Глава 20. I love you

      Кейтлин не могла даже подумать, что настолько замерзнет. Ей повезло лишь только в том, что выбор сумки пал на кожу и ничего внутри не промокло. Она смотрела на себя в зеркало и понимала, что всё испорчено. Волосы, макияж, платье, которое буквально прилипло к телу. Тушь стекала до сих пор по подбородку. Волосы девушка в первую очередь отжала, но это не исправило ситуацию. Пейджер хотя бы не промок, и та ни на что уже не надеясь начала писать Турбо. Сейчас звуков не было, отправилось или нет невозможно было понять, но кажется пару фраз удалось доставить. Значит найдет.       Когда человек что-то учит или попадает в критические ситуации, то мозг начинает работать совершенно по-другому. К примеру, закрыли тебе обзор, так слух обостряется настолько, что можно будет уловить любой шорох и понять, что происходит. Закрыть уши — обоняние и зрение вступают в действие, а тут память. Кейт понимала, что может в любой момент потеряться или забрести туда, откуда будет тяжело выбраться, поэтому всегда запоминала всё, вернее оно само откладывалось в памяти.       Назад дорогу без проблем может найти, оставит себе заметки, пометит указателями, в голове и перед глазами в большинстве случаев четкая карта. Сейчас если она правильно считала, то прошла около двух километров. По времени получалось минут двадцать, шла достаточно быстро, но не бежала, значит время на скорость и получится расстояние. Кейт прикинула и написала парню об этом, хотя как ей эти километры помогут, если она умотала на автобусе. Может предыдущие сообщения дошли?       Ей хотелось свернуться калачиком, обнять себя за коленки и просто плакать. Как? Как она могла попасть в такую дурацкую ситуацию? Поехала на встречу к любимому человеку, собралась, выехала и не доехала. Всё было сегодня против неё. Эти ямы, кочки, отсутствие связи и дождь. Теперь она была страшной, потерянной и вдобавок продрогшей. Надувшись, Кейт уставилась на свои не самые чистые ноги и застонала от разочарования. Педикюр тоже был испорчен, забрызган этой грязной водой с неба в дополнении с землей, прилипшей к подошве. Лучше и быть не могло в этот день.       Валера считал, ехал не быстро, ничего видно почти не было. Дождь только усилился. Как она писала там, сколько шагов? Это если в километры, то будет два примерно даже чуть больше, хотя тут далеко не уйдешь. Вдруг что-то случилось? Её похитили и ему нужно будет драться, чтобы вытащить свою принцессу. Всем лица начистит, если хоть волос упал с этой милой головы. В голове возникали всё страшнее и страшнее картины. С ума уже сошёл, пальцы подрагивали, а затем его взгляд упал на остановку.       Если бы пейджер не пискнул, показывая, что очередной километр пройден, то, наверное, так бы и уехал. Резко тормознув и свернув к обочине, видно до сих пор ничего не было. Взял зонт, нож складной засунул в карман и вышел. Еле зонтик смог раскрыть, облило знатно, поморщившись, тот поспешил к остановке. Ну сейчас искать придётся, но чем ближе подходил, тем больше стучало его сердце. Бля, сидит чучело это. От облегчения аж затрясло.       Кейтлин подняла голову, растерялась, выглядя такой виноватой и расстроенной одновременно. Подскочила, аккуратно приближаясь к Валере и останавливаясь на границе, где заканчивается крыша остановки. Их разделял лишь шаг. Тот глядел на неё внимательно, рассматривал словно под лупой. Приподнял бровь, как бы спрашивая и девушка самыми невинными большими глазами поглядела, выпячивая и немного надувая нижнюю губу.       — That note wasn't from you…       Не спросила, не стала даже рисковать давать такие глупые предположения, а сразу же констатировала очевидный факт. Тот покачал головой в знак того, что абсолютно, верно, заключила, развел руками в стороны, наклоняя зонт, а затем сделал этот недостающий шаг в сторону Кейтлин, складывая тот и откидывая на землю.       — I'm sorry, I’m so sorry.       Промурлыкала, пока Валера обнимал ту, сжимая так крепко, как никогда. Ему было всё равно, что вся сырая, что с волос до сих пор течет, что с потекшим макияжем. Он приподнял её лицо, поцеловал, кусая холодные губы и пробуя вкус косметики с дождевой водой, стер рукавом ветровки растекшееся черное пятно на щеке, потерся носом.       — Я тебе говорил, что нельзя ни от кого ничего брать, — вздохнул, пробормотал, прижимая к себе ближе. — Ты пообещала и уперлась непонятно куда. Ебеня для тебя выбрали такие, что никто бы не нашёл.       — They told me in Ulanovo.       — А я о чём, — закатил глаза, положил подбородок на макушку. — Уланово это твоё за херову тучу километров. Благо дождь и автобус помешали будто сверху чувствовали, что тебе не надо переться туда.       — I really didn't think it was anyone else, — шмыгнула носом, тот промолчал, стараясь правильно перевести. Опять от стресса и переизбытка чувств стала говорить на английском. — I didn't mean any harm.       — Пошли в машину, там теплее, — проговорил, подбирая зонт, и потащил девушку за собой. — Ты вся трясешься, мне больно аж смотреть на тебя, — раскрыв салон, Кейтлин, поджав губы, села вперед, кидая сумку под ноги. — Платье конечно…       — Красивое хотя бы?       — Угу, — промычал, но это явно не означало то, что он имел ввиду. — Снимай платье, я захватил тебе одежду на такой случай.       Кейт стала сдирать платье, усилием воли заставляя себя отклеивать будто намертво приклеившийся материал. Он словно стал меньше, уже и никак не хотел сползать с плеч. Турбо помог, выкидывая шмотки назад и протягивая сухую футболку. Та оказалась большая, удобная и девушка уже на самом деле привыкла к тому, что носит его вещи. Не было ни противно, ни грязно лишь его одеколон, хвойное мыло и этот стойкий запах мужчины.       Кофта спасла, по крайней мере дрожь немного прекратилась. Кейтлин не собиралась лезть ни в какие штаны и надевать это на себя. Они никуда всё равно не поедут ближайший час или около того, потому что ехать в такую погоду обратно Валера отказался. Тут была ситуация чрезвычайная, а обратно уж потерпят. И правда, дорогу оказалось видно плохо. Её взгляд нашёл темный лес вдалеке, качающиеся деревья и дрожь вновь взяла своё.       У него в руках было теплее, на коленях удобнее. Кейтлин молчала, уперевшись носом тому в грудь, сопела, пытаясь согреться. Кресло парень любезно отодвинул назад, чтобы им двоим было удобнее. Он всё ещё злился, но больше была досада на то, что столько разговоров было, а реальность показала результат. Кошка всё ещё была слепым и всем доверяющим котёнком совершенно неготовым к великим свершениям.       Теперь Турбо лучше понимал Кащея, который каждый раз сходил с ума, если не мог дозвониться или найти Аделину. У него действительно был повод так переживать, потому что Лина всегда находила приключения на свою пятую точку, у него тоже вон, нашла на свою прекрасную задницу приключения.       И он так испугался, когда ему позвонила Антонина Петровна, про записки начала говорить, расспрашивать, а ему даже ответить нечего, потому что слышит впервые о таком, волосы дыбом встали от её вот этой фразы про Уланово. Какое к херам Уланово? Благо не доехала, видимо есть на свете судьба, ведь закончилась бы эта поездка пиздец как плохо. Приобняв за плечо кису, Валера расслабился. Дождь всё ещё барабанил, успокаивая и наталкивая на всякие философские мысли, заставляя рассуждать.       Валера никогда ничего не боялся, первый лез в бой, его и пару раз валили ножом, ломали нос, нападали со спины и душили, но тогда только адреналин, азарт, дикая ярость, а тут страх. Чистый немного животный даже страх, что надо найти и защитить ту, которую себе забрал, отвоевал, завоевал, пригрел, прикормил, залюбил и присвоил. Никто не смеет это у него забирать и потерять её, означало почему-то конец света.       — Я знаешь… — сглотнул вязкую слюну, не зная, как сказать и вообще, с чего начать. Просто решился, подал голос и как-то стопорнулся — скорее всего будет всё так глупо. У него эти задушевные разговоры впервые. — По сравнению с тобой вообще чет не умею говорить по-английски, ну левел за такой период не поднял совсем. Понимать тебя понимаю частично, но по итогу толку то нет. Ты вон, на русском уже лучше шпаришь.       Кейт шевельнулась, немного нахмурилась, пытаясь понять к чему завёл этот разговор. Приподняла подбородок, глядя внимательно на чуть красного Валеру, но это скорее всего, потому что они начали согреваться. По этому ведь?       — И что? — спросила, убрала у себя со щеки влажные пряди. — У нас же всё нормально и язык не мешать нам понимать друг друга.       — Ну я только гуд, да клин, твои вот эти вот элон, дисфуси… дисфуфилли какие-то — сложно понимаю, — покусал губы, задумчиво глядя в окно.       Это к чему он сейчас? Кейтлин совсем растерялась.       — Валер…       — И дерти, которое ты постоянно упоминаешь в разговоре, ещё донт тач ми, а сам вообще ни о чем, — потупил взгляд, глянул на неё, а у неё глазенки совсем ничего не понимают. Такая сейчас потерянная, маленькая, пытается сопоставить всё, что он говорит. — Я нихрена не умею, бля, просто знаешь…       — Зачем ты так? — имея ввиду, чтобы прекратил говорить эти ужасные вещи, сказала Кейт. Он будто бы сам себя унижал. Ей не нравилось это слышать.       — Казалось бы ты никогда не сможешь так, чтобы понимать нормально меня, а я тебя, — вот опять. Ей хотелось заткнуть уши и кричать, что это какой-то бред. — Я много ругаюсь, мой рот говорит огромное количество грязных слов. Дерти твоё любимое.       — Валер, — стукнула его в грудь. — Why are you saying these disgusting words? I love you just the way you are.       — Да помолчи ты немного, — перехватил её ладошку, которая уже делала больновато, сжал, чтобы не дралась. — Я просто пытаюсь сказать тебе, что люб… Погоди, что?       Они поглядели друг на друга с неким удивлением. Кейт всё ещё выглядела будто бы была недовольной, но складка на лбу уже разгладилась, а Валера ухмылялся, давя такую яркую довольную улыбку, хотя вроде как должен продолжать смущаться и нести бред.       — Кошка, — радостно выдал, так сильно сжимая её в объятьях, что девушка забрыкалась, пища от того, что стало тесно.       — Охренеть как тебя люблю, вообще капец втюрился, аж колени как у девки трясутся. — рассмеялся, всё ещё пребывая в слегка шокированном состоянии. — Понимаешь? Как дурак выгляжу каждый раз, но не могу ничего с собой поделать.       — Люблю, — пробормотала, кусая того за подбородок и сразу же потираясь носом. — I love you, Валер. Ты тоже понимаешь меня?       — Ебать понимаю.       Кейтлин захихикала от абсурда. Им необязательно на сто процентов переводить фразы друг друга, чтобы общаться. У них на уровне интуиции, словарь не нужен. Она всё по его эмоциям, интонации, как и он общее уловил, додумал и ответил. Сейчас они же отлично поговорили, всё поняли и не надо им никаких вот этих дурацких советов, что не для него иностранка, а для неё обычный русский парнишка с района. Плевать на общественное мнение, потому что оба сейчас так счастливы вместе.       Девушка всё ещё мерзла, её пальцы казались ледяными, хотя уже везде и всяко грела — дыханием согревала, в его ладонях, под кофточкой. Поерзала у него на коленях, пытаясь устроить удобнее, но Валера лишь зашипел, выдыхая.       — Как ты думаешь, Кошка, что делаешь?       — А? — не понимающе спросила.       — Вот посиди так лучше, — передвинул на бедро, чтобы не задевала ничего у него и не провоцировала. Когда не двигается, конечно, лучше, но ведь немного отогрелась, задвигалась и терпеть стало уже невозможно. — Прошу тебя, мы ещё не скоро поедем.       — Наверное, — оглянулась на окно, где всё ещё ничего не было видно. — Но я всё ещё холодный и мокрый.       — Надо сильнее согреть?       Это вырвалось случайно и вообще с приличным вполне себе подтекстом, но как-то прозвучало пошло всё равно, что Кейт хмыкнула, пытаясь сдержаться, а Валера закатил глаза от своей гениальности. Они оба тихо рассмеялись, Кейт наблюдая за каплями, стекающими по стеклу, устало прикрыла глаза. Валера был теплым, под рубашкой горячим и её вполне согревали его руки. Хотелось только спать, особенно после того, что произошло.       Турбо устроился удобнее, подвинулся чуть вперед, откидываясь на сиденье ещё больше и просто смотрел вперед. Непогода должна была скоро утихнуть, и они поедут наконец-то домой. Антонина Петровна уже, наверное, вся извелась и ему следовало привезти её внучку в целости и сохранности. Он много думал о том, что с Катей его жизнь изменилась и в лучшую сторону, заиграла новыми красками и преобразилась.       С Алёной абсолютно всё было по-другому. Из него делали непонятно что, лепили, а Кейтлин вон от цветочков полевых тащиться. Он научил её гадать на ромашке, объяснял каждый цветочек и сам вспоминал некоторые названия цветов, потому что был в этом несилен, много работал, чтобы и тачку починить и Кошке подарки купить, но той и от бутылочки газировки было приятно. Ей нравилось готовить вместе, ходить хвостиком в мастерской и задавать миллион вопросов, пытаться что-то закрутить, тусоваться на площадке с некоторыми девчонками.       Лине и Ане очень нравилась девушка, Маратик и Андрей, как и с Аделиной считали Катьку чуть ли не сестрой, Мишка делился конфетами и подтягивал английский, улыбаясь приветствовала ту Наташа, да и парни вроде как тоже не смотрели, как на зверушку. Помогали, провожали иногда куда-нибудь, показывая дорогу и объясняя параллельно, как и что тут есть, было и может ещё будет.       Через час, а может и больше наконец-то дождь утих, превращаясь в редкие мелкие капли и из-за туч стало показываться голубое небо. Кейтлин, утыкаясь носом в грудь Турбо, мирно сопела, обнимаясь и выглядя безумно невинной. Она никогда не была высокомерной, не пыталась казаться круче и не унижала других. Её невозможно было не любить, не влюбиться, ведь та располагала, доверчиво смотрела своими большими серыми скалами и ласково улыбалась от чего в груди загоралось и трепетало. Его жестко вело от неё.       — Кошка, — зашептал, гладя по спине и пытаясь разбудить. — Поехали домой, уже пора. Дождь закончился.       — М?       Потерлась о него щекой, чуть потягиваясь и вытягиваясь. Он улыбнулся девушке, дуя той на щеку, та фыркнула и стала перелезать на соседнее сиденье.       — Лучше стало или может мне печку включить?       — Печку? — не поняла, потерла глаза, пристегиваясь и ежась на сиденье. — Это топить которую, палками?       — Не, в машине тоже есть печка, — у той глаза стали по тарелке, удивленно взглянула на него, а парень рассмеялся, включая обогрев и выруливая на дорогу. Да уж, бензина хватит только доехать до ближайшей заправки. — Вот здесь… — тыкнул пальцем. — …включается печка или по-другому обогреватель.       — That's what I'd say.       — Я так и назвал это, — закатил глаза, проезжая автобус, который всё ещё стоял на пути. — Больше не езди на таком.       — Not in this life, — скорчила рожицу, обхватывая себя руками, но это лишь для того, чтобы стряхнуть с себя невидимую грязь. — It had a broken window and hard seats.       — Нехрен записке верить и не увидела бы этого.       — Hey! My ass hurts from being driven over hummocks.       — Чё? — не понял, прибавив газу, поглядел краем глаза на неё. — Понял только, что жопку ты свою отбила.       — Да! — всплеснула руками. — Hummocks are, for example, rocks, pits, potholes.       — Камни, — кивнул. — Так ты посмотри на дорогу, она раздолбанная. Конечно, тут будут и камни тоже и ямы эти проклятущие.       — Я не ездить больше никуда, — наконец выдавила из себя напряженно, смотря в окно и наблюдая за тем, как они вновь проезжают деревья, кусты и маленькие домики. Ехать конечно им было прилично, но хотя бы не медленно. Машина оказалась вполне себе отличным средством передвижения, чем автобус. Не такая, как американские марки, но тоже вполне себе ничего. — Мне не понравиться.       — Звучит обнадеживающе, — заключил. — И пожалуйста, Кошка, верь мне. Я тебе правду всегда говорю и если я тебе говорю не бери ничего от других и не слушай — значит так нужно для твоей же безопасности.       — Окей.       — Пообещай, что никаких поездок непонятно куда больше не будет.       Он обхватил её ладошку своей, коротко сжал на мгновение, как та в ответ сделала точно также с выдохом шепча:       — I promise.