III. Me and you.

      Ее языком любви всегда была боль. Пронизывающие насквозь болью укусы. Заставляющие глухо кричать удары ножом в спину. Скрученные за спиной руки. Ногти под кожей, пересчитывающие переломанные ребра, выглядывающие наружу. Прорывающие кожу. Обломки, острые концы. Сколько раз умирала? Сколько раз отдавала часть себя на съедение? Сколько раз захлебывалась в слезах?

Е̶д̶и̶н̶о̶ж̶д̶ы̶.

      Сотни раз, отдавая часть себя, как напоминание о собственных грехах, что будут вечно стоять и шептать за спиной Эхо голосом Бездны. Бесконечное календарное напоминание, выглядывающие из-за угла.

Морана... Морана... Морана...

      Мрачные тени пляшут на стенах, отражая внутренний ад, который разыгрывается в душе Тенно. Ты же Оператор. Тенно. Ты воин. Так что с тобой случилось, маленькое дитя, порождение зла и Бездны?       Сжимая зубы от боли, она медленно прижимается к холодному бетону, словно пытаясь найти опору в этом безумии. Беспросветная пустота безысходности заставляет ее сердце стучать как тяжелый молот, зовущий ее в бездну тьмы. Эхо так не хотела, чтобы Йокус это видела. Не хотела...

А̶ ч̶е̶г̶о̶ т̶ы̶ х̶о̶ч̶е̶ш̶ь̶ н̶а̶ с̶а̶м̶о̶м̶ д̶е̶л̶е̶, м̶а̶л̶ы̶ш̶? В̶ы̶р̶в̶а̶т̶ь̶? В̶ы̶р̶е̶з̶а̶т̶ь̶? И̶с̶к̶о̶р̶е̶н̶и̶т̶ь̶? Н̶е̶ п̶о̶л̶у̶ч̶и̶т̶с̶я̶. Т̶ы̶ м̶о̶й̶, м̶а̶л̶ы̶ш̶. М̶о̶й̶ м̶а̶л̶е̶н̶ь̶к̶и̶й̶ п̶о̶р̶о̶с̶е̶н̶о̶к̶.

      Лихорадочный взгляд блуждает по темным проходам, испещренным тенью и страхом. Глаза ищут кого-то, кто сможет пролить свет в этой мрачной чаще, где душа погрязла в отчаянии. Звуки шагов наводят ужасающий шорох в пустоте, заставляя ее сердце сжаться в унисон с болью, пронизывающей ее тело словно острый клинок.

Морана... Морана... Морана...

      Истошные, шуршащие звуки, доходящие до чужих ушей, где бы они не были. Йокус всегда Эхо слышит. Эхо - всегда слышит Йокус. И сейчас это не обыкновенное ощущение своего имени на устах сестры, нет. Это пронизывающая боль и лихорадочно-истерическое.       Сквозь боль и страх она вдруг слышит шепот, словно призывающий ее к спасению. Легкий порыв надежды окутывает сердце, заставляя ускорить шаги по направлению к источнику звука. Пальцы, испачканные собственной кровью, дрожат, касаясь стены, будто ища опору и поддержку в этом безумии.       Она прижимается еще сильнее к стене, словно пытаясь спрятаться от невидимых теней, окружающих ее со всех сторон, тихо смеющихся над маленьким поросёнком.

Т̶ы̶ н̶е̶ Н̶е̶б̶е̶с̶н̶о̶е̶ б̶л̶а̶г̶о̶с̶л̶о̶в̶е̶н̶и̶е̶, м̶а̶л̶ы̶ш̶. Т̶ы̶ м̶о̶е̶ р̶а̶з̶о̶ч̶а̶р̶о̶в̶а̶н̶и̶е̶. Т̶ы̶ п̶о̶з̶о̶р̶. Т̶ы̶ м̶о̶я̶ м̶а̶л̶е̶н̶ь̶к̶а̶я̶ Б̶е̶з̶д̶н̶а̶.

      Глаза напряжены, отражая борьбу ее внутреннего "я", разрывающегося между болезненной реальностью и иллюзией спасения. Шепот становится ярче, словно прикасаясь к самой душе, и она знает - впереди ее ждет лишь очередные страдания и выбор. Очередной. Ещё один. И ещё.       И ещё.

И снова, маленький Демон.

      Секунды тянутся словно вечность, когда Эхо дрожащими руками хватается за дверную ручку, наконец поворачивает за дверной косяк и видит сестру. В ней Висенья находит неожиданное спасение, свет во тьме, искру надежды среди безнадежности.       — Ты... Ты здесь... Морана, ты... Здесь...       Шепчет она, словно не веря своим глазам, словно боясь, что это всего лишь греза. Йокус молчишь, но в ее глазах отражается не присущая ей радость и веселье, нет. Непонимание. Она приближается, словно пытаясь убедиться, что Сестра настоящая, что это не иллюзия.       Слова теряются на ее губах, заменяясь лишь бешено булькающим звуком из груди. Она простирает руку, словно желая узнать, что это касание - реальность.       Тело падает в кресло и суета вокруг становится уже такой не важной. Звуки исчезают, заменяясь чужим тихим, приглушённым смехом, и колыбельной, голосом знакомым. Касания ли. Вопросы. Ничего не понимает, голову откинув назад. Минуты ли проходят. Мгновения ли. Часы? Время. Время, которого нет у Эхо.       Руку чужую у лица хватает. Это не присущая лень, это отсутствие сил, но распахиваются глаза с явным трудом, пугая ещё больше, чем могла бы до этого. Зияющая пустота Бездны в глазу вызывает рефлекторно попытку у Йоки оторвать касание, убрать руку, но Хоши держит крепко, впивается ногтями острыми в руку сестры, вжимается в кожу, пачкает в свою кровь. Тянет ее ещё ближе и больше, заставляя коснуться чужого. Не родного.

П̶о̶д̶а̶р̶к̶а̶.

Проклятия.

      — Вырви его...       Шепот умоляющий, не свойственный хриплому и приглушенному голосу, но явно дающий понять, что Эхо была серьезна. Даже в таком беспрецедентном состоянии.       — Вырви его, Морана. Вырежи. Уничтожь. Он не должен быть тут... Его не должно быть...

Т̶ы̶ х̶о̶ч̶е̶ш̶ь̶ и̶з̶б̶а̶в̶и̶т̶ь̶с̶я̶ о̶т̶ м̶е̶н̶я̶? О̶, н̶е̶т̶, м̶а̶л̶ы̶ш̶, э̶т̶о̶ т̶о̶ж̶е̶ е̶е̶ н̶е̶ с̶п̶а̶с̶е̶т̶. Т̶ы̶ - е̶е̶ н̶е̶ с̶п̶а̶с̶ё̶ш̶ь̶.

      — Делай, Йокус! Вырви его к чертовой матери из моей глазницы!

ʙᴩᴇʍя зᴀʍᴇдᴧяᴇᴛᴄя, ᴋоᴦдᴀ хужᴇ ужᴇ быᴛь нᴇ ʍожᴇᴛ

      На грани травматической истерики, когда последние лучи заходящего сознания касались золотистых вершин остатков разума и сознания, Стараясь не терять ни одного движения, она наклонила голову, чтобы зажечь сигарету облаком горящего пламени зажигалки. Зажигалка заискрилась, озарив все вокруг ярким пламенем, и мгновение спустя погасла, оставив тлеющий огонек на конце сигареты.       Висенья медленно вдохнула дым, почувствовав, как заполняет он ее легкие. Горький вкус табака и лесных ягод наполнил ее рот, и она ненадолго закрыла глаза, наслаждаясь моментом спокойствия. Дым плыл вверх, обволакивая ее измученное лицо. С каждым вздохом она чувствовала, как напряжение покидает ее уставшее и волоченное невесть где тело, словно дым уносил все заботы и тревоги далеко-далеко.

я нᴇ хочу, чᴛобы ϶ᴛо быᴧи ʍои ᴨоᴄᴧᴇдниᴇ ᴄᴧоʙᴀ

      Сигарета сжигалась медленно, нарисовав длинную пепельную дорожку, и Эхо внезапно заметила, что забыла о чем-то важном, что мучило ее все это время.

боᴩиᴄь до ᴋонцᴀ, ᴋᴀᴋ я и обᴇщᴀᴧ

      Сигарета догорала медленно, испуская тонкий столбик дыма, который плавно растворялся в спертом и душном воздухе комнаты.

В̶о̶т̶ б̶ы̶ я̶з̶ы̶к̶ т̶е̶б̶е̶ о̶т̶р̶е̶з̶а̶т̶ь̶, д̶а̶ н̶е̶ м̶о̶г̶у̶, ж̶а̶л̶к̶о̶. И̶н̶о̶г̶д̶а̶ т̶ы̶ т̶а̶к̶а̶я̶ с̶м̶е̶ш̶н̶а̶я̶, м̶а̶л̶ы̶ш̶.

      Глаза распахиваются так скоро. В левом глазе абсолютная пустота, чужая Бездна, не принадлежащая никому из присутствующих. Или же...? Или же отражение души Тенно - такое же темное и бездонное, словно смотришь в темноту. Но, будьте уверены, если долго смотреть в пустоту - пустота посмотрит на тебя.       Но в их худшем случае из самых хуевых - если долго смотреть на Бездну, то Бездна не посмотрит на тебя, нет, не только, она поговорит, залезет в потаённые темные места, вывернет тебя наружу и будет смеяться над твоим трупом, приговаривая, что ей ужасно жаль.

Ей всегда ужасно жаль.

      — Морана...       Голос падает до жалобного шёпота. Такого, что выворачивает наружу. Это она должна была. Это Эхо должна была защищать и оберегать, но как же она защитит самое дорогое, если не смогла защитить саму себя?

чᴛо ᴛы ʙидиɯь ᴨᴇᴩᴇд ᴛᴇʍ, ᴋᴀᴋ ʙᴄᴇ зᴀᴋончиᴛᴄя?

      Красный зрачок, лишенный жизненного света, крепко въедается взглядом в лицо родное.

Т̶ы̶ ж̶е̶ п̶р̶е̶к̶р̶а̶с̶н̶о̶ п̶о̶н̶и̶м̶а̶е̶ш̶ь̶. Н̶а̶п̶у̶г̶а̶н̶, в̶е̶р̶н̶о̶? Т̶е̶б̶е̶ н̶е̶ с̶б̶е̶ж̶а̶т̶ь̶. П̶р̶о̶ш̶л̶о̶е̶ н̶а̶с̶т̶и̶г̶н̶е̶т̶, г̶д̶е̶ б̶ы̶ т̶ы̶ н̶е̶ п̶р̶я̶т̶а̶л̶с̶я̶. В̶с̶е̶г̶д̶а̶, в̶с̶е̶г̶д̶а̶, в̶с̶е̶г̶д̶а̶, в̶с̶е̶г̶д̶а̶, в̶с̶е̶г̶д̶а̶, м̶а̶л̶ы̶ш̶.

      — Морана, почему дети доедают отца...?

ʙозʍожно, ϶ᴛо ᴛоᴛ дᴇнь, ᴋоᴦдᴀ я уʍᴩу зᴀ ᴛᴇбя