Глава 12. Your mom

      Кейтлин была слегка недовольной от того, что пришлось встать рано, но взволнованной, ведь сейчас предстояло пойти к бабушке. Они позавтракали, Валера сделал очень вкусный чай с сахаром и бутерброды, предложил сладкого, но она отказалась ввиду того, что как-то из-за нервов есть не могла. Покушала только благодаря тому, что парень настоял, объясняя тем, что девушка может упасть в обморок и у неё не будет сил идти. Угу, ладно, допустим поверила.       К бабуле пустили без проблем. Пока шли до палаты её коробило от условий, от того, что тут всё такое какое-то то ли грязное, то ли убогое. Как вообще тут можно лечиться? Стерильности никакой, красоты тоже. Врачи уставшие, заморенные, чуть обозленные даже, а скорее всего потому, что дежурили ночами, не спали и почти не бывали дома. Пахло отвратительно спиртом и какими-то медикаментами. Кейт готова была взвыть от того, как здесь всё было устроено. Закрыть глаза и не видеть ничего.       В палате на удивление оказалось чисто. Окна раскрыты, проветрено и не пахнет. Она медленно зашла за Валерой, чуть хмурясь и боясь лишний раз коснуться поверхности — ручки, двери, неловкий тычок пациентов и пиши пропало. Уф, выдохнули и вперёд как говорится.       — Катюш, — позвала бабушка, слегка улыбаясь и протягивая руку. Кейтлин подошла ближе и вложила свою ладонь, неловко потопталась, поглядела, присаживаясь. — Ты в порядке?       — А ты? — перевела сразу. О родственниках беспокоиться не доводилось ещё. — I'm sorry, I was so worried. I didn't even think that this would happen at all and you would feel bad…       Забормотала, сбивчиво, быстро, не смотря в глаза, взмахнула ладошкой, начала тыкать в Валеру, рассказывала, но ничего было непонятно. Антонина Петровна слушала, не перебивала, гладила по изящной ручке и переводила хитрый взгляд на парня, который стоял чуть шокированный, пытаясь тоже понять этот бред. Всё-таки Кейт, когда волновалась даже не понимала, что автоматически переходила на английский.       — Вот, — выдохнула, подняла взгляд щеночка, кусая губу и теребя футболку на себе. Она не переодевалась, платье Валера не отдал. Слишком короткое и не для больницы, отправил в том, что вчера приготовил ей. — Ты много будешь тут?       — Врач говорит неделю. Одну неделю, — повторила, смотря как личико вытягивается, та смотрит будто бы мир рушится. — Не переживай, всё хорошо.       — Но?       — Думаю, Валера сможет приглядеть за тобой пока я здесь, — проговорила, переводя взгляд на Турбо, который до этого отошёл, погрузившись в себя, приходя в себя и смотря на бабушку уже осознанным, понимающим взглядом. — Можно уж попросить тебя присмотреть за этой беспутой? Ничего ведь не сможет.       — Я-то? — возмутилась, подскочила, тыкая пальцем в парня. Чуть недовольно глядя на бабулю. — Он знаешь что? Что вот сделал?       — Что, Катюш? — спокойно отреагировала, улыбаясь уголками губ и пытаясь не рассмеяться. Как же забавно эти двое смотрелись.       — Он сказать мой платье очень короткий, а ещё назвать меня плохо.       — Чё ты несешь? Я тебя не обзывал! — возмутился, вспыхнул, ударяя ту по пальцу и возвышаясь, но кошка не была бы кошкой, если бы не зашипела на него почти по-настоящему.       — Обзывал, — тупо повторила, глаза загорелись аж от того с какой экспрессией говорила.       — Как?       — Кошка!       — Это комплимент.       — Неправда!       — Чё заладила вообще? — тыкнул её в ребра, та взвизгнула, отскочила, когтями своими попадая ему по руке. — Хватит драться.       — Ты начал.       — Я? — удивился, приподнимая брови. — Сама ведешь себя неадекватно.       — Ты.       — Я не кидаюсь по крайней мере на людей.       — Самое то, — припомнила ему кажется момент схватки с Фартой. — А ещё ты курить рядом и это плохо, — выпалила и прикрыла рот руками. Глазенки расширились, спалила. Ну молодец. Ну красотка.       Бабушка с интересом наблюдала как они пытаются спорить. У Кейтлин было так мало аргументов, такие они по-детски смешные и глупые. То, что Валерка ругал за платье — это правильно, сколько можно и Антонине Петровне повторять одно и тоже. Вечно разденется, а придурков на улице не уменьшается. Усмехнулась с того, что парнишка смешное прозвище придумал, главное, чтобы не обижал, но смотря на Валеру, казалось, не может. Чуяло сердце, что другой, что для него важны чувства девушек, а уж для любимой точно многое сделает, не покривит душой, исполнит любое желание.       Турбо гадко улыбнулся, шагнул близко к ней, шепнул, что та тоже курит и нечестно будет если он не признается, что вела себя плохо и вообще вчера напилась, разоделась, к ней умудрился пристать какой-то придурок, да и вообще потом поздно ночью побежала непонятно куда, хотя прекрасно осознавала, что не знала ни адреса, ни дороги домой.       Кейт аж побледнела, грудь заходила ходуном, губки поджала, опустила взгляд. Он впервые как-то даже неосознанно поднял руку, потрепал по голове, убирая прядь за ухо и разворачиваясь к Антонине Петровне.       — Всё будет хорошо, я присмотрю за ней, — улыбнулся самой яркой улыбкой, которую мог подарить. — Вам что-нибудь купить? Там яблоки, апельсины. Мы прогуляемся до павильона.       — Спасибо, яблоки были бы кстати и чая пускай Катюшка захватит, — не ругалась, не стала даже журить или как-то акцентировать внимание на том, что тут такие страсти происходили перед ней. Тот кивнул. — Спасибо, внучок, спасибо, что ты такой есть рядом.       — Сумку соберем вам, принесем к вечеру.       — Да, — активизировалась эта бестия, подала голосок, прокашливаясь. — I'm sorry again, I'll do everything and come to you.       — Хорошо, Катюш.       Та подошла, обняла бабушку, прижимаясь, и, отстранившись, почувствовала себя немного неловко, но намного лучше, чем до того момента как пришла. Попрощалась и, увидев, что Валера покинул палату козочкой поскакала за ним. Так, главное сейчас не потеряться, собрать всё необходимое на неделю и вернуться назад. Несложно вроде бы. Ба нужно ещё что-то купить вкусное. Зефир? Она говорила, что любит его вот как раз к ситуации и подойдет.       Турбо подпирал стенку, когда на него налетела девчонка, злющая до невозможности, стукнула его в плечо, заворчала вновь на своём басурманском.       — Are you threatening me? Did you want to tell me that I smoke?       — Даже очень хотел сказать, — осклабился, наклонился, вторгаясь в личное пространство. — Ты же беспутая девка нормального не понимаешь.       — I don't understand? You're the one acting like a jerk.       — Конечно, ты не понимаешь, — повторил, что понял. Закатил глаза от того, что не хотела сдаваться без боя всё равно. — Твоё платье было ужасно коротким, и ты выглядела в нём как проститутка. А каблуки? Нацепила до космоса, как вообще ходишь на них, — указал на эти шпильки, зыркнул в неудовлетворении. — Кроссы ведь отказалась брать мои. Лодыжку без проблем вывихнуть можно, подвернуть. Курить ещё вздумала. Старшие команды не давали.       Как же сейчас кайфанул от того, что выглядит покрасневшей, пристыженной, чуть надутой, но всё равно не сдающейся. Ну бля, девка, ну кошка.       — И я не обзывал тебя, ясно? Кошка ты долбаная, понятно? Кош-ка, — по слогам произнес. — Не тварь проклятущая, не американка поганая, а просто Кошка. Думай в следующий раз перед тем, как сказать и вообще открыть свой рот.       Кейтлин всё поняла. Вот сама даже как-то не хотела обращать внимания, но этот отчитывающий тон стал каким-то странно волнительным. Разочаровалась сама в себе, паршиво стало на душе. Ей никогда не говорили друзья, что она делает плохо, потому что сами так делали. У неё даже бывший так не говорил. Они раскуривали одну сигарету на двоих, целовались на людях, он любил показывать её во всей красе и специально подбирал юбки короче, чтобы задница выпирала и выглядела полной. Кейт выделяли, превозносили, но только потом, когда она безумно замерзла в коротеньких шортах и предпочла одеться потеплее, так получила скандал и осуждение. Бывший молодой человек такого видеть не хотел.       — Пошли до рынка сходим.       Она не шелохнулась, когда тот двинулся вперед, вальяжно идя по коридору. Засунул руки в карманы, не сомневаясь, что пойдет за ним, а та упертая. Не стала, не пошла, топнула ножкой, цокая каблучком, и развернулась совершенно в другом направлении.       — Потеряешься, искать не буду, — крикнул вдогонку, та показала ему фак и двинулась с удвоенной скоростью, стараясь скрыться от прожигающего спину взгляда, от которого почему-то подкашивались ноги.       Сама не поняла, чего противилась. Прислушалась к себе, вроде бы совестно даже было, но вслух не признается, потому что как-то стыдно от такого, что вот маленькая девочка что ли? Ей не пять лет чтобы её водили за ручку по магазинам, сопровождали до дома или следили за тем, где гуляет и куда ходит. Что уж, совсем посходили с ума?       Петляла по коридорам, ходила туда-сюда, ища выход и вечно натыкаясь на тупики, спустилась ниже, поднялась, вновь перешла из корпуса в корпус, крутясь словно юла и не понимая куда идти. Вот Валера этот противный. Отчитывал, пристыдил ведь, чуть не рассказал, что курит. Не заботит его что ли, что бабушке вообще волноваться сейчас нельзя!       Расстроилась в конец, потерялась, присела на корточки, теребя футболку. Сидела, думала вот как вообще так попала, почему бабушке плохо стало, как сделать так, чтобы та не волновалась, но свой стиль оставить и ни с кем не ругаться. Ну не может она без коротких платьев и юбок, каблуков и бирюлек. Сейчас выглядит, наверное, как пугало в этой футболке и спортивных штанах. Не накрашена, растрепана. Серая мышь какая-то. Бе.       Мимо неё проходили дети, медсестры. Оказалась девушка в детском отделении. Огляделась, тут было радужнее. Иллюстрации из мультиков, яркие цветочки, радуга, мишки и зайчики. По крайней мере детям не так будет грустно лечиться. Поднялась, побрела обратно откуда пришла, как голова повернулась на звук.       — Мама! — закричал маленький мальчик. Он вцепился в юбку, пытаясь дойти, обнять, а женщина пыталась отцепиться. — Мамочка, пожалуйста.       Он умолял, его тянули, женщина что-то говорила, медсестра суетилась, не зная, что делать — то ли звать врача, то ли самой разобраться в ситуации.       — Моя мама, — залепетал, размазывая сопли по лицу и слезы. — Мне мамочка нужна, она нужна мне тут очень сильно. Пожалуйста.       Кейтлин передернуло, она по непонятному порыву шагнула вперед, намереваясь защитить ребенка, найти его мать, хоть что-нибудь сделать, чтобы тому легче сделать. Не могла видеть слезы, надрывные крики и рыдания.       — Котенок, мама сейчас далеко. Не придет.       — Где? — повторил, наверное, несколько раз этот вопрос, отпустил юбку женщины, разжимая маленькую ладошку и смотря на медсестру. — Где?       — Улетела. Далеко-далеко.       Кейт не сразу поняла, но инстинктивно дошло, что кажется ребенок потерял свою мать. Не улетела, ушла навсегда. И в дрожь бросило, эмоции накрыли, потому что девушка оказалась в том состоянии, в котором пребывала вчера. Она ведь тоже могла потерять бабулю, к которой так привыкла, прониклась. Ба хоть и ругалась, учила её, но всегда помогала, заботилась, любила так, как никто не любил её. Мама её работает круглые сутки с отцом, друзья совершенно не годились и нельзя их было и близко приравнять к семье, а тут… Тут совершенно чужой человек, женщина, видевшая её в первый раз, приютила, обогрела и как свою приняла.       Ребенок плакал, громко, надрывно, оглядываясь по сторонам, сопротивляясь и не желая никуда идти, как Кейтлин хотела подбежать, оттолкнуть противных тётек и утешить мальчишку, но её ухватили за запястье, разворачивая к себе.       — Не надо, Кошка, — зашептал, притянул, не позволяя видеть и Валера сейчас был как никак кстати. — Не поможет, я знаю.       От этого совсем расклеилась, шмыгнула носом, смотря на подбородок парня, который не обращал внимания на неё, а глядел вперед куда-то. Ручищей своей сжимал её запястье, второй за талию вовсе обхватил, чтобы не дергалась, не поворачивалась.       — У тебя тоже? — спросила тихо.       — Пошли, — потянул на выход, ничего не сказал, но Кейтлин чувствовала недосказанность. Значит тоже мать потерял. Вздохнула, чуть затормозила, желая обернуться, но не дал, увёл всё-таки за собой.       Ни в какой магазин они так и не сходили. Тот был без настроения. Довёл девушку до остановки, посадил на автобус, вручая той и пейджер её, и ключи от квартиры, и даже не сел вместе с ней, ожидая, когда двери закроются, увозя ту в неизвестном для неё направлении. Кейт растерянно смотрела на него сквозь стекло, наблюдая как парень вытаскивает сигарету, закуривая, а затем, пиная урну, уходит прочь.       В квартире оказалось пусто. Голодные коты, недоваренный суп и холод от раскрытой форточки. Она сразу же побежала закрывать окошко, налила котам молока, перед этим моя миски и смотря как Барсик недовольно морщиться от Муруськи, которая трется о его подбородок, бодается и первая бежит есть. Джентльменом уступает даме миску и выжидает своей очереди, не желая притрагиваться к своей миске пока та не поест.       Кейтлин нашла в комнате какую-то сумку, стала складывать вещи. Бабушке ведь нужно и полотенце, и кружка с ложкой, одежду по мелочи и чай. Точно чай, а ещё яблоки эти проклятущие. Решила, что выйдет через пару часов, когда придет в себя и успокоится. Слишком много эмоций, внутри буря и непонятки, всё какое-то сложное, кажущееся простым. Никогда не испытывала ничего подобного, не переживала, не была настолько угнетенной, потерянной, одинокой и непонятой.       Что случилось у Валеры? Почему он так отреагировал? Его мама тоже умерла что ли? Какого было тому мальчишке? Кейт не представляет, что бы было если бы она сегодня потеряла бабушку. Что бы сказали бы родители Кейтлин? Они бы приехали сюда? Как отнеслись к происходящему? Девушка винила бы только себя, потому что обошлась тогда грубо, расстроила, довела своим плохим поведением, показывая неуважение. Чувствовал ли Турбо несправедливость? Непреодолимое желание вернуть всё на свои места и сделать что-то по-другому?       Ей в больнице тогда впервые хотелось самой обнять парня. Прижаться, обхватить ладонями лицо и извиниться. Утешить молчаливым присутствием. Погладить по волосам и пожалеть, сказать что-нибудь утешающее, чтобы уж не так паршиво что ли было. Она ведь совершенно его не знала, не представляла даже, что произошло и как теперь он? А вдруг что-то не поняла?       Переоделась в платье, натянула удобные кроссовки, подобрала сумочку и кинулась на выход. Ей нужно было найти Валеру. Вот резко захотела, поняла, что ей сейчас это нужно как никогда раньше. Узнать, что происходит, что не обидела, что дура, которую ещё поискать можно, потому что может невпопад, по дурости, так, как никто бы не спросил или не сделал.       Закрыла квартиру, сбегая вниз и вылетая из подъезда. Помчалась вперед, со всех ног, на остановку, как самая настоящая спортсменка. Выучила куда идти, запомнила. А что если не найдет? Потеряется? Сможет ли написать ему или подождет его около квартиры, а может и вовсе на площадку побежит, чтобы разыскать его и поговорить.       Но никуда и не пришлось идти. Она только завернула за угол, как врезалась в мускулистую стену. Валера непонимающе глянул на неё, оценивающе поглядел снизу вверх, хмурясь и фыркая. Кейт ойкнула, чуть шатнулась, но устояв на ногах подняла взгляд, разглядывая Турбо во все глаза. Сверкнула серыми горами, облизала губы, кинувшись тому на шею, и, крепко обняв, забормотала вновь на своём английском. Извинялась очень долго, лепетала, что не должна была и вообще он был прав в том, что наговорил ей всего того, что заслужила.       — Прости меня, — повторила, но уже понятливо для него, отстранилась, чувствуя дрожь во всём теле. Обхватила его ладонями, как воображала до этого, вгляделась, ловя своё собственное отражение в его глазах. — I'm sorry you lost your mom. I do not know how to comfort you, or if I should not have mentioned this at all, but I would like to make you feel a little better, — Турбо совсем растерялся. О чём она вообще? — I understand that memories and thoughts can bring pain. Did you see yourself in this boy?       — Кошка, ты слишком быстро говоришь, — упрекнул, отцепил от себя. — Я вот, яблок купил для твоей бабушки, — протянул авоську, как Кейт словно ошпарили. Она отскочила, надулась. — Погоди, — приподнял руку вверх, заставляя взглядом замолчать. — Ты права, я нихера не понял, но если ты скажешь медленно возможно у меня получиться что-то перевести. Do you understand?       — Я жалеть…жалею, — пробормотала, потопталась на месте, обдумывая. — Мне жаль, что твоя мама ушла. Далеко ушла, — вспомнила, как говорила медсестра, чтобы не совсем уж дурой выставлять себя. — И тот мальчик напомнить тебе то время?       — Забей, — поджал губы, потупил взгляд. Стало так неловко, не клеилось. — Забирай и надо уже отвезти вещи твоей бабушке.       — Валер.       — Кошка, нет, хватит, — обрубил, осёк растерянную девушку и пошел в направлении к её подъезду. — Я не буду обсуждать с тобой ничего.       — Мне грустно, что тебе больно, — прошептала, поплелась за ним, не желая больше терять время на, казалось бы, бесполезные речи.       Турбо слышал её, прекрасно слышал, но с ничего не понимающей иностранкой речи вести точно не собирался. О матери разговаривать тем более не хотел и пусть эта идиотка вообще не лезет к нему больше с такими сочувствующими глазенками и задушевными беседами.