Часть 21

      Утренние новости потрясли всю команду. Все Лисы заметили исчезновение Рене, поднимая всеобщее волнение. — Кенго Морияма мёртв. Он умер сегодня ночью, — Нил произнёс с напряжением в голосе, которое Леона могла прочитать без труда. — Рико избил Жана, и Рене поехала в Эвермор его забрать.       Этих слов хватило, чтобы вызвать реакцию у Кевина. Дэй резко побледнел, широко раскрытые глаза выдавали эмоцию, представляющую из себя смесь шока, страха и тревоги. Он ушёл к себе в комнату, громко захлопнув дверь за собой. Сама же Леона испытывала только всепоглощающую тревогу.       Жан стал жертвой Рико, который вымещал на нём всю свою злобу. Он был заложником, всего лишь интересной игрушкой в руках психопата. Моро становился целью для гнева и отчаяния, выражавшихся через жестокие побои. Горе почти физически отзывалось болью в теле девушки, но сейчас она не могла ничего сделать.       Минута — собраться с мыслями, ещё одна — вернуть привычную нейтральную маску. Леона тихо проскользнула в комнату Кевина. Тот сидел на кровати, смотря в одну точку на полу перед собой. Замерший, словно статуя, он излучал напряжение, заставляющее невольно вздрогнуть. Девушка почти неслышно подошла и присела перед ним на колени на пол, беря его руки в свои и легонько сжимая. Жест, показывающий, что она будет рядом. Необязательно озвучивать это вслух, чтобы он знал. — Я оставил его там, — тихий надломленный голос контрастировал с обычной резкостью. — Я должен был его забрать.

***

      В день, когда вернулась Рене, все Лисы собрались в гостиной, слушая новости. Жана отвезли в Пальметто, где теперь ему помогала Эбби. Его состояние было плачевным. Но даже при таких обстоятельствах Моро дважды пытался сбежать из Южной Каролины. Рене уговаривала Кевина поговорить с Жаном о том, что ему не надо возвращаться в Эвермор. Инстинкты кричали французу, что необходимо вернуться, но жестокая правда заключалась в том, что там его ожидают только мучения и смерть.       Леона пошла собирать свои вещи, не слушая продолжившийся разговор старшекурсников. Вещей почти не было, так что всё мероприятие заняло около десяти минут. Беспокоить Кевина она не решилась, так как понимала, что сейчас ему было тяжело. Груз вины за то, что он оставил Жана в Гнезде, когда сам смог выбраться, всё ещё висел на нём. Кроме того, давление Нила выбивало старшего нападающего из колеи ещё больше. Она доверяла брату, хоть периодически и относилась к его методам со скепсисом, но всё же беспокоилась о состоянии Кевина.       После завтрака вся команда поехала в Пальметто. До возвращения в общежитие они заехали к Эбби. Все Лисы болтали о прошедшем отпуске, пока Кевин разговаривал с Жаном. Ваймак тихо переговаривался с Нилом, пока Леона молча стояла в стороне, наблюдая. Она знала о том, что ей и её брату предстоит разговор с администрацией университета. Решение оставить их в команде или отчислить вовсе из-за гипотетической опасности для окружающих.       Гилмор хотела навсегда стереть ту часть своей биографии, где она была другим человеком, с фамилией Веснински, старшая наследница преступного клана. Но с каждым днём Леона всё больше убеждалась в том, что в ней будут видеть именно эту сторону её личности, кем бы она не представлялась в настоящем. Монстр.       Тренер безмолвно махнул ей рукой в знаке, чтобы она следовала за ними. Леона подчинилась, сохраняя молчание. Она не будет сегодня говорить, оставляя всё на Нила и его красноречие. Даже в кабинете Чарльза Уиттира, ректора университета Пальметто, Леона ограничилась лишь несколькими краткими фразами. Она слушала всю видео-конференцию, смотря куда-то в одну точку за окном. Кажется, это был развевающийся флаг с гербом университета.       Вечером они вернулись в общежитие, но ночь Леона провела одна. Кевину было необходимо побыть одному, так что она не наседала. Если ему будет нужно, она будет ждать, чтобы просто быть рядом в нужный момент, не задавая лишних вопросов. Кроме того, самой Леоне было над чем подумать. Она могла бы поделиться всем беспокоящим с Нилом, но его день тоже был тяжёлым. Надо дать ему передышку.       Но когда сама Леона давала себе время на отдых?

***

      В понедельник у Кевина и Леоны после дневной тренировки было запланировано небольшое «свидание», что скорее было просто совместным ужином. Но все планы пошли кувырком с самого утра.       Леона перестала носить повязки, когда они вернулись в Пальметто, и прикрывала всё лишь длинными рукавами и высоким воротом рубашек и кофт. За следы на конечностях и шее она не переживала, но пока ещё ярко-красный рубец на лице заставил её вздрогнуть, когда она посмотрела на своё отражение в зеркале впервые за то время, что прошло с событий Балтимора. Глаз чудом остался цел, но лоб, бровь и скула всё же были рассечены и после аккуратно зашиты. Хирурги постарались на славу, но след останется навсегда.       Все предыдущие дни Леона старалась игнорировать порядком надоевшую повязку и что под ней находилось. Почти все порезы и ожоги затянулись, оставляя после себя краснеющие следы. Совсем скоро они станут белыми и будут резко выделяться на её коже. Их наличие Леону даже не волновало, но всё же её уверенность пошатнулась.       Будут ли её так же ценить, как было до этого? Будет ли Кевин относиться к ней так же, как было? Или она станет монстром в глазах окружающих? Дочь Балтиморского Мясника. Дочь убийцы. И все доказательства тому запечатлены на её теле. Чем больше Леона думала об этом, тем сильнее заново загоняла себя в бездну напряжения и вечной тревоги.       Раны на ногах почти затянулись, так что немного побегать казалось хорошей идеей. Проветрить голову было как раз кстати. Но и здесь удача была явно не на стороне Леоны, когда во время пробежки к ней подъехала тонированная машина, откуда вышло двое мужчин. Незнакомцы, два прилично крупного телосложения японца, вызвали чёткий сигнал об опасности в её голове. Леона не успела сделать ни шагу, как тело пронзил электрический разряд, а затем ей зажали рот и нос какой-то тряпкой, заставляя потерять сознание.       Она очнулась уже привязанной к стулу на стройке на окраине кампуса. Катализатором для «пробуждения» стала пощёчина, причём явно не одна. Щека горела огнём от серии ударов.       «Будет синяк»       Леона подняла голову, пересекаясь взглядом с человеком, что стоял перед ней. Всё внутри похолодело от осознания, кто перед ней стоит.       Ичиро Морияма возвышался над ней, поправляя перчатку после удара. — Господин Морияма, какая встреча, — она с усмешкой протянула. — Давно не виделись, Воронёнок, — после её слов последовал ещё один удар в щёку. — Всё язвишь, Морана, — голос был полон презрения к девушке. Ичиро осматривал её лицо. Под непроницаемой маской равнодушия можно было уловить удивление, любопытство, восхищение?       Угольно-чёрные глаза напротив Леона знала слишком хорошо. Вся сила, которую можно было уловить в одном лишь взгляде, заставляла замереть на месте, но сама девушка была уже настолько в ярости, что могла без стеснения смотреть на него в ответ. — А ты всё так же бьёшь, — это было правдой только наполовину. Сила была явно больше, чем в последний раз, который Леона помнит. — Чем обязана?       Она чувствовала, что сам Ичиро был зол. — Твоё появление было крайне нежелательным, знаешь ли. Все думали, что ты погибла три года назад. И тут оказалось, что ты на допросе у ФБР, — Ичиро взял её за подбородок, смотря прямо в глаза. — Если ты переживаешь о этом, то зря. Ваша фамилия не была упомянута ни мной, ни Натаниэлем. Всё, что было рассказано, касалось только семьи Веснински. — Ты в курсе, что твой побег поставил под угрозу авторитет нашей семьи? Ты должна была стать моей женой, но сбежала, что отцу пришлось всем сказать, что ты сдохла в той аварии. Даже я не знал, что ты здорова, разгуливаешь, где тебе вздумается. Когда факт того, что ты до сих пор жива, стал известен, твой отец должен был с тобой расправиться, раз ты не смогла оправдать возложенные на тебя ожидания. — Кстати, соболезную об утере, — без капли сожаления произнесла Леона, чем заработала ещё одну пощёчину, только уже в другую щёку, задевая и губу. Почти мгновенно появилась капля крови на потрескавшейся коже. Недавно зажившая рана отдалась болью. Ещё один такой удар и придётся заново накладывать швы. — Заткнись, — он тихо прошипел на японском, но затем перешёл обратно на английский. — Раз уж ты жива и теперь это известно, то тебе придётся выполнить свою часть сделки, что была заключена. — Не трать зря время. Тебе проще найти новую подопытную, чем возиться со мной. — Ты смеешь перечить? — Ичиро злобно посмотрел на неё, больно хватая за шею и приближаясь опасно близко к её лицу.       Все тормоза сорвало окончательно. Надежда закопать глубоко внутри всё то, что так старательно выращивал в ней отец, рухнула со всеми оковами стеснения, страха и здравого рассудка. — В первую же ночь, пока ты будешь спать, я доберусь до тебя и прикончу. Ты будешь страдать, захлёбываясь в собственной крови. А я буду рядом с тобой, наблюдать, как ты цепляешься за жизнь, осознавая, что вся ваша империя рухнет, — Леона тихо говорила ему почти в губы, чувствуя чужое дыхание на своём лице.       Всего пара сантиметров между их губами, слишком близко. Со стороны могло бы показаться, что это было своего рода игрой, приносящей удовольствие им обоим. Вот только на самом деле всё было не так. Одно движение — Ичиро свернёт её шею. Одно неверное слово — Леона умрёт. — Тогда какой смысл мне оставлять тебя живой? — Ичиро не увеличивал расстояние между ними, но и не приближался. Только сильнее сжал шею Леоны, заставляя раны ныть. — Ну так убей меня! — она почти закричала на него, резко дёрнувшись на стуле, к которому её привязали, заставив Ичиро вздрогнуть и отойти подальше. — Добей. Сделай то, что начал твой отец, когда хотел меня убить! Убей! — Леона сорвалась на крик почти как безумная, наблюдая, как бледнеет лицо мужчины. — Что ты сказала? — смесь шока и гнева сбила привычную маску. — Твой папочка пытался меня прикончить. Твоя очередь стрелять, Воронёнок. Моя смерть тебе ничего не принесёт. Я всё равно буду хранить молчание о том, что знаю о вас. Я не боюсь ни тебя, ни твоего братца психопата, ни всю вашу семью, — она бросила на него насмешливый взгляд перед тем, как опустила голову. — Ты сошла с ума, — его голос вновь стал полным презрения, но Леона лишь усмехнулась. Констатация факта, не больше. — Что, не сходится картинка? Отличается от того, что было в нашу последнюю встречу? Ох, Воронёнок, не делай вид, будто не приложил руку к этому. Ты хорошо постарался, чтобы это произошло. Так что тебе уж точно не стоит удивляться.       Ичиро молчал. Минуту, две, три, вечность? Вдруг Леона услышала шуршание его одежды, когда он вновь подошёл ближе. Он снова больно взял её за подбородок и резко поднял голову, заглядывая в глаза. Хотелось отпустить какой-нибудь ещё комментарий, но она сдержалась, вовремя прикусив язык. Она уже наговорила слишком много, что могло подорвать старания её дяди в перемирии между их кланами. — Следи внимательно за Натаниэлем. Если он нарушит своё обещание, то вы оба не успеете оглянуться, как за вами придут. Он договорился за Дэя и Моро, так что следить за вами будут особо тщательно, — он обошёл её сзади и разрезал верёвки за её спиной, освобождая руки и ноги.       Девушка встала и обернулась на него. Ичиро больше не смотрел на неё. — Спасибо, Ичиро. — Убирайся, пока я не передумал, — он не сдвинулся ни на миллиметр, не повернул головы.       Леона быстро тронулась со своего места и поспешила уйти. Лодыжки и запястья болели от верёвок, но это было уже не важно. Как только недострой скрылся из виду, она побежала к дому Эбби. Леона ещё не знала, что именно было в договоре между Нилом и Ичиро, но, возможно, Жан уже был в курсе.

***

      Спустя полчаса Леона уже была у Эбби и сидела в комнате, где спал Жан Моро. Чтобы скоротать время до его пробуждения она читала какую-то книжку, что до этого стояла на полке.       Бледный профиль молодого человека и чёрные кудри, спадающие на лоб. Татуировка на скуле резко контрастировала на коже. Сломанный нос, несколько синяков. Руки Жана были покрыты повязками. Леона тихонько разглядывала видимые повреждения, чувствуя боль, будто это произошло с ней самой.       Жан начал ворочаться, просыпаясь, и увидел девушку, сидящую около кровати на стуле. Он подскочил, насколько это было возможно. Его глаза расширились, будто он увидел призрака. — Мира? — он тихо процедил, оглядываясь. — Неужели я всё-таки умер? — Несмотря на все старания Рико, нет, — она прикрыла книгу и посмотрела на него. На скуле расцветал синяк, губа в месте раны припухла.       Моро протянул к ней руку, дотрагиваясь до синяка, заставив девушку поморщиться. Он аккуратно провёл кончиком пальца по её новым шрамам. — Я думал, что ошибся. Что это не ты. Ты изменилась. — Как и ты изменился, Солнце моё французское.