Глава 7. Между заботой и волшебством

Она уже несколько дней жила у Серёжи, не желая возвращаться домой. Карина знала, что ведёт себя как последняя трусиха, и это знание слегка давило на плечи, но у неё было несколько веских причин, чтобы оставаться. Разумовский забрал её кота, кое-какую одежду и прочие мелочи из квартиры, так что необходимости возвращаться просто не было. Во-первых, это было чертовски удобное решение. Его пентхаус над офисом был светлым, просторным, с панорамными окнами, сквозь которые утреннее солнце заливало комнату тёплым золотым светом. Всё здесь было красиво и продуманно: мягкий ковёр приятно щекотал ступни, полки были аккуратно заставлены книгами и мелкими сувенирами, а каждый предмет мебели казался выбранным с любовью. Кровать, на которой она спала, была словно создана для отдыха: мягкие подушки обнимали плечи, легкое покрывало струилось по телу, а ортопедический матрас поддерживал спину так, что за ночь она высыпалась лучше, чем когда-либо. Она часто замирала на мгновение, слушая лёгкое поскрипывание подушек и ощущая запах свежего белья, думая: «Здесь я могу просто быть собой». Во-вторых, расположение было идеальным. Ей нужно было всего несколько минут на лифте, чтобы оказаться на работе, и каждый день эта мелкая удобность радовала её, словно маленькая победа над городским хаосом. И, наконец, главное — ежедневные встречи с Серёжей. Это стало её любимым временем: утренний кофе и поцелуи, совместная работа, приготовление ужина с ароматами свежих трав и специй, затем чай, мягкий свет лампы и длинные поцелуи на диване, когда город за окном терялся в вечернем сумраке. Простота этих моментов казалась естественной, даже магической: они не старались сделать что-то особенное, всё происходило само собой, но было полно тепла, доверия и тихого счастья. Кот Дэймон, как всегда, был частью этого мира. Иногда приходилось останавливать его, когда он пытался драть мягкую кожу дивана, но в целом он уже чувствовал себя дома. Между ним и Серёжей возникла необычная привязанность: кот уютно прижимался к нему каждый вечер, мурлыкая, и это всегда заставляло сердце Карины замирать. Такой гармонии с человеком, которого она любила, она не ожидала. Дэймон никогда полностью не принимал Макса, Игоря, Юлю и других её друзей, хотя терпел их, а здесь — к Серёже — отношение было почти трепетным. Этот момент, когда её маленький пушистый спутник доверял ему полностью, одновременно радовал и слегка нервировал, потому что он был частью её жизни и чувств. Каждое утро, когда она просыпалась под тихое мурлыканье Дэймона и запах свежего кофе, Карина ощущала, что мир вокруг неё тихо перестраивается под ритм сердца Серёжи. И в этой тишине и безопасности ей хотелось оставаться здесь бесконечно.

***

— Макс, почему ты ходишь взад-вперед? — голос Игоря звучал ровно, но с лёгкой тревогой. — Ты уже давно знаешь, что Карина в отношениях, почему тебе так трудно это осознать? Они сидели на кухне у Грома и Юли. На часах было уже десять вечера, но Макс настоял на встрече именно сейчас, несмотря на то, что утром им обоим нужно было вставать на работу. В кухне пахло кофе, смешанным с ароматом свежеиспечённого хлеба, а за окном город тонул в мягком свете уличных фонарей, отражавшихся в стекле. Игорь спокойно сидел на стуле за деревянным столом, глядя на друга, который расхаживал взад-вперед, словно пытался разогнать хаос внутри себя движением. — Я не знаю… всё ли в порядке, — Макс внезапно остановился у плиты, провёл обеими руками по растрёпанным волосам и громко выдохнул. Воздух дрожал от его напряжения, а свет лампы подчеркивал усталость и раздражение на лице. — Наверное… я просто всегда рассматривал её как своего рода запасной вариант, понимаешь? На случай, если у нас с Ирой что-то не получится. — Он пожал плечами, будто пытался снять с себя тяжесть собственных слов. — Ты что, издеваешься? — Гром нахмурился, голос его стал чуть резче. — Вы уже расстались! Это не значит, что она скучает по тебе! — Почему? — голос Макса дрогнул, почти шепотом. — Ты сам слышишь, что говоришь? — Игорь слегка покачал головой. — Она счастлива, и это видно. — Да, хорошо, я понимаю… — Макс опустился на стул, сев рядом с плитой. — Ира показывала мне посты… там почти каждый день были статьи о них, фотографии, всё такое… — он вздрогнул, словно почувствовал на себе взгляд Кариной в этих снимках. — У неё серьёзные чувства к нему? — Думаю, да. Она так загорается, когда говорит о нём, — ответил Игорь, и в голосе прозвучало лёгкое умиротворение. Макс тяжело вздохнул, взгляд скользнул по кухне, останавливаясь на светлых плитках и блеске металлических ручек шкафов. — Тогда, наверное, мне придётся с ней поговорить… — слова вырывались с трудом, как будто каждая фраза весила тонну. — Да. И не позволяй своему темпераменту управлять разговором, Макс. — Игорь мягко, но твёрдо, пытался успокоить друга. — Я знаю. Хорошо. Сделаю это как можно скорее… до выходных, — Макс стиснул кулаки, но в них дрожала напряжённая энергия, готовая вырваться наружу.

***

Бал неуклонно приближался. В маленькой комнате Дарина сидела за столом, свет настольной лампы отражался в её глазах, заставляя их блестеть. Она вертела в руках небольшую баночку, ощущая её холод и тяжесть, словно предвкушая силу, скрытую внутри. — Вы уверены, что это сработает? — спросила она, едва слышно, словно боясь, что стены услышат её слова. — Да, не волнуйтесь. Вам просто нужно выплеснуть это в нужного человека, — голос в телефоне был ровным, но сквозила холодная решимость. — Не убьёт, но покалечит. Проблемы со здоровьем будут. Дарина тихо ухмыльнулась, звук её улыбки резонировал в комнате. Она повертела баночку ещё раз, ощутив в руках холодный металл, и ответила: — Спасибо, позвоню вам в субботу. — После этого она сбросила вызов, и тишина наполнила комнату, только слабый гул улицы за окном и лёгкое постукивание часов на стене нарушали её.

***

Сережа сидел за кухонным столом с тёплой кружкой кофе, утренний свет мягко заливал комнату сквозь панорамное окно. Лёгкий аромат свежесваренного напитка смешивался с запахом солнца, проникшего через стекло, и с тихим воркованием Дэймона, который растянулся на подоконнике, вылизывая лапы. Он понимал, что ему слишком нравится общество Карины здесь, у него дома — слишком сильно, учитывая, что у неё была своя квартира, куда она должна была скоро вернуться. Её присутствие делало пространство ярче, теплее, а маленькие ритуалы — кофе, совместные завтраки, лёгкие шутки — стали чем-то почти священным. Даже Дэймон, обычно подозрительный к чужим, стал её принимать. Кот прижимался к его ногам, мягко трясь о них, и Сережа ловил себя на том, что испытывает удивительное чувство: маленькая радость и уют переплетались с сильной привязанностью к обоим — и к девушке, и к её пушистому спутнику. Он ловил себя на мысли, не стоит ли сделать это постоянным решением — чтобы она оставалась здесь, в его доме, рядом с ним и с Дэймоном. Через несколько минут дверь кухни тихо открылась, и Карина вошла, ещё влажная от душа, волосы слегка влажные, струящиеся мягкими локонами, кожа пахла свежестью и шампунем. Она подошла к нему, нежно поцеловала в губы, и мир вокруг будто замер на мгновение. — Доброе утро, — улыбнулась она, глаза блестели, и поцелуй повторился, на этот раз чуть дольше, оставляя на губах тепло и сладкий привкус. — И тебе доброе утро, — ответил Сережа, погружаясь в этот момент. Третий поцелуй, короткий, но насыщенный, заставил его сердце биться быстрее. Каждый день с ней здесь, в этом тихом уголке их маленькой вселенной, казался правильным, естественным, словно так и должно быть. — У меня есть кое-что для тебя, — сказала она, доставая из пакета предмет, странно напоминавший книгу. — Я нашла это, когда на днях собирала вещи в своей квартире. Просто забыла отдать тебе раньше. Сережа взял пакет, осторожно разворачивая его, слушая лёгкое шуршание бумаги, и улыбнулся, заметив знакомое ощущение предвкушения. — По какому случаю? — он заглянул ей в глаза. — Без повода, просто хочу поблагодарить тебя, что позволил мне остаться здесь, когда я не хотела оставаться одна, — ответила Карина, стараясь выглядеть невозмутимо, но едва скрывая лёгкое возбуждение. Внутри пакета лежала книга — «Бесприданница», та самая, которую они планировали обсудить на втором свидании. Сережа поднял глаза на Карину, и она чуть не взорвалась от нетерпения, желая увидеть его реакцию. — Мне нравится, спасибо, — сказал он тихо, улыбаясь, и в следующую секунду подхватил её на руки. Его объятия были крепкими, уверенными, и он покрывал поцелуями каждую часть её лица, до которой мог дотянуться. Карина обвила его шею руками, смех её звучал звонко и легко, заполняя кухню. — Сережа! — смеялась она, едва вырываясь из объятий. Он на мгновение приподнял бровь, глядя на неё с мягкой улыбкой: — Да, Карин? — Нам нужно идти на работу, — попыталась он удержать серьёзное выражение лица, но губы Сережи снова нашли её, и весёлый смех слился с лёгкой дрожью волнения. После ещё одной серии нежных поцелуев она, наконец, высвободилась, и он поставил её на ноги. — Хорошо… но спасибо тебе. Не могу дождаться, когда прочту её, — проговорила она, слегка запыхавшись, с лёгкой улыбкой, глядя на него с мягким теплом в глазах. Комната наполнялась солнечным светом, ароматами кофе и бумаги, тихим воркованием кота и лёгким смехом девушки — и Сережа понял, что этот момент, эта простая гармония, — его маленькая вселенная счастья.

***

В четверг вечером они с Сергеем устроились на диване, уютно прижавшись друг к другу, и читали. Тёплый свет настольной лампы мягко заливал комнату, в воздухе смешивались аромат кофе, лёгкий запах его парфюма и свежести остывающего чая. Дэймон лениво растянулся на ковре у ног, тихо урча, а за окном тихо шумел вечерний город — редкие шаги прохожих, далёкое гудение машин, шорох листьев на ветру. Вдруг телефон Карины завибрировал. Она взяла его в руки и открыла соцсеть. Несколько сообщений от Макса мигнули на экране: Макс: Нам нужно поговорить. Макс: Пожалуйста, давай встретимся. Макс: Ты только скажи, где и когда, и я буду там. Сережа поднял бровь, заметив смс, и тихо спросил: — Тот, кто тебя тогда обидел? — Да, — Карина пожала плечами и начала печатать ответ. Сережа фыркнул, пробормотав себе под нос что-то о мерзавце, и вернулся к книге, слегка прижимая её к себе локтем.

***

Субботой днём она сидела в кафе недалеко от башни, выбрав столик у окна. Лёгкий солнечный свет мягко отражался в стекле, рисуя на столе золотистые блики. Девушка заказала привычный чай с молоком и сахаром и кусочек малинового чизкейка, и её пальцы нервно постукивали по краю чашки. Сердце слегка колотилось — на всякий случай, если потребуется мгновенно уйти. Макс, как всегда, опоздал на десять минут. Его шаги за дверью кафе отдавались лёгким эхо, и когда он вошёл, воздух будто наполнился напряжением. Он заказал что-то, затем подошёл к столу и сел напротив неё, с неловкой улыбкой. — Привет, Карин. — Привет, Макс. Молчание растянулось, обвивая их словно густой бархатный плед. Девушка ждала, что он начнёт разговор. Он должен был извиниться. Когда официант принёс его какао со взбитыми сливками и зефиром и шоколадный брауни, Макс наконец заговорил, слегка опустив взгляд: — Послушай… я… Прости, что так вышло. Я был зол, и ты знаешь, какой я бываю… Я сглупил. Я не рассматриваю тебя как запасной вариант, просто… не знаю… мне показалось, что если мы останемся одни, то снова будем вместе. Карина нахмурилась, чувствуя лёгкое раздражение, но в глубине — спокойствие. — Ты один из моих друзей, мой бывший молодой человек. Ты всегда будешь занимать место в моем сердце, но нам с тобой уже не суждено быть вместе. Макс кивнул, с лёгкой обречённостью в глазах. — Я понимаю… Ты счастлива с ним? — Да, очень счастлива, — огонёк в её глазах говорил сам за себя. — А ты с Ирой? — Да… Она замечательная. Она показывала мне несколько постов о вас. Журналисты серьёзно преследовали вас? — О да, но мы решили, что нам уже всё равно, — Карина слегка прикусила нижнюю губу, привычно, когда нервничала. — Карина, я поддержу тебя, если он делает тебя счастливой, — сказал Макс, улыбка мягко согревала её сердце. — Спасибо, — ответила она, наслаждаясь ощущением, что их разговор постепенно снова возвращает дружеский баланс. — Ты всё ещё живёшь у него? — Да, — слегка улыбнувшись, она добавила: — и, наверное, мне это нравится. — Ты хочешь, чтобы это было навсегда? Карина задумалась. Ей нравилось быть рядом с ним каждый день, это казалось естественным, правильным. — Может быть… Думаю, да. — Тогда тебе стоит сказать ему. Разве это не сделает вас обоих счастливыми? Она улыбнулась, лёгкий ветерок за окном шевелил её волосы, и тепло солнца коснулось плеча. — Да… Думаю, так и будет. Спасибо.

***

Вечером они устроились на диване в гостиной. Сережа держал Карину на коленях, его руки осторожно обвивали её талию, а мягкий свет лампы отражался в её глазах. За окном тихо шумел снег, падая на улицу бесшумными хлопьями, и иногда слышалось далёкое глухое гудение проезжающих машин. В этот момент уют и тепло квартиры создавали ощущение почти идеального мира, где ничего не могло потревожить их спокойствие. Внезапно на пороге появилась Вика, стряхивая с пуховика снежные хлопья. — Извините, что без приглашения, но это важно, — сказала она, расстегивая пуховик, и лёгкий запах мокрого снега смешался с ароматом какао, ещё теплого на столе. — Привет, что хотела? — Сережа не отпускал Карину с колен, его взгляд был одновременно внимательный и мягкий. — Мне нужна помощь. Завтра бал, а мне нужно успеть сделать миллион дел до конца сегодняшнего дня. Разумовский бросил короткий взгляд на Карину, которая слегка удивлённо подняла брови, незнакомая девушка стояла перед ними. — Не хочешь поехать в детский дом? Карина кивнула, ощущая лёгкое волнение, смешанное с интересом. Сережа улыбнулся и поцеловал её так нежно, что она почти растворилась в этом прикосновении, забыв на мгновение обо всём остальном. — Хорошо, теперь можем ехать? — Виктория нетерпеливо топнула ногой у дверного проёма, и звук лёгкого стука эхом отразился в тёплом пространстве гостиной. — Подожди, ты нас отвлекла от важного разговора. — Неважно, Сережа, — фыркнула Вика, переступая с ноги на ногу, и в воздухе запах мокрой одежды усилил ощущение зимнего вечера. Когда они наконец встали, готовясь уходить, мужчина ненадолго задержался перед Кариной: — Солнце, это Вика, моя очень надоедливая подруга со времен детского дома, — сказал он, бросив на неё многозначительный взгляд. — Вика, это Карина, моя девушка. Обе немного поколебались, затем Вика протянула руку: — Приятно официально познакомиться. — Взаимно, — Карина слегка улыбнулась, ощущая лёгкое тепло рук девушки.

***

В детском доме Татьяна Михайловна носилась по залам, отдавая распоряжения, её ровный, уверенный голос разносился по помещениям, почти не повышаясь, но оставляя ощущение непоколебимой строгости. Главный зал уже был частично украшен: мерцание гирлянд отражалось на стенах, воздух был пропитан запахами свежих елей и хвои. Но оставалось ещё многое: на полках, столах и под потолком нужно было разместить декоративные элементы, проверить свет, развесить банты и сверкающие снежинки. Роберт сидел в столовой, неторопливо поедая картофельное пюре с крабовым салатом, а в воздухе витал аромат специй и свежих овощей. — Роб, — позвала Татьяна. — Татьяна Михална! — он поднял глаза и улыбнулся, взгляд был рассеянным, но дружелюбным. — Я вас всех потеряла, где Вика? — Не знаю, я тут ем… — Приятного аппетита, но мы ничего не успеваем. Доедай, я жду тебя в зале. — Но… — Никаких «но», — твёрдо, ровно произнесла Татьяна, и Роберт покорно кивнул, закончив трапезу и следуя за ней. Когда они вошли в зал, Карина заметила Сережу, крепко обнимающего её. Он шептал что-то тихо, их тела слились в момент нежности, и только лёгкий шум шагов Виктории напоминал о необходимости работы. — Карина, я так рада наконец познакомиться с вами. Я слышала о вас много хорошего от Сережи, — улыбнулась Татьяна, и её глаза блестели мягким теплом. — Татьяна Михайловна, позвольте мне представить мою девушку, — сказал Сережа. — Карина, это моя воспитательница. Добрая, сильная и искренняя женщина. Карина пожала ей руку, и между ними промелькнула искра взаимного уважения и симпатии. Вика покашляла, напоминая о сжатых сроках: — Пожалуйста! Завтра будет много людей. Карина мгновенно перешла в деловой режим, уверенно расставляя приоритеты и делегируя задачи, и следующие десять минут Виктория четко объясняла план действий. К ночи зал был готов: блестки сверкали на потолке, серебристо-белые подвески отражали свет гирлянд, снежинки спускались с нитей, создавая иллюзию настоящего зимнего волшебства. В центре красовалась огромная елка с серебряной звездой на верхушке, а ветки украшала золотая гирлянда, мягко переливавшаяся в свете ламп. Вика была приветлива и энергична, Роберт — дружелюбен и внимателен. Вместе они с Кариной успели выполнить всё, что нужно, и зал засиял роскошью. Лукьянова визжала от восторга при виде деталей, а Карина невольно улыбнулась, ощущая гордость и предвкушение предстоящего бала. Когда они вернулись домой, оба были совершенно истощены, но тепло и уют квартиры, мягкий свет ламп и тихий шум улицы встречали их. Они, не раздеваясь полностью, поплелись в спальню и уснули в объятиях друг друга, где мир, наконец, казался полным и спокойным.