Глава 24. Priority and choice

      Кейтлин прямо в доме поймала Лина, она нервно поглядела на подругу, протягивая очередной стакан с водой, и, вздохнув, произнесла так неожиданно и неприятно, что сомнений не оставалось — это произойдёт здесь и сейчас. Кейт ведь до сих пор не поговорила с Валерой о звонке, не сказала всю правду и не подготовила человека к неприятной (может и нет) встрече.       — Алёна тут.       И как-то моментом и алкоголь выветрился, и холодно стало, и так не по себе. Явилась не запылилась, а ведь уже вечер, могла бы и вообще не приезжать, не портить конец вечеринки, но нет же, мы же так не умеем, так не бывает, чтобы всё гладко и прекрасно.       — Fuck, — пробормотала, допивая стакан и выскакивая из дома. Аделина поспешила за ней.       Напрягло, что его Кошка долго была дома, воду уж можно было попить за пару секунд, но почему-то той всё ещё не было. Алкоголь поди нашла, остатки, и сейчас уже пристаёт к кому-нибудь или танцует развратно, что слегка смущает и нервирует, но это она не специально, в Америке так отжигают и девушка совершенно никого не хочет привлекать.       Поднявшись со скамейки, парень пошёл обратно в дом, только поднялся по лестнице, преодолел середину, как на него выскочила эта бестия, впечатываясь в грудь. Глаза дикие, вся ощетинившаяся, вцепилась ему в футболку, глядя с надеждой. Он, конечно, понимает её, но мысли ещё не научился читать.       — Phone talk, — пробормотала слишком быстро, но Валера понял, кивнул, чтобы продолжала. — Ну тот, я не сказать.       Турбо нахмурился, вспоминая, что его девочка ещё там не сказала, не рассказала, не сообщила и прочие глупости.       — Про какой?       Имя её она точно произносить не хотела, фыркала, сопела, судорожно обдумывая план по торможению своего парня. Надо что-то ему сказать другое, увести дальше, вон, в те камыши, чем не вариант. Сейчас как сбежит с ним за руку, потом охмурит, зацелует, искусает его и никуда тот не пойдет. Долго соображать не пришлось, кто-то крикнул с калитки.       — Турбо, там твоя Алёнка приехала.       Твоя Алёнка. Кейт аж покорежило. Кто вообще так разговаривает и как смеет называть эту грязную тупорылую мегеру его Алёнкой? Блевать захотелось, перед этим смачно выдернув этой стерве все волосы. Глаза бы ей выцарапать, у Кейтлин такие коготки, что каждая позавидует, сама их точит каждый месяц.       — Чё бля?       Он ещё больше нахмурился, обошёл свою Кошку и направился наверх, ничего ведь не сказал, не поглядел даже, и девушка за ним поспешила олененком, желая не отсвечивать и понаблюдать со стороны, как пройдет разговор. Не торопилась, за спины встала, а саму обида гложет, что вот ещё чуть-чуть и бросит, наверное, её. Эта гадина такие сладкие речи произносила, когда по телефону разговаривала. Уведет этого шикарного мужчину и будет не Кейт, а этой швали блинчики готовить. Вот ещё!       Турбо на самом деле был в бешенстве. Как после всего, что было, как после того, когда бросила, променяла, изменила, растоптала его — посмела ещё заявиться на праздник? Приехала, прилетела, неважно что сделала, но явилась туда куда не звали, так ещё и на его день рождения! Он лично не звал свою бывшую на праздник, никто не звал и вообще может конечно кто-то и проболтался из парней, но это ведь была её прямая инициатива — вернуться в Казань и прийти именно к нему на посиделки.       — Валера! — радостная Алёна чуть ли не кинулась на шею парню, благо вовремя была остановлена его вытянутыми руками. Будет ещё трогать, ему не нужен чужой запах и эти грязные руки, его Кошка очень придирчива. — С Днём рождения! Я тебе такой подарок купила.       — Ты зачем приехала? — сходу наехал, рыкнул, скрещивая руки на груди.       Алёна аж опешила, приподняла брови, глядя с вопросом во взгляде. У Кейт дыхание перехватило. Тут было немного человек, которые были ещё в состоянии стоять и смотреть. Зима на скамейке, Лина рядом с Катькой, Кащей около стола с тарелкой шашлыка и бокалом сока. Какие-то ещё два парня. Остальные пребывали либо у пруда, либо в доме, не зная, что тут происходит какая-то заварушка.       Аделина подкралась аккуратно к подруге, погладила иностранку по плечу, шепча, чтобы та не расстраивалась, вон, слёзы лила, переживала, хотя Аделя права оказалась, не стал ведь Валерка кидаться на бывшую с объятьями и поцелуями. Вон, парень совершенно не настроен к милому и теплому общению.       — В смысле? — не поняла, ощетинилась. — Я же звонила тебе, говорила, что собираюсь…       О, вот он и понял почему Кейтлин вела себя как самая услужливая девочка на всём белом свете, что иногда даже бесила эта покорность и её приличия. Какие нахрен чаи и завтраки в постель, подарки, сюсюканья, стирка, уборка, глажка, вечные вот эти вот — тебе что-нибудь надо, ты что-нибудь хочешь, может я — нет, нет, нахуй, ничего, чтобы прекратила. Результат этих действий какой — звонила эта стерва. Само собой звонила ему, а взяла Кейт. Хорошо, это он прояснил, но интересно о чём разговор был?       — Не я брал, — пожал беззаботно плечами, безразлично глядя на девушку, которая поморщилась. Схавала? Ему это не надо, его девочка наслушалась непонятно чего и с ума словно сошла. — Так зачем приехала?       — Пошли отойдем, поговорим.       Хотелось засмеяться. Оу нет, никто никуда и не пойдет, может он и пил, но вполне себе соображает, зрителей мало, позориться не перед кем — все его родные и близкие люди, так для чего тогда такой фарс?       — Тут все свои, моя семья, — покачал головой, фыркая. — Нечего стесняться.       Алёна кипела, она так злилась, была в бешенстве, хотела кричать, но лишь сквозь зубы прошипела.       — Я тебе сказала или кто у тебя там появился, этой шалаве, что я соскучилась, что я приеду к тебе и что я буду разводиться.       Номер высшего пилотажа. Пролетел и не заметил, но простите, какого хуя она пиздит эту дичь? Разводиться? С Кем? С Коленькой, который трахал её, притворяясь на людях братом, а ночью самым настоящим женихом, сыном одного из партнеров её отца. Разонравилась интеллигенция или в постели стал бревном, что аж кольцо готова снять из-за этого. Поздно, нечего ему лапшу на уши вешать.       Это было глупо, опрометчиво и картина складывалась не в пользу Алёны. Она действительно считала, что он не найдет себе новые стабильные отношения? Да, прошло всего ничего с их ссоры, но по крайней мере он во время самих отношений не кидался в постель к любой встречной. Отвратительно и грязно, так делают только педики.       Ха, разводиться бля собралась, прибежала, считая, что он тот самый вариант, запаска ёпта. Удобно устроилась, вытирать об коврик ноги, когда только зашёл с улицы. Наплевала, обтёрла и, сняв, пробежала к Кольке этому, поморщилась, что пачканый, грязный оказался Турбо. Эти отношения, это неуважение — не для него. Вечно упрёки, что ничего не достоин, что жалкий и ненужный, мало зарабатывает и не добьётся больше, чем шоколадки и полевые цветочки. Его Кошка обожала васильки, фанатка красивого блин.       Кейт его заверила, что любим, что нужен. Она старалась для него, была не идеальной, но они учились и подстраивались под особенности друг друга. А в глазах Никулиной, в этих всех пафосных фразах было то самое неприятное, которое жалило тогда сильно и больно, сейчас уже наплевать, да и безразлично. У него есть уже своя девочка, он её любит так зачем ему другие, которые ещё и обзываются.       — Но ты понимаешь, что мне это не нужно? — риторический вопрос, ему действительно не требовалось ответов. — У меня есть моя любимая женщина, которая ценит наши отношения и готова на многое ради меня, собственно, как и я сам готов стараться для неё.       Возможно слащаво, но это было правдой, тут каждый, кто ходил с девушкой были такого же мнения, что и он. Кто-то приходил к этому поздно, кто-то рано, кто-то с самого начала расставлял приоритеты и вот он тоже определил, что для него важно, а что нет.       Наверное, если бы Аделя не держала Кейт за плечо и не была бы рядом, то та свалилась бы на землю от переизбытка чувств, от того, что Валера сказал про неё, про них. Как чувственно и нежно, а самое главное уверенно вещал и ему было абсолютно всё равно на то, что все видели этот глупый спектакль. То есть это правда? Они не расстанутся?       — Кать, — обернулся к ней, позвал, протягивая ладонь. — Иди ко мне.       У неё так дрожали ноги, но она гордо прошагала к своему парню, глядя презрительно на Алёнку, эту дуру, что ещё надеялась на то, что её примут обратно. Развод, ага, как же. Думала к Валере подберется, всё у него готово — и квартира, и машина, но нет, ему вон, непринципиальную подавай, которая не обращает внимания на дорогие вещи, а если и да, то может достать деньги сама и без помощи парня.       — Кейтлин? — удивилась, ожесточилась, когда Турбо чувствуя себя более уверенно, приобнял за талию, прижимая к себе. Вот этого его киса. — Да она потаскуха, там каждая третья такая, в этой своей Америке. Ты вообще видел себя и её?       У Кейт чуть глаза на лоб не полезли. Что она себе позволяет? Если разные менталитеты, внешность и манеры это не значит, что они плохо выглядят вдвоём!       — Видел и она прекрасна, остальное мне неважно, — рявкнул. — Ещё вопросы или уже сообразила, что пора сваливать?       — Если ты не понимаешь, я тебе скажу, что она бросит тебя при первой же возможности, укатит к себе и забудет, — выпалила, поправила свои очки, кривя губами и смотря с таким презрением. Ну и дура, пусть к Коле обратно уже усвистывает. — Ты же не поедешь с ней.       Ему хотелось выплюнуть грубое, неосторожное — уеду с Кошкой, но промолчал. Он сам не понял, как пришёл к такому выводу. Как вообще подумал о том, что сможет покинуть Казань ради другой страны, ради этой нервотрепки с документами, языком и неизвестными ему улицами. Но Кошка же смогла?       — Значит я найду способ поддерживать наши отношения на расстоянии, да и не твоё дело, — фыркнул, прижал ближе Кейт, обхватывая ту за руку и прижимаясь ближе. — Не смей называть мою девушку отвратительными грязными словами, потому что в отличие от тебя, она не говорила, что у неё появился двоюродный брат или кем он тебе приходился, чтобы я не сразу просек всю фишку, а потом ты трахалась с ним на стороне, говоря, как любишь меня. Ахуенно тебе было? Коленки не болели с совестью?       — Да ты…ты…       — Что я? Ты обвиняла и обвиняешь всегда всех, но не себя.       — Но я правда любила тебя, я многое сделала, чтобы наши отношения жили!       — Не ври себе, тебе было насрать на меня.       — Так почему ты выбрал её? — окончательно заорала во всё горло, позорясь уже до конца, потому что даже пьяные младший Адик с Ералашем вылезли из дома, чтобы поглядеть.       — Как ты там мне сказала однажды? — ухмыльнулся, нисколько не жалея, что вспомнил. — Просто разные интересы, Алëн.       Не желая больше видеть этой всей тягомотины, развивать дальше неинтересные беседы тот схватил за ладонь Кошку, потянув в дом и окончательно завершая диалог своим уходом. С него хватит. Кино закончилось.

***

      Праздник подходил к концу. Пьяную мелочь забрал дядя Ильдар, сначала все напряглись, потому что подъехала милицейская машина, они ведь даже сильно так не шумели, чтобы вот так вот закончить вечер, но это всего лишь оказалась Аделина, которая попросила забрать и отвести некоторых до дома. Пальто надавали оплеух и погнали в машину, забрали и Ералаша, который налакался конкретно так, поэтому чтобы хуже не стало решили этих двоих в пачке отправить. Мало ли что.       Наташа не пила, поэтому забрала Адидаса и младшего Адика с собой, Зима с Анькой устроились на втором этаже в дальней комнате и уже в обнимку дрыхли, умаявшись за долгий день. Кащей вроде как тоже уже решил отчаливать, но его упрямая женщина заявила, что хочет остаться тут. Ну там, шашлыки доесть, на озеро сходить и прочие глупости. Выгнали из домика ещё пару парней, которые разъехались на своих тачках, а также автор попросил с города приехать и забрать отсюда тех, кто совсем уж не в себе. Пускай лучше в качалке отлежаться, проспятся и протрезвеют. Тут не вариант, места мало, а людей достаточно.       Турбо с Кошкой заняли дверь ближе к лестницам. Они заперлись, долго молчали. Кейтлин сначала в душ вообще сходила, по пути успела принести тарелку канапе и уплетала твёрдый сыр за обе щеки так будто бы оголодала и, наконец-то, дорвалась до еды. Ему тоже в рот засунула, пальцы облизнула и продолжила. Это было вкусно, сладко с виноградом и радостно на душе, что такое блюдо вообще придумали.       На самом деле после всей этой сцены осталось неприятное послевкусие. Алёна с позором сбежала, вызвала такси и, не пожалев огромное количество денег, улетела прочь. Ей было не о чем больше разговаривать с ним, да и Валера ясно дал понять, что любит другую девушку. Кейтлин оказалась такой довольной, когда услышала слова своего парня. Наевшись вдоволь, завалилась на кровать звездой, глупо улыбаясь в потолок. Лучший день в жизни!       — Кошка, — позвал её, заходя в комнату после быстрого лёгкого летнего душа. — Не хочешь мне всё-таки рассказать про разговор?       — М? — будто не поняла, прищурилась так довольно, промурлыкала, потягиваясь. — Not want. Правда, нет.       Он закатил глаза, освобождаясь от футболки и сразу же выкидывая туда куда-то в сторону. Выключил свет, дверь запер. Комната сразу же померкла в ночи. Непроглядная темень даже собственных рук не видно. За окном оказалось, что луну закрыли облака, а звёзд и в помине не было, поэтому на ощупь.       — Она сказать, что love you и много понять о ты и она, — фыркнула Кейт спустя пару минут молчания. — I thought you were going to leave me.       — И почему ты так решила?       — It's easier to communicate with her and she doesn't have any problems like me.       — Проблемы? — усмехнулся, хотя возможно она и не это имела ввиду, не проблемы с ней, больше, как испытания или заморочки, во, хорошее слово подобрал. — С тобой всё хорошо. Это она приносила несчастья, потому что считала, что может всё, а люди вокруг неё наоборот им ничего нельзя и они ничего не добьются.       Кейтлин помолчала ещё какое-то время. В его словах оказалось так много логики, прямо фантастика. Кто бы мог подумать, что она буквально пару дней назад так сильно ревела, понимая, что потеряет, что не сможет без него и что ей тогда тут делать нечего, можно и к себе лететь, а на деле нужна, любима и приоритетна. Не эта дура — Кейт. Её сделали не вариантом, а выбором. Стало так тепло на душе.       — Она была не права, — внезапно выдавила из себя девушка, постаралась по крайней мере правильно составить предложение.       — В чём конкретно?       — Я не уеду домой, я решить доучиться, — но внезапно замахала ладошками, попадая по нему в темноте. Он фыркнул, двигая её к стене. Вот же чёрт, тут действительно было темно. — But that's not why I stayed, but because I can't leave without you. You're my priority.       Слышать в ответ такое Валере оказалась приятно. То есть она считала его приоритетом, а как же мягко сказала, искренне так, прижалась к нему, потянулась к губам, но угодила в нос. Он хихикнул, не позволяя отыскать его губы, сам сейчас зацелует, как договорят.       — А родители твои?       — Всё хорошо, моя мама сказать, что это мой choice.       Его на самом деле такие чувства переполняли, что хотелось как мальчишке кричать, верещать, бегать по комнате словно сумасшедшему, потому что эта женщина сводила с ума его каждый раз. Она блин осталась из-за него, из-за парня, который раньше был даже не достоин таких слов, парня, которого унижали, оскорбляли и сравнивали и не какие-то чушпаны с районы, собравшиеся толпой для смелости, не в шутку парнями универсама, а собственная бывшая теперь уже девушка. Алёна каждый раз давила, прогибала, нервировала и пыталась сломать его, Кейт наоборот восхищалась, училась, просила помощи, указывала на то, что парень не пустое место и она может позаботиться о нём тоже.       С Кошкой было приятно, до одури. Раньше всё не так ощущалось, более напряженно, неправильно, сейчас спокойно, комфортно. Эта леди сидела где-то там около него, пальцами рисовала на его руке кружочки, вызывая не только легкие мурашки на коже, но и по всему телу. Она была чуть выпившей, желанной, довольной и наслаждалась его обществом. Не подумал бы, что вот так вот всё обернется и он станет самым счастливым парнем на планете.       — Кошка?       — М? — подалась вперёд, чтобы услышать его, специально поддразнить, хотя слышала своё прозвище прекрасно.       Он вспомнил в каком состоянии был до этого, когда ехал на праздник, не догадываясь о сюрпризе, вспомнил, как поехал за ней в ту ебучую далёкую деревню, как переживал, хотел зацеловать и наказать за содеянное, как расстался с Алёной, как пил, как злился, как всё время было не то и не так, а затем оно всё разом так ушло, испарилось и эти последние месяцы были не без изъянов, но определенно приносили больше радости. И единственное, что он мог сделать сейчас, в данную минуту и секунду — произнести.       — Я хочу тебя.