Асадо и дикий кабан

      Внезапно в кустах раздался шорох, быстро переросший в треск ломающихся веток. Из густой листвы вывалился дикий кабан. Иоланда вздрогнула – скорее от неожиданности, чем от страха. Интерес натуралиста брал верх над инстинктом самосохранения. Огромный, ощетинившийся кабан, чьи клыки поблескивали на солнце, вызывал не ужас, а восхищение. Такое близкое знакомство с дикой природой она могла позволить себе разве что в аргентинском зоопарке.       Леголас, мгновенно оценив опасность, натянул тетиву своего лука. Стрела была готова сорваться в любой момент. Он знал, что должен защитить Иоланду, чего бы это ни стоило. Его взгляд был прикован к кабану, готовясь к нападению.       Но кабан, казалось, совершенно не интересовался девушкой. Он свирепо смотрел на Леголаса, словно тот был его злейшим врагом. В его глазах горела ярость, и он то и дело скреб копытом землю, готовясь к броску. – Нет! Нельзя! – властно произнесла Иоланда, подняв ладонь в останавливающем жесте. Её голос звучал твердо и уверенно, хотя сама она не понимала, откуда взялась эта внезапная уверенность.Что-то внутри нее подсказывало, что она может установить с ним контакт. Она почувствовала некую связь с этим диким зверем, словно они понимали друг друга без слов.       Кабан, будто услышав её, замер на месте. Он продолжал смотреть на Леголаса, но перестал проявлять агрессию. В его глазах читалось замешательство, будто он не понимал, почему должен слушаться эту хрупкую девушку. Иоланда медленно опустила руку и с удивлением посмотрела на животное. Это был хороший крупный молодой кабанчик. Иоланда, отнюдь не питавшая слабости к вегетарианству, уже плела коварные планы о дымящемся асадо.       «Не нападай на него,» – внушила она зверю, кивнув в сторону Леголаса, который, казалось, замер в изумлении от этой странной сцены. Кабан хрюкнул в ответ, словно понимая.       «Здесь есть еще кабаны?» – спросила Иоланда, всматриваясь в его глаза, ловя обрывки мыслей. Зверь утвердительно мотнул головой.       «А есть ли среди них те, кто нападает на людей?» – с тревогой уточнила она. В глазах кабана промелькнуло что-то похожее на презрение, а затем в её сознании возник отчетливый образ: крупный, покрытый шрамами и густой чёрной шерстью самец.       Леголас недоуменно смотрел на Иоланду и на кабана, который, вопреки всем законам природы, слушался её. В глазах свирепого животного читалось замешательство, но он не оспаривал её решения. Затем кабан повернулся прочь и Иоланда последовала за ним.       Они бесшумно скользнули в чащу. Иоланда шла первой, словно ведомая звериным инстинктом, а Леголас старался не отставать, держась как можно ближе в этом зеленом лабиринте. План в её голове уже обретал четкие очертания. Асадо... мысль о нем пробудила не только воспоминания, но и обострила чувства, словно до её носа донесся дразнящий запах жареного мяса и пряных специй. – Ты точно знаешь, что делаешь? – тихо спросил Леголас, с подозрением глядя на зверя. – Доверься мне, эльф, – прошептала Иоланда, и в её голосе прозвучала дразнящая уверенность, – сегодня у нас будет незабываемый ужин!       Охота только начиналась, и роль Леголаса в ней была ключевой. Иоланда чувствовала, как азарт охотницы натягивает её нервы, словно тетиву лука. Они стремительно выскочили на поляну, и стадо кабанов, встревоженное внезапным вторжением, в панике разлетелось в стороны, как комья земли из-под ударов копыт. Иоланда ткнула пальцем в бегущего впереди зверя: – Вот этот! Тот самый, с клочьями грязной щетины на загривке, тот самый, который должен был броситься в атаку, но вместо этого бежал прочь, ведомый не только инстинктом самосохранения, но и чем-то еще…       Эльф лишь приподнял бровь, и в его глазах мелькнула искра. – Иоланда, ты ведь майа природы. Неужели тебе совсем не жаль этого бедного кабанчика? – в голосе звучала насмешка, прикрытая легким любопытством.       Иоланда обернулась, её глаза горели азартом в полумраке. – Даже если бы я была майа, я бы всё равно не отказалась от асадо. Сегодня я хочу воспользоваться принципом естественного отбора, чтобы приготовить это блюдо на углях. Так что, Леголас, вперёд! У тебя есть отличный повод для меткого выстрела!       Она усмехнулась, наблюдая, как эльф поднимает лук. Но вместо выстрела он метнул быстрый взгляд на Иоланду и с неожиданной иронией заявил: – Тогда, боюсь, тебе придется научиться стрелять самой!       Иоланда опешила. Она явно недооценила этого эльфа. Что ж, охота обещала стать еще увлекательнее. Сбросив плащ на траву, она осталась в облегающем походном костюме со шнуровкой, который, словно вторая кожа, подчеркивал каждый изгиб ее гибкого, тренированного тела – Прекрасно, Леголас, – уверенно произнесла она, принимая лук. – Попробуй научить меня своему искусству, если сможешь. Но учти, что я весьма способная ученица.       Эльф подошел ближе, и знакомое дыхание коснулось её щеки, когда он корректировал хватку. – Расслабь плечи, – прошептал Леголас у её уха. – Не напрягайся. Пусть лук станет продолжением твоей руки. Сосредоточься.       Она пыталась следовать его совету, но близость эльфа неумолимо отвлекала. Его руки накрыли её ладони, помогая натянуть тетиву. Пальцы переплелись, и Иоланда почувствовала в его хватке удивительную силу. Выдохнув, она потянула тетиву. Кабан все еще бежал, но уже без былой прыти. Сердце билось в унисон с лесом, зрение сузилось до тёмной цели, мелькающей меж деревьев. Стрела со свистом разрезала воздух. Кабан взвизгнул и рухнул на землю, дергаясь в предсмертной агонии. Дичь повержена. Урок окончен.       Иоланда отпрянула от эльфа, всё ещё чувствуя жар его тела и волну азартного возбуждения, прокатившуюся по её венам. – Отлично! Теперь у нас есть ужин, – воскликнула она, стараясь скрыть смущение.       Леголас лишь загадочно улыбнулся в ответ. Они вместе поволокли тушу кабана к ручью, чтобы выпотрошить и разделать её. Иоланда ловко орудовала ножом, с благодарностью вспоминая уроки матери, полученные в далеком аргентинском поместье, где они вместе готовили гриль на лоне природы. Леголас, наблюдая за её уверенными движениями, выкапывал яму для углей, не в силах скрыть восхищения. В этой женщине причудливо сплелись дикая сила и грация, природная мудрость и жажда жизни, обжигающая, как пламя. Он, эльф, чья память хранила века, чувствовал себя рядом с ней не учителем, а скорее учеником, заново открывающим давно забытые тайны мира. – Асадо должно получиться восхитительным, – промурлыкала Иоланда, раскладывая мясо на крупные листья, заменявшие лопухи. Леголас заверил её, что их сок смягчит вкус блюда. Пока Иоланда возилась с листьями, эльф уже выкопал яму для углей, накрыл прогорающий костёр плоскими камнями и засыпал землёй, создавая ровный жар для их равномерного обжига. Затем, не теряя времени, он принялся разводить огонь для ужина.       Леголас неотрывно наблюдал, как Иоланда маринует мясо. Сплетение ароматов незнакомых ему трав щекотало ноздри. Всю дорогу Иоланда собирала травы и корешки: как те, что были знакомы ей по её миру, так и те, о полезных свойствах которых рассказывал Леголас. Она подробно выспрашивала о вкусовых качествах растений, стремясь воссоздать аналоги специй из своего родного мира. Леголас, хоть и не понимал всех тонкостей её кулинарных изысканий, с удовольствием делился знаниями о растениях Средиземья. Он был поражён тем, как быстро девушка из другого мира приспосабливается к новым условиям. Казалось, она училась у земли, у ветра, у него... И каждый раз, когда он видел, как она преодолевает препятствия, сражается, улыбается, собирает травы, Леголас чувствовал, что влюбляется в неё всё сильнее. В женщину, чья жажда жизни была столь же сильной, как и его собственная.       Иоланда, разложив свои припасы, окинула их оценивающим взглядом, прикидывая необходимые пропорции. В её распоряжении были собранная на склонах черемша, сочетающая вкус дикого лука и чеснока, ароматный тимьян, ягоды лимонника, заменяющие перец и цитрусовые, корень аира, используемый вместо имбиря, душистая перечная мята и другие полезные растения. Под открытым небом, вдали от привычной кухни, Иоланда воссоздавала рецепт, вдыхая пьянящие запахи леса. Мелко порубив ароматные травы на плоском камне, она тщательно обваляла в этой смеси мясо, приправила солью и маслом, любезно предоставленными Леголасом, завернула куски будущего асадо в зеленые листья и, довольная результатом, подошла к эльфу.        Она с удовлетворением наблюдала, как он ловко завершает подготовку, ссыпая готовые угли в костер. Невероятно, но это топливо, требующее обычно не менее суток кропотливого выжигания древесины в яме, подоспело на удивление быстро. То ли причина в волшебстве дерева, то ли в мастерстве эльфа, то ли общее предвкушение асадо ускорило процесс, – в любом случае, жар был готов как раз вовремя. Костер разгорелся идеально для гриля: не опаляя, но источая ровное, приятное тепло. Иоланда выложила мясо на угли, и словно колдуя, принялась за создание асадо. В каждом движении чувствовалась душа – это был не просто ужин, а ритуал создания национального аргентинского блюда.       Соблазнительный аромат дыма и жареного мяса наполнил лес, предвещая незабываемый ужин. Леголас, полулежа у огня, растянулся в довольной улыбке. – Иоланда, – проговорил он, – с такими запахами мы скоро привлечем сюда всех лесных жителей и обитателей окрестных земель! Боюсь, мне придется сражаться за твоё творение с дикими зверями, разбойниками и даже орками. Девушка в ответ лишь залилась смехом, представляя, как Леголас защищает её кулинарный шедевр.       Её глаза вспыхнули, отражая искры костра, на котором коптилось мясо. Она знала, чего эльф ждет после ужина, и наслаждалась этой игрой. Ей нравилось видеть его смущение, его скрытое желание, его стремление угодить.       Пока мясо жарилось, Иоланда увлеченно рассказывала своему другу о том, как ей удалось установить мысленную связь с кабаном, и как тот указал на самого опасного из них – того, кто периодически нападал на людей. Именно его они и подстрелили. Леголас слушал Иоланду, затаив дыхание, пораженный её необыкновенными способностями. Он в очередной раз чувствовал, что перед ним не просто женщина, а некое существо, принадлежащее одновременно двум мирам – человеческому и природному.       Наконец, асадо было готово. Сочные куски мяса, покрытые аппетитной корочкой, выглядели невероятно соблазнительно, пробуждая зверский аппетит. Леголас сглотнул, глядя на дымящееся блюдо.       Первый же кусок заставил его зажмуриться от блаженства. Дымный аромат, насыщенный вкус дикого мяса, приправленный травами и специями, сплелись для него в невиданную ранее симфонию вкуса. Это было не просто вкусно – это стало настоящим откровением для эльфа, привыкшего к другой кухне. Впервые он ощутил первобытную радость от этой простой, но такой насыщенной пищи. – Иоланда, – произнёс он, открыв глаза и глядя на девушку с искренним восхищением. – Это... невероятно. Я никогда не пробовал ничего подобного. Кажется, сама Арда говорит со мной через этот вкус! – Леголас... Ну, это всего лишь асадо, – зарделась Иоланда, – просто мясо, жаренное на углях. Правда, по-аргентински...       Он с наслаждением откусил еще кусочек, и его лицо осветила блаженная улыбка. – Я чувствую себя охотником, воином, частью этого леса, – продолжал он, не в силах оторваться от еды. – Как тебе это удалось? Какое волшебство ты вложила в это блюдо?       Девушка, уже с трудом сдерживая смех, прикрыла лицо рукой: – Да нет тут никакого волшебства! Просто соль, специи и немного любви... И да, угли должны быть правильные.       Леголас отложил кусок асадо и, взяв Иоланду за руку, посмотрел ей прямо в глаза: – Я понимаю теперь, почему ты так хотела меня угостить этим блюдом. Это не просто еда, это кусочек твоей истории, твоей земли. Спасибо тебе, что поделилась этим со мной.       Он поднёс её руку к губам и нежно поцеловал, чувствуя, как разливается по телу приятное тепло. Это блюдо стало для него не просто ужином, а мостом между двумя разными мирами. – Расскажи мне, о, богиня асадо, – проговорил он с улыбкой. – Что означает это волшебное слово на твоем наречии? И научи меня говорить что-нибудь еще, кроме «gracias» и «por favor» .       Иоланда хитро улыбнулась. – «Asado significa «asado» – Асадо означает «жареное». А для начала, я научу тебя говорить «Que rico esta esto!» – «Как это вкусно!» Но если хочешь звучать убедительно, говори с аргентинским акцентом, конечно! Иначе никто не поверит, что ты хоть что-то понимаешь в асадо! – рассмеялась девушка. – «Ке ри́ко эста́ эсто́!» – повторил Леголас, стараясь придать голосу необходимый колорит. – Как, звучит достаточно убедительно для эльфа, впервые пробующего асадо? – Почти, – засмеялась Иоланда, – но есть над чем работать. Тебе не хватает страсти! Представь, что это последний кусок мяса во всем Средиземье! Или что ты ждал его целую вечность!       Леголас притворно нахмурился, собираясь с мыслями. – Хорошо, дай мне еще одну попытку, – произнес он, театрально вздохнув и трагически закатив глаза: – «Ке... РИ́КО... эста́... ЭСТО́!»       Иоланда вновь расхохоталась, хлопая в ладоши и поддразнивая его: – Вот! Уже лучше! Теперь я почти верю, что ты настоящий аргентинец, застрявший в теле эльфа! – Что мне ещё нужно, чтобы стать настоящим аргентинцем? – Леголас вложил в вопрос особое, едва уловимое томление.       Иоланда, прикусив нижнюю губу, задумалась, словно пробуя на вкус варианты развития их вечера. Её глаза блеснули озорством. – Ох, путь долгий! Во-первых, полюби мате, наш аргентинский чай, – она нарочито отвернулась, делая вид, что не замечает его горящего взгляда. – Это у нас в крови. Мы пьем его утром, днём и вечером. Без мате никуда!       Эльф улыбнулся, он понимал, что она дразнит его, но надежда на вечерний сюрприз – более приятный, чем просто чай – согревала его изнутри. – Мате – это, конечно, звучит заманчиво... – он тянул слова, не сводя с нее глаз. – Но разве ты не говорила о чем-то более... ритмичном? – Ах, да! Во-вторых, нужно хоть раз в жизни сыграть в аргентинский футбол, – Иоланда с наслаждением испытывала его терпение. – Футбол? – Леголас приподнял бровь, в его голосе звучало лёгкое недоумение. – Да, футбол! – Иоланда воодушевленно закивала. – Это может показаться игрой с мячом, но это гораздо больше, чем игра, Леголас! Это страсть, религия, жизнь! Марадона, Месси – наши боги! Даже проиграв, ты гордишься командой!       Леголас задумчиво почесал подбородок, представив себя гоняющим мяч: – Что ж, звучит... интенсивно. Боюсь, мой опыт в командных видах спорта ограничивается разве что охотой на орков. Но я готов попробовать, если это необходимо для получения звания «почётного аргентинца». А как постичь загадочный «аргентинский дух» с помощью... движения?       Иоланда наигранно удивилась, прикрыв рот ладонью: – Движения? Леголас, ты о чем? Аргентинцы просто... экспрессивные! Мы громко говорим, много жестикулируем! А если ты так стремишься постичь этот дух... ну что ж, придется запастись мате и научиться терпеливо слушать наши бесконечные истории! – Но я помню, что ты обещала мне... помочь постичь этот самый дух. Более... практическим способом. Ты говорила, что сегодня вечером...– Леголас сделал паузу, выжидающе глядя на нее.       Иоланда в ответ одарила его лукавой улыбкой, от которой у Леголаса перехватило дыхание. – Сегодня вечером? Ох, Леголас, ты такой наивный! Сегодня вечером – асадо и мои истории! А дальше... посмотрим. Если будешь вести себя хорошо, заварю тебе мате и научу паре аргентинских ругательств! Это тоже часть нашей культуры!       Леголас, понимая, что Иоланда не отступит, притворно вздохнул. – Ладно, сдаюсь! Асадо, мате и ругательства... Что ж, звучит как испытание достойное эльфа. Полагаю, это и есть тот самый «практический способ» постижения аргентинской души, о котором ты говорила?.. – Кто знает...– Иоланда смягчила взгляд, в её голосе появилась едва уловимая теплота. – Асадо уже едим, и историй у меня хватит на всю ночь. Как только закончим ужинать, приготовим мате из подходящих ингредиентов. Если же нам захочется больше... «fuego», то есть «огня», отложим мате до утра, и я покажу тебе пару «pasos» – «танцевальных шагов»...       Эльф усмехнулся, стараясь скрыть восторг. Он понимал, что она продолжает играть с ним, но теперь в этой игре проскальзывало многообещающее продолжение...       Ужин подходил к концу почти в тишине, нарушаемой лишь треском догорающего костра. Леголас кожей ощущал на себе её изучающий взгляд, чувствовал исходящее от неё тепло, даже когда она находилась на расстоянии. Он понимал, что дальнейшее зависит только от неё, и готов был принять любой исход, хотя в глубине души лелеял надежду на чудо: на танец при свете костра, на её близость, на возможность прикоснуться к ней, пусть даже только для того, чтобы вместе разучить несколько танцевальных движений. Эта надежда была подобна искорке, способной разжечь пламя страсти в ночной прохладе...