Глава 11. Kitty

      У неё затряслись руки. Она сжала в ладошках пейджер моментально приходя в себя. Растерялась на мгновение, не зная, что делать. Где эта больница? Как попасть на тот адрес, который написан был у неё в сообщениях? Думать было некогда. Она пронеслась на каблуках к лестнице, начиная спускаться. Все обернулись на звук цокающих каблучков. Аделина охнула, Кащей подбежал, спрашивая о том, что случилось. Андрей было дернулся, как Турбо оттолкнул его, следуя за этой безрассудной девкой.       Вылетел на улицу, увидел, как бежит, куда сама видимо не понимает, но бежит. В направлении дома скорее всего, потому что выбрала правильно, соображает чуть-чуть. Ринулся за ней. Ему легче это сделать, нежели этой пьяной особе. Но следуя за ней со всех ног удивлялся прыти, тому, как ноги не подкашиваются, каблуки не виляют в разные стороны и как после водки она вообще встала и вот так вот решила побежать.       — Кейт, — окрикнул, не услышала, почти ведь сравнялся. — Кошка. Стоп, а ну быстро.       Схватил, они чуть не полетели, когда стали притормаживать. Она брыкнулась, толкнула его, подняла на него свои глазища и всё, пропал. Они были большими, испуганными, со скопившимися каплями слез, готовыми сорваться с пушистых ресниц. Грудь Кейтлин ходила ходуном, её трясло. Она чёрт возьми была так напугана.       — Что случилось? Вот хэпенд? — тряхнул девушку, как та покачала головой, упрямая дура. — Что? Говори. Сейчас.       Протянула ему пейджер дрожащей рукой, тыкая и путаясь в кнопках. Нашла, отмотала, показывая сообщение. Прямо в лицо ему, показала, а саму колбасит. Дышит тяжело, глазенки крутятся, вертятся, как и в голове шумит, наверное, и у неё. Сама даже не поняла, как так резко побежала. Адреналин поднялся, заставляя делать безумные вещи.       — I have to run. It's my fault, you know? I said a lot of bad things to her, — залепетала, пытаясь поймать эмоции Валеры, понимание и осознание. — She was sick last time, too. We fought over small things. And then I also treated her disdainfully.       Дисдафулли какое-то он точно не знал, но понял, что якобы язык за зубами не держала, расстроила бабушку вот и приехали. Засоображал. В больницу никто сейчас не пустит, поэтому надо идти утром. До той больницы было от него недалеко, она отсюда в паре улиц находилась. От дома Кейтлин нужно ехать, как и сюда на такси. Можно было ещё позвонить, чтобы спросить точно, что происходит.       — Сейчас позвоним, — резюмировал, пошёл к ближайшей будке, но та осталась стоять посередине улицы. Обернулся, видя, как присела на корточки, закрыла ладонями лицо. Чёрт…       Выглядела сейчас брошенной домашней кошечкой. Растерялась, потерялась, не зная, что делать и на самом деле Валере не было до этого никакого дела, если бы сегодня Кейтлин не прижалась к нему, не выглядела в одежде самой соблазнительной, развратной, но одновременно такой какой-то невинной. Образ проститутки с большими серыми искренними глазами точно не сочетался. Ему хотелось ей помогать.       — Всё будет хорошо, — проговорил, стаскивая с себя толстовку. — Гуд будет. Андерстенд, Кошка?       — I'm not a cat, I'm a complete idiot.       — Kitty, — усмехнулся, шепча. Поднял за локоть, накидывая свою толстовку поверх голых плеч. — Пойдём.       Она поплелась за ним, сжимая пальцами его одежду и пытаясь согреться. Чувства грязи не было, лишь что-то такое своё, родное, нужное, которое принадлежало ей. Нахмурилась своим мыслям, мотнула головой. Нет, неправильно. Валера как был противный, так и остаётся таким, но почему так хочется, чтобы вновь касался или как-нибудь ещё задел её. Обратил внимание на платье, на волосы, на то, как выглядела вообще. Может даже выразился бы плохо, обозвал, говоря что-то на русском, перевода которого не знает, но просто говорил ещё.       Скорее всего это алкоголь повлиял, её вело, чуть шатало и колени уже тряслись. Ноги болели от каблуков, на которых она скакала весь вечер и сейчас словно настоящий спортсмен пробежала добрую стометровку. Кейт чуть споткнулась, схватилась за футболку Валеры, со спины, захватывая и сжимая пальцами. Тот ничего не сказал, пошёл к будке телефонной и, достав монетку с привязанной веревочкой, бросил в автомат.       Он долго и нудно говорил о чём-то, а у неё грудь сжималась за бабулю, а также от того, каким выглядел этот парень. Серьезным, понимающим, готовым прийти на помощь. Он же не такой. Несерьезный, простой и быдловатый, ничего не знающий и не умеющий, но почему-то пришло осознание того, что рано повесила ярлыки, приписала к глупым и недальновидным. Валера ещё ни разу не подводил её.       — Кошка, — позвал он её, щелкнул перед лицом пальцами. — Всё в порядке с твоей бабушкой. Сейчас спит. Нервничала много.       — Нормально? — переспросила, поняла, что сказал, но это так, на всякий случай, перестраховка, чтобы легче на душе стало.       — Да, нормально.       — А к ней можно? — чуть приоткрыла от ожидания, распахнула глаза, уставляясь и сканируя лицо парня, ища подсказок для себя.       — Утром. Морнинг, — она закивала, обхватывая себя за плечи, выглядя несчастной и разбитой. — Ко мне пойдёшь?       Сам не понял, как задал этот вопрос. Просто почему-то не захотел оставлять одну, около себя держать, наблюдать, чтобы знать, что в порядке, что спокойна, что не чувствует себя виноватой, потому что сам прекрасно понимает, что были бы мать с отцом также бы побежал в ДК, гулял бы допоздна, танцевал, дурью маялся, а не дома сидел, да уроки учил.       В голову ещё мысль закралась, не только ближе с его квартиры было добраться до больницы, а Катьку поглядеть в его обстановке. Как смотрится, как садиться на его диван, на кухне чай готовит, пальцами по корешкам книг проходит, трогая то, что принадлежало раньше его матери, на цветы сохранившиеся глядит, листочки гладит. В окно выглядывает, сосиски с пюре ест, если вообще будет.       — Нет, — покачала головой, отпрянула будто испугалась чего, попятилась, смотря волчонком, развернулась, пошла прочь.       — Эй, да погоди, — сорвался спустя пару секунд, за ней пошёл. Она же пьяненькая до кучи, чуть покачивается идёт, плетется, цокая каблуками. Конечно, Адреналин спал, испарился, приводя на место себя шум в голове и молоточки. — Я провожу.       — Сама, — выдавила из себя. — Do you understand? I'll go myself.       — Упрямая, — покачал головой, засунул руки в карманы, пошёл рядом, гуляя и дыша свежим воздухом.       Она шла ещё мгновение, топнула ногой, резко останавливаясь. Вгляделась в него, поворачивая головой, тыкнула пальцем в плечо, выглядя смурной, да чуть раздраженной.       — Why are you following me?       — Потому.       — Don't you understand? I don't need you! — выпалила, щеками покраснела то ли от злости, то ли от того, что сказала. — Don't follow me.       Валера сглотнул, понял о чём она, не совсем уж дураком был. Не нужен он ей, пф, а ему как будто бы она нужна! Идёт, чтобы эту дуру какие-нибудь чушпаны не утащили, да не упала в кустах, засыпая от алкоголя, а не её ебанутые никому не нужные предположения.       — Не go за я, — всё перепутала, тьфу. Турбо заржал в открытую, пихая её и сгибаясь пополам. Ну и сказала конечно. — Get off!       — Да не обижайся, — улыбаясь, проговорил. — Я вообще тебя к себе позвал, потому что от меня ближе до больницы дойти. Мне ты не нужна тоже.       Она расфыркалась, глядя с возмущением и презрением. Ой да ладно, как будто бы Кейт не тоже самое сказала парню пару минут назад.       — Ты выпила же ещё, вдруг тебе тоже плохо станет.       — Will not be.       — Будет.       — Нет!       — Да.       Не переспоришь, не согнешь, а Кейтлин хоть бы что, потому что сама не понимает чего хочет. Стоит сейчас, руки скрестила, глядит на него своими большими глазами, хлопает этими пушистыми ресницами, подтрясывает её от выпитого алкоголя. Согреться бы ей, чая попить, может умыть лицо, чтобы не так уж хреново было.       Валере по тупому хочется позаботиться, как об Алёнке, но почему-то о своей бывшей девушке не вспоминается. О Владивостоке. О том, как в последний раз они разговаривали и о чём спорили. Не это волнует, а то, как бы кошку эту к себе поближе притянуть, сказать, что всё хорошо будет, что утром они вдвоём пойдут к бабушке её, что не оставит Катьку, доведет и до нужной двери, и до палаты. Только вот сам не понимает почему такие мысли страшные в голове.       Меньше надо пить, Валерка, — подумал, вжикнула мысль как самый быстрый поезд до Москвы. Он почему-то с Алёной только понял, что по-другому любить умеет. Не так, чтобы жили по разные стороны, не так, чтобы встречаться раз в неделю и то на пару минут. Ему вместе надо, рядом, в четыре руки. Это его жесты любви. Делать что-то вдвоём будь то готовить или смотреть телевизор, ходить в кино или в качалку, спортом заниматься или просто гулять, учиться или читать на ночь. Только так и никак по-другому.       Алёна вечно говорила, что прилипчивый, что ей достаточно просто подарок оставить в почтовом ящике, да поглядеть из окошка на него, а ему касаться, обнимать, гладить, любоваться, прижимать, губами мазать, пальцами трогать. Он при пацанах всегда грубый, злой даже, он другой, он хочет таким казаться, а потом расслабляться. Кащей такой. Поорёт, вмажет кому-нибудь, а как Линку увидит держится, сюсюкается с ней за закрытыми дверями в качалке, в девчачьей комнате, куда ещё и Анька добавилась. Бабье царство какое-то.       Сейчас, наверное, Валера сам перепил, сам много разливного в себя вбухал, потому что, смотря на противную иностранку, сам не понимает почему зовёт к себе под странными предлогами. Бросил бы и дело с концом, оставил бы, да пускай идёт на все четыре стороны, а не может, потому что не готов терять контакт с серыми скалами, надутым чуть виноватым выражением лица. Пытается храбриться, смотрит на него так подозрительно, разглядывает всего, а ему почему-то нравится, что такая потешная, что позволяет смотреть себе, взора не опускает.       — Ты решила?       Она чуть смущенно отводит взгляд, каблуком стучит, кусая губы и заламывая пальцы, думает. Обидит он её или нет? Сделает что-то плохое или оставит одну, когда они на его территорию придут?       — Is your apartment clean?       — Клин, клин, — заверяет, хотя пару трусов стоило бы убрать в стирку. Чёрт…       — If you bother me, I'll hit you and call the militia. I was taught.       — Ничё не понял, но ладно, я согласен, — выдавил тупую улыбку, кивнул в другую сторону и, удостоверившись, что идёт за ним, пошёл уже увереннее.       Чем ближе подходили, почему-то стал волноваться, а когда распахнул двери так вообще накрыло. Попросил подождать, чтобы быстро собрать бельё и запихать в стиралку, которая и так не закрывалась из-за сваленного туда шмотья. Вышел из ванной, кинул быстрый взгляд на эту куклу и почему-то не мог отвести, замер как дурак. Она была почему-то такой чудесной в его кофте, накинутой сверху.       Кейтлин бросила на него взгляд, которым награждают тех, кто испортил их жизнь. Скинула туфли, пытаясь ногой подтолкнуть, чтобы стояли прямо, не стала наклоняться, ведь не смогла бы попросту вернуться в устойчивое положение обратно. Снизошла, проходясь по его коридору, аккуратно стаскивая кофту и начиная ту прижимать к своей груди.       — В душ пойдешь? — спросил, как та обернулась, не поняла, покачала головой. Понятно, это будет труднее, чем он предполагал. — А чай? Переодеться надо? Футболку?       Не знал куда деть себя, хотел метаться маленькой собачонкой по квартире, кричать, творить какую-то херню, для неё всё делать.       — Валера, stop, — попросила его, зло глядя. — I'm going to bed and go to the hospital in the morning. Sleep first, then the hospital. Did you get it?       Показала ему на пальцах, даже видимо переодеваться не захотела, хотя как знать, просто может он не умеет объяснять так, чтобы его нормально поняли и позволили позаботиться. Сам в ответ нахмурился, тоже разозлился, протащил до кухни, ставя чайник на плиту, затем в комнату сбегал, вырыскивая футболку, которую никто до этого не надевал. Алёнка не успела, а он её недавно прикупил вместе со спортивками.       — На, — сунул в руки, поглядел исподлобья, а затем затолкнул в ванную под громкое недовольное фырканье и эй.       Нечего тут ему. Перенервничал сам, вот пусть теперь там приведет себя в порядок и на кровать его в своём вонючем пропахнутом алкоголем и дымом платье даже не смеет ложиться. Сам ушёл на кухню, ожидая, когда чайник закипит и как-то не по себе стало. Алёна всё мысли терзала. Они ведь даже как-то тупо расстались, разговаривали-разговаривали и на тебе сюрприз. После неё отношения заводить как-то не хотелось, пробовать не хотелось тоже, да и вообще глупо всё так получилось с этим со всем. Ему ведь эти бабы не нужны, сказал себе, что унижаться не будет, просить, бегать и каков результат — теперь у него в квартире девушка, которую он какого-то хера пожалел и решил оставить у себя.       Да ему эта Кошка нахрен не сдалась! Вот пускай уебывает завтра после больницы на все четыре стороны и видеть больше он её не хочет. Валера бесится от этой показухи, напускной какой-то важности и того, что Кейт не понимает нихрена по-русски. Вернее, что-то да, и он от неё что-то тоже да, но по итогу диалог странный вечно какой-то и зацепила непонятно чем его и зацепила ли вовсе? Может это так, отходняк после Алёны и ему не нужно сейчас вообще думать о такой, как Кошка…       Кейтлин вошла неспеша, чуть неловко, теребя край футболки. Штаны с неё свисали, и она их закатала, а ещё несуразно так выглядела, потому что обычно он видел её только в коротких юбках, да платьях, а сейчас его спортивки и футболка с рынка. Фыркнул, обращая внимания на себя девушки, забывая обо всём и застывая так, что даже не обратил внимания на то, что чайник протяжно ныл уже пару секунд, нарушая покой.       — You have a nice home.       Пробормотала тихо, присела на край стула пока он чай варганил.       — А? — не понял, развернулся с кружкой чая, сообразил. Найс это заебатый, а хом — дом, логично. — Ага, — подумал чутка, достал упаковку какого-то чересчур сладкого печенья. Его Алёна любила, но потом, когда стала следить за фигурой перестала есть вообще. А он дурак старался, деньги зарабатывал, чтобы купить. — На.       — О, я… — затормозила, уткнулась в ладони. — Я, — засоображала, пытаясь выдавить видимо по-нашему, по-русски. — Не видеть это ещё. Совсем. Ба другое купить…покупать(?).       — Я понял тебя, — кивнул, сжаливаясь и протягивая упаковку. — С шоколадом. Знаешь, как ещё у нас вкуснее делают?       Она качнула головой, наконец-то показывая свои любопытные кошачьи глаза и уставляясь на него с прищуром. Ну точно кошка. Протянул ей масло, чуть себе по лбу не зарядил, ведь не знает же. Намазал щедро и как-то руки сами потянулись, наделали ей вкусного, чтобы оценила, попробовала, а блин, ещё бы хлеб с маслом и сахаром или вареньем. Ей бы понравилось? Сказала бы своё мнение? Что едят в Америке?       Мысли крутились, он гипнотизировал её и ждал, когда попробует, а когда ела в рот глядел, улавливая каждую эмоцию и ему непонятно самому было почему так ведет себя, почему сейчас как козёл скачет, да как-то угодить хочет. Успокоил себя, сел, выпил сам чая с печеньем, умирая от её восторженного It's very tasty. Thank you.       Дурак, дурак, дурак! Она не для тебя.       Поднялся, не справляясь с эмоциями, вышел вон. Расстелил ей в спальне, сам в зал ушёл, чтобы не тревожить. Как-то много думал, лежа на кровати, потом встал, решаясь покурить на балконе. Тут было спокойно, прохладно и тихо. Сегодня видимо был отвратительный день, потому что Валера сам себя не узнаёт. Протрезветь ему что ли стоит уже окончательно, потому что от Кошки ведёт не по-детски. Сам за собой не замечает, что хрень на самом то деле несет, да ещё какую хрень.       Алёну уже не вернуть, да и нужна ему что ли? Обращалась с ним как с куском дерьма, а он тут ещё сожалеть надумал? Услышал тихие шаги за спиной, сжал зубы. Слышит, как крадётся, как медленно ступает на балкон. Чего не спиться вот ей? Встала рядом, прислонилась к перилам, смотря на Казань и наблюдая как курит.       — Иди обратно, — попросил. Видеть её сейчас не мог. Никого не мог. Только себя, свои мысли и мнимые сожалению. — Иди спать. Гоу слип.       — Why did you invite me to your home? — выдала, не послушалась его, никуда не пошла. Валера качнул головой в сожалении, мозги не варили, переводить эту хрень он был не намерен. — Я спросить, — чёрт, она никогда не пыталась даже говорить с ним по нормальному. — Почему ты позвать я, меня, дом. К, в, ты дом.       — Твой дом? К себе почему позвал?       — Угу.       Ответа не было. Ничего не было. Ничего не хотелось, как остаться одному и ни о чём больше не говорить.       — Ты много выпила и тебе было далеко идти.       — That's not true.       — Иди спать, Кошка, — не стал больше терпеть, качнул головой, потому что устал безумно.       Провёл по волосам, докуривая. Взглянул украдкой, она сморщилась, носик так смешно сделала и губы бантиком, а затем, развернувшись, тряхнула волосами, прячась в глубине квартиры и что-то опять на своём басурманском замолотила. Пускай что хочет говорит, сейчас Турбо не в настроении, чтобы вообще что-то отвечать.