Глава 1. Don't touch me!

      Казань. Поздний вечер. Тишина на улице, фонари горят еле-еле, опять второй мигает. Турбо курит уже четвертую по счёту сигарету, Зима рядом прогуливается вальяжно, наблюдая за обстановкой. Сегодня на удивление спокойно. Дом Быта не мельтешат, Перваки не суются, недавно Ново-татарские решили прижать, так их на разъезд и погнали морды бить. Еле отбили, теперь ходят, раны зализывают. Так и надо.       Парни заворачивают за угол, краем глаза Валера замечает шевеление, небольшую борьбу, слышится мычание, а затем какой-то странный лепет.       — Don’t touch me! — верещит какая-то девушка. Это какой вообще? Английский? — Your hands are dirty! Have you seen them at all?       Турбо смотрит с отвращением, чего лопочет там, что за спектакль, но решительно идёт в переулок. Зима через несколько секунд только замечает, что напарник свернул и поспешил к вспыльчивому другу.       — Чё ты там говоришь? — фыркает какой-то чушпан, держит девушку за ладонь, а та брыкается. — По-русски, бабки есть или нет?       — What? — удивляется, хмурит свои бровки, дергая руками. — I don't understand you!       — Ну дура, нет? Деньги, монеты гони, а если нет, то мы можем кое-что другое с тобой придумать, — скалиться второй, проводит по платью пальцами, цепляя цепочку на ремне.       Турбо чуть не подлетает со всего разбегу, оттаскивая одного из обидчиков и бьет сразу же в челюсть.       — Э! — реагирует на второго, зовёт, чтобы отошёл от девчонки и локтем ударяет в живот. Тот корчиться, валиться на землю, а тут и Вахит поспевает.       Завязывается заварушка, они дерутся до кровавых подтеков, до разбитых носов и заплывшего глаза, до синяков и вывихнутого запястья. Крепкие орешки оказались эти парни, непонятно кто, но главное, что смогли навести порядок на территории универсама и неважно, что получили в ответку, хоть и не планировали.       Первый парень пятиться, руками показывая, что сдаётся, как девушка со всей силы размахивается сумкой и бьёт того по голове со словами Take it, you freak! Bitch! Морщиться, цокая каблуками, и отходит к стенке, когда тот всё-таки оседает. Второй парнишка, понимая, что им не вывезти, хватает первого под руки и они сбегают. Добивать не хочется, получили своё и точно в последние дни не сунуться сюда.       Турбо и Зима кое-как начинают приводить себя в порядок. Вахит вытирает кровь с костяшек, шипит, но жмёт край кофты к ране, Валера трет нос, шмыгает, чувствуя, что тот знатно так опух. Вот же бля, попадёт ему от Алёнки точно, если, конечно, той реально будет до него дело. Последнее время у них не клеилось.       Девушка смотрит на двоих парней. Один лысенький, второй кудрявый с улыбкой кота, ржёт с какой-то фразы того в зипке и как бы она ничего не понимает. Она щелкает языком, достаёт из сумочки антисептик и льёт себе на руки, смешно дергая носом. Поправляет прямые черные, как смоль волосы, одергивая коротенькое облегающее платье, шубку. На ней розовые рюшечки, модный ремешок и высокие каблуки. Рядом валяется чемодан. Она цокает каблучками, подходит к ручке и поднимает багаж, дуя губы от того, что он испачкался.       — Э, чья будешь? — обращается Турбо к девушке, и та сдвигает брови, осматривая с презрением парней. Грязные уродцы, никакого вкуса. Вот в её стране мальчики ухоженные, модные, а это что перед ней. — Оглохла? С кем ходишь?       — I don't understand you, and to be honest, I don't want to, — пожимает плечами и у парня глаза аж на лоб лезут. Чё бля сказала?       — Зима, шаришь, чё пиздит? — обращается к другу и тот оглядывает незнакомку вопросительным взглядом.       — Не понимает она тебя вроде, — кривит лицом, пытается вспомнить уроки из школы, хоть немного английского, но тщетно. Сейчас бы Пальто с его знаниями, а не их, гениев. — Как это там… Нейм, твоё, ёр нейм.       — My name? Oh, Kaitlin, — улыбается, показывая ровный ряд белоснежных зубов.       Турбо смотрит на кожу — загорелая, с длинными ровными ногами, спина прямая, на пальцах колечки, на шее всякие бирюльки симпатичные. Она ниже его на голову, наверное, но на каблуках непонятно. Зима смотрит на часы, трет запястье и вновь на девушку, странная какая-то.       — Кейтлин? Катька что ли? — ржёт Турбо, но девчонка юмора не ценит, приподнимает бровь.       — Are you an idiot? — она вздыхает, мнётся, притопывая каблучками. — Okay, I don't care what your name is. I need to go to Volgogradskaya. That's where my house is.       — Ты меня идиотом назвала? — возмутился Валера, но Зима перебил:       — Волгоградская?       — Yeap, — кивает головой, открывает свою сумочку и вновь копается, достаёт пейджер, ноготками щелкает что-то там, показывая переписку от видимо бабушки. — My grandmother is waiting for me at home. I had to leave the airport. I couldn't call a taxi, but passersby explained to me that there are buses to get here. I think I went the wrong way.       — Ничё не понял, но давай её бабушке позвоним или отведем уже, а то я задолбался от её говора, — заключил Турбо, застегивая кофту и направляясь к чемодану Кати.       — What's happening? Stop! — верещит, когда грязная ладонь касается её чемодана, хочет забрать, но парень чуть толкает девчонку, поворачиваясь, и зло шипит:       — Щет ап, андестенд? Ты либо по-русски, либо щет ап.       Зима откашливается, Кейтлин пыхтит, кидая недовольные взгляды.       — Кейтлин, мы гоу ёр хом, — показывает пальцами ходьбу, надеется, что поймет. — Ёр бабушке позвоним, — парадирует трубку, и та кивает, молчит, но соглашается, уже хорошо. — Всё окей? Устраивает?       — Как это, — выдаёт по-русски, думает долго, кусая губы. — Will you help me? Help, м, по-мо-гать. Oh my God, it's too hard to talk to you.       — Да, yes, помогать — help, — с тяжелым вздохом парень рукой указывает, чтобы та шла за Турбо и девушка, спотыкаясь, бредет по неровному тротуару, зацепляясь каблуками о кочки. Ужасные дороги тут, не то, что у неё.       Парни показывают на какой автобус нужно было сесть, везут на нужную улицу, тратя деньги, и, смотря, как девушка путается в долларах и рублях, да и вообще не понимает как это — копейки, а ещё не может посчитать нужное количество. Турбо всё сильнее злится, угораздило же на идиотку такую наткнуться, Зиме наоборот даже немного жалко, потому что девчонка с искренней наивностью, детской добротой не понимает очевидные вещи, потому что не местная и тяжело ей совершенно в незнакомой атмосфере.       Кейтлин неловко от того, что происходит, потому что она долго себя готовила морально к происходящему, но сколько не готовься, а всё равно может произойти всё, что угодно. Её родители решили развестись и пока происходит вся эта нервотрёпка, деление имущества, да и просто ругань каждый день девушку решили отправить к бабушке по маминой линии. Конечно, родители не просто так решили разбежаться, сначала сходили к врачу, проконсультировались с друзьями, решили провести эксперимент — пара месяцев друг без друга, потом ещё месяц бок о бок и уже после решать кто и куда пойдет, а главное насколько.       Она ничем не мешала, понимала, что вообще не причастна к жизни родителей и как бы пускай ведут себя как хотят и делают что хотят, пока тётка по папиной линии не решила, что лучше это будет делать тет-а-тет, то есть без неё, без Кейт, мол мешает, может провоцировать ненужные конфликты, влиять на мнение и высказывать свою точку зрения. Девушка может и может, только толку то, слушать всё равно никто не станет.       Тут тоже не послушали, вернее решили другие за родителей, собрали чемодан ей, объявили и отправили в эту глушь. Кейтлин учила базовые слова пока летела в самолете, пыталась как-то абстрагироваться, понять ситуацию, взвесить все плюсы и минусы, но осознала, что не успевает за событиями. Бабушка — Антонина Петровна точно оказалась рада, по звонку и смс на пейджер очень ждала, по крайней мере, Кейт поняла это, а остальное?       У неё там были друзья, она собиралась поступать в университет, тусовки по вечерам пятницы, гонки на машинах, кино на открытом воздухе, скачки на лошадях, а здесь что? Серо, грязно, какие-то страшные дома, одинаковые и все улицы словно лабиринт. Тут нет ничего красивого, пока ехала не заметила ничего примечательного — ни ярких вывесок, ни доброжелательных людей, ничего, чтобы пришлось ей по душе, ещё и бабка какая-то наорала на неё в автобусе, хотя честно признаться Кейтлин всё равно ничего не поняла.       Сейчас ей предстояло попробовать проучиться несколько месяцев в новом университете, кое-как понимать русский, подучить может хотя бы, хотя она всё равно собиралась на переводчика, тут есть вообще такая специальность или только учитель английского подойдет ей? На курсе преподаватели говорят на английском или всё происходит на русском языке, чтобы студенты понимали материал? А ещё выучить улицы, автобусы, дороги, людей, с которыми нужно будет учиться и главное привыкнуть к русской еде и понимать свою бабулю.       Этого было оказывается так много, что Кейт пока ехала загрустила.       — Приехали, гоу, — сообщает Зима, смотря на встрепенувшуюся девчонку.       Та выпячивает губу, как будто бы обижается на что-то или рассуждает, но покорно встаёт, держась за ручки сидений и идя на выход. Автобус резко тормозит, легкое тело уносит в сторону, и она по своей неуклюжести, цепляется за недовольного Турбо, который вроде бы успокоился, но всё ещё был отчего-то на нервах. Невзначай, парень поддерживает иностранку, но как только они покидают транспорт сразу отталкивает от себя, показывая, что она ему совершенно противна и помогает он только лишь потому, что может помочь и ему не жалко, был бы бессовестным, поступал бы не как пацан, бросил бы в том переулке точно.       Они бредут по улице, Зима, прочитав сообщение на пейджере Кейтлин, понимает, что им нужен первый подъезд, третий этаж, седьмая квартира. Кодовый замок на двери не работает, приходится умелыми руками просто взломать дверь и пропустить сначала Турбо с чемоданом, потом девушку, а затем Зима уже заходит сам.       Девчонка неуклюже взбирается по лестнице, ей тяжело на каблуках, учитывая, что ступеньки кривые и неровные все, за перила она категорически отказывается браться, считая, что на них много микробов, поэтому ползет со скоростью улитки и фырчит про себя. Достигнув наконец-то нужной двери, Турбо звонит в дверь.       Антонина Петровна Бакшеева уже вся извелась, и в окно выглядывала и пойти уже сама собиралась, звонила своей дочери, спрашивала про Катеньку, только вот сухой ответ — приедет, не устраивал. Стук в дверь отрезвил, она со всех ног насколько позволяла её старость поспешила к двери, открывая и тут же видя свою внучку, недовольную, худющую, да в каком-то дурацком коротком платье. Видимо за границей все так модничают, ну ничего, у неё тоже много всего найдется для любименькой.       За девушкой стояли парни, на самом деле один из них был довольно знакомым, а вот второй может видела мельком только всех не упомнишь. Поглядела внимательно, оценивая, и наконец-то вспомнила, заулыбалась.       — Валерка, ты что ли? Ох, внучок, помнишь мне сумки доносил до подъезда, а? — парень нахмурился, поперебирал в голове, кивнул.       — Да, помню, Антонина…       — Петровна, — всплеснула руками, втаскивая чемодан внучки в дом. — Где ж нашли эту пропажу? Поглядите на неё, вырядилась как не знаю кто, на улице холодно, а с голыми ногами. Спасибо, парнишки, выручили старушку. То эта не доберется ведь сама, по-русски то не гугу.       — Ток дон тач ми и знает, — буркнул Валера, фыркая. — Не за что, мы уже пойдем.       — Спасибо, сынки, спасибо, пусть дорога будет легкая вам домой, — закрывая дверь, пробормотала и обернулась на девушку, которая с ужасом осматривала трущуюся о неё кошку, да зияющего желтыми большими глазами кота, сидящего на пианино. — Ты проходи, Катенька, не стесняйся. Кушать хочешь?       Девушка поджала губы, стало совсем уж погано на душе. По тону бабушка была очень даже добра, только вот Кейтлин ни черта не понимала, поспешила к сумочке, которую оставила у порога, стала рыться в поисках книжки. Достала переводчик, тыкнула в словарь, показывая бабушке, чтобы та показала пальцем что хочет от неё.       — Есть будешь? — проговорила по-английски, тыкая в лист пальцем и Кейт, чуть хмыкнула, кивая. Да, есть хотелось. — Пошли, покажу комнату. За мной.       Помахала рукой, ведя девушку через квартиру в свободную спальню. Тут стоял диван раскладной, стол со стулом, на нём лампа и пара цветков, а ещё шкаф с барахлом. Обои оказались белые с цветочками зелеными, а ещё линолеум кое-где отошёл от пола. Косяки были поцарапаны кошками, а ещё как-то по ощущениям казалось, что комната темнее из-за висящего ковра на стене. Ужас, это точно нужно будет убрать.       Расположившись, Кейт понимала, что здесь совсем неуютно. Маленькая комната будто бы в каком-нибудь обезьяннике, полы прохладные, никакого стиля, а также пахнет старьем, затхлостью и пылью. От окон дуло или казалось и девушке захотелось плакать. Она обхватила себя руками, садясь на диван и рассматривая ещё раз обстановку. Нет, тут не останется точно, три месяца и хватит с неё, уезжает обратно к себе. Там нет никаких проблем, там клубы, друзья, тусовки, свобода, а здесь ничего неизвестно и непонятно.       Бабуля позвала её ужинать, а сама ушла смотреть телевизор. По манере речи казалось, что глядит новости, хотя Кейтлин всё равно ничего не могла перевести. Это бесило. Как ей жить тут тогда? А есть что-то иностранное? Стала хлебать суп, хлебом закусывать, потому что голодной оказалась и ничего не волновало, ни фигура, ни кожа, над которой каждое утро в ванной колдует, да упругой пытается сделать. Еда всё-таки важнее стала, ведь живот сводило судорогой ещё в самолете. Не дело.       Поев, помыла посуду, кое-как своими длинными ногтями протирая тарелку и скобля пятно от чего-то непонятного, хотя видимо оно и правда не сводилось ничем. Коты прибежали, когда Кейт зашуршала упаковкой от печенья. Белая залезла на соседнюю табуретку, замурчала, чуть улыбаясь и шевеля усами, а серый гипнотизировал с пола, вновь эти желтые фонари и ведь даже некомфортно становилось. Допила кружку, рассматривая на холодильнике всякие магнитики, простую обстановку, цветок на подоконнике, кучи кастрюль на плите с едой, видимо готовилась к её приезду. Приятно, жаль ничем не может отблагодарить в ответ.       Убравшись и не оставив следов после себя, поспешила в свою комнату, чтобы взять пижамку и пойти умыться. Уборная оказалась ещё грустнее. Узкая, холодная, с некрасивой плиткой — белая в цветочек розовый. Рисунок будто бы выцвел. Чугунная ванная, немного банных принадлежностей, полотенца, грязные вещи в корзине. Вздохнув, Кейт открутила кран с горячей водой и полезла под теплые струи воды. Стоять тут было неприятно, никакого пространства, различных баночек, махровых огромных полотенец, а ещё кто-то из кошек скреб дверь, что хотелось либо закричать на животное, либо закрыть руками уши.       Быстро закончив с помывкой, девушка завернула волосы в полотенце, вытираясь насухо и надевая откровенную ночную рубашку. Спина открыта, спереди завязочки, а ещё коротюсенькая до невозможности. Влезла в свои теплые тапочки с зайцем, поглядела в зеркало, протирая то от влаги, нахмурилась и поспешно вышла, попадая по ничего не понимающей кошечке. Пушистая жалобно мяукнула, тря нос лапой и кинулась прочь, в зал, где располагалась хозяйка.       — Trash, — скривила губы, злясь то ли на себя, то ли на противную животину.       Прошла мимо гостиной, где бабушка гладила серого кота одной рукой, на коленях мурчала белая дрянь. Кейт фыркнула, хотела только уйти, как Антонина Петровна окликнула:       — Кать, иди сюда, посидишь что ли, — похлопала рукой по дивану, улыбаясь по-доброму. — А то что, мы не поговорили даже нормально, — указала на экран, пытаясь предложить. — На мультики переключу, их точно поймёшь.       Мультики. Слово-то какое странное по звучанию. Не хотелось. Накатила тоска, печаль и не было покоя в душе, так ещё и бабушка тут, которой Кейтлин вообще не видела ни разу досаждала и общалась будто бы вечно были знакомы, общались часто, созванивались там может. Такого не было, она вообще не знала о существовании родственника, живущего в Казани, да и вообще в России, так что не стоило.       — No, I don't want to, — покачала головой и ускользнула, прикрывая дверь.       Расстелила себе, откидывая одеяло, потому что постельное бельё волшебным образом появилось тут, хотя возможно бабуля сделала всё пока она ела и мылась, девушка не знает. Прилегла, ерзая и пытаясь устроиться удобнее. Некомфортно, чуть задувает ветер, шумят деревья, лето подходило к концу всё-таки. Уставилась в потолок, пожевала губы. Как интересно мама и папа? Справляются? Мирятся или уже всё решили за пару часов, не желая никак сохранять брак? Вздохнула, горячие капли слез уже появились на ресницах, но почему она должна плакать именно сейчас.       Скрипнула дверь, маленькая щелка приоткрылась и мягкой поступью появилось черное пятно. Приглядевшись, Кейт обнаружила перед собой серого котика, который разглядывал её в ответ, светя желтыми окулярами. Глаза его прищурились, засверкали, отчего совсем уж неуютно стало, не по себе. У них не было животных совсем, у её друзей тоже, поэтому как вести себя с таким существом она не знала.       — Shoo, go away, — зашипела, посмотрела серьезно, но коту хоть бы хны, подкрался ближе. — Don't touch me, what do you want?!       Как будто понял, поспешил обратно в коридор, хотя может это бабушка потеряла его и позвала к себе. Кейтлин отвернулась вовсе, упираясь носом в спинку дивана и беспокойно заснула, не замечая, как выключился во всей квартире свет, бабушка легла, переместившись в свою комнату тоже, а серый кот проник поздно ночью и улегшись в ногах, тихонько мурчал себе под нос, поя колыбельную.