли, звук прошёлся по всему городу, и перепонки героев чуть не порвались. Брюшко огромного паука разорвалось и Элиаса и Финна отбросило на пять метров в сторону. Чёрная жижа выплеснулась и покрыла землю... Чудовище повергнуто! – восторженно объявил Лоуренс, всячески жестикулируя, словно битва и вправду воспроизводится в его голове. — Ура-а! – с уставшим лицом порадовался Чарльз. — Боже, наконец-то это закончилось, – с выдохом вышло изо рта Берна. — Сейчас лазанья приготовится, – Исабель поспешила в кухню, – скоро приду! Такое странное чувство на душе. Мне кажется, будто я дома, но что-то тянет, пытаясь переубедить в обратном. Мне так хорошо сейчас... Крутится пластинка «Feliz Navidad», рождественские украшения. Чувство безопасности, тепла. И Чарли тоже выглядит счастливым. Да и Киро, и Берн, хоть по ним сразу не скажешь. Только Валморк ушёл слишком быстро – дела, видно, на работе. Тепла от камина стало не хватать, поэтому Лоуренс подбросил пару дровинок. — Первая и последняя, да? – обеспокоенно спросил мой друг. — Ты про что? – Лоуренс, решая кроссворд на столе, не понял слов Чарльза. — Про игру. Любой из нас может умереть, например, послезавтра, – уставший взгляд говорил всё за себя. Треск дров, разговор на фоне заполнили тишину разговора этих двух. Мужчина присмотрелся в огонь, а затем, записывая что-то на бумагу, сказал: «С тобой ничего не может случиться: агенты вокруг, вы с ними ходите на миссии, всё контролируется. Какая смерть?». Чернила говорили другое: «Я понимаю твоё беспокойство, но лучше такое не произносить вслух». Тот же сценарий и тот же агент. Словно в больницу попал. Чарли опустил голову, в воздухе растворились слова: «Понятно». Его действительно сильно охватывает происходящее. Переживаю, что ему не получится привыкнуть к таким условиям. Глупый, глупый мальчик, зачем ты тогда пошёл за мной? Ветер врезался в окна особняка, они задрожали. Совсем не по себе. Ступни замерзают, поэтому поднялся наверх, за тёплыми носками. Дверь в комнату протяжно заскрипела. Опасался увидеть там кота, медленно открывая дверь. — Вроде, пусто, – осмотревшись вокруг, взглянул на часы. – Половина двенадцати. Уже хотел открыть шкаф, но краем глаза заметил фигуру на окне. После того, как я посмотрел в ту сторону, она исчезла. Чёрт возьми, не показалось. Что-то хочет меня убить? Может это тот культист? Мысли снова освежились и сердце забилось быстрее. Забрал из полупустого шкафа носки и поспешно вышел за дверь, в коридор, пытаясь в то же время надеть их на себя. Неожиданно, двери на балкон открылись нараспашку, холодный ветер сбил с ног. Тяжело дыша, живо встал и от страха за свою жизнь побежал, что есть сил. Мороз подступавший позади, казался чьим-то дыханием. Деревянные ступеньки проскрипели под скорым шагом. Я тут же посмотрел назад, но ничего не заметил. Чей-то голос обратился. Я ничего не слышал, только смотрел дёргающимися глазами на второй этаж в попытке разглядеть ту опасность. Вроде как, Чарльз произнёс слова, но мои уши ничего не уловили. В голове был лишь буран, холод. Тогда твёрдая рука Киро взяла за воротник, потащила чуть дальше и приподняла тело над землёй. — Объяснись, – спокойно и в то же время строго приказал агент. Продолжая дышать короткими вдохами, не мог вообразить ни единой мысли. Одни глаза смогли успокоиться. Киро замахнулся и дал пощёчину. От боли я повернул голову и всё-таки начал думать. — Помогло? Теперь будешь себя нормально вести? – повышенным голосом спросил мужчина. — Да... Извините меня. Что-то странное со мной... Киро не стал дальше держать за одежду и отпустил. Это... было жестоко, но сработало. Щеку жжёт. Он молча поднялся, закрыл двери на балкон и вскоре был внизу. Боже мой, что со мной? В последнее время совсем не ощущаю земли под ногами. Всюду что-то есть... Некоторые продолжали смотреть на меня то ли жалобно, то ли рассудительно. Одним из наблюдателей оказался Чарльз. Его грустный взгляд говорил сам за себя. Наверно, все думают, что я сумасшедший теперь. Снова это чувство. Люди считают тебя не тем, кем ты воистину являешься. — Марко, Чарльз, – Отец Альворез привлёк внимание, – собирайтесь. Выйдем помолиться. Мы тоже начали вместе с ним одеваться. Бернард взял в руки свечку. Восковую. Во время метели. Как она будет гореть? Хотя меня это не так шибко волнует, как то, что окажусь на улице. Возможно, это всё придумал мой мозг, и я реально схожу с ума? Не задерживаясь, вышли из особняка. Ветер малость успокоился, но достаточно холодный. На ступеньках вниз священник сказал: — Будешь повторять за мной, понятно? – на что я кивнул. Бернард встал в середину, Марко слева, а Чарли справа. Свеча на руках старика удивительным образом поддалась пламени несмотря на погоду. Он приложил ладони друг к другу, закрыл глаза и начал с крестного знамения: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь». Мы повторили. «Господи Иисусе, Ты пришёл в этот мир как Свет и Спаситель» – «Господи Иисусе, Ты пришёл в этот мир как Свет и Спаситель». «Благодарим Тебя за дар жизни и надежду, которую Ты принес нам» – «Благодарим Тебя за дар жизни и надежду, которую Ты принес нам». — Защити нас от бед людских и подари мир для каждого. Чарли и я тихо сказали свои пожелания. — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь, произнеслись последние слова Отца. Свеча потухла, словно терпеливо ожидала конца мольбы. Хотел зайти с остальными, но, поднимаясь по ступенькам, решил подышать свежим воздухом, очистить разум. Вдохнув зимний холод, почувствовал, как плечи облегчаются. Пар со рта быстро уносится ветром. Дверь позади закрылась, однако чей-то тихий шаг был слышен. Он встал сбоку от меня и посмотрел туда же, что и мои глаза. — У тебя бумажка выпала, Марко, – вскоре дал знать Чарльз. Сначала я не понял, что это за бумажка, а когда поднял, то удивился снова. Старый отрывок листа, весь жёлтый, помятый, с надписью: 3 часа. Мурашки прошлись то ли от холода, то ли от испуга? — Что там? — Ничего, – совершенно слабая попытка соврать. — Я знаю, что ты врёшь, – печальным взглядом он пытался получить из меня истину. — Извини. Это личное. Кажется, Чарли отстал. Всё же, что значит 3 часа? Дня, ночи, через 3 часа? Сегодня ложиться спать не буду. Никакая тварь не тронет меня. Войдя внутрь, увидел, как все члены команды уселись за стол. Киро же останавливал проигрыватель, держал в руках ноты. Неспешно разделся и сел вместе со всеми. В воздухе летал приятный запах еды: лазаньи, глинтвейна, ирисково-коричного пирога. Тревога ещё не успокоилась – аппетита никакого. Бель: «Марк, поешь уже. Голодный весь день». Посмотрел на неё, кротко ответил: «Хорошо».  А пока Киро готовился сыграть композицию. Это было что-то расслабляющее. Казалось изначально, что она не совсем подходит под Киро, но он играл так спокойно, душевно, словно жил этой композицией. Пальцы виртуозно скользили по клавишам, а руки то плавно, то резко сгибались и разгибались – сквозной порез целиком зажил. После номера Киро подоспел черёд Леонардо, чего никто, кажется, не ждал. Он принёс маленькую сцену на колёсах и стульчик. Кулисы отворились. Мальчик, держа в руке плюшевого мишку всего в заплатках, начал: «Эх, мне так грустно. Всё, что я делал было зря. Вот бы кто-то мне помог». С другой стороны вышла плюшевая девочка с пуговицами вместо глаз: «Ой, привет. Мишка, почему ты плачешь?». Девочка подошла к мишке и обняла его, но реакция плюшевой игрушки была неожиданной: «На-на ножом тебе в живот. Ха-ха-ха! Умри! Распотрошу тебя!». Сердце вздрогнуло. Сознание снова вспомнило, насколько Лео жесток. Но зрители сделали вид, что всё нормально, и даже похлопали артисту. Проигрыватель продолжал воспроизводить свои пластинки, а на часах стукнуло 12. Все агенты вдруг встали под звон часов и стукнулись бокалами с пряным напитком. Мы не остались позади и тоже с Чарли встали и чокнулись. — С праздником, Чар, – ожидаю его реакции. — Ты никогда меня так не называл, – почти возразил друг. – Но почему бы и нет? Где-то далеко прошли салюты, окрасившие небо в кучу разных оттенков. С Рождеством. Прошло ещё сколько-то времени, и хотелось спать, поэтому поспешил в комнату и улёгся в той же одежде. Было не по себе лежать в одиночестве с чувством, что кто-то смотрит за тобой. Точно! Я не должен засыпать... Что бы ни случилось – это жизненно важно. Сегодня был интересный день: поиграли, посмотрели выступления, музыку, истории Берна, хоть и не помню, о чём он рассказывал (уже хотелось спать). Одно лишь лицемерие. Они врут сами себе. Убивают демонов, находятся в условиях ограниченной свободы и веселятся. Весело им, поглядите. Разговаривают, пьют. А завтра пойдут кровь проливать... Эх, мам. Была бы ты тут. Всё бы поменялось. Я чувствую себя в цепях. Ни интернета, никаких свободных прогулок - словно тюрьма, но для богатых. Опять попал в детдом? Только тут уже творятся совсем не детские вещи. Кажется внизу уже закругляются: слышны щёлканья переключателей света, скрип лестницы. Чарли тоже лёг спать. Из-за отсутствия света вообще не видно часов. Сейчас, вроде, половина второго. Ещё полтора часа лежать, пытаясь не сомкнуть глаз – похлеще любой пытки. Не знаю, сколько минут прошло, но я уже не могу оставаться в сознании. С секунды на секунду погружусь в глубокий сон. Стёкла окон вновь задрожали. Дверь отворилась? Откуда звук? Чья-то нога топнула по полу, пересекла порог. Это не человек... Вместо головы в нём как будто целая вселенная: тёмно-синяя материя, вся в завихрениях, блеклые жёлтые полосы сливаются в одну точку, похожую на дальнюю звезду. Старался хоть как-то дёрнуться, но тело не слушалось. Меня прибило к этой кровати. Паникой охваченный, получилось ударить по мягкому матрасу, но это ничего не дало. Дыханье было бесконтрольно частым – скоро потеряю сознание, я это чувствую. Нечто спокойно подошло ко мне, а я, в свою очередь, не мог пошевелиться. Хотелось закричать, выпрыгнуть. Он же присел у моих колен и смотрел? Перчатка или рука тянулась к виску. Собственная голова никак не двигалась. — Respira, Кристиан, – голос возник где-то внутри. Я не мог ответить – мог видеть и дышать, ничего другого. Одновременно до смерти боялся и был завлечён этими плавно текущими линиями спирали. — Кое-что есть в тебе, что может уничтожить, – ткнув в мою грудь произнесло нечто, – твою душу и других. Ты должен бороться, Крис. Мисс Иглесиас ищет тебя. — А-а-а, – нечеловеческие звуки вышли изо рта. — Ну, ну. Не утруждайся. Cura animam tuam. Adiós, ещё увидимся. Дверь тихо закрылась...