Пролог

       Пока все в дома в четыре часа утра спали, Нина, взяв фонарик и для самообороны перцовый баллончик, вышла тайком на улицу. Путь занял бы пять минут, но нужно было проникнуть туда незамеченной, чтобы никто из соседей не доложил о столь раннем побеге девушки. «А что если? Нет, не может быть! Я же никому не рассказывала о том месте…никто не должен же был видеть план местности», — одна мысль другую сменяли в голове Нины, пока та бежала по росистой траве и постоянно оглядывалась. Дыхание было настолько учащенным, громким, что даже девушка услышала, и в это время она уставилась на разрытый подземный проход. — Ну здравствуй, — томный голос раздался в трех метрах от Нины, та неохотно повернулась и невольно вздохнула, увидев поднимавшуюся из-за полевого склона фигуру того человека, которого она надеялась не встретить в самом страшном кошмаре. *** Было февральское спокойное утро Блухарта. По крайней мере, более умиротворенное по сравнению с тем, когда причаливают паромы, приезжают экскурсионные автобусы с туристами, которые тотчас стараются каждый миллиметр живописной архитектуры запечатлеть на смартфоны, фотоаппараты и за несколько дней посетить все музейные комплексы города и области, что довольно затруднительно. Коренные жители в такое время могут насладиться тишиной, побегать, выпить кофе, глядя на несменяющийся вид из окна: вроде бы, и солнечно, но северный сырой морской воздух придавал зданиям и людям серый, блеклый окрас. Среди местного населения преобладали замкнутые, несговорчивые, но в то же время опасные для власти, творческие, самовыражающиеся личности. Внешний яркий колорит городу придавал поток приезжих из других регионов страны и даже уголков мира. В одной из серых панельных многоэтажек в тихом районе, находящемся за три станции до конечной n-ветки метро, при свете настольной лампы и утренней зари сидела женщина лет сорока со светлыми волосами, ниспадавшими чуть ниже плеч, капала расплавившийся сургуч на поверхность крафтового конверта. Справа от Валентины Куинси над вытяжкой выглядывала металлическая шкатулка, расписанная узором астр и изображений развернутых книг. Ключ от тайника любительница старинных вещиц хранила у себя на шее. — Однажды ты узнаешь, — произнесла женщина, проверив содержимое шкатулки. В той квартире также жила девушка семнадцати лет. В то утро, как и во многие предыдущие, сквозь закрытые жалюзи просачивались лучики солнца, падая то на пол, то на не расстеленную постель, то на рабочий стол, на котором сопела Нина Куинси, уткнувшись лицом в скрещенные руки. Отчасти от такого утреннего визита девушка и проснулась. Она хотела уже встать со стула, но торчащий из разъема ноутбука и воткнутый наушник в правое ухо напомнил о себе. За дверью послышались медленные шаги, Нина тут же запихала аудио аксессуар в рюкзак, лежавший в углублении стола, но одно ушко все равно торчало из расстёгнутой молнии. — Не спишь? — зашла мама героини, постучавшись. Женщина обвела взглядом комнату, войдя, и ее взору приглянулась запретная вещичка. Валентина Куинси прошла мимо дочери и выудила из школьной сумки связку наушников. Нина безмолвно поняла свою вину, продолжила готовиться к занятиям. Безусловно, раньше у мамы с дочкой этот вопрос более строго обстоял. Да что говорить, проблема со слухом девушки невольно касались многих сфер ее жизни: порой хочется сходить на концерт любимой рок-группы, но переживаешь о том, как бы не оглохнуть, постояв даже в приличном расстоянии от колонок; приходится ходить в шапке, теплых повязках не только зимой, но и почти круглый год, ввиду скверной погоды портового города; также героиню в детстве не отпускали на сеанс в кинотеатр, если та не возьмет с собой беруши. Положив все нужные учебники в рюкзак, выбрав одежду, в которой выйдет, Нина села за стол из светлого дерева, чтобы выключить ноутбук. После легкого нажатия на сенсорную часть клавиатуры экран ожил, и взору открылась картина, знакомая чуть ли не каждому обучающемуся, в том числе совмещающему серые школьные будни с журналистской деятельностью в редакции актива учебного заведения: сайты и форумы для подготовки к итоговым экзаменам, незакрытая программа для монтажа, где находился видеопроект с промороликом к спортивному соревнованию; в браузере висели сайт электронной почты и письмо, отправленное главному редактору в третьем часу ночи; вкладки со статьями прошлых годов об отличившихся спортсменах «Лу́ны»; приложение с музыкой. Когда Нина закрыла все вкладки, выключила ноутбук, в темном экране появилось отражение курносой девушки с растрепанными каштановыми волосами, зелеными глазами, как пуговки, взглядом, в котором читалась задумчивость и сосредоточенность. Когда мисс Куинси вышла из подъезда, студеный воздух ударил в лицо, заставив зажмуриться. Путь до школы обычно занимает пятнадцать-двадцать минут через дворы, что довольно быстро в таком обширном городе-миллионнике. Сегодняшняя дорога обещала быть спокойной и умиротворенной. Нина шла, наслаждалась своим обществом, периодически прислушивалась к проезжающим автомобилям, если из них доносилось не что-то из разряда «кальянного рэпа» и настолько громко, что даже девушка смогла разобрать текст песен. При дуновении ветра развевались волосы, торчащие из-под шапки. На спине висел рюкзак, в руке мотылялся портфель, оба были черного цвета, на них находились значки, брелки с изображением любимых музыкальных групп, сериальных кастов, аниме Нины.       — Кто-то снова не спал всю ночь? — Кристина с добрым смешком головой кивнула, якобы показывая на круги под глазами мисс Куинси, будто она в скором времени станет лицом школьной организации.       — Кто бы говорил, — Нина, улыбнувшись, толкнула подругу в бок.       — Но я хотя бы замазала их консилером, — произнесла глава отдела моды с важным видом, подняв указательный палец, затем обе девушки рассмеялись. Прозвенел последний из двух звонков, предупреждающих о скором начале занятий, подруги поспешили покинуть парковку, на которой стояла машина Кристины. Войдя в лекционный кабинет, девушки сразу погрузились в атмосферу гуманитарных классов, углубленно изучающие зарубежную литературу: нижние ряды яростно обсуждали, почему Уильяма Шекспира могло и не существовать, а его произведения создала и опубликовала группа, состоящая из имеющих влияние в то время авторов; чуть повыше сидящие ребята тыкали друг другу в тетради и верно, но медленно обсуждали, почему в том случае нужно использовать слово classic, а не classical; с задних парт вовсе доносился пряный запах синнабон, политых вареной сгущенкой, так как у кого-то был День рождения. Всех людей, сидящих в аудитории, объединяло одно, гораздо масштабное и существенное, чем страсть к копанию в произведениях классиков, — непонимание математики, которая вот-вот должна была начаться. Нина и Кристина не входили в число сидящих: ни в прямом, ни в фигуральном смыслах. После того, как вошла учительница, гул утих, остался лишь шепот у самых заядлых спорщиков или доносился еле слышный хруст безе и звук поедания эклеров, что периодически отвлекало мисс Куинси, и она не могла сконцентрироваться на речи преподавателя. Лекция началась. Кто-то бездумно переписывал формулы с доски, слушая параллельно лекцию о живописи Шишкина или новый альбом рок-группы «кис-кис», это уж от добросовестности и интересов ученика зависело. Кто-то переговаривался, лишь иногда чиркал пару слов из содержания теорем и аксиом, и то после назойливых замечаний преподавателя. Кристина же вдумчиво вслушивалась в слова миссис Роул, периодически отвечая на вопросы, обращенные к аудитории, записывала всю информацию, которая могла бы потребоваться в дальнейшем, но почти никому не приходило в голову сделать заметку об этом. Нина, невоодушевленная речами учителя, так как не слышала часть его фраз, в свою очередь, частично витала в облаках. Девушка рисовала цветы, глаза с мексиканским и классическим макияжем, что-то наподобие платьев, частенько посматривала на соседку с прекрасными светло-каштановыми кудрями и поражалась ее усидчивости. — Итак, давайте запишем формулировку теоремы Менелая. Мисс Куинси не расслышала второе слово, решила подсмотреть у Кристины. Подойдя, учительница заметила это, после чего написала на доске фамилию и продолжила диктовать, но уже громче. Нина немного смутилась после такого жеста, однако была признательна.       — Пойдете в столовую? — подруг уже поджидал Витя, стоя у их шкафчиков аметистового цвета.       — Если нас сейчас не поджарят в редакционном отделе, то не отказались бы, — остроумно ответила Нина, ссылаясь на фамилию их руководителя, Митчелл Фрай. Друзья оценили шутку, разошлись кто куда, так как перемена между уроками длилась всего десять минут: девушки оставили в шкафчике учебник математики и лекционную тетрадь А4, предварительно введя пин-код; а парень последовал к своему хранилищу, чтобы отправиться затем на семинар по истории.