Совет Элронда. Кольцо Всевластия

      Гэндальф неторопливо шагал по извилистой садовой дорожке, опираясь на посох. Иоланда шла рядом, с наслаждением вдыхая тонкий аромат жасмина. Утренний туман, ещё не успевший рассеяться, окутывал сад полупрозрачной дымкой, а на лепестках сверкали капли росы — каждая, как крошечный бриллиант.       — Как ваше утро, дорогая? — мягко произнёс он, чуть повернув голову к спутнице.       Девушка иронично улыбнулась:       — Было... насыщенным, — выдохнула она. — Сначала кошмар, затем разговор с Арвен о травах и заклинаниях... А теперь вот вы зовёте меня смотреть на какое‑то загадочное явление. Признаться, я уже не знаю, чему удивляться больше.       Маг усмехнулся, и его борода слегка вздрогнула от сдерживаемого смеха.       — Вы удивитесь ещё сильнее, дорогая леди, — пообещал он. — То, что явилось на рассвете у восточной стены дворца… Там, где мы впервые увидели друг друга. Это словно знак — послание самой природы.       Они продолжали путь вдоль аллеи, минуя высокие мелорны. Гэндальф бросил на спутницу внимательный взгляд и решил вернуться к тому, с чего они начали.       — Травы и магия, конечно, — важные знания в Средиземье. Главное — использовать их во благо, — произнёс истари, задумчиво поглаживая бороду. Он сделал небольшую паузу. — Но вы ещё упомянули, что вас потревожил плохой сон?       — Да так, ничего особенного… — Иоланда чуть замедлила шаг. — Просто кошмар. Обычная фантазия подсознания, — она небрежно махнула рукой.       — Неужели? — он слегка приподнял брови. — В Ривенделле крайне редко снятся дурные сны… Это место защищено силами добра и магией эльфов. Может быть, в этом сне было что‑то необычное? Если, конечно, это не секрет...       — Я видела во сне отца… — тихо произнесла она, опустив взгляд. — Его больше нет с нами, но я будто потеряла его заново...       Волшебник молча кивнул, давая ей время собраться с мыслями. Лёгкий ветерок шелестел листьями над их головами, словно нашептывал что‑то утешительное.       — Простите за настойчивость, но... был ли кто‑то ещё в том сне? — осторожно спросил он, внимательно наблюдая за её реакцией.       — Мама... и мой муж, — её голос чуть дрогнул на последнем слове.       — Так вы замужем, дитя? — мягко уточнил он. Его взгляд был полон неподдельной заботы. — И ваш супруг остался... в другом мире?       — Да, он там, — кивнула она. — И я обязательно вернусь к семье. Чего бы это ни стоило...       Он на мгновение задумался, погладив бороду. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь пением птиц.       — Вы не вспомнили каких‑то новых деталей о своих последних днях в том мире? Может, какой‑то знак, звук или ощущение перед тем, как оказались здесь? — голос мага звучал мягко, но в нём чувствовалась настойчивость.       Она отрицательно покачала головой:       — Нет... Всё по‑прежнему словно в тумане.       Волшебник медленно кивнул, задумчиво глядя вдаль. Он мягко коснулся её руки:       — Что ж, леди. Возможно, ответы придут позже. А пока... позвольте мне всё же показать вам то явление у восточной стены. Быть может, оно даст нам какой‑то знак.       Иоланда слегка улыбнулась и кивнула. Они двинулись дальше, а в это самое время в покоях Элронда…       Арвен склонила голову перед отцом. Солнечный луч пробивался сквозь витражное окно, рассыпая на полу цветные блики.       — Отец, леди Иоланда отказалась идти на собрание из‑за самочувствия, — сказала эльфийка.       Владыка поднял взгляд от свитка:       — Она плохо себя чувствует? Что с ней?       — Удивительно, но... — сказала эльфийка. — ...это проявление природы: её тело подчиняется законам плоти, а не духа. Она рассказала мне об этом сегодня утром.       — Вот как? — Элронд медленно поднял взгляд. — Эта сила не похожа на те, что приходят из Валинора. В ней чувствуется глубокая связь с плотью и землёй... Возможно, она не воплотилась, а перешла между мирами, сохранив природу прежнего тела. Или, быть может, при рождении стала вместилищем для духа, который долго находился вдали от Арды и стремился вернуться родную обитель...       Арвен медленно покачала головой, её взгляд стал пронзительным:       — Возможно, она переродилась здесь — в прежнем облике. Потому и стёрлась память о смертном прошлом. В священной роще магия в ней отозвалась: словно сама земля откликнулась на зов души. Но леди Иоланда... То ли не верит в дар, что течёт в её жилах, то ли сознательно его таит. Она ещё не приняла эту силу. Всё указывает на пробуждение магии в родном теле. Но я ощущаю: это лишь искра — истинный огонь её способностей ещё предстоит раскрыть...       — Ты уверена в этом? — он нахмурил брови, голос его стал тише. — Опасность велика. Нельзя допустить, чтобы силы зла обратили её к себе... На ней лежит печать древней магии — очень сильной. Я даже не в силах прочесть этот след: настолько велика мощь того, кто её наложил.       — Да, я тоже это чувствую, — кивнула она, задумчиво коснувшись виска. — След тянется из её прошлого. Если она вспомнит, как переместилась, то сможет разгадать тайны и разрушить печать связи.       Владыка поднялся и медленно подошёл к окну, задумчиво глядя на сады Ривенделла.       — Она вспомнит, дитя моё, — произнёс он с тихой уверенностью. — После встречи с Галадриэль завеса тайны приоткроется... Жаль, что наша гостья избегает собрания — быть может, там открылись бы знаки, ведущие к разгадке.       — Ещё не всё потеряно, — улыбнулась эльфийка, — Сейчас она с Митрандиром. Он найдёт нужные слова, я в этом уверена.       — С волшебником? — отец удивлённо приподнял брови.       — Да, отец, — склонила голову Арвен. — Они у восточной стены твоего дворца, направляются к той дивной роще, что за одну ночь возросла под окнами твоего чертога...       Иоланда замерла, раскрыв рот, не веря своим глазам. Перед ней раскинулась целая плантация парагвайского падуба — ровно на той самой поляне, где вчера они с волшебником пытались оживить цветы.       — Не может быть... Как? Откуда здесь столько?! — выдохнула она.       Не в силах сдержать восторг, она рванула к ним. Ей хотелось обнять каждое, как старого друга.       — Это деревья с вашей родины, леди Иоланда?       Девушка зачарованно глядела на падуб. В сознании ожил момент у клумбы: капля крови коснулась земли, золотистое сияние разлилось по клумбе, и цветы, казалось, вздохнули…       — Да... — медленно произнесла она. — Тогда я не осознала до конца, что произошло. Но теперь понимаю: это не случайность. Это нить, связывающая меня с родной землёй. Как говорят у нас: «Мате — кровь аргентинцев»...       Волшебник с пониманием кивнул.       Она схватилась за голову, запустив пальцы в волосы:       — Санта Мария! Если бы я только знала, что здесь можно вырастить йербу... Ни за что не стала бы заваривать корень одуванчика с цикорием!       — Одуванчик с цикорием? — Гэндальф приподнял бровь, но в глазах его плясали искорки смеха.       Иоланда вновь рассмеялась, с нежностью поглаживая листья.       — О, мой милый падубничек... — прошептала она. — Я заготовлю из тебя йербу для настоящего мате — столько, сколько хватит на сотню чашек! И обязательно посажу ещё целую рощу... Надеюсь, что Владыка Элронд не убьёт меня за это...       — Вы явно счастливы, — с тёплой улыбкой отметил маг.       — Более чем, — улыбнулась она. — Благодарю вас за то, что привели меня сюда. Это утро стало по‑настоящему особенным.       — Когда завершите свои заботы с растениями, — произнёс он, — окажете ли вы честь сопровождать меня на совете? И не тревожьтесь об Элронде: я найду способ убедить Владыку, что выращивание йербы в этих землях — мудрое решение.       — Благодарю вас, Гэндальф... — тихо произнесла Иоланда. — Но собрание... — она на мгновение отвела взгляд. — Я ведь уже отказалась от участия. Будет как‑то неловко, если я вдруг передумаю.       — Не тревожьтесь, — мягко ответил волшебник, слегка склонив голову. — Я объясню, что вы помогаете мне в одном срочном деле. Ваше присутствие воспримут с должным почтением, уверяю вас.       — Вы слишком великодушны ко мне... — девушка склонила голову в знак признательности по местным обычаям, но не смогла сдержать лёгкой улыбки. — Однако скажите честно: разве моё присутствие там действительно необходимо? Что я могу предложить совету?       — Придёте, послушаете о важных делах, что происходят сейчас в Средиземье, — ответил истари. — Увидите одну необычную вещицу... Ну и составите компанию старику.       — Только не говорите мне, что и эта вещица как‑то касается меня, — со смехом отозвалась Иоланда.       Маг слегка прищурился, в глазах его заиграли лукавые искорки:       — Кто знает, кто знает... Но лучше всё же увидеть своими глазами.       — Хорошо, я приду, — кивнула она, но в глазах её всё равно играли озорные искорки. — Только обещайте, что не заставите меня выступать с речью.       — Даю слово, — с тёплой улыбкой подтвердил Гэндальф. — Ваша роль проста: будьте собой, леди Иоланда. В этом ваша сила — и этого будет вполне достаточно.       — Тогда я согласна, — облегчённо вздохнула она. — Сейчас только захвачу плащ по дороге — не хочу привлекать лишнего внимания на этом собрании...       — Конечно, — кивнул старый волшебник. — А по дороге позвольте познакомить вас с моими друзьями — они тоже будут на совете.       — И где же они сейчас находятся? — с любопытством спросила Иоланда.       — Судьба ведёт нас друг к другу, — загадочно улыбнулся маг. — Мы встретим их совсем скоро, не сомневайтесь.       Они свернули на боковую аллею, где высокие кусты жасмина образовывали живую изгородь, а между деревьями висели серебряные сети росы, переливаясь в лучах утреннего солнца. Вдалеке послышались голоса — тихие, но оживлённые.       — ...и вот, Сэм, представь: Глорфиндель сказал, что здесь, в Ривенделле, даже время течёт иначе, — донёсся мальчишеский голос.       — Да ну? — отозвался другой. — А как же мы тогда часы сверять будем, мистер Фродо? У нас в Шире всё по солнцу да по петухам...       Маг усмехнулся:       — Вот и они.       Но Иоланда увидела только двух детей лет семи‑восьми, гуляющих в саду. Они были одеты в простые холщовые рубахи и короткие штаны, а их босые ноги ловко перебирали по гравийной дорожке. Один — светловолосый и коренастый, с живым любопытным взглядом — что‑то оживлённо спрашивал; второй, тёмноволосый, отвечал, время от времени кивая.       Девушка в недоумении посмотрела на волшебника — уж не разыгрывает ли он её? — и переспросила:       — Где?       — Да вот же! — он указал на детей и громко позвал: — Фродо, Сэм!       Дети обернулись. Темноволосый мальчик увидел волшебника и бросился навстречу, радостно воскликнув:       — Гэндальф!       Светловолосый последовал за ним, чуть менее уверенно. Первый бросился в объятия старого мага, и тот, радостно смеясь, обнял его.       — Ох, Фродо, как я рад тебя видеть! — произнёс тот, слегка взъерошив волосы мальчика.       Светловолосый остановился рядом, скромно улыбаясь.       — И ты, Сэм, здравствуй! — Гэндальф протянул руку и потрепал его по плечу.       — Леди Иоланда, познакомьтесь с моими друзьями — это Фродо и Сэм. Друзья, познакомьтесь — это леди Иоланда.       Аргентинка удивлено приподняла бровь, она явно ожидала увидеть взрослых людей, а не двух мальчишек младшего школьного возраста. Присмотревшись внимательнее, она заметила, что черты лица у обоих слишком правильные и взрослые для детей, а в глазах — не детская глубина.       — Так это и есть ваши друзья? — медленно произнесла она, всё ещё не до конца веря. — Оу, мадре миа, я думала, вы шутите!       Темноволосый вежливо поклонился:       — Очень рад знакомству, леди Иоланда.       Его голос прозвучал отчётливо и уверенно, без малейшей детской наивности. Его товарищ тоже слегка поклонился и сразу покраснел:       — Доброе утро, прекрасная леди…       Она наклонилась чуть вперёд, внимательно разглядывая их:       — Но... вы же совсем дети! Сколько вам лет?       Фродо улыбнулся:       — Мне пятьдесят лет, госпожа. А Сэму — тридцать восемь.       — Пятьдесят?! — Иоланда выпрямилась, широко раскрыв глаза.       Гэндальф мягко рассмеялся:       — Вот тут, дорогая леди, вы и столкнулись с одной из загадок Средиземья. Хоббиты — особый народ. Они растут медленнее людей, дольше остаются юными на вид, но сердцем и разумом взрослеют в свой срок.       — Мы из Шира, — добавил Фродо. — Это на западе от Ривенделла. Там все такие, как мы.       Девушка рассмеялась в ответ и напряжение спало:       — Что ж, теперь многое становится понятнее. Очень рада с вами познакомиться, Фродо и Сэм. И спасибо, что объяснили. — Она улыбнулась обоим. — Значит, мы все вместе идём на совет?       — Да, — кивнул Гэндальф. — Идёмте. Время не ждёт, а нам предстоит услышать немало важных слов.       Четверо двинулись по садовой дорожке. Обеденное солнце пробивалось сквозь ветви деревьев, играя бликами на дорожке. Впереди уже виднелись высокие арки зала Совета, увитые плющом.       Зал Совета под высокой кровлей Ривенделла уже наполнился гостями, когда прозвучал первый удар колокола. В мягком свете высоких окон сидели те, кого судьба или зов Элронда привели в эту долину в тревожные дни.       У дальней стены, рядом с резным креслом Владыки, расположился Боромир из Гондора — статный и гордый, в доспехах южного воина. Серебряный рог покоился у него на коленях, а взгляд был устремлён вдаль, словно он всё ещё видел образы вещего сна, приведшего его сюда. Рядом с ним перешёптывались эльфийские советники Элронда, среди которых можно было приметить Эрестора — главу Дома Владыки, чьё лицо хранило печать долгой мудрости.       Ближе к очагу сидел Глоин, гном из рода Даина Железностопа, а подле него — его сын Гимли: молодой, с аккуратно заплетённой бородой и взглядом, полным любопытства к чуждому для него эльфийскому краю. Напротив них, в плаще цвета листвы и мха, неподвижно сидел Леголас, — взгляд его был ясен и внимателен, словно он прислушивался не только к словам, но и к дыханию самого воздуха.       В тени колонн, почти незаметный среди благородных гостей, сидел Арагорн, известный в те дни немногим как Колоброд. Поношенный плащ и старые сапоги не выдавали в нём наследника Исильдура, но глаза его были внимательны, а поза — собранна, будто он готовился к долгому испытанию.       Где‑то неподалёку, по обыкновению, шутил и поглядывал по сторонам Бильбо Бэггинс — единственный из хоббитов, кто уже давно обрёл приют в Ривенделле. Он то и дело посматривал на двери, словно ждал кого‑то, и пальцы его невольно теребили край камзола.       Собравшиеся обменивались короткими фразами, вспоминали пути, приведшие их сюда, и готовились к тому, что должно было прозвучать. Воздух был полон предчувствия — словно сама тишина зала знала, что скоро будет произнесено имя, которое изменит судьбы Средиземья. Все ждали появления Гэндальфа, а с ним — того, кто нёс бремя, о котором пока догадывались лишь немногие.       Гул разговоров в зале стих, едва в дверях появился Гэндальф Серый. За ним, плавно и почти неслышно, вошла Иоланда. По дороге она накинула тёмный плащ поверх светлого платья — оно было слишком лёгким и струящимся, почти прозрачным, чтобы появляться в нём перед собранием столь важных и суровых мужей. Свою копну волос она покрыла капюшоном.       Головы невольно повернулись к входу, и голоса смолкли один за другим — словно волна тишины прокатилась от порога к дальним углам зала. Длинный посох волшебника коснулся каменного пола с тихим стуком. В руке он держал свою широкополую шляпу, слегка склонив голову в приветствии, но глаза, острые и проницательные, мгновенно охватили весь зал — каждого из присутствующих.       В зале установилась особая тишина — внимательная, полная ожидания. Кто‑то из собравшихся невольно задержал дыхание, кто‑то переглянулся с соседом — появление женщины на военных советах было нерядовым событием.       Взгляд Леголаса, до того спокойный и отстранённый, метнулся к ней — и на миг в его глазах мелькнуло что‑то, что она хорошо поняла: удивление, тень обиды и вопрос. Сердце её предательски сжалось — он ведь предлагал пойти вместе, а она снова оказалась не с ним и даже не предупредила...       В этот момент в зал робко вошли хоббиты. Они казались ещё меньше и моложе на фоне высоких фигур эльфов и людей. Фродо шёл впереди, бледный, но с прямой спиной, Сэм держался рядом, не сводя взгляда с Гэндальфа, а Мерри и Пиппин переглядывались, стараясь скрыть волнение за привычным озорством. Их простые дорожные одежды и босые ноги резко контрастировали с благородным убранством зала, но в их глазах светилась решимость.       Элронд, сидевший во главе стола, слегка склонил голову в знак приветствия. Маг в ответ почтительно кивнул, а за ним — и хоббиты. Взгляды обратились к ней, и Иоланда без колебаний откинула капюшоня. Огненные кудри вспыхнули в свете дневного солнца. В этом движении читалось: «Я такая, какая есть — и мне всё равно, что вы об этом думаете». Но тут же, возвращаясь к местным традициям, она, как положено, склонила голову перед Элрондом — исполнила по‑эльфийски элегантный поклон, словно тысячелетиями была знакома с этими ритуалами, несмотря на короткое время, проведённое здесь.       Она уже сделала шаг в сторону Леголаса, намереваясь сесть рядом с ним и всё объяснить, но голос Владыки остановил её.       — Митрандир, Леди Иоланда, — произнёс он мягко, но с оттенком покровительства, — прошу вас, займите место в правом ряду с моими советниками.       Девушка на мгновение замерла, склонила голову в почтительном согласии и послала Леголасу безмолвное извинение взглядом. Его глаза потемнели, но лицо осталось бесстрастным — ни намёка более на обиду или досаду. Она повернулась и направилась к Гэндальфу.       Аргентинка опустилась на скамью — не робко, а с грацией, которую дают годы танца. Плащ слегка распахнулся, обнажив край платья, но она не стала поправлять его: подобные тонкости этикета казались ей пустыми формальностями.       В зале снова зазвучали шёпоты — теперь уже другие, полные любопытства и недоумения.       Владыка Ривенделла обвёл взглядом собравшихся: мудрые глаза задержались на каждом лице — от сурового профиля Арагорна до бледного, но решительного лица Фродо.       — Вы были призваны сюда не случайно, — начал он, и голос его, глубокий и чистый, разносился по залу, не повышаясь, но достигая самых дальних углов. — Хотя многие из вас прибыли разными путями и по разным причинам, судьба привела вас сюда в один час — час величайшей нужды Средиземья.