Часть 3

      Несколько часов они говорили о чем-то не имеющем особого смысла. Вопросы о жнецах Сарен ловко избегал, мотивируя свои ответы отсутствием памяти.       ‒ Всё будто в пелене тумана. Помню лишь немногое, и то фрагментарно.       Шепард не знала насколько правдивы его отговорки, да и, впрочем, имело ли это значение? По этой причине, большую часть времени говорила только она: Шепард делилась с Сареном всем, что ей удалось узнать о жнецах. И каждый раз Сарен подтверждал правдивость сказанных слов, но не более.       Когда же речь зашла о гетах, турианец рассказывал всё, что ему было известно. Но и эта информация не была для Шепард полезной: благодаря Тали и их совместным путешествиям она и так знала о синтетиках достаточно.       Несмотря на то, что их сегодняшний разговор сложно было назвать «плодотворным» ‒ по крайней мере, для Шепард, ‒ они оба понимали, что такие встречи, как сейчас, были необходимы каждому. В сложившихся обстоятельствах только Шепард была первой и последней линией обороны на приближающемся фронте нападения жнецов, и Сарен пообещал, что «сделает всё от него зависящее» для помощи. В принципе, Шепард было достаточно его обещания и рвения.       Дверь громко отворилась, и Шепард вздрогнула всем телом. В комнату вскочил офицер СБЦ, выкрикивая громко и уверенно о чем-то, что касалось браслетов на Сарене и необходимости в седации. Не успела Шепард открыть рот, как ещё несколько офицеров подоспели на помощь первому, забирая коммандера в охапку. Игнорируя громкие протесты и попытки освободиться, стражи порядка Цитадели насильно вывели Шепард из белоснежной комнаты. В последний момент она бросила короткий взгляд в сторону Сарена, успев заметить, как турианца вновь приковали к постели и как бывший Спектр продолжал смотреть ей в след.       Когда ее вывели из лабиринтов Академии, коммандер успокоилась и незамедлительно связалась со Спаратусом. Посол ждал ее звонка, поэтому незамедлительно и собственнолично встретил Спектра, забрав ее в Президиум. Она долго говорила о состоянии Сарена, о его явном прогрессе и отсутствии, как выразился ранее сам Спаратус, «дикости» в поведении бывшего Спектра. Коммандер также не забыла высказать старшему турианцу всё свое возмущение: как в адрес посла ‒ она до сих пор держала на советника обиду, ‒ так и в адрес офицеров СБЦ. Шепард искренне считала, что подобное обращение с Сареном было лишним, ведь последний ведет себя послушно и прилично.       Спаратус вздохнул, когда Шепард закончила бранится самыми изощрёнными, на его памяти, словами на всех вокруг. Посол неспешно достал из кармана портативный планшет. Шепард видела, как он быстро клацал по экрану в поисках нужной папки, пока не открыл файл с множеством видео с камер наблюдения уже знакомой ей белоснежной комнаты.       Сердце Шепард замерло. На всех видео был тот самый «дикий» Сарен.       Турианец на видео кидался на офицеров с неистовой яростью, грыз удерживающие его руки, царапал лица, до которых мог дотянуться. Он кричал словно раненый зверь, и, слыша это, Шепард в отчаянии терла шею. Последний эпизод буйства Сарена, как она смогла увидеть по зафиксированной дате записи, произошел за несколько часов до ее прибытия на Цитадель.       Нет, Шепард не могла поверить в то, что существо на видео было Сареном, с которым она только что вела беседу. Нет, этот рычащий зверь не был тихим Спектром, что внимательно слушал ее истории о жнецах.       Шепард хотела было открыть рот, но Спектр на видео внезапно для нее успокоился, затих. Он лежал, прикованный к койке, его учащенное дыхание стабилизировалась, грудь мерно вздымалась, он расслабил тело. Казалось, будто она пропустила момент, когда ему ввели седативы. И прежде чем Шепард успела задать вопрос ‒ на экране планшета она увидела свой собственный силуэт.       ‒ Мы постоянно наблюдаем за ним, ‒ говорил Спаратус, не отводя своих болотных и внимательных глаз от Шепард. ‒ И сейчас он спокоен, как никогда. Говоря откровенно, Шепард, я молюсь Духам, чтобы он таким и оставался в дальнейшем.       В горле стало сухо, как в пустыне Тучанки. Шепард не ответила советнику. По правде говоря, она даже не знала, что ему ответить.       

***

      К ее собственному удивлению, желание вернутся на Нормандию у Шепард не возникало достаточно долго. Как и было обещано, после встречи со Спаратусом коммандер связалась с Джокером, отдав приказ своему экипажу: увольнение на берег на двадцать четыре часа.       У Шепард было достаточно времени, чтобы привести себя и свои мысли в порядок наедине. Она нашла маленькое, но уютное кафе на нижних этажах Жилых секторов, где, как как надеялась коммандер, ей будет легко затеряться в гуще толпы. К сожалению, это не помогло ‒ за ней следили.       ‒ Во имя Богини, Шепард, это же невероятно!       Коммандер положила подбородок на сплетенные пальцы. Женщина с кожей оттенка циана, сидящая напротив Шепард, продолжала увлеченно о чем-то щебетать. И Шепард пожалела, что посвятила Лиару в события минувших часов: вероятно, теперь мозг азари будет выстраивать магистрали цепочек из умозаключений касательно связи Шепард и Сарена, связи Сарена с Властелином, а Властелина ‒ с протеанцами. Ну и, конечно же, когда дело касается протеанцев ‒ языку Лиары не ведомо конца и края.       ‒ …вероятность того, что способности маяка...       Шепард отвела взгляд, наблюдая за движением транспорта на невидимой воздушной эстакаде. Быстрые и яркие, в большинстве своем красные, точки аэрокаров проносились неподалеку, словно хлопотливые пчелки на поляне. Зеленые глаза опустились на пешеходные тропинки: удивительно, но тут было пруд пруди кроганов. Шепард подумала, не связано ли это, случаем, как-то с Рексом? Между прочим, разве она не была официально посвящена в сестры по оружию Урднотом? Ведь это, рассуждала девушка, было прекрасной причиной в обязательном порядке навестит своего крогана. Шепард пообещала себе, рассматривая громко смеющихся внизу громил, отправиться на Тучанку сразу же после того, как очистит последнюю планету от Гетов в списке Совета ‒ благо, осталось их одна или две. Быть может, продолжала говорить сама с собой коммандер, стоит заглянуть на Мигрирующий флот?       ‒ …даже не знаю, Шепард!       Тяжело вздохнув, она вернулась взглядом к Лиаре и лениво пожала плечами. Азари, по-видимому, не заметила, что рыжеволосая пропустила мимо ушей две тысячи и одну теории, которые Лиара изрыгала последние двадцать минут. Дочь матриарха наколола вилкой странное блюдо на своей тарелке. Шепард последовала примеру подруги, откусив кусочек своей трапезы. Заказывала и выбирала Лиара, поэтому Шепард не имела ни малейшего представления, что лежит у них на тарелке. Коммандер поморщилась, чувствуя как это «нечто» скользит по гортани к желудку, медленно, как слизь. Но несмотря на странную текстуру, вкус был действительно неплохим ‒ в достаточной мере острым, но приятным. Подумав, что это не так уж плохо, Шепард продолжила свой обед, краем глаза рассматривая свою собеседницу.       Лиара была хорошим ребенком? женщиной. Несмотря на то, что азари была старше Шепард на несколько десятков лет, Лиара всё ещё вела себя совсем как подросток. Хотя, как говорила сама голубоглазая, в обществе ее расы она действительно считается очень юной. Впрочем, несмотря на возрастную путаницу, Шепард была рада видеть Лиару в своей команде. Ее знания о протеанах были невероятно полезны и необходимы. Единственное, что действительно волновало и обременяло коммандера, так это постоянный флирт Лиары.       Вот как сейчас: лицо азари краснело до темно-фиолетового оттенка, когда она говорила с коммандером, из-за чего Шепард было трудно поддерживать с Лиарой долгий зрительный контакт. Не то чтобы Шепард не любила азари ‒ напротив, будь человеческая девушка заинтересована в отношениях, то, вероятно, выбор в первую очередь пал бы на Лиару. Дочь матриарха казалась достаточно надежной и... Шепард вздрогнула.       Нет, Шепард ничего не хотела. Любые отношения усложнили бы всё на корабле, а мимолетные интрижки на дух Спектр не переносила.       «Нет, ‒ в который раз убедила себя Шепард, ‒ категорическое нет подобному».       Шепард ловко остановила пробегающую рядом милую официантку, оплатила счет за себя и за подругу и, быстро собравшись, встала, позволив Лиаре следовать за ней. Рыжеволосая не хотела, чтобы азари что-либо думала или воспринимала что-то неверно. Однако было ясно как день, что Т'Cони уже витала в розовых и наивных облаках подросткового обожания.       Они гуляли недолго, вскоре возвратившись на борт Нормандии. Лиара скромно и как-то неразборчиво поблагодарила Шепард за обед, а после пулей метнулась в лабораторию, где, несомненно, Т'Cони будет раздумывать о своем «свидании» с Шепард ещё очень долго. И коммандер понимала, что не в силах изменить ситуацию и уж тем более не имеет желания расстраивать Лиару.        Рыжеволосая тихо и устало застонала, направляясь к Джокеру. Недолго думая, она упала в свое любимое кресло возле пилота.       ‒ Так значит…ты и Лиара, да? ‒ съехидничала лиса в кепке SR-1.       Она угрожающе подняла ноги в сторону его стула, и Моро умоляюще поднял руки, «просил пощады», тем самым сменив гнев коммандера на милость.       ‒ Ха-ха, очень забавно, Джокер, ‒кислотно-наиграно ответила Шепард. ‒ Будь добр, забери нас отсюда, как только весь экипаж будет на борту, и не минутой позже.       ‒ Так точно, капитан.       Шепард сжала плече Джокера и нежно, но устало улыбнулась своему другу, поблагодарив того за понимание. Девушка неспешно прошла сквозь весь пустующий БИЦ, спустилась на второй этаж, встретив там только доктора Чаквас и инженера Адамса, сидящих на кухне, мило болтающих за чашкой кофе. Шепард тепло поприветствовала коллег и, желая им приятного времяпрепровождения, направилась в свою комнату. Как только свет на ее двери загорелся красным ‒ Шепард в бессилии упала лицом вниз на твердую кровать.       Она думала о Сарене. Шепард задавалась множеством вопросов в этот момент, вспоминая мерцающие синее глаза: что он делает, сохраняет ли самообладание, а может вновь бьется в агонии безумия? Теперь ей нужно будет заглядывать на Цитадель чаще, чем она планировала изначально, чтобы наведывать Сарена и быть уверенной в стабильности его самочувствия.       Она перевернулась на спину, уставившись в безмолвный стальной потолок, который поглощал ее мысли, будто черная дыра. Шепард действительно надеялась, что Сарен сможет преодолеть остатки внушения, терзающие его разум изнутри. Она знала, что Сарен был сильным Спектром ‒ черт возьми, всего несколько лет тому назад она сама зачитывалась про его подвиги и миссии в экстранете! Она знала о его непревзойденной силе. Вероятно, также именно по этой причине ей и было так тяжко видеть Сарена в таком состоянии: когда-то легенда, не знающая поражения, стала пешкой в руках Властелина.       Она ведь знала и чувствовала, что Сарену было некомфортно в ее присутствии: он не скрывал того, что на дух не переносит людей. То, как он смотрел на нее, когда они разговаривали, заставляло Шепард чувствовать себя виновным в чем-то. Так, будто бы она ‒ ветеран Войны Первого Контакта, что вырезал турианцев пачками. Его закрытое положение, то как он держал дистанцию, короткие и резкие фразы ‒ всё в нем выдавало брезгливость к ней, как к человеку. Поэтому Шепард понимала, что путь к завоеванию его доверия будет долгим, но не невозможным. Да, нужно будет поговорить с Сареном о…       Рыжеволосая покачала головой.       «Нет-нет-нет, ‒ прервала саму себя Шепард. ‒ Сейчас не подходящие время думать о Сарене. Есть слишком много дел, над которыми действительно стоит поразмыслить, и мой бывший враг ‒ не первоочередная из всех них».       

***

      Шепард не успела навестить Рекса на Тучанке, не успела заскочить к Тали на Мигрирующий флот, не успела спросить Сарена о его самочувствии. Неделю спустя после визита на Цитадель Нормандия столкнулась с кораблем коллекционеров.       Шепард пожертвовала собой, чтобы эвакуировать Джокера с корабля. Спектр-человек наблюдала, как передовой корабль Альянса вспыхнул и разлетелся вдребезги после вражеской атаки, словно картонная модель крейсера от искры костра. Спасательные капсулы с членами экипажа Нормандии будто бы пушинки одуванчика летели далеко и быстро в глубины космоса. Когда коллекционеры ударили пустили луч во второй раз ‒ сила взрыва вынесла коммандера вместе с осколками в сторону, в следствии чего кислородный шланг в ее костюме был поврежден.       Сигнализация брони ревела, активируя всевозможные и доступные функции костюма N-7. Красные тревожные огни предупреждений мигали вокруг нее, буквально выкрикивая о стремительной и смертельной потере кислорода.       Она задыхается. Шепард задыхается насмерть в безмолвии космического пространства. Ее тело никогда не будет найдено, ибо оно сгорит на пути к орбите Алкеры.       Шепард закрыла глаза, чудом отключив систему своего костюма, чтобы не видеть таймер, отсчитывающий время до ее смерти. Она чувствовала, как сжимается ее грудь, как воздуха становилось всё меньше.       В глазах, как действительно говорят о секундах перед смертью, пролетели воспоминания: лица ее товарищей по команде, улыбающиеся на борту невредимой Нормандии. Факт того, что большинство из них были сейчас или где-то далеко, или в безопасности спасительной капсулы ‒ единственное, что могло успокоить Шепард.       Смерть следовала за ней по пятам, сколько она себя помнила. Даже в воспоминаниях о своем раннем детстве, которое она провела на улицах, Шепард помнила лишь смерть. На Земле было множество друзей, прижавшись к которым маленькая сирота засыпала, не чувствуя холода. Однако с каждым днем близких становилось всё меньше от передоза, холода или голода. И когда Шепард примкнула к лавам Альянса, она была уверена, что тут всё будет по-другому. Она молилась, чтобы в Альянсе было всё по-другому. Однако она ошибалась ‒ молитвы никто никогда не слышит.       Смерть буквально увязалась за ней, как навязчивый друг, чтобы в роковой момент познакомится с командой Шепард на Акузе. Пасть Молотильщика преследовала ее команду в городе-призраке, в который превратилась колония. Кислота пасти песчаного чудовища создавала всё больше скелетов и призраков, в будущем преследующих Шепард по ночам.       Смерть сопровождал ее и в погоне за Сареном: она потеряла Кайдена, спасая Киррахе и саларианский отряд. Ей пришлось сделать выбор, пришлось оставить его позади, чтобы после Кайден присоединился к призрачному отряду тех умерших, к смерти которых Шепард была причастна.       А теперь…теперь смерть пришла за ней и за членами команды Нормандии. Она пришла в самый дальний уголок космоса, после, казалось, обычной и рутинной миссии: простая зачистка планеты от гетов.       Шепард потеряла членов своей новой семьи, и, казалось, она чувствует смрад их обожжённых тел, летающих где-то неподалеку. Она не смогла спасти всех своих любимых, и это разрывало на части.       Смерть хохотала, обволакивая ее тело в объятья пламени.       

***

      Он погрузился во тьму через несколько дней после ее ухода. Он так долго «проживал» в своих воспоминаниях вновь и вновь ее визит, вспоминая свет, который она принесла с собой и который изгнал Властелина. Если бы он мог держать в себе свет без воспоминаний о Шепард, то сумел бы в долгосрочной перспективе избавиться от влияния внушения. И, что важнее, избавиться от влияния Шепард.       Он функционировал нормально, на радость Спаратуса. Советник приходил к Спектру несколько раз, однако ответы Сарена всё ещё не были «удовлетворительными» для посла турианцев. Он упорно продолжал говорить о риске нападения жнецов, и Спаратус перестал надеется на другие от Спектра ответы или истории.       А затем Сарен вновь оказался во мраке. Маленький свет мерцал вдалеке, и он собрал всю свою энергию, всю свою волю и силу, чтобы вспомнить, каково это было, когда он увидел его в первый раз ‒ когда он увидел Шепард в своей камере впервые. Сарен не мог потерять свет сейчас, ведь он был твердо уверен, что лучше умрет, но не вернется к Властелину вновь. А гнусный жнец шептал всё громче, подползая, словно гад, ближе к своей жертве. Присутствие жнеца было мерзким ‒ будто бы оказаться по пояс в болоте, когда вокруг непроницаемый холодный и мерзкий утренний туман.       Статика шумела о смерти. Жнец вещал о победе над чемпионом людей и туринцев и о том, что теперь преград для их возвращения не осталось. Сарен не хотел слушать. Турианец пытался сжать кулаки в тесных браслетах, но обработанные СБЦ когти были слишком тупыми ‒ он не мог причинить сам себе боль, чтобы вспомнить, что всё ещё жив.       Молчание и мрак заполнили разум. Сарен мог только представить, что делает его тело без его контроля. И в иной раз Сарен был бы в гневе, однако не сейчас: за проведенное с Властелином время Сарен понял одну важную вещь о жнецах ‒ они не умели лгать. Не говорили всей правды, но никогда не врали. Поэтому когда мерзкий голос Властелина колокольным и роковым звоном прогремел эту новость ‒ Сарен почувствовал, как остановилось его сердце. Он не хотел верить, но знал, что машина не врет.       ‒ Шепард мертва.