Глава 19. A note in Ulanovo

      Кейтлин сегодня пришла записка. Такой маленький конвертик с небольшой наклейкой и ей сначала это показалось чем-то нелепым. В каком они веке живут, чтобы обмениваться странными бумажками, но потом девушка вспомнила, что у многих даже нет пейджеров, поэтому посчитала логичным, что принесли письмо. Тем более, на первый взгляд, когда тебе передают конвертик, то это кажется чем-то загадочным и необычным.       Ей передал в университете какой-то мелкий пацан, серьёзно протянул, сказал, что всё написано внутри и убежал. Валера последние дни был достаточно романтичным и, по сути, мог такое устроить. Он приносил ей цветы — букетик ромашек и васильков. Цветочки были такими маленькими и их было очень много, поэтому, когда парень буквально вчера притаранил ей очередной букет, Кейт пищала словно это был её первый подарок.       Если честно, она до этого не знала о существовании таких цветов, а тут простота оказывается тоже бывает безумно красивой. Турбо мог ей купить шоколадку, забежать за вкусной газировкой, принести какую-нибудь бирюльку — подвеску с мишкой, бабочкой, птичкой. Это было мило и приятно. Кейтлин никогда не получала подарки. Бывший обычно не тратил деньги на неё, друг мог что-то купить, но с возвратом обратно, остальные ограничивались тем, что могли поделиться батончиком каким-нибудь или дать отпить газировки, но чтобы прямо купить, отдать, подарить — нет.       В такие моменты девушка думала, что не справляется с ролью хорошей девушки, потому что Турбо ей всё, а она ничего, но Валера был непринципиальным в этом плане. Взамен просил только объятий, времени, чтобы провести его вместе, поцелуев. Ему больше нравилась тактильность. Полапать, пожамкать, укусить, приласкать — про него. Никаких подарков для него лишь бы Кейтлин просто была рядом.       Развернув записку, там оказалось всё на английском, кривым почерком выведено, что Валера устраивает свидание. Ох, он был таким милым! Написал время, место и координаты. Подробно описал как туда добраться и на чем ехать. Просил никому не говорить, а то пацаны засмеют, негоже на всеобщее обозрение предаваться розовым пони и радугой, а также обещал, что это того стоит, чтобы пропустить последнюю пару в университете.       Кейтлин была достаточно понятливой девочкой, может по этому стала понимать русский язык намного раньше, чем на неё ставили преподаватели. Она старалась делать многие вещи правильно, была усердной, стремилась к совершенству и сейчас подумала, что никто не будет ругаться если девушка уйдёт с последней пары. Ей ведь в записке прямым текстом написали — уходи, нисколько не пожалеешь. Всё-таки если взвешивать плюсы и минусы, то конечно же плюсов было больше. Любимый мужчина пригласил на свиданку, это было самое лучшее, что могло быть!       Быстро собрав вещи в сумочку, девчонка выбежала с университета через заднюю дверь, чтобы никто не видел, не остановил и не сделал замечание, ведь звонок уже прозвенел, оповещая о скором начале занятий. Буквально в последнюю минуту успела на автобус, который собирался уже отъезжать, быстро села, оплатив проезд, и поспешила домой, чтобы переодеться, поправить макияж и быть в полной готовности к предстоящему мероприятию.       Бабуля если честно оказалась не в восторге. С сомнением поглядела на записку, стала разбирать, причитать пока Кейтлин бегала и выбирала какое лучше всего надеть платье. Короткое облегающее или короткое воздушное. Красоту Турбо любил, но не так, чтобы сильно. Кейт ему нравилась и в спортивках, его спортивках и футболке, нравилась растрёпанная и ненакрашенная, обожал стирать эту краску с лица самостоятельно, сжирал буквально помаду, трахал до потекшей туши, оставлял укусы, не позволяя замазывать. На жалобы реагировал спокойно, но если девчонка хотела быть такой противной и начинала вредничать, то и на ляшках укусы делал, чтобы неповадно было. Тогда вот Кейт приходилось искать платья и юбки длиннее, прикрываясь и фыркая на Валеру.       Выбрав обтягивающий наряд и выискав босоножки, Кейтлин поглядела на бабушку, которая покачивала головой, но молчала.       — Что? — проговорила девушка, не выдержала, глядя на то, как пожилая женщина цокает и кладёт бумажку на стол.       — Ой, не нравится мне это.       — Ну Ба, — заныла, отвернулась к зеркалу в коридоре, пытаясь накрасить ресницы. Тушь совсем уж не хотела красиво ложиться.       — Валерка твой не стал бы глупости эти писать, — тыкнула пальцем в записку. Девушка скосила глаза, поглядела на лежащую руку на столе, сморщилась. — Там ещё и дождь собирается, погода не для свиданий.       — Дождь?       — Зонтик возьми тогда уж, если собралась, но я бы не ходила.       Кейтлин пофыркала, убежала обратно в комнату, снова покопалась в вещах, пытаясь подобрать приличную сумочку к этому платью, а затем соизволила выйти, поглядела на зонтик, который уже протягивала ей бабушка и отказалась. Ей не хотелось быть такой красивой звездочкой с каким-то дурацким зонтиком в руках. Он портил образ, портил впечатление, портил вообще всю картину в целом и как-то мысли не о том, чтобы защитить себя от дождя. У неё свидание. Настоящее свидание, прямо такое куда приглашают, вкусно кормят, любят ещё больше, гуляют и делают сюрпризы, а ей какой-то зонтик.       — Катюш, — подошла ближе, останавливаясь перед входной, где продолжала Кейт рассматривать себя в зеркале. — Давай ему позвоним что ли?       — Зачем?       — Спросить его записка или нет, — настаивала. Нехорошо, предчувствие, что неправильно это всё, обман какой-то, не от Валерки письмецо. Старческое сердце было не на месте. — Далеко ехать ведь, а ты не знаешь правильной дороги.       — Он же сказал.       — Туда не так просто дойти и глушь одна.       Слово глушь не знала. Бред говорит. Не просто дойти — спросит, указатели есть, переведет, какая проблема вообще. Кейт покачала головой.       — Я знаю куда, он же написал.       Ох и упрямая, бабушка покачала головой в неверии. Ну ведь не переспоришь, одно и тоже талдычишь, а ей что в лоб, что по лбу — всё равно. Если уж загорится, услышит и решит что-то для себя, то никакие ей упрёки, намеки и предупреждения не помогут. Сама на своих ошибках учится всегда, как и мать её. Тоже вечно говоришь, а не слышит.       Бабушка совершенно была против поездки. Это не стиль Валеры. Валерка он бы ромашек притащил, на площадку позвал, пикник бы устроил в домике в деревне неподалеку, где собирались он и ещё какие-то мальчишки, но самое главное, что тот бы никогда не заставил девушку ехать непонятно куда, искать путь самостоятельно и экспериментировать. Парень ведь знает, что не справится, что иностранка. Ей тяжело, потому что ещё не всё выучила, не обо всё узнала — стандартный путь до дома, да русский язык базу, а тут в Уланово ехать. Тоже деревня, но туда только на автобусе, пару часов езды, да пешком ещё идти минут двадцать. Какой-то сомнительный сюрприз.       — I won't take this, it doesn't match my dress. And I don't like the idea of ​​being covered in junk.       Кейтлин поглядела на бабулю, пытаясь понять перевела или нет, на всякий случай покачала головой вновь и выскочила за двери, торопясь на свидание. Ей не до зонтиков и не до нравоучений, итак, торопится, задержалась, а если ещё будет тормозить, то Валера спасибо не скажет. Искать ещё начнёт, а такого ей не надо.       Он последнее время ей всё объяснял, что сейчас стало неспокойно. Многие группировки словно с цепи сорвались — стали драться, занимать чужие территории, делить не своё имущество, присвоенное другими. Как с видаком. Ничего не предвещало беды, а тут решили вот напасть, своровать и унести себе. Если бы с девочками не получилось, то хрен бы с ним, с видеокассетником, забрали и забрали, а тут специально, чтобы девочек ещё к себе вовлечь, присвоить и шантажировать потом ими.       Кейт на самом деле не понимала многие вещи, пыталась расшифровать механику этих заговоров и стратегий, но если честно девушка была так далека от этого всего, что решила не мучиться и довериться Валере. Защитит, объяснит, ограничит — готово и делать ничего не надо. В Америке у неё такого вообще не было, группировок этих и заговоров, хотя может та не хотела видеть очевидного, потому что у неё тусовки, да друзья были, не до вселенских проблем, да происходящего вокруг пиздеца.       Дорога до непонятного места, этой деревеньки пролегала через автобус, который отъезжал с железнодорожного вокзала. Кейтлин, сверившись с текстовкой на записке, которую любезно забрала у бабули, прошла к нужному транспорту, отдала денег за билет и, разместившись, стала ждать отъезда. Автобус оказался небольшой, старенький, не как в городе, потому что как та поняла по разговору — в Уланово никто толком то не ездит — дорога плохая, народу мало, а ещё домики там уже распродали, якобы только парочку стоят. Скоро рейсы вообще снимут, по крайней мере, грозились недавно этим.       Две впереди сидящие женщины были отличным вариантом, чтобы узнать подробности, даже не спрашивая о происходящем, поэтому Кейтлин удачно устроилась за ними, всё равно кажется никто больше и не ехал. Поглядела на часы, время неумолимо утекало, подумала, что она безбожно опаздывает, но всё равно ничего не могла с этим сделать и покорно ждала, когда уже автобус тронется с места.       За город Кейт ещё не выезжала, хотя было один раз, когда переехала со своего города в Казань, но то был въезд в страну, пределы Казани она ещё не покидала на автобусе или машине. Смотря в окно пейзажи были однотипными и скучными — деревья, кусты, маленькие домики вдалеке. Как-то не внушало это всё красочной поездки, как было описано. Она запоминала знаки, смотрела на повороты и морщила нос на кочках, а их было ой, как много. Задница уже болела от твёрдого сиденья, но делать было нечего, сказали ехать вот и ехала.       В красивом платье в автобусном салоне и такой нелицеприятной атмосфере Кейтлин смотрелась глупо. Если бы тут сидели, наверное, бабушки, как Антонина Петровна, то скорее всего те наговорили бы ей, что она похожа на проститутку. Стыдоба, прикрылась бы. Кейт до сих пор не могла понять казанскую моду. Почему короткое презиралось, более элегантное не выглядело красивым, но чопорная какая-то хреновая ночнушка — платье в жёлтый горошек считалось писком моды. Это разноцветное нечто заставляло девушку в отвращении кривится и ругаться на этот колхозный бред.       Связь пропала на очередном повороте. Кейт специально написала Валере, сказала, где едет и скорее всего приедут они с опозданием, но с коротким пиликом всё возвращалось назад, все её кодировки и буквы. Вздохнув, пришлось сунуть обратно пейджер, бесполезно, видимо сейчас уже ничего не пройдёт. Уставившись в окно со скучающим видом, та продолжила эту мучительно долгую поездку. Нервов не хватало уже сидеть и ждать.       Антонина Петровна долго думала о том, что записка была не от Валеры, прикидывала такой вариант, что возможно стоило бы уточниться и её глупый ребёнок точно не додумался до того, чтобы сразу же позвонить и переспросить. Конечно, сюрпризы это хорошо даже отлично, но когда их устраивают в далёкой деревне, по пути без связи и средств созвона, да и везут не на машине или добираются двое людей не вместе, а по отдельности, ну что-то же должно напрягать. Подозрения, какие-то опасения или мысли о том, что всё не так просто и нужно быть аккуратнее с выбором мест для свиданий.       Валера, знающий Кейтлин уже достаточно долгое время, точно должен понимать, что потеряется, а если уж самое печальное — действительно попадёт в беду — не сможет найтись и выбраться, потому что русским языком не владеет полностью. Выглядит, не побоится этого отвратительного слова, как проститутка. Не могла что ли хоть подлиннее что-то выбрать? Нацепила это короткое платье, в котором чуть ли не задницу видно, так ещё и зонт не взяла. Выглянув в окно, женщина заметила, как пару капель попали на стекло, а затем всё быстрее и быстрее стали падать на землю. Вот и обещанный ливень.       Кейтлин негодовала. Ну не могло быть всё против неё. Пошёл дождь, а это означало, что косметика точно смоется, размажется и будет смотреться некрасивыми пятнами на лице, платье вымокнет, потому что под такой стеной воды точно далеко не уйдёшь и не будешь от укрытия к укрытию бежать — окатит с головы до ног и всё. Чистые волосы превратятся в грязные вымокшие патлы и как бы, казалось бы, хуже не будет, так нет — автобус заглох.       Где она находилась Кейт не понимала, связи до сих пор не было, обозначений на дороге тоже. Кусты, деревья, ещё кусты и впереди черный непроглядный лес. Дорога мокрая, асфальт полуживой с огромными ямами на нём, которые уже затопило водой, а также не видно ничего, потому что льёт безбожно. Женщины сидели и тихо переговаривались, водитель вышел на улицу и пропал, а ещё было темно из-за туч, холодом дуло из треснувшего окна спереди и это походило на фильм ужасов.       Девушка помнит, как они собрались у Тома вроде бы дома и начали смотреть кино. Начиналось всё безобидно, устрашающая музыка, пару громких звуков, а потом пошло-поехало. Кейт визжала так громко, что, наверное, её подруга оглохла, хотя та верещала не меньше. Там и кровь, и хлопки, и вспышки, что казалось с ума сойдёшь если досмотришь. Кейтлин больше ужастики не включала, а тут вон, опять, персональный фильм. Реальность, которая страшила не хуже, чем тогда, за просмотром фильмов с друзьями.       По разговору водитель ничего не смог сделать. Раздосадованный, чуть гневный от того, что не получилось завести транспорт, выгнал всех на улицу, запирая салон, и, накинув капюшон, пошёл куда-то влево, скрываясь за деревом и бурча нецензурные слова. Женщины тоже засобирались, зонтик раскрыли, друг друга под руки взяли и утопали в совершенно другом направлении от мужчины. Шептались что-то там, тыкали, мыкали, но поняла Кейтлин отчётливо, что она шлюха. По логике этих двух куриц, оказалось, что она поехала к любовнику, чтобы не попадаться нынешнему мужику на глаза. Смысл, конечно, уловила Кейт, но не до конца, списала на то, что это плохо и решила идти в Уланово.       Дорога однообразная. Шла может минут двадцать, вымокла до нитки и из неё можно было выжимать воду безостановочно. Ничего примечательного не попалось, но единственное, что обрадовало Кейт — остановка. Пустая автобусная остановка, пару обозначений, указатели и эта гребаная глушь. Лучше быть не может. Сев на скамейку, Кейт обхватила себя руками, потому что безумно стала мёрзнуть. Затряслась, попыталась воздух задержать, чтобы тепло не выходило из тела, но не помогало. Зубы стучали, да и вообще, погодка не радовала. Куда ушёл водитель? А женщины? Они ведь просто исчезли и всё, тоже испарились за кустами, хотя вроде как не было там дороги, не было пути куда идти, а ушли. Её бросили все, но радовало одно, теперь была крыша над головой.       Валера рвал и метал, как же бесило. Сколько раз ей говорил — не бери записки, не слушай других, спрашивай если что-то не так, звони всегда ему и вот опять приехали — уехала в какое-то ебучее Уланово. Какого мать его хрена? Каждый раз вот ей говорил одно и тоже, сидели они ведь, разбирали как поступать в той или иной ситуации. Словно маленькой девочке — это хорошо, тут плохо. Дядя предлагает конфетку или попить, откажись и уходи скорее. Приехали, умотала за три пизды и даже не спросила.       Сидел вот, никого не трогал, ждал, когда свою Кошку забрать можно и тут звонит Антонина Петровна, спрашивает всё ли хорошо и писал ли он записку. Какие нахуй свидания? Какие блять конверты? Ебаные записки, идиотка Кейт! Как же сейчас его трясло от злости, ну всё, дурь точно вытрахает. Успокоится для начала, а потом припечатает этой своевольной легко доверяющей всем подряд Кошке.       Взял свою машину, заправил, перепроверил тормоза по-быстрому и выехал на всех парах, потому что собирался дождь. Благо успела бабуля ему позвонить, обсудили, что в коротком платье, без зонта, опять намалевалась и уехала на автобусе. Да туда ни в жизни, туда только смертники поедут или идиоты, потому что дорога ужасная, всё раздолбано, домов почти не осталось — только бедные и катаются, потому что землю продать не могут и купить где-то приличнее, да ближе, ну и конечно же, алкаши, закладчики, группировки и он не сомневается в том, что если бы Кейт доехала, то увидела скорее всего Фарту. Ему точно есть до неё дело, давно видимо наблюдал и следил. Забыл, как кровью плевался, ведь Турбо напомнит, что Кошка его девочка, что с ним ходит и ей напомнит, что больше записки от ебанов принимать нельзя.       На трассе пошёл уже не то, что дождь — ливень. Столб воды рухнул в стекло заставляя чуть тормозить и ехать вслепую. Опасно, да, но Турбо важно знать, что с Кейтлин в порядке, что не успела доехать, где-то там потерялась и тормознула недалеко от Уланово. Не надо ей туда. Газанул, начиная набирать скорость и материть про себя Кошку. Как можно вообще быть такой доверчивой и хорошенькой, видеть везде цветочки и солнышко? Казань вся серая и опасная, а у неё тут кофеек, здесь платьишки, тут щеночек, потерявшийся. Его сейчас не бесит её невинность, а рассуждения, которые приводят вот к такому повороту событий.       Пейджер пиликнул. Пришла кодировка. Одним глазом сумел прочитать, но ничего не понял, как затормозил, едва ли не врезаясь в автобус. Пустой, закрытый, ни души. А Кейт где? Неужели Дом Быта напали и уже утащили отсюда в несчастную деревню? А остальные тогда пассажиры где? Водитель? Растерялся, проехал вперед, глуша автомобиль и судорожно соображая, что делать дальше и где искать.       Открыл пейджер, читая.       Забе… 523… ри… ша… тут… оста… но… га… вка… поте… наве… ря… рное… лась…       600…       900…       1 ско… все… рее… 2… го…       Начиная соединять отрывки букв тот понял, что остановка в паре километров отсюда и Кейт скорее всего там, если её дурья голова не додумалась идти дальше. Надеясь, что никто не успел своровать его девчонку тот газанул и стал тоже считать.