Глава 4. Опоздание в цвете бордо

Карина металась по квартире, как маленькая птица, загнанная в клетку собственными мыслями. Её шаги отдавались мягким глухим стуком по ковру, а где-то в прихожей туфли, брошенные наспех, звякнули каблуком о стену. Она снова опаздывала. На этот раз — на свидание с Серёжей. И допустить этого она не имела права. Всё началось с того, что, собираясь, она ненароком взяла в руки свою любимую книгу. Пальцы скользнули по обложке, как по старому, дорогому другу, и… всё, время исчезло. Каждая строчка затягивала её глубже в тёплый и сладкий мир выдуманной любви, где снег никогда не был холодным, а сердце не знало тревог. Хотя она перечитывала её уже десятки раз, сегодня страницы словно дышали сильнее, и оторваться было почти физически больно. Карина знала: Разумовский терпеть не мог опозданий. Он никогда не говорил об этом прямо, но в его безупречной сдержанности и аккуратности она читала это без слов. Она быстро нанесла лёгкий, почти невидимый макияж: тонкая тень на веках, блеск на губах, капля духов на запястье — и волосы, мягкими волнами спадавшие на плечи, уже пахли ванильным шампунем. Но самое сложное было впереди: выбор одежды. Она перебирала вешалки с отчаянной скоростью, в голове прикидывая каждое платье в сочетании с его взглядом. Секунды текли мучительно быстро. Почти шесть. Наконец, она остановилась на бордовом платье, тёплом и уютном, с вырезом, который чуть обнажал ключицы, и подолом выше колен. Оно казалось созданным для зимнего вечера: одновременно строгое и обволакивающее, подчёркивающее линию талии и плавность бедра. Чёрные плотные колготки, замшевые сапоги на высоком каблуке и норковая шубка, мягкая, как утренний сон. За окном кружил снег — крупный, ленивый, пушистый. Он падал так тихо, что хотелось замереть и слушать, как он ложится на землю. Карина поймала себя на мысли, что сегодня особенно рада — они будут в тепле, в помещении, а не под этой кружевной вьюгой. Она едва успела застегнуть сапоги, как домофон вздрогнул звоном. Открыв дверь, Карина увидела Сергея — и в тот же миг его взгляд задержался на ней, словно он наткнулся на что-то неожиданно драгоценное. Он замер, будто не верил, что эта женщина перед ним — та самая, с которой он собирался провести вечер. Его глаза скользнули от её губ к вырезу платья, потом к глазам, и на лице промелькнула едва заметная, почти детская растерянность. Она уловила это и чуть приподняла уголки губ. Её улыбка была как тихая победа. Сергею захотелось притянуть её к себе, почувствовать её дыхание у своей щеки… но он сдержался, лишь коснувшись губами её кожи в лёгком поцелуе. — Ты… выглядишь потрясающе, — выдохнул он, и это прозвучало почти как признание. — Благодарю. Ты тоже на высоте, — её голос был мягким, но в нём играла лёгкая насмешка, и это, к его удивлению, чуть выбило его из привычной хладнокровности. — Ты готов? — спросила она, накидывая пальто. — Куда мы направляемся? — всё ещё пытаясь вернуть себе контроль, уточнил он. — Скоро увидишь, — Карина подмигнула и, закрыв дверь, сунула ключи в маленькую сумочку. Её пальцы ненароком коснулись его руки, и этот мимолётный контакт оставил после себя странное тепло. Во дворе серебристая машина отозвалась на сигнал. Снег уже лежал мягким покрывалом на капоте и крыше, а фары разрезали вечерний полумрак тонкими клиньями света. Карина, не теряя ни секунды, села за руль, и в её движениях было что-то хищное, решительное. Сергей устроился рядом, а его водитель, недоумённо моргнув, направился домой. — Сегодня едем на моей машине, — сказала Карина, и в её голосе была лёгкая нотка вызова. Они ехали уже около десяти минут. За окном лениво тянулись ряды огней — фонари расплывались золотистыми кругами на тёмном стекле, а неоновые вывески магазинов отражались в каплях, что ещё оставались на асфальте после недавнего снега. Внутри машины было тепло, мягкий запах её духов смешивался с лёгким ароматом кожаного салона. Сергей, чуть повернувшись к ней, задавал вопросы о машине, его голос звучал с любопытством, но и с лёгкой ноткой поддразнивания: — Почему мы не могли поехать на моей? С водителем было бы проще. Карина бросала на него короткие взгляды, её губы то и дело тронула едва заметная, почти заговорщическая улыбка. — Сегодня всё будет по-моему, — сказала она, не уточняя, но в её тоне проскользнуло обещание чего-то неожиданного. Вскоре он сменил тему, и они уже шутили, обсуждали случайных прохожих, мелькавших за окном, пока машина мягко несла их в вечер. Через некоторое время серебристый автомобиль плавно остановился у входа в небольшое заведение. Изнутри пробивался тёплый, чуть золотистый свет, а в стекле дверей отражались снежные хлопья, что таяли при касании. — Вот здесь мы и поужинаем, — сказала Карина, заглушив двигатель. Она ловко заперла машину и, не дав ему опомниться, направилась к двери. — Что это за место? — Сергей пытался понять, но она лишь бросила на него взгляд с загадочной улыбкой, взяла за руку и повела внутрь. Дверь звякнула колокольчиком, и их обдало ароматами — сладковато-острым запахом жареного теста, пряного соуса и чего-то тёплого, успокаивающего. Карина на ходу сказала: — Присаживайся, а я загляну к подруге. Нам принесут всё самое лучшее. И исчезла в глубине зала, оставив его в дверях, среди света и шума. Сергей, слегка прищурившись, осмотрел помещение. Оно оказалось просторнее, чем выглядело с улицы. Яркие настенные панели с изображениями улыбающихся девушек, неоновые надписи на корейском, тихий гул разговоров и звон ложек о керамические миски. Барная стойка сияла бутылками с разноцветными сиропами, рядом автомат с газировкой лениво гудел, а в углу стояла яркая фотобудка. Он заметил, как официанты мелькают между столиками, их движения были быстрыми, почти отточенными, и очередь у стойки двигалась удивительно быстро. Свободные столики ждали у стен, а в центре стояли шесть круглых, окружённых мягкими креслами. Сергей занял место, и почти сразу вернулась Карина, её щеки горели лёгким румянцем. — Моя подруга здесь администратор, так что я всё уладила, — она села напротив, снимая перчатки. — Нам принесут корн-дог, токпокки, кимпаб, а на десерт — моти и коктейли. — Звучит… интригующе, — улыбнулся он, чувствуя, что настроение у неё сегодня особенное. Еда была подана быстро. Золотистая корочка корн-дога хрустнула под его зубами, пряный соус токпокки приятно обжигал губы, а кимпаб отдавал свежестью водорослей и риса. Они смеялись, вспоминали забавные случаи, и в какой-то момент, когда капля соуса осталась на её щеке, Сергей машинально потянулся салфеткой… но вместо этого пальцами легко коснулся её кожи. Она была тёплой, почти бархатной. Он задержался на миг, а она, чуть приподняв взгляд, поймала его глаза — и в них мелькнула искра, которую он не сразу смог прочитать. Внутри Карина чувствовала, как сердце поднимается к горлу. Он смешил её, заставлял чувствовать себя лёгкой, желанной и… понятой. И да, ей хотелось, чтобы он поцеловал её прямо сейчас. Когда ужин подошёл к концу, они покинули кафе. С улицы донёсся холодный воздух, но его рука в её ладони казалась надёжным источником тепла. Снег уже перестал падать, оставив город в серебристом покое. В машине, пристегнувшись, Карина сказала: — Следующая остановка — театр. До него всего двадцать минут. Но через десять минут дорога упёрлась в сплошную стену красных огней. Поток машин стоял. Она, слегка раздражённо вздохнув, включила радио. Голос диктора был серьёзен: несколько машин столкнулись впереди, службы уже направляются на место, движение перекрыто. Выключив радио, Карина повернулась к нему: — Мы пропустим пьесу. Я так хотела, чтобы ты её посмотрел… «Бесприданницу». — Я её не видел, — тихо ответил он, глядя в окно, где начали стучать капли дождя. — Раз уж мы застряли, расскажи мне. Она удивлённо приподняла бровь. — Ты не читал её? — Нет. Но хочу услышать от тебя. И она начала рассказывать. Её голос в мягком полумраке салона звучал особенным — в нём было и тепло, и лёгкая грусть. За окнами город мерцал мокрыми огнями, а внутри казалось, что время замедлилось. Сергей слушал, забыв о пробке, и вдруг понял, что ему важно не только, чем закончится история Ларисы, но и чтобы в жизни этой женщины рядом с ним было как можно больше счастливых концов. Карина рассказывала с той особой мягкой музыкальностью голоса, от которой всё внутри Сергея расслаблялось и таяло. Каждое слово, будто пропитанное теплом и нежностью, обволакивало его, но в какой-то момент он уже перестал вслушиваться в сюжет — его внимание приковали её губы. Полные, мягкие, словно созданы для того, чтобы на них смотреть… и целовать. Сердце стучало в висках, в животе ощущалась тёплая, щекочущая дрожь. Он почти наклонился — и вдруг вокруг раздался глухой рёв автомобильных двигателей, стук передач, писк сигнализаций: машины начали медленно сдавать назад. Поток ожил. Два с лишним часа, проведённые в неподвижной пробке, неожиданно подошли к концу. Карина, не заметив его намерения, резко отвернулась и завела двигатель. Машина вздрогнула, руль чуть дрогнул в её руках. Движение было мучительно медленным, и они ещё двадцать минут ползли мимо мерцающих синим и красным огней аварийных служб. Сквозь приоткрытое окно тянуло запахом мокрого асфальта, бензина и чего-то горелого. — Что теперь? — спросил он негромко. — Театр мы уже пропустили. Есть планы «Б»? — К сожалению, нет… — она бросила на него быстрый взгляд, затем вдруг мягко улыбнулась. — Но… как насчёт вкусного горячего чая у меня дома? — Голос её дрогнул, и сердце в груди заколотилось сильнее. — Звучит прекрасно. Может, по дороге возьмём что-то к чаю? — Давай, — согласилась она, и в её улыбке мелькнула тень надежды. В пекарне их встретил сладкий аромат свежего теста, ванили и корицы. Они выбрали булочки с творогом, мягкие ватрушки, и, выйдя обратно в прохладный воздух, почти одновременно глубоко вдохнули, наслаждаясь контрастом после тёплого, душистого помещения. В машине его рука легко легла на спинку её сиденья, и от этого простого движения она ощутила, как внутри всё сжалось от приятного волнения. Мысль о том, что в квартире они будут одни, наполняла её каким-то электрическим ожиданием. Они поднялись по лестнице, и замок тихо щёлкнул. В тёмном коридоре Раевская поставила пакет с выпечкой на тумбу. Их разделяло всего несколько сантиметров, и Сергей, нависая над ней, смотрел в глаза с тем особым, тихим упрямством, от которого у неё перехватило дыхание. Его голубые глаза будто втягивали её в себя. Он медленно наклонился, и мир вокруг растворился. Первый поцелуй был осторожным, как проба, — мягкие, тёплые губы, лёгкое касание, и от этого прикосновения по её коже прокатились мурашки. Она слышала только свой учащённый стук сердца и тихое дыхание Сергея. Его запах — свежий, терпкий, с нотами можжевельника, цитруса и сандала — накрыл её тёплой волной. — Серёжа… — прошептала она, почти не осознавая, что говорит. Он обхватил её за талию, притянул ближе, и его язык слегка коснулся её губ, прося впустить. Она поддалась, робко приоткрывая рот, и тихий стон сорвался с её губ, растворившись в его дыхании. Всё внутри у неё горело, она буквально таяла у него в руках. Но она всё ещё стояла, будто немного сдерживая себя. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Карина… Обними меня за шею. Она моргнула, будто очнулась, и медленно подняла руки, обвивая их вокруг его шеи. В этот момент он сделал крошечный шаг вперёд, и их тела соприкоснулись полностью. Новый поцелуй был уже другим — более глубоким, чувственным, жадным. Она ахнула и прижалась к нему сильнее, забыв о времени. Они целовались так, будто пытались наверстать упущенные годы, хотя прошло всего несколько минут. И когда наконец медленно отстранились, всё ещё держась друг за друга, он не смог удержаться и коснулся её губ ещё парой быстрых, тёплых поцелуев. Она смотрела на него, улыбаясь так, что ему хотелось смеяться и одновременно снова притянуть её к себе. — Пойдём пить чай? — спросил он, с лёгкой хрипотцой в голосе. Она кивнула и потянула его за руку на кухню. Кот лениво поднял голову с дивана и тут же снова свернулся клубком. Они провели остаток вечера, сидя рядом на диване, делясь сладостями, смеясь, перебивая друг друга историями и украдкой целуясь между глотками горячего чая. Когда Сергей ушёл далеко за полночь, он чувствовал, будто в груди у него светит собственное маленькое солнце.