Сон и пробуждение

      Иоланда легла в постель, но сон долго не шёл. Мысли кружились, как листья на осеннем ветру: Леголас, его слова о долге и молчании, браслет, пульсирующий теплом на запястье... Она сомкнула веки, пытаясь отогнать образы, и наконец провалилась в темноту.       И вдруг сквозь веки пробился свет — тёплый, золотистый, такой знакомый. Она почувствовала запах свежей выпечки, мате и мандаринов: точно так пахло в детстве, в доме родителей. Но в аромате йербы чудилась едва уловимая горечь, будто кто‑то передержал листья на огне.       — Йоли, милая, просыпайся! — голос мамы звучал так ясно, будто она стояла рядом.       Она открыла глаза и увидела родителей. Отец сидел напротив, улыбался и заваривал мате. Мама хлопотала на кухне, ставя в духовку альфахорес.       — Доброе утро, Иоландита, — отец подмигнул ей. — Сегодня особенный день. Давай завтракать.       Они сели за стол. Иоланда ощущала тепло калабаса в руках, слышала звон ложек, смех родителей — всё было так реально, так живо... Но вдруг свет начал меркнуть.       Сначала потускнели цвета за окном: деревья потеряли зелень, цветы увяли на глазах. Затем тени поползли по стенам, словно кто‑то выключил свет. Иоланда перевела взгляд на родителей — и сердце замерло.       Лицо отца стало серым, черты расплывались, как воск на жаре. Вместо глаз зияли тёмные провалы.       — Папа! — закричала она.       Она зажмурилась, пытаясь проснуться от кошмара. В ушах стоял странный гул, будто море билось о скалы. Когда Иоланда вновь посмотрела перед собой, отца за столом уже не было. На его месте сидел Диего. Он улыбался почти той же улыбкой, что минуту назад была на лице отца. Даже его поза не изменилась: скрещённые ноги, рука на подлокотнике. Матери тоже нигде не было видно, хотя секунду назад она стояла у плиты.       — Здравствуй, mi amor, — его голос прозвучал слишком ровно, без естественных пауз. — Скучала?       — Где отец? — выдохнула она, чувствуя, как холодеет внутри.       — Отец? Здесь только я. — Диего говорил мягко, но в уголках губ затаилась усмешка.       Иоланда хотела возразить, но вдруг почувствовала его руки на плечах. Он оказался за её спиной.       — Я всегда был рядом, — прошептал он, склонившись к её уху. — С самого твоего рождения присматривал за тобой.       — Что?.. — она сделала попытку встать, чтобы быть к нему лицом, но он удержал её на месте. — Ты шутишь? Мы познакомились два года назад на милонге, Диего. Как ты мог присматривать?       Он медленно провёл ладонью по её волосам, пропуская огненные пряди между пальцев, и плавно потянул вниз, вынуждая её запрокинуть голову. Склонившись над ней, он застыл, глядя сверху — так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже. Его взгляд сейчас казался чужим, отстранённым. Иоланда замерла, не понимая, что происходит.       — Разве ты не ощущаешь эту связь? — тихо продолжил он, почти невесомо коснувшись её щеки. — Она была между нами с самого начала...       — Я не понимаю, — она тряхнула головой, уворачиваясь от его прикосновения. — Почему ты так говоришь?       — Потому, что ты моя, Иоланда, — ладони Диего, едва коснувшись её щеки, скользнули к плечам и вниз, очерчивая линию её рук.       — Разумеется, твоя... — её голос дрогнул, — ...Я твоя жена, Диего. К чему вообще весь этот разговор?       Он усмехнулся — едва заметно, но эта усмешка обожгла её холодностью:       — К тому, что ты была предназначена мне ещё до твоего рождения... — сказал он, и пальцы на её запястьях тут же сомкнулись — не больно, но настойчиво, лишая возможности вырваться. — И если ты когда‑нибудь забудешь об этом, я напомню, что ты принадлежишь мне.       — Бред какой-то! — возмутилась она, пытаясь разомкнуть кольцо его рук. Она рванулась в сторону, но он лишь усилил хватку. — Что ты делаешь, с ума сошёл? Прекрати...       Но он словно не слышал. Резким рывком он заставил её встать, ногой оттолкнул стул в сторону — тот с грохотом опрокинулся — и, не давая опомниться, наклонил вперёд, прижав грудью к поверхности стола. Он навалился сверху и всё вокруг поплыло: очертания предметов смазались, звуки смешались — его шёпот, биение собственного сердца... и ощущение жара, поднимающегося от живота к груди. Она почувствовала его губы на своей шее — настойчиво, почти болезненно. Зубы слегка прикусили кожу, посылая по спине волну дрожи, которую она не могла унять.       — Отпусти, Диего! Мы в доме моих родителей! — она вцепилась в край стола, пытаясь освободиться, но его пальцы крепко держали её плечи, сдавливая, словно обруч из металла. Она начала задыхаться, попыталась крикнуть громче, он резко развернул её к себе и накрыл рот поцелуем. Ей не хватало воздуха, не хватало сил оттолкнуть его. В глазах темнело, она закрыла глаза...       А когда открыла — они уже были в их супружеской спальне в квартире на берегу залива Баия‑Бланка. Солнце садилось за горизонт за окном, окрашивая комнату в багряно‑золотые тона.       Иоланда лежала на спине, а он нависал над ней, опираясь на руки по обе стороны от её головы. Обнажённый, горячий, с глазами, потемневшими от желания, и в которых тлело что-то ещё, чего она никогда не замечала в нём. Диего всматривался в её лицо какое‑то мгновение, будто изучая каждую черту, а потом резко подался вперёд — его движения, глубокие и властные, словно стирали границы между ними, подчиняя её тело себе. Он то замедлялся, то ускорялся, ритмично двигаясь внутри. Она вцепилась ногтями в его плечи, с губ сорвался прерывистый стон. И раньше случалось, что он полностью вёл, но сейчас всё ощущалось иначе: время растягивалось, а каждое движение отзывалось мучительной смесью удовольствия и тупой боли, словно её тело использовали как инструмент. Иоланда ощущала себя куклой‑марионеткой, лишённой собственной воли.       — Диего, хватит! Я не узнаю тебя! — выкрикнула она.       Он замер. Хищная ухмылка исказила его черты, и на мгновение ей показалось, что тени за его спиной сгустились, вытягиваясь в её сторону.       — Что случилось, mi querida? — его голос зазвенел эхом в её голове, словно отдаваясь в невидимых стенах древнего зала. — Тебе ведь всегда нравилось. Разве это не то, что ты хотела?       — Ты... будто засел в моем сознании. Мне это не нравится, прекрати! — прокричала она, сжав виски, и в тот же миг комнату озарило мягким золотистым свечением, которое исходило от неё.       Диего резко отпрянул. Тени рассеялись, краски вновь обрели чёткость. Иоланда села на кровати, всё ещё чувствуя дрожь в руках.       — Что случилось с моим отцом? Куда он исчез?       — А ты не знаешь? — он расхохотался, и его лицо стало чужим, страшным.       — Кто ты? — в отчаянии выкрикнула она.       Комната начала меняться. Зелёные стебли проросли сквозь стены, цветы распускались прямо на глазах, мрак рассеивался. Диего скрипнул зубами.       — Мы скоро встретимся, — прошипел он и растворился в воздухе.       Иоланда резко открыла глаза. Она лежала в опочивальне дворца Ривенделла, на смятых простынях, в холодном поту. Тело ломило, будто всю ночь тренировалась перед соревнованиями по танцам. Внизу живота пульсировало — то ли от воспоминаний сна, то ли от чего‑то иного. Особенно ломило поясницу.       Она села, пытаясь отдышаться. «Это всего лишь страшный сон. Никогда не видела Диего таким, — мысленно отмахнулась она. — Подсознание разыгралось на фоне впечатлений... Хотя что взять с места, где даже деревья шепчутся? Эльфийская резиденция — вот и глюки соответствующие».       Попыталась встать и... вдруг поняла причину боли. Начались эти дни. За всё время пребывания в этом мире — первый раз.       «Esta mas vivo que nunca... — ударила первая мысль. Но облегчение быстро сменилось раздражением. — Так и знала: старик ошибся. Как они все любят здесь мистику наводить... Я не какая-то там бессмертная, а самая обычная женщина. И это... — она коснулась поясницы, поморщилась, — только подтверждает».       Иоланда потянулась к сумке, достала гигиенические средства и, к счастью, отыскала во внутреннем кармашке таблетку спазмолитика, которую почему‑то не находила там раньше. «Будто кто‑то подложил», — мелькнуло в голове. Запила водой и легла обратно. Ничего не хотелось — только тишины и чтобы никто не нарушал её покой.       Она уже четверть часа лежала, уставившись в резной потолок покоев, ожидая, когда начнёт действовать таблетка. Но ничего не менялось. Мысли крутились вокруг одной и той же темы: как вообще обстоят дела с этим в Средиземье? Чем тут пользуются женщины в такие дни? Запасы её земных средств были ограничены — нужно было срочно что‑то решать. «Спрошу у Арвен, — решила она. — Попрошу что‑нибудь, пока всё не закончилось».       В этот момент в дверь негромко постучали.       — Доброе утро, госпожа Иоланда, — раздался голос слуги из‑за двери. — Я здесь, чтобы сопроводить вас на завтрак и передать напоминание, что совет у повелителя Элронда назначен после полудня.       — Благодарю, — отозвалась она, приподнявшись на локте. — Но, к сожалению, я не совсем здорова. Завтрак я, пожалуй, пропущу.       — В таком случае могу ли я принести его в ваши покои, госпожа? — тут же предложил слуга.       Иоланда хотела было отказаться, но голод, приглушённый утренними переживаниями, вдруг дал о себе знать.       — Хорошо, спасибо, — сказала она чуть мягче. — Буду признательна.       Слуга отозвался:       — Будет исполнено, госпожа.       Эльф удалился. Она снова откинулась на подушки, пытаясь собраться с мыслями.       Вскоре в дверь тихо постучали — на этот раз мягко, почти неслышно. Дверь приоткрылась, и в покои вошла Арвен. Её тёмные волосы струились по плечам, а в глазах светилась искренняя забота.       — Иоланда, милая, — произнесла эльфийка, приближаясь к кровати. — Почему ты не спустилась к завтраку? Мне сообщили, что тебе нездоровится. Что случилось?       Иоланда на мгновение заколебалась, но решила быть откровенной. В конце концов, кому ещё доверять, как не Арвен?       — Дело в... женском здоровье, — осторожно начала она. — У меня начало цикла... А мои запасы почти на исходе.       Арвен на секунду замерла, а затем её лицо озарилось тёплой, почти радостной улыбкой.       — О, женская природа — это же чудесный дар! — воскликнула она. — Возможность дать жизнь новому существу. Для эльфов это всегда было знаком благословения.       Она мягко коснулась плеча Иоланды, взгляд стал участливым.       — Но я вижу, что сейчас тебе нелегко. Мы обязательно найдём способ помочь.       Арвен присела рядом с Иоландой, взяла её за руку и чуть сжала пальцы в ободряющем жесте.       — Ты не умеешь контролировать свой цикл? У эльфиек есть свои способы. Перед долгим путешествием мы часто используем магию и особые травы, чтобы отложить эти дни или облегчить состояние. Есть здесь одно растение — лунный клевер. Его отвар помогает отложить начало цикла на несколько недель или даже месяцев — как тебе нужно. А ещё серебристая мята — она снимает симптомы и успокаивает.       — И это действительно работает? — Иоланда почувствовала, как напряжение понемногу отпускает её. — Ты могла бы поделиться со мной?       — Конечно, — улыбнулась Арвен. — У меня как раз есть сушёные травы. Я принесу их и объясню, как заваривать и какое заклинание нужно при этом. Но эльфийская магия лишь слегка направляет то, что уже есть внутри тебя. Ты и сама могла бы справиться без этого — просто попробуй прислушаться к себе.       — Спасибо, — искренне поблагодарила Иоланда. — Ты даже не представляешь, как это важно для меня сейчас. Скоро снова в путь.       — Всё будет хорошо, — Арвен слегка сжала её руку. — Отдыхай пока. Завтрак скоро принесут, а я вернусь с травами.       Она поднялась, легко и бесшумно направилась к двери. Уже на пороге обернулась:       — Доверься своему телу, — мягко добавила Арвен. — Оно знает, что делать. А мы поможем ему мудростью и травами — когда это нужно.       Иоланда кивнула, чувствуя, как на душе становится легче. Впервые с момента пробуждения она позволила себе выдохнуть и чуть заметно улыбнуться.       Однако покой длился недолго. Вскоре в дверь снова постучали. Иоланда застыла на мгновение, вслушиваясь. «Кого там опять принесло? Проходной двор какой-то... Надеюсь, что это завтрак».       Но вопреки ожиданиям за дверью раздался голос, заставивший сердце биться чаще. Это оказался Леголас.       — Иоланда, доброе утро, — прозвучало мягко и тепло. — Можно с тобой поговорить?       Иоланда подскочила с кровати и на цыпочках подкралась к двери, остановившись с другой стороны. Глубоко вдохнула, стараясь унять волнение, и лишь тогда ответила:       — Леголас, здравствуй... Прости, я плохо себя чувствую. Давай поговорим в другой раз?       — Что случилось? Ты больна? Я могу помочь тебе? — в его голосе прозвучала неподдельная тревога.       — Нет, не больна... — она запнулась. — Мне просто нужно отдохнуть, — произнесла она чуть твёрже, стараясь, чтобы голос не дрожал.       — Ты не пойдёшь со мной на совет Элронда? — в вопросе читалась надежда, что она всё‑таки передумает.       — Не уверена, что смогу сейчас присутствовать на собраниях, — ответила Иоланда, прислонившись лбом к прохладной поверхности двери. — Но я постараюсь поскорее прийти в себя.       Леголас помолчал. Она почти физически ощущала его замешательство и тревогу — они словно просачивались сквозь стены. Но Иоланда не была готова сейчас увидеться с ним. Особенно после вчерашнего вечера, когда между ними повисло что‑то невысказанное — слова, которые едва не сорвались с губ, взгляды, говорившие больше, чем следовало...       — Хорошо, Иоланда, — наконец произнёс Леголас, и в его тоне прозвучала тихая грусть. — Главное, чтобы ты хорошо себя чувствовала. Я отправлюсь на встречу один. Отдыхай.       — Спасибо, Леголас, — прошептала она едва слышно.       Шаги эльфа затихли в коридоре, и Иоланда медленно опустилась на край кровати, обхватив себя руками. В груди теснилось странное чувство — облегчение смешалось с лёгкой горечью.       Спустя некоторое время принесли завтрак: ароматный травяной чай, мягкие лепёшки с мёдом и запечённые фрукты. Иоланда с благодарностью приняла поднос, а следом заглянула Арвен — с небольшим льняным мешочком в руках.       — Вот, — эльфийка улыбнулась, протягивая его. — Лунный клевер, серебристая мята и запас особых хлопковых полотен, созданных для женских дней. Всё, что нужно. Когда понадобится в походе отложить цикл — отвар заваривай так: щепотка клевера и веточка мяты на чашку горячей воды. Пей утром и вечером, и пусть слова заклинания сольются с дыханием природы в тебе: «Loth’nene ar’aen».       — Благодарю тебя, Арвен! Ты настоящая спасительница, — искренне поблагодарила Иоланда, тепло улыбнувшись.       — Кстати, я хотела вернуть тебе тот самый браслет, — продолжила она, осторожно доставая украшение из своей сумки. — Глорфиндель всё же нашёл его и вручил мне вчера. Но он ведь твой, верно?       Арвен мягко покачала головой и мягко улыбнулась:       — О нет, не нужно его возвращать. Пусть он будет твоим — на память обо мне и об этом забавном случае, когда мы так ловко разыграли самого героя Гондолина. К тому же... — она на мгновение замолкла, в глазах заиграли озорные искорки, — разве не лучше, чтобы это украшение напоминало тебе о том дне, когда мы заставили серьёзного воина растеряться?       Иоланда рассмеялась, бережно сжимая браслет в ладони:       — Ты права. Каждый раз, глядя на него, я буду вспоминать, как мы перехитрили того, кого считали самым бдительным среди эльфов. Спасибо, Арвен. Это действительно особенный подарок.       — Рада, что ты так считаешь, — кивнула Арвен. — Пусть он хранит тебя и напоминает, что даже в самых строгих правилах всегда найдётся место для маленькой шалости.       Она на мгновение задержалась у двери, обернулась и добавила мягче:       — Ну, я оставлю тебя. Наслаждайся завтраком, отдыхай. Пусть утро принесёт тебе покой и силы.       Когда эльфийка ушла, Иоланда разложила принесённые дары на столике, вдохнула тонкий травяной аромат — и на губах появилась лёгкая улыбка. Позавтракав и вооружившись травами и различными женскими хитростями местного мира от Арвен, она почувствовала себя заметно лучше. Но желания идти куда‑то всё ещё не было. Она подошла к окну, глядя на зелёные сады Ривенделла, и глубоко вздохнула. Впереди ждал долгий день — день тишины, отдыха и размышлений.       Минуты текли. Иоланда стояла у окна, позволяя себе раствориться в этом мгновении. Где‑то вдалеке перекликались птицы, ветер играл листьями, шепча что‑то на своём языке. Она закрыла глаза, отпуская тревоги. «Как давно я не чувствовала себя так... спокойно», — пронеслось в мыслях. Но за этой тишиной таились неразрешённые вопросы. Иоланда знала: отдых — лишь передышка перед новыми испытаниями. Но сейчас она позволила себе забыть обо всём, наслаждаясь мгновением.       Внезапно что‑то привлекло её внимание. Под окном, в тени раскидистого дуба, кто‑то стоял и махал рукой. Иоланда невольно вздохнула, узнав в фигуре в сером балахоне Гэндальфа.       «Опять он? — мелькнуло в голове. — Только не говорите, что он зовёт меня поливать цветы...»       — О, леди Иоланда! — голос волшебника донёсся снизу, бодрый и чуть насмешливый. — Какой чудесный день! Не составите ли мне компанию в саду?       Иоланда невольно улыбнулась, но тут же взяла себя в руки.       — Доброе утро, уважаемый Гэндальф, — она постаралась говорить мягко, но твёрдо. — Я бы с радостью, но сегодня мне нездоровится. Лучше я останусь здесь.       — Ох, какая досада! — Гэндальф приложил руку к груди, изображая искреннее огорчение. — Надеюсь, ничего серьёзного? Прогулка, быть может, пошла бы вам на пользу?       — Покой — вот что мне сейчас нужно, — повторила Иоланда, выдерживая его испытующий взгляд.       — Понимаю, — он учтиво склонил голову. — Жаль, конечно. Я хотел показать вам кое‑что... весьма любопытное.       Иоланда замерла и навострила уши. Любопытство, как кошка, царапнуло изнутри.       — И что же? — она чуть подалась вперёд.       — О... — маг придал лицу загадочное выражение, — явление, какого я не видел в Средиземье. И, кажется, оно связано с вами, леди Иоланда.       Она помедлила, взвешивая решение. Осторожность боролась с интересом.       — Хорошо, — наконец сказала она. — Подождите меня немного. Я спущусь... но только ненадолго!       — Конечно, конечно, — мягко произнёс, чуть приподняв уголки губ. — Ваше время слишком ценно, чтобы отнимать его без нужды.       Гэндальф широко улыбнулся, и Иоланда не смогла сдержать внутреннего вздоха. Поймав себя на мысли, что снова поддалась его уговорам, она покачала головой и едва слышно фыркнула: «Ну вот, — мелькнуло в голове, — опять он меня уговорил. И как ему это удаётся?». Отвернувшись от окна, она решительно направилась к гардеробной.       Там её уже ждали аккуратно разложенные наряды. Без колебаний Иоланда выбрала лёгкое платье тёплого оттенка — струящееся, без шнуровки, словно созданное для стремительных перемещений. Пальцы сами собой скользнули по мягкой ткани, подтверждая правильность выбора.       Переодевание заняло считанные секунды. Бесшумно выскользнув из комнаты, Иоланда тенью проскользнула к лестнице. В голове пульсировала единственная мысль: избежать встречи с Леголасом, Арвен — и, о боги, уж точно не пересечься с Элрондом. Объяснения отнимут драгоценное время, а ей жизненно необходимо узнать, что же такого обнаружил Гэндальф.       Через несколько минут Иоланда уже спускалась по лестнице, а вскоре стояла перед волшебником.       — Вот и я, — улыбнулась она. — Так что же вы хотели мне показать?