Глава 8. Stupid

Месяц назад и до сегодняшнего дня       — Дашь попробовать?       Алёна сегодня вела себя немного странно. Вырядилась открыто, прекрасно знала, что они после учебы пойдут на площадку, но всё равно натянула колготки в сетку и юбку. Кому говорил непонятно, и Валеру очень расстраивало, что его слова проигнорировали. Он же пытался заботится, старался окружить любовью и быть внимательным к своей девушке.       Сейчас Алёнка просила попробовать сигарету, хотя до этого такой тяги и интереса не проявляла. Что случилось с ней? К чему вообще был такой вопрос? Нахмурившись, Турбо качнул отрицательно головой, туша и выкидывая бычок в лужу. Весна наступила ещё в середине февраля, снег быстро стал таять, оставляя лужи после себя и грязь на асфальте. Кроссовки моментально сырели и были испачканы, а вот у Алёнки все ноги обрызганы чуть ли не по колени и сетка нифига не защищала кожу. Девке хоть бы хны.       — Ты такой скучный, — пробормотала, фыркая, и прошлась до толпы ребят.       Аделинка себе курить не позволяла, как-то отошла от такого, когда Кащей на неё при всех наехал, позоря, но заставляя задуматься. Теперь либо в тайне, либо когда муженька не было видно на горизонте, и она точно знала, что того не будет долгое время. Сегодня за старших были Турбо и Вахит, старики как-то не хотели брать ответственность за мелких. Больше следили за старшаками, а вот старшаки уже за скорлупой присматривали, да за девушками.       Лина курила с Маратом и Андреем, они делили сигаретку на троих и шутили шутки свои. Валера не обращал внимания на них, пускай развлекаются, но потом всё-таки, наверное, Лине скажет, чтобы так не делала больше, потому что от Кащея не хочется получать. Вахит лениво развалился на скамейке, отдыхая, потому что до этого хорошенько так намотал круга три, а до этого они ещё поиграли в футбол, где было посуше и не так грязно. Всё равно измазались, но ладно, отстирают, что теперь ограничивать что ли.       Алёна подобралась к Аделе, что-то заговорила и Турбо отвлекся на совершенно другую задачу, мелкие опять устроили ссору и ему стоило надавать им по шапке за такое поведение. Брат за брата, а не так, что по мелочи ссорится нужно было. Отошёл, ругаясь и оттаскивая этих щенков, которые не поделили конфету. Разделил, засовывая обоим в рты и приказывая, чтобы вообще домой тащились и бежали уроки делать. Будут двойки будут по жопе получать. В универсаме не место балбесам, тут не тупые как домбытовцы или перваки. Два и два не могут сложить, многие из них не разбираются ни в чём, так как дела вести при таком раскладе. Убежать ведь не успеют, если мозгов не хватит.       Обернулся, рассматривая Алёну, которая стояла и пробовала никотин. Здрасте, приехали — что за выкрутасы такие? Пошёл обратно, ударяя по руке девушки и рыча на мелких. Лина покраснела, спрятала глаза, младший Адидас сделал вид, что не при делах, Пальто засунул руки в карманы и отвернулся.       — Вы чё, офонарели?       — Валер, ну.       — Гну, не лошадь запрягаешь, — рявкнул, давая Андрею по шапке. Алёна не выглядела напуганной, закатила лишь глаза. — Ты издеваешься? Вы вообще понимаете, что творите? Позволил на свою голову, закрыл глаза, думая, что взрослые, а вы её ещё решили учить.       — Да мы чё, сама думать же должна тоже, — вякнул Марат, кося злой взгляд на Алёнку, та фыркнула, но промолчала.       — Вот именно, свою бабу привёл, вот и следи за ней, — выдал Андрей, выхватил сигаретку у Алёны и утащил Марата за собой. Аделина нахмурилась, когда и её потянули, но закивала, подтверждая слова друзей.       — Прости, Валер, конечно, но мозги у каждого свои. Хочет — делает.       Ахуенно, лучше и быть не может. Хочет — делает. А если захочет спрыгнуть с крыши, водочки литр выпить, закусывая огурчиком или пострелять, ножом помахаться, на разъезд сходить с ними или тачку угнать, тоже позволять что ли. Совсем с ума сошли, ни стыда не совести. Линке меньше с этими оболтусами общаться нужно, потому что больно много стала себе позволять или что вот ему, стукачом что ли быть. К Кащею идти жаловаться будто предателю, хотя он всегда Аделину прикроет, как и Вахит, как и Мишка, Маратик с Андрюшкой. Слишком ценная и важная для них, много всего прошла.       Алёна тоже с ними почти всегда была, не так, как Аделя, хоть и достаточно, как и Аня, но никто не будет их прикрывать перед теми с кем ходят если что-то случиться. Зиме и Турбо доложат, потому что это означает — безопасность. Лина драться умеет отлично, за неё не так страшно, а за этих вот дурёх… Глаз да глаз.       — Я же попросил тебя.       — И что? Ты вечно какие-то запреты выдвигаешь, а мне может что-то новое хочется пробовать, — запротивилась, дуя губы и выглядя очаровательно. Но сейчас не об этом.       — Новое — не плохое.       — Это неплохо.       — Вредно, правильнее сказать, — заключил. Хотелось оборвать, разговор окончен, но ведь не поймет ничего. — Ещё раз и по губам получишь.       — Папе пожалуюсь, — выдвинула и у Валеры аж глаза на лоб полезли. Чего бля? Какого хрена в их отношения отец должен лезть? Он ни разу руку не поднимал, всё время бегает, в жопу дует, а ему тут такое выкидывают.       — Я тоже могу сказать ему пару ласковых о тебе, — парировал, скрестил руки на груди, весь такой воинственно настроенный, серьезный, но больше скорее недовольный. — Я вообще-то попросил тебя одеться тепло, потому что на улице не май месяц, а ты в каких-то блядских колготках вышла. Холодно, дует ветер, а ты пошла задницу морозить. Давно не болела или что решила показать тут всем?       — Не нравится не смотри, не для тебя вырядилась.       — А для кого? — взревел, прижал её, хватая за кожаную куртку и встряхивая. — Перед кем красуешься?       — Просто слова, неправильно выразилась.       Стало неприятно, гадко даже на душе. Неправильно выразилась она, а ему вот теперь тошно и мысли в голове крутятся, что вдруг не единственный кому глазки бегает тут и строит. Кому понадобились такие колготки? Он тут со всей душой, заботится, холит и лелеет, просит одеваться потеплее, а ему в душу плюют. Что за хрень вообще?       Отпустил, фыркая, достал сигарету, сунул в ладонь и, кинув напоследок кури, удалился прочь. Нужно было побыть одному и всё переосмыслить. Это ведь не первый раз такой, что вот попросил, а она наперекор идёт. Может его проверяет? Сознательность, нервишки шалят или нет, а может что-то другое хочет найти в нём. Грубость вроде бы она не любит, крики тоже, на колени класть её не собирается, а уж в угол подавно не поставит — не пять лет, сама должна понимать действия и их последствия.       В качалке оказалось на удивление пусто. Улегся на диван, смотря на то, как сонная муха бьется об лапочку в основном зале. Повернулся к спинке дивана, носом прямо чуть ли не ткнулся, задумался. Всё как-то шло не так. Стала отталкивать, рычать, показывая характер, а он только и рад. Поддерживает, подстраивается только вот с его желаниями никто не считает. Она не желает и слушать его, слышать, как-то самой идти на компромисс.       Заснул, вымотавшись после сегодняшнего насыщенного дня. С самого утра на мойке пашет, промерз весь, но помыл машины, заработал, а ей хоть бы что, без разницы, потому что Валера должен был ей с утра сварганить кофе, да приготовить завтрак. Устала мать твою после пар, а он нет? Ему нормально в пять утра вставать? Говорит раньше домой приходить надо, да ложиться сразу. Конечно, у неё всегда всё просто было.       У Алёны вообще нормальная семья. Родители никогда ни в чём не отказывали, всё делали для любимой дочки, любую прихоть. Захочет — купят, принесут, подарят, привезут, свозят. Абсолютно всё, поэтому и хотела сразу, в эту же самую секунду, но не получала, из-за этого и конфликт. Валера не такой. У него мать умерла, а отец пил-пил, да вот посадили недавно за дебоширство и воровство. Не факт, что парень его вообще увидит в ближайшие несколько лет. Да и не хочется, он как подростком стал самостоятельно жить, а потом и универсам подвернулся. Ох, Вова как его гонял, зато результат появился, да толк.       Вон, сейчас в нём столько дури, сделает любое дело. Дров нарубит, баню затопит, скамейку построит, сколотит скворечник, помоет, постирает, зашьет, починит. На все руки мастер. Всё сможет. Мальчишкам дурацкие поделки делал, чтобы те в школу унесли. Началка, что с них взять. Бабушкам помогает тоже, сумки там дотащит, ещё что-нибудь. Валера в универсаме, конечно же, не просто добродетельностью занимается, носы поломает, тачку угнать — угонит, если захочет и денег натырит, если уж совсем никак не хватает за квартиру коммуналку оплатить. Не святой, но и не чёрт, которого шарахаться стоит.       Алёнка белоручка, сделать многие вещи не может. Банку огурцов закрутить — у меня маникюр, слабые пальчики. Постирать, ой нет, тут не отстирывается, потом. Готовит через раз, да он и не просит, сам может сделать только лишь бы не ныла, хотя ему если честно нравится многие вещи вместе делать. Один раз готовили, так вообще с ума сойти можно. С пучком на голове, в растянутой его майке, мешает там что-то, переминается с ноги на ногу, напевает себе под нос, пока Валерка мясо режет на шашлыки.       Воспоминаний хороших у них мало, хочется больше, только вот сама отстраняется, не желает, бежит. Пока сам не поцелуешь, не станет. За руку не возьмешь, не поймет, что можно. Пока не предложишь, не задумается даже что так можно было сделать. Валера в себе открыл и инициативность, и сдержанность внезапную, импульсивность с ней далеко в задницу засунул, часто стал делать то, что никогда бы не подумал, что сделает, только толку от такого нет, потому что не ценит.       Проснулся под вечер, поднялся. Голова трещала, раскалываясь на куски. Хотелось к ней на колени лечь, чтобы погладила, поводила по кудрям, распутывая и поглаживая. Размяк с ней, но только с ней мог становится мягким и нежным, хотелось такого. При шпане и скорлупе он строгий, справедливый и не потерпит дерзости, при ней чеширский котик, который готов ластиться и просить понежиться с ним вместе.       Вышел на улицу, потирая глаза. Голова всё также ныла и гудела. Закурил, шагая к её дому. Стоило узнать, как она, потому что наорал, оставил там на площадке одну, а может ей опять нужно было сказать, что она самая красивая и эти колготки ей очень даже шли. Может тогда бы не бесилась на него. Ну и что что холодно, может быть, чувствует себя комфортно, ведь если бы замерзла — попросила бы точно его куртку. Придурок, злится на неё.       Подойдя к нужному дому, заметил, что стоит на улице, с кем-то спорит. Парнишка какой-то. Высокий, худой, одетый в пальто. Интеллигент епта. Чё вот надо ему? Он кричал на неё, что-то доказывал, но Валера особо не слушал, ведь ему было неважно. Алёнка с другими изменять ему точно не будет. Тот, казалось, замахнулся на неё, как Турбо подбежал, выкручивая парнишке руку и загибая под неестественным углом.       — Валера! — вскричала девчонка, ринулась вперед, начиная отцеплять.       — Кто это?       Не успел спросить, как парень успел вывернутся, шипя и тут же ему прописал в челюсть, а затем и в глаз успел попасть. Они сцепились, как голодные собаки, ударяя друг друга в живот, в лицо, в плечи толкая.       — Отпусти его!       Её крик потонул в их ругани и рычаниях, никто не хотел уступать, потому что Валера защищал свою честь и честь его девчонки, а вот этот чушонок тут что ошивался — непонятно. Пнул его в почки, ударил, ломая кажется нос. Смачно.       — Прекратите! Оба!       Они продолжали драться, свалились на асфальт, катаясь и только когда у Валеры брызнула кровь из носа, тот дал так сильно в грудь обидчику, что парень закашлялся, замолкая и прося таймаут. Турбо слез, но Алёнка не к нему побежала, а к этому парню. Схватила за щеки, чуть постукивая и приводя в сознание. Тот дышал и моргал, улыбаясь окровавленными губами. Лицо в месиво, тело возможно тоже будет в синяках, но они так сильно поколотили друг друга, что у Валеры тоже казалось сейчас отвалятся руки.       — Ты в своём уме?! — закричала.       Сейчас такая растерянная, слабая, потерянная. Её хотелось пожалеть, но Валера сначала решил выяснить что происходит, прежде чем начинать опять ей в душу меда капать, да вылизывать с ног до головы, поливая комплиментами и хорошими поддерживающими словами.       — А чё машется на тебя.       — Никто и не думал об этом.       — Я видел.       — Плохо глядел, — фыркнула, на него не смотрела даже.       Приподняла, начала пыль стряхивать с его пальто, что аж тошнить стало. А с ним так ни разу не делала. Прикоснуться лишний раз боялась. Аптечку принесет, что-нибудь попробует, но запротивится, лицо такое скривит будто бы рану зашивает или пулю тащит. Наташка вон каждый день кровь видит, суставы вправляет, сломанные конечности чинит, а этой царапину покажешь так в обморок падает. При этом парне такого не делает, гладит, помогает, утешает. Что за фигня вообще происходит?       — Это кто вообще? — не выдержал, спросил.       — Двоюродный брат приехал с Владивостока, — помогла подняться парню, пощелкала около лица, проверяя реакцию и зрачки. — Лучше бы извинился.       — Пацаны не извиняются, — только и бросил, как Алёна взвинтилась, набрала побольше воздуха в легкие, готовая высказать ему всё, что она о нём думает, только вот её рука остановила. Ладонь так называемого брата легла ей на плечо. Он подмигнул ей, покачивая головой.       — Ничего страшного, Алён, успокойся.       — Но Коль, — бровки домиком сделала.       — Мы разобрались по-своему, всего лишь драка, — улыбнулся, мурлыча эти слова и приводя Алёну в состояние спокойствия и умиротворенности. Относительно, насколько вообще мог это сделать этот Николай в данный момент. — Сейчас же всё разрешилось, нечего переживать. Так скажем поговорили по-мужски.       Она закивала, отдала ему ключи, повторяя адрес квартиры и он, кивнув, попросил долго не стоять на холоде. Валера наблюдал за тем, как Коля прошёл мимо, затем вернулся, предлагая руку пожать и ободряюще схватил ладонь Валеры, когда тот протянул её без задней мысли. Перемирие было установлено и как-то вроде бы на душе легче должно стать, только вот Турбо не об этом подумал, а о том, что брата избил и теперь отец Алёнки вообще ему перекроет дорогу в их квартиру. Не то чтобы он пускал его, но скажет под окнами не появляться совсем. Это же будет жестоко по отношению к нему, но кажется справедливо.       Валера посмотрел на удаляющую спину Николая, после на Алёнку, виновато улыбнулся, но не произнес ничего более, доказывающего его вину.       — Нормально тебе так по-скотски вести себя? — зарычала, толкая парня в грудь. — Даже извиниться не смог, переступать через эти ваши дурацкие принципы.       — Эй, не дурацкие. Не понимаешь просто.       — Конечно, все люди, как люди, а вы играете в каких-то необразованных индейцев. На людей кидаетесь.       — Да всё же норм.       — Тебе, а ему надо нос вправлять, если ты его действительно сломал, — прикрыла глаза, отошла, вздыхая, а затем распахнув ресницы, уставилась на небо. — Уходи, Валер. Мой отец убьет тебя, если хоть в ближайшие пару недель ты будешь тут ходить и показываться.       — Алён…       — Нет, я сказала уходи.       Он ещё не раз видел её с Николаем. Они гуляли, общались, он водил её в кафе и предлагал кормить голубей, заказывал вечно всякие дорогие штучки в магазинах, вёл себя иногда не как брат, а что-то большее, чем отношения между двумя родственниками или у Валеры ревность по новой взыграла, что сдержаться не может (?).       Только вот сейчас, стоя рядом с Кейтлин и слушая слова Фарты, до него наконец-то дошло. Владивосток. Двоюродный брат из Владивостока. Какой нахрен брат, если это был тот самый жених, о котором затирала ему на последней встрече Алёна. Ахуенно скрывались, создали легенду, что ведь не прикопаешься.       Не хотела его целовать, потому что этот рядом был с ней уже, поэтому спать не хотела, вещи вернула, холодная была, вела себя на людях сдержанно, не проявляла внимания и не жалела. А он дурак думал. Правильно, Катька сказала — Stupid, не просто тупой, а ещё и слепой. Надурили так, что никогда бы не подумал, что можно так легко быть обманутым. Обычно он всех в картах, когда людей разводил, а тут его наебали.       Злость так быстро пришла, что как-то сам не заметил, как после слов How you've fucked me up, последовал примеру Кейтлин и сцепился с Фартой.