Эриадор: Тропа откровений

      Легкий утренний ветерок, пропитанный ароматом хвои и влажной земли, играл с непокорными локонами Иоланды. Гул реки Гландуин, усиливающийся с каждой минутой, и прохлада, струящаяся от её вод, окончательно рассеяли остатки сна. Девушка поежилась, вспоминая пронизывающий холод Мглистых гор, которые наконец остались позади. Река оказалась дальше, чем представлялось с высоты плато и Леголас предусмотрительно предложил заночевать у подножия гор, чтобы переправиться через Гландуин на рассвете. К счастью, ночь прошла спокойно, и теперь, с первыми лучами солнца, они достигли речной долины.       Иоланда потерла руки, пытаясь согреться, и украдкой взглянула на эльфа. Леголас, казалось, был погружен в свои мысли, его взгляд был устремлен вдаль, к извилистой ленте реки. – Гландуин, Светлая Река, – задумчиво произнес Леголас, его голос был тих и полон грусти. – Когда-то эльфы жили здесь в мире и согласии. Теперь это лишь бледная тень былой красоты.       Иоланда вопросительно вскинула брови: – Почему тень?       Леголас вздохнул, словно вспоминая давние потери: – Саурон. Его тень коснулась и этих земель. Он стремится к власти, к полному господству над Средиземьем...       Иоланда приготовилась внимать печальной истории этих мест, когда внезапно тёплый бриз обернулся леденящим порывом. Ветер словно прикоснулся к её лицу холодной рукой. В его шёпоте Иоланде почудился мужской голос, неуловимо похожий на голос Диего. Ей удалось различить обрывки слов на незнакомом языке, не похожем ни на вестрон, ни на квенья, ни на синдарин, которые она теперь знала. Холод проник под одежду, высекая мурашки на коже и сковывая движения. На мгновение ей показалось, что она обнажена под этим пронизывающим ветром.       Нахмурившись, Иоланда попыталась отогнать наваждение и вернуться к реальности. – Саурон... Я уже не раз слышала это имя. Кто он? – переспросила она. – Темный Властелин, – ответил Леголас, его голос стал еще тише, а взгляд помрачнел. – Когда-то он был могущественным слугой добра, но пал под влиянием жажды власти. Он выковал Кольца Власти, дабы подчинить себе эльфов, гномов и людей. Но эльфы разгадали его замысел, и тогда Саурон выковал Единое Кольцо, кольцо, дарующее власть над всеми остальными.       Подойдя к самой кромке воды, Леголас замолчал и присел на корточки, всматриваясь в быстрый поток. Он нахмурился, словно река пыталась рассказать ему что-то важное. Иоланда присела рядом, чувствуя, как прохладный воздух обдувает ее лицо, и наблюдала за Леголасом. Она знала, что он всегда очень внимателен к деталям, и сейчас его забота о ней проявлялась в том, чтобы выбрать самый безопасный путь. – Ну что, мой эльфийский друг, как поступим? – спросила Иоланда, с любопытством наблюдая за сосредоточенным лицом Леголаса. – Просто перейдем вброд? Вода выглядит... бодрящей.       Леголас усмехнулся, но в его глазах мелькнула забота. – Вброд, конечно, вариант, но не самый разумный, – ответил он, покачав головой. – Вода здесь ледяная, а течение – стремительное. Не хочу подвергать тебя ненужному риску.       Он поднялся и принялся осматривать берег, внимательно изучая каждый камень, словно ища подсказки в самой природе. Иоланда отметила, с какой тщательностью он оценивает ситуацию. Леголас всегда отличался готовностью прийти на помощь, но в последние дни его забота казалась ей чрезмерной, словно выходящей за рамки дружеских отношений. Она старалась не придавать этому значения, списывая всё на разницу в менталитетах. Всё-таки это Средневековье, эпоха культа прекрасных дам и рыцарей...       Возможно, такое обхождение с женщинами здесь в порядке вещей. Ей пока не довелось толком узнать местные обычаи: большую часть времени она провела в темнице, где о деликатности не могло быть и речи, а затем, оказавшись в эльфийском отряде, где женщины сражались плечом к плечу с мужчинами, она поняла, что гендерные различия в таких условиях не играют роли. Единственным способом отличить эльфийку от эльфа в походе становилось платье со шнуровкой и высокими разрезами по бокам, которое некоторые из них надевали поверх штанов и рубахи. Эльфы относились друг к другу равноправно, не выделяя своих дам особым почтением. «Так почему же тогда ко мне такое внимание? – с горечью подумала она. – Неужели я я выгляжу такой слабой в сравнении с их женщинами, что меня стремятся защищать?» Но, несмотря на это, она испытывала благодарность, особенно к эльфийкам.       Именно этим щедрым воительницам она была обязана своим новым гардеробом, ведь с одеждой у нее изначально была катастрофа – кроме боди, ничего не уцелело. Теперь же у нее появился даже средневековый аналог нижнего белья, к которому она все еще не могла привыкнуть, и досадные промахи преследовали её. В памяти всплыл случай на плато: Леголас, укрывшийся с ней за валуном, невольно стал свидетелем того, как предательски развязалась шнуровка, обнажив её грудь. Внезапный стыд опалил её щеки, заставив думать лишь об одном: «Необходимо научиться правильно шнуроваться! Леголас и без того слишком часто смущается в моем присутствии». Видимо, ей еще только предстояло до конца освоить местные обычаи. К тому же, Иоланда не упускала возможности поддразнить эльфийского принца своими ироничными замечаниями и лукавыми взглядами, возможно, лишь подливая масла в огонь его фантазий. Но она дорожила их дружбой и не хотела ничего менять. В её сердце уже был Диего. Даже если ей больше не суждено его увидеть, она не уверена, что сможет так просто его забыть...       Из раздумий её вывел голос Леголаса: – Есть несколько вариантов, – проговорил эльф с сосредоточенным видом. – Первый: в нескольких днях пути есть мост – потеряем время, зато переберемся безопасно. Второй: поискать брод с менее сильным течением. Третий: попробовать построить плот из бревен и веток. И четвертый, – он загадочно улыбнулся, – воспользоваться моей эльфийской ловкостью: пройти по верхушкам деревьев, если они достаточно близко, или перебросить через реку подходящее бревно.       Иоланда задумалась, разглядывая окрестности. Она внимательно слушала Леголаса, оценивая каждый вариант. – Мост слишком удален, и тратить время на его поиски не хочется. Плот...– решение, безусловно, заманчивое, но уж слишком трудоемкое, – пробормотала она, задумчиво подперев подбородок. – Брод выглядит небезопасным... А вот «эльфийская ловкость» звучит многообещающе! Жаль только, деревья растут далеко от берега. Думаю, стоит сначала поискать место с более спокойным течением, и лишь потом, если ничего не найдём, браться за строительство плота.       Леголас кивнул в знак согласия, в очередной раз отмечая про себя рассудительность и её умение быстро принимать решения. – Хорошо, – сказал он. – Посмотрим, что нам предложит река.       Они двинулись вдоль берега, внимательно изучая каждый изгиб реки. Вскоре, за очередным поворотом, они обнаружили небольшую заводь, где течение было заметно слабее. – Вот, кажется, подходящее место, – сказал Леголас, указывая на участок реки, усыпанный большими камнями. – Здесь можно перебраться, перепрыгивая с камня на камень.       Иоланда с сомнением окинула взглядом скользкие от воды камни. Ледяное течение Гландуина, берущего начало в горах, не радовало её. К тому же, несмотря на всю её ловкость, камни казались ненадёжными – местами их коварно покрывал скользкий мох и ил. – Ты уверен, что это безопасно? – спросила она.       Леголас лукаво улыбнулся: – Доверься мне, Иоланда. Держись ближе, и я помогу тебе перебраться.       Он первым начал переправу, легко и изящно перебираясь по камням. Иоланда, чей глаз был наметан на пластику и координацию, в очередной раз оценила его природную грацию. Казалось, он не шел, а танцевал на воде. Иоланда следовала за ним, не отставая. Холод реки обжигала ноги, но они упорно продвигались вперед, шаг за шагом. Леголас почти не сводил глаз с девушки, готовый в любой момент поддержать её.       Посреди реки нога Иоланды предательски соскользнула с камня, и она едва не потеряла равновесие. – Ay, Madre mia! La pucha... casi me mato! – воскликнула Иоланда, хватаясь за эльфа, чтобы не упасть. Ледяная вода явно не входила в список её любимых вещей. Леголас успел подхватить девушку, прижав к себе. – Осторожнее, – прошептал он, заглядывая ей в глаза. В его взгляде читалась искренняя тревога. – Всё хорошо? – Да, спасибо, – ответила Иоланда, быстро овладев собой. – Просто здесь скользко.       Они продолжили путь и вскоре благополучно перебрались на другой берег. Иоланда дрожала от холода, но, взглянув на Леголаса, улыбнулась. – Спасибо за помощь, Леголас! Твоя эльфийская ловкость очень помогла! – Всегда рад помочь, – улыбнулся Леголас и, накинув на девушку плащ, задержал руки на её плечах, стараясь согреть своим теплом. – Пора идти, – сказал он. – Ривенделл ждет.       Они благополучно добрались до опушки ближайшего леса. Шагая по узкой тропе, Иоланда задумчиво спросила: – Леголас, а существует ли в Арде язык, звучащий примерно так: «Gud-nashi bat...» и ещё – «Ash… Skai gulbash...»? Что это могло бы значить?       Лицо Леголаса мгновенно окаменело. Радость, что была в его глазах мгновение назад, словно потухла, сменившись сначала недоумением, а затем – явственной тревогой. Он впился в неё взглядом, словно пытаясь прочесть что-то скрытое. – Где... где ты это слышала? – в его голосе отчётливо звучало беспокойство. – Как бы тебе это объяснить...– Иоланда почувствовала себя неловко под его изучающим взглядом. – Мне словно сама стихия нашептала... Помнишь, когда мы стояли на том берегу, и ты рассказывал о Сауроне? В шуме ветра мне вдруг почудились эти слова. Я решила, что это игра воображения, но они снова всплыли в памяти...       Леголас сделал шаг вперед, и тень словно легла на его лицо: – Иоланда, это Чёрное наречие. Искажённый язык Мордора, язык Саурона. Ветер не приносит такие слова случайно...       Иоланда вскинула бровь, на лице промелькнуло удивление, смешанное с легкой насмешкой: – Саурон? Он же вроде как побежден, ты сам говорил, разве нет?.. Это просто мои случайные ассоциации, возникшие из шума ветра...– она нервно усмехнулась, пытаясь скрыть подступающее беспокойство. – Наверняка это какая-то бессмыслица, ты преувеличиваешь!       Леголас нахмурился, его взгляд стал еще более проницательным. – Побежден, но не уничтожен, Иоланда. Тень Саурона все еще тянется через мир, и его влияние может проявиться самым неожиданным образом. Он ищет Кольцо и тех, чьи судьбы переплетены с ним. И то, что ты услышала эти слова, Иоланда... это вызывает у меня серьезную тревогу. Если ты снова услышишь что-то подобное, почувствуешь чье-то недоброе присутствие, сразу же сообщи мне, хорошо? – Хорошо, я поняла, – признала она, ощущая нарастающее напряжение. Пытаясь отвлечь себя и Леголаса от этих мыслей, она сменила тему: – Кстати, ты так и не рассказал о Кольце. Что же с ним произошло? Леголас вздохнул и продолжил: – Саурон был повержен Исилдуром, – он сделал паузу, словно неохотно вороша прошлое. – Но Кольцо уцелело. Оно выжидает, чтобы вновь повергнуть мир во тьму. Его обнаружил Голлум в реке Андуин, ниже Гландуина. Долгое время Кольцо развращало его, а затем покинуло, подчиняясь собственной воле. И теперь его ищут... Голлум побывал в плену в Мордоре, а после бежал. Его поймали и заключили в темницу в Лихолесье, но недавно он сумел ускользнуть и от эльфов...       Поднявшись на пригорок, Иоланда взглянула на Леголаса. В его глазах отражалась древняя печаль, словно он нёс бремя всех минувших войн и потерь. – И поэтому ты направляешься в Ривенделл? Леголас кивнул: – Там эльфийские мудрецы решат, как поступить дальше. И я надеюсь, они найдут способ защитить Средиземье от надвигающейся тьмы.       Иоланда молча шагала рядом с Леголасом, погруженная в его слова. Тревога, исходившая от эльфа, ощущалась почти физически, и девушка осознавала – над Средиземьем сгущается серьезная угроза. Ей казалось немыслимым, что какое-то кольцо может обладать такой невероятной силой и властью.       Внезапно в памяти всплыл перстень с прозрачным, как слеза, сияющим камнем из семейного хранилища – подарок, предназначенный для Диего. Но мимолетное воспоминание тут же отступило, требуя сосредоточиться на рассказе эльфа. Неужели источник всех бед – одно-единственное кольцо? Серьезность в глазах Леголаса не оставляла места для сомнений. – Леголас, – нарушила она молчание, – сколько нам еще до Ривенделла?       Леголас на мгновение задумался, устремив взгляд вдаль: – Мы идем довольно быстро и уже пересекли Гландуин, не теряя времени на поиски моста, – начал он, повернувшись к ней. – Пешком нам осталось около двух недель пути. Верхом мы доберемся примерно за неделю, а может, и быстрее – все зависит от дороги. – И где же нам взять лошадей? – с надеждой спросила Иоланда. – Мы посетим людское поселение, – произнёс эльф, сделав небольшую паузу. – Есть надежда, что там мы сможем раздобыть подходящих коней.       «Две лошади были бы идеальным решением... С Леголасом рядом, конечно, безопасно и интересно, но я уже чувствую себя немного... скованно от его эльфийской заботы. – Иоланда про себя вздохнула, вспоминая, как неловко чувствовала себя, сидя с ним в одном седле. – Диего бы не одобрил, если бы я слишком привыкла к такой близости...» Она удержалась от желания прикрыть лоб рукой, опасаясь, что Леголас неверно истолкует этот жест. Вместо этого она глубоко вздохнула, стараясь выглядеть спокойной и уверенной. Хотелось на секунду спрятать лицо в рыжих волосах, найти хоть какое-то укрытие от его проницательного взгляда, но она знала, что это было бы глупо. Нужно просто держаться, не давать никаких ложных надежд. – Леголас, как называется деревня, к которой мы направляемся? И далеко ли ещё идти? – спросила она, стараясь придать голосу уверенность и даже лёгкую усталость, словно хорошо разбиралась в местных дорогах.        Эльф медленно обвёл взглядом окрестности, словно выискивая опасность, и ответил: – Юго-восток Эриадора – край пустынный. От реки Гландуин до Ривенделла лишь редкие островки цивилизации: укрепленные поселения дунаданов, потомков нуменорцев, и скрытые в горах твердыни гномов. Ближайшие к нам поселения – Стаддл и Комб. Бри лежит немного в стороне от нашего пути, а в гномьи города и к развалинам Эрегиона, прежней эльфийской столицы, лучше не приближаться. – Эрегион? Это тот самый город, который уничтожил Саурон? – переспросила она. – Да. Это случилось давно... во Вторую эпоху, – серьёзно подтвердил принц – А почему к гномам нельзя заходить? – поинтересовалась девушка. – Они недружелюбны? – Гномы... народ скрытный и себе на уме, – Леголас нахмурился, словно припоминая что-то неприятное. – Они не враждебны открыто, но и радушием не отличаются. Особенно сейчас, когда их древние сокровищницы истощены, а жадность только возросла. Не хочу рисковать, ввязываясь в торги или споры. Да и вообще, без особой нужды лучше с ними не сталкиваться...       Кивнув, Иоланда приняла объяснение, хотя её не покидало любопытство: что за история связывала Леголаса с гномами, о которой так назидательно упомянул его отец? Однако, чувство такта взяло верх, и она промолчала. – Итак, куда направимся: в Стаддл или Комб? Что ближе? – поинтересовалась девушка. – Стаддл ближе, – ответил её спутник, указывая на северо-восток. – Но Комб, говорят, более оживленный. Решим по обстоятельствам. Главное, избегать тракта, чтобы не привлекать лишнего внимания. В последнее время на дорогах неспокойно, лучше идти лесом. – Тогда, пожалуй, лесом, – согласилась она, стараясь говорить уверенно. – Чем меньше внимания, тем лучше. Будем двигаться как тени.       Леголас одобрительно кивнул и после короткой паузы добавил: – Но и в лесу нужно быть особенно внимательными. Не только из-за диких зверей, хотя и они могут представлять опасность. В последнее время участились случаи нападений разбойников и всякого сброда, скрывающегося в глуши. Они не погнушаются ничем, и лучше избегать встречи с ними. – Мда... Перспектива не радужная... А как далеко еще до ближайшей деревни? – спросила Иоланда. – К концу завтрашнего дня мы должны достичь Стаддла, – ответил эльф. – Сегодня переночуем в лесу. – Тогда выбирай поляну поудобнее...– она взглянула на него с лукавой улыбкой, – для тренировок!       Сердце Леголаса встрепенулось, и в глазах зажегся озорной огонек. – И кто сегодня в роли учителя? – осторожно спросил он. – Возможно, обстоятельства сами решат, чему посвятить этот вечер – стрельбе или танцам. Но если всё будет спокойно, – она испытующе посмотрела на него, словно предоставляя выбор, – с чего бы ты хотел начать, мой дорогой друг?       Встретившись с её взглядом, Леголас на мгновение растерял обычную уверенность, но быстро взял себя в руки, одарив её сдержанной, но теплой улыбкой. – Обстоятельства – мудрый советчик, – ответил он, – и раз уж ты предлагаешь выбор, я не стану ему противиться. Если сегодня есть хотя бы шанс отложить в сторону лук и стрелы... я бы с удовольствием познал что-то новое. Но не могу решить за нас двоих. К тому же, до вечера еще уйма времени, и, возможно, усталость от похода сама подскажет, как лучше провести остаток дня – в тренировках или в отдыхе. К наступлению темноты, надеюсь, ты поможешь мне принять это решение.       В его словах звучала едва уловимая надежда, тщательно замаскированная под безупречной эльфийской учтивостью. Он старался предоставить ей последнее слово, но втайне мечтал, чтобы она выбрала танцы. – Леголас, ты лукавишь! – сказала она, смеясь. – Но я ценю твою предусмотрительность. Хорошо, не будем забегать вперед: усталость – серьезный аргумент! Но...– она бросила на него испытующий взгляд, – должна предупредить: танцы – это проверка на прочность, не только физическую, но и духовную! – и снова рассмеялась.       Леголас слегка склонил голову в знак согласия, стараясь скрыть довольную улыбку. – Что ж, тогда я буду готовиться к испытанию со всей серьезностью, – произнес он тихо, – и постараюсь не разочаровать своего учителя. Но обещаю, если усталость возьмет верх, я честно признаюсь в своем поражении.       Он выдержал её взгляд, стараясь оставаться невозмутимым, но внутри него росло предвкушение вечера.       Пока Иоланда и Леголас пробирались вглубь зеленого леса, она искусно направила беседу в его сторону. Ей было важно узнать его получше, поскольку он проявлял такой искренний интерес к её судьбе, а её знания о нём были довольно скудными. – Леголас, позволь мне устранить одно... небольшое недоразумение, – произнесла Иоланда, делая вид, что убирает непослушную прядь волос с лица. – Ты знаешь обо мне практически всё, а я о тебе – только то, что ты лесной эльф из Лихолесья, королевский отпрыск, наследник синдар и сын короля Трандуила. Не мог бы ты рассказать о своей семье? Или какой твой возраст? И правда ли, что время для эльфов течет иначе? Если тебе не трудно, конечно.       Леголас замолчал, и тень задумчивости скользнула по его лицу. Его взгляд, устремленный ввысь, казалось, искал ответы в танце солнечных лучей и шелесте листьев. Казалось, он взвешивал что-то. Наконец, он произнес неспешно: – Ты права, Иоланда. Наши жизни текут по-разному. Моя жизнь – это долгая история, и рассказ о ней займет больше, чем нам отпущено здесь. С отцом ты теперь знакома... А о доме... Я хотел бы показать тебе Лихолесье. Когда-нибудь. Если ты захочешь остаться здесь подольше, возможно, тебе будет интересно увидеть мои родные края? – Леголас... – Иоланда запнулась, на мгновение отведя взгляд. – Это... неожиданно любезно с твоей стороны... Лихолесье звучит как сказка, и мне было бы очень интересно увидеть её. Но мое будущее сейчас... слишком неопределенно, чтобы давать обещания. Но... Я искренне ценю твое предложение и нашу дружбу. Мне спокойно и хорошо рядом с тобой! – Она постаралась улыбнуться, хотя уголки губ слегка дрожали.       Не желая ранить этого прекрасного эльфа, который, несмотря на юный вид, прожил неизмеримо больше, чем она, Иоланда замолчала на секунду, подбирая слова. – И если у меня появится такая возможность, я непременно воспользуюсь твоим приглашением. Она наградила его теплой улыбкой и, сделав глубокий вдох, спросила: – Кто ждет тебя в Лихолесье, помимо отца? У тебя большая семья? – Кроме отца, у меня не осталось близких родственников... – ответил эльф. – А твоя мать?.. – спросила Иоланда, и тень тревоги коснулась её лица. – Она не с вами?       Леголас погрузился в молчание, взгляд его стал задумчивым. – Моя мать покинула этот мир очень давно, Иоланда. В те времена, когда Тьма только начинала сгущаться над Лихолесьем. Она отдала свою жизнь, защищая нашу землю от зла, что пробуждалось на юге. Мы чтим её память, и её отвага всегда будет для меня примером. Иоланда коснулась его плеча ладонью: – Мне очень жаль, Леголас. Я понимаю твою боль... Она была настоящей героиней!       Леголас слегка улыбнулся, коснулся её руки и, переплетя их пальцы, повёл за собой вглубь леса. Под ногами пружинил мягкий мох, а сквозь сплетение ветвей пробивались солнечные лучи, расцвечивая листву изумрудными искрами. – Спасибо, Иоланда, – ответил он. – Время залечило раны, но память жива. В Лихолесье ты увидела бы, как мы храним память о предках. Легенды о её подвигах до сих пор звучат в наших залах. И хоть у меня нет братьев или сестёр, меня окружают верные друзья, ставшие моей семьёй. – А твой отец... он так и живёт один во дворце? – спросила она, стараясь не отставать на неровной тропе.       Леголас вздохнул, прежде чем ответить: – Отец посвятил жизнь благополучию народа Лихолесья и после ухода матери он не искал спутницу. Его сердце навсегда осталось с ней... Он правит мудро и справедливо, но я вижу, что ему одиноко.       Они вышли к поляне, где журчал родник, питающий небольшое лесное озеро. Путники приблизились, чтобы набрать воды у источника. Иоланда всё еще обдумывала рассказ Леголаса о его семье: – У эльфов после смерти супруга возможен повторный союз? – спросила она, задумчиво глядя на водную гладь.       Леголас помедлил, прежде чем ответить: – Да, Иоланда, повторные браки у эльфов бывают, хоть и нечасто. Память об ушедшем супруге священна, и не каждый готов открыть свое сердце вновь. Но жизнь продолжается, и если появляется истинная любовь, то эльф может вступить в новый союз. Это не осуждается, но требует зрелости и уважения к прошлому. – Значит, у твоего отца есть выбор, но он предпочитает оставаться одиноким... Понятно...– и добавила. – А ты, Леголас? Принцу эльфов нужна принцесса? У тебя есть какая-нибудь эльфийская невеста?       Леголас на мгновение отвернулся, сосредоточенно наполняя бурдюки. Казалось, он обдумывал каждое слово, прежде чем произнести: – Мой народ не ждет от меня политического брака, Иоланда. Судьба королевства в надежных руках моего отца. Что до меня...– он сделал паузу, и его взгляд невольно скользнул по её лицу. – Нет, Иоланда, невесты у меня нет. Жизнь эльфа – долгий путь, а выбор спутницы – решение, требующее величайшей осмотрительности. До сих пор не было причин ускорять ход времени в этом вопросе...       Закончив говорить, Леголас осторожно поднялся, оставив Иоланду на берегу. В его словах прозвучала недосказанность, тонкий намек на свободу его сердца, хранящего сокровенную тайну. Казалось, он предлагал ей самой догадаться, что скрыто между строк. Но Иоланда, вместо того чтобы искать ответы, позволила себе насладиться моментом. Погрузив ладони в прохладную воду, она завороженно наблюдала за игрой света на зыбкой глади. Плеснув водой на лицо, она почувствовала, как уходит усталость, и блаженно улыбнулась: – Понимаю, – поддержала она. – Это очень мудрый подход.       Блестящие капли, словно роса на лепестках, неспешно стекали по её сияющей коже. Взгляд невольно останавливался на соблазнительной ложбинке между ключицами, где они задерживались, и Леголаса охватило оцепенение. – Любовь – это дар, Леголас, – прошептала Иоланда, не сводя с него глаз. – Дар, который нужно принять, когда он коснется твоего сердца. Неважно, эльф ты или человек. Важна лишь искренность...       Встретившись взглядом с Иоландой, он наконец робко улыбнулся. – Ты удивительно проницательна, Иоланда, – тихо произнес он. – И я согласен... любовь – это бесценный дар. Нужно принимать его всем сердцем, неважно, от кого он исходит...       Внезапно их беседу прервал резкий шорох в кустах.