Глава 3: великий день великих жертв

Сею ночь Найоми провёл крайне встревоженно. Он не мог спать спокойно зная, что сейчас буквально в соседней комнате вершится судьба его нового друга, а по совместительству ещё и кровного брата. Рассматривая интерьер комнаты в попытках усмирить бушующую бурю смешанных чувств, принц заостряет внимание на семейном портрете, размещённом напротив его королевского ложа. Хотя даже и привычные стены ночных синеватых оттенков не дают ему долгожданный покой. Сон взял контроль над юношей только под утро, но утром принц всё же смог оторваться от постели, и собравшись духом, проведать Джереми как можно быстрее. Недолго думая, почти с первыми лучами солнца он торопливо набрасывает на себя привычную дворянскую мантию темно-красных тонов, бросаясь к выходу из покоев. Примчавшись в темницу Найоми удалось застать следующую картину: принцесса Кайона стояла на коленях перед темницей Джереми и склонив голову к полу, казалось, вот-вот заплачет. Братец недолго разглядывал свою сестру стоя в стороне, так что почти сразу попятился к ней.  —Кайона, что с тобой? Почему ты здесь. Не успев договорить свою речь, тот бросил свой взгляд на темничную камеру, которая была абсолютно пуста. Минута напряжённого молчания, которую вновь прервал Найоми. — Я знаю что с ним произойдет сегодня, но не знаю где именно. —положив свою руку на плечо, сестры проговаривал Найоми. Кайона явно заинтересовалась этим и подняв голову промолвила: — Что именно ты знаешь...? —Уверен — то, чего не знаешь ты. Сегодня день, когда хранителям небесного порядка делают жертвоприношения, взамен моля о милости и прося что-то для себя. К слову, поздравляю. Ты была права насчёт существования хранителей порядка и избранников. —То есть… Ты обо всём знал и ничего не говорил...? —Послушай меня ещё раз, я… —Я не хочу тебя слышать. Отец был прав. Ты заодно со своей матерью, —да, именно «со своей». Дети стали делить родителей на «мой/твой» и считали это абсолютной нормой. Каждый из них был на стороне своего родителя и, естественно, говорил что-то а-ля: «мой родитель всегда прав». Кайона не хотела выслушивать своего брата. Она была уверена, что всё это время он знал о происходящем, но по велению матери скрывал истину от неё и Джереми. Поэтому она демонстративно встала с колен, гордо расправила юбку платья и направилась к выходу. Недолго думая, Найоми ухватил её за запястье и всё же начал говорить то, чего ранее Кайона слышать не хотела. —Тебя вообще интересуют обстоятельства, при которых я узнал это всё? Или ты думаешь, что Джереми для меня был никем? —Я уверена в том, что твоя мать… —Может хоть раз попробуешь не вмешивать её? — уже довольно грубо говорил Найоми, — постарайся зацепиться за что-то другое. —Неужели ты так сильно хочешь оправдаться? В таком случае, я тебя слушаю. Усмирив свой гнев и отпустив руку Кайоны, юноша рассказал о том, как прошла его ночь. Внимательно выслушав того, Кайона засомневалась в своей позиции. —Действительно? Ты случайно не знаешь, с кем она могла говорить? —Без понятия, абсолютно. Немного помолчав, девушка заикнулась: —Прости меня. Наверное, моё мнение было ошибочным и ты и вправду ни в чем не виноват. —Всё хорошо, Кая, я бы тоже сомневался изначально. Юноши обменялись порцией объятий, а затем ушли в сад, скрывая свою горечь расставания с Джереми. Им было страшно представить где он и что с ним происходит сейчас. Их души искренне сопереживали малышу и они даже подумывали над тем чтобы как-то помочь ему, но увы, спустя время они поняли что это невозможно, исходя из положения в котором находились близнецы. Не говоря на эту тему, близнецы пытались отвлечься, дабы их родители не узнали о дружбе избранников и «тайного сына».    Тем временем Жанна подготавливала себя и атрибутику к началу жертвоприношения. Происходило это действо в той самой тайной библиотеке, куда ранее попали Кайона и Найоми играя в салочки. Рядом с Жанной стоял и Джереми, который даже и близкого понятия не имел о том, что сейчас происходит. Сегодня был его первый и последний момент, когда он вместе с матерью прогулялся уютными коридорами замка. Ему удалось застать дворец таким, каковым он останется в его памяти до момента встречи с самой смертью. Перед тем как начать рисовать пентаграмму на полу, королева собрала свои кудрявые волосы средней длины в неаккуратный хвост, а затем стала рисовать белым мелом круг, внутри которого были изображены крылья ангела. Это была символика хранителей порядка, что в буквальном смысле возомнили себя ангелами в шкуре богов этого мира.   —Мам, а что ты делаешь?  —Я занята очень важным занятием, сынок.  —А зачем тогда ты привела сюда меня, и... Зачем этот нож? —Джереми указал на ритуальный кинжал, что лежал неподалёку от нарисованного круга. На себе этот кинжал имел красивую золотую надпись «sanctus arma», что с латыни переводилась как «святое оружие». Жанна, закончив рисовать круг, размещённый впереди и в нескольких метрах от уже известной аналои, обратилась к сыну. —Встань в центр круга.  —Заче... —Встань кому говорят! После крика матери Джереми послушно встал в центр круг так, чтобы крылья ангела словно выходили из его трясущихся ног. Подняв с пола нож, Жанна подошла к сыну очень близко, начиная говорить: —Знаешь, Джереми... В жизни бывает так, когда кто-то должен умереть. Понимаешь? —Но зачем?... —переспросил Джереми, тихо трясясь от страха. Его голос затихает пока маленькое тельце дрогнет ещё больше. —Во имя Их милости.  После своего ответа Жанна вонзила в сердце сына ритуальный кинжал, не став больше отвечать на его "бредовые" вопросы. Кровь. Миг. Почти бездыханное, из-за страха и боли, тело Джереми упало на пол, разукрашивая кафель своей алой лужей крови. Корчась от боли, малыш начинает пытаться изменить положение тела чтобы повысить шансы на выживание, однако его сознание медленно угасает... Убедившись в том, что нож достаточно вымочен в крови малыша, Жанна переступила через умирающего и вопящего сына и направилась к аналою. Там в середине пустой книги она начала писать своим окровавленным орудием фразу «Aeternitas custodibus ordinis», которая с латыни переводится как «Вечность хранителям порядка». Сразу же после этого, напротив Жанны появилась фигура. Это был высокий плечистый хранитель порядка с большими белыми ангельскими крыльями и белым одеянием. На его голове был капюшон, так что было сложно увидеть его лицо или волосы. Жанна упала на колени перед аналоем и хранителем порядка, что смотрел на королеву так, будто забирал её душу вместо души её сына. —Чего желаешь ты, дитя Небес и Земли, — обратился к рыжеволосой королеве тот. —О великий хранитель всего сущего, моё желание банально, но до боли мне желанно. Я безумно хочу расширить свои владения и склонить перед собою соседние страны. —И что же ты мне преподносишь в качестве жертвы ради достижения своей цели? —Душу своего тайно рождённого сына, что не испытывала сладости добрых чувств и пропитана слезами отчаяния.  После этих слов женщина подала окровавленный кинжал хранителю и склонила перед ним голову отдавая честь, а вместе с ней и душу своего сына... —Ты получишь то, чего желаешь, ведь ты верна порядку и его стражам. Внимательно изучив энергетику которая исходила из ножа, тот понял, что ребёнок всё же имел честь общаться с кем-то, кто заставил его радоваться и испытывать палитру других эмоций помимо страдания. Ритуал стоило считать проваленным, но хранитель всё же принял жертву, уверяя Жанну, что душа ребёнка действительно напитана вечным горем. В целом, это не останется без внимания хранителей, так что с Жанной обязательно сыграют злейшую шутку. По традициям, сей праздник проводится тридцатого числа месяца Последнего зерна (на наш календарь это август), в день солнцестояния. Ровно в полдень хранители порядка спускаются, дабы забрать души тех, кто был принесён в жертву, а затем перемещают вселенную на 4 года вперёд, таким образом приближая своё правление к вечности. В это день всё было точно так же. Забрав души, хранители порядка собрались на небесах, где и проведи свой ритуал. Погрузив вселенную в крепкий сон, те стали "играть" с временем. Они чудесно понимали, что такие "игры" с временем лишь приводят к хаосу, но хаос — это их истинное призвание, которое они скрывают под обличием порядка и справедливости… Очнувшись ото сна одной из самых первых, юная принцесса Кайона осматривается вокруг, в попытках оценить обстановку в которой «уснула». Это был коридор. Очередной длинный коридор королевских владений, ближайшая левая дверь которого вела к комнате Жанны. Девушка встает на ноги и начинает идти в сторону двери. Ею руководит неподдельное любопытство и надежда на то, что королева ещё не пробудилась. Избранница медленно подкрадывается к двери и, нервно оглядывается вокруг, всматривается в темноту теперь уже ночных коридоров с нотками беспокойства. Шаг за шагом девочка всё же приблизилась к своей цели — дверь была прямо у носа принцессы, так что сделав глубокий вдох Кайона неспешно открывает её, краем глаза осматривая комнату на наличие хозяйки сего места. Королевы Жанны там не оказалось, а значит интерес Избранницы теперь был непреодолим. Тихо прокравшись в комнату, принцесса закрывает за собою дверь, начиная осматривать всякие мелочи в комнате. К сожалению, из-за ночи, бьющей в широкие окна комнаты, особо интерьер разглядеть не удалось. В глаза бросались лишь особо крупные предметы: двухспальная кровать, стоящая под стеной, большой гардероб, размещенный рядом с кроватью, не менее большое зеркало, стоящее напротив гардероба, а рядом с зеркалом - тумбочка. Кайона никогда не была в комнате матери раньше, хотя отлично на отлично знала размещение интерьера в комнате отца. Подойдя первым делом к зеркалу, Кайона наконец смогла увидеть своё изображение после «сна». Теперь, это была не та маленькая принцесса, которой она привыкла себя видеть ранее, теперь она — настоящая юная принцесса шестнадцати лет. Пока сердце без остановки колотилось в её груди от волнения о том, что она до сих пор находиться там где ей находиться не положено, принцесса сделала несколько кругов вокруг своей оси, оценивая внешность. Только сейчас она начала чувствовать, как уже маленькое белое платьице врезалось в бледную кожу, оставляя покраснения. На удивление, длинна волос осталась прежней, но это не особо волновало её, ведь в данную минуту она заметила кое-что ещё, а именно письмо, лежащее на тумбочке неподалеку. Сделав пару чуть более уверенных шагов, принцесса обнаруживает красивое колье из серебра с не менее красивой подвеской в виде змеи, чье око было заменено шедеврально отполированным рубином. Посмотрев немного правее, на тумбочке из дуба было то самое заветное письмо, что полностью приковало к себе взгляд Кайоны. Протянув к нему руку, девушка некоторое время колебалась, но решив, что терять уже нечего, взялась читать его. После нескольких минут прочтения, юная принцесса приходит в шок и, сжимая письмо в руке, хватает колье с тумбы, покидая комнату Жанны... Проснувшись немного позже остальных, Жанна почувствовала голод. Это и толкнуло её к тому, чтобы отравится в столовую дворца, дабы попросить что-нибудь у своих слуг. Распустив обратно свои волосы, она встала и аккуратно оттряхнув своё оливковое платье, что касалось пола, а после пошла навстречу своим целям. В столовой её ожидал приятный сюрприз. Стол был накрыт о-о-очень роскошно, а за ним, за тем столом сидела её семья, которую она семьёй то и не считала вовсе. Все они хранили тишину, но сейчас Жанне было важно узнать кое-что. —Вы уже ужинаете? Как давно вы очнулись? —Где-то часа два назад, дорогая. А что? —ответил король Рентаро, наблюдая за тем, как жена садится за стол рядом с ним. —Ничего такого. —Действительно "ничего"? Или, может, всё-таки расскажешь нам всем что-то? —ехидно ответила Кайона, перестав жевать свою долю еды. Разговор с матерью заставил принцессу сжать кулаки под столом, напрягаясь. Девушка выжидала подходящего момента для расплаты за всю свою боль и обиду - она желала разоблачить Жанну здесь и сейчас, теперь уже не страшась её. —Не понимаю, о чём ты. —Не стоит так говорить, матушка, здесь же всё как на ладони. Я не боюсь того, что получу по шее так же, как получила в библиотеке теперь уже несколько лет назад.  —Прошу прощения, что? —переспросил Рентаро, так же оставив еду в сторону, — ты что вновь рукоприкладствовала над моей дочерью? —Твоя дочь получила по заслугам. Она знает слишком много того, чего знать не стоит. Так ещё и моего Найоми в это втягивает. —Никто меня не втягивал. Я сам ввязался, — тихо оборонился Найоми, желая ответить своей матери. —Не стоит оправдывать её действия, Нами! —Ох, вот как? Любезная матушка, — зацепившись за слова начала высказываться Кайона, — почему же ты всё ещё никому из нас не сказала о Джереми? Даже твой Найоми от нём ничего не знал. На лице Кайоны читалась улыбка, особенно после слов «твой Найоми». —...Джереми? Ты же сказала, что наш сын умер когда ты была в отъезде... Ты что, смеешь мне врать?! Рентаро стукнул кулаком об стол. Найоми старался остудить Кайону и отца, ведь мать была ему не менее дорогой личностью в и без того скучной жизни.  —Да, отец, мы с Найоми и сами о нём только несколько месяцев назад узнали. К слову, сегодня наша всеми любимая мать принесла его в жертву и пока она спала, мне удалось раздобыть в её комнате вот что. Наконец дождавшись, Кайона робко вытащила из своего кармана то самое письмо, обнаруженное в комнате матери, содержание которого было следующим: "О моя дорогая Жанна. Я безумно желаю встречи с тобой. И во снах своих я вижу нашу сладкую любовь, а наяву, не менее прекрасную деву. Ты для меня словно Хранитель Порядка, что спустилась с небес для того, чтобы околдовывать столь глупых и наивных мужчин подобных мне. Совсем скоро я объявлю войну Виттибелу, и освободить твою душу и тело от сего пленительного "брака" и собственными же руками убить твоего "супруга", дабы возобновить нашу любовь на новом уровне. На веки твой, Король Чарльз VX." Ярость охватила Рентаро после прочитанного. Король незамедлительно встал и подошёл к ней, а Жанна, понимая, что сейчас может что-то произойти, поднялась с места начав оправдываться. Не сумев себя сдержать, он взял нож, лежащий на столе среди других столовых приборов и со всей ненавистью вонзил его в грудь рыжеволосой королевы, позволяя крови высвободится из оков плоти. Ещё удар. Королева слабеет в теле, начиная падать на пол. Вслед за её телом, на землю падает король, продолжая добивать жену в порыве гнева. Ещё удар. Гораздо больше кровавых брызг, а вместе с ними и ужаса на лицах близнецов. Алая жидкость начинает обрамлять плитку столовой, растекаясь вокруг. Жанна начинает хрипеть; её руки тянутся к предплечью мужа, пытаясь остановить его, слабо хватая. Однако в её полуживом теле слишком мало жизни, чтобы оттолкнуть неминуемую гибель. Новый удар. Снова кровь и тихий всхлип королевы: она продолжает держаться за его бьющую руку, однако надежда медленно угасает наровне с жизнью. Последний удар, самый жестокий. Ещё немного крови брызнуло на роскошные шёлка Рентаро, перед тем как его жена издала последний предсмертный вздох напряжённого воздуха, прежде чем закрыть глаза и полностью отпустить руку мужа от своих, приземлив их на землю... Смерть матери настигла на глазах у её любимого сына. Кровь, уйма слёз юного принца со смесью скрытой радости принцессы — вот что наполняло столовую дворца в тот ужасный вечер. Хотя немного отойдя от адреналинового всплеска, король прервал траурную тишь: —Ступайте, дети, в путь. Познайте горечь мира, но не смейте вернуться в этот проклятый дворец. Пусть хотя бы вы будете живы.  Близнецы были в ступоре. Сей инцидент, так ещё и мгновенная свобода. Казалось бы, и радоваться нужно, и бежать! Поэтому придя в себя первее, чем брат, Кайона ухватила его за запястье и потащила на выход пока тот, не отрывая своих глаз от тела своей матери, пытался постигнуть всё то, что произошло с ними в эту судную ночь.  Скользя мимо охраны, которая даже не пыталась их остановить, ибо слышала приказ короля, близнецы почти в тот же час покидают родную территорию дворца...