Возвращение к истокам

      Прошло много времени. Казалось, целая вечность протекла с тех пор, а сейчас, в 2009 году, среди осенней стужи, Марго наконец-то решилась вновь посетить Харрикейн. Что заставило её вернуться, несмотря на всё, что произошло здесь много лет назад? Не ностальгия и не желание покопаться в прошлом. Марго решила открыть собственный бизнес — именно здесь, в Харрикейне, месте, которое, как ни странно, идеально подходило для уютной кафешки. Конечно, она могла бы продолжить работать наёмным шеф-поваром в каком-нибудь престижном ресторане — за эти годы она набралась такого опыта, что с легкостью могла бы управлять кухней любого пятизвёздочного заведения. Но повзрослевшая женщина хотела работать прежде всего на саму себя, а не на кого-то. Деньги были, место выбрано. Осталось лишь всё осмотреть, подписать бумаги и наконец-то заняться своим делом. А дела... Она так привыкла что-то делать, что это стало для неё единственным двигателем, заставлявшим жить и идти вперёд. Она поборола боль прошлого по-своему. Именно работа, её упорный, почти инстинктивный труд, не дал ей сойти с ума.       Серебристая Toyota Corolla бесшумно замерла на пыльной парковке. Из машины вышла женщина — неспешно, с той уверенностью, что приходит с годами и опытом. На ней была практичная куртка-бомбер, из-под ворота которой виднелся плотный свитер темно-синего цвета, словно вобравший в себя всю глубину осеннего неба. Строгие брюки-чиносы и удобные замшевые полусапожки довершали образ. Через плечо была перекинута кожаная сумка, а во взгляде, внимательном и спокойном, читалась история, повидавшая всякое. Это была Марго, но не та, что осталась в восьмидесятых. Седых прядей в её коротких каштановых волосах почти не было видно, а веснушки, когда-то такие яркие, теперь скрывались под слоем безупречного макияжа. Прежняя Марго исчезла в горниле прошлого. Теперь это была деловая женщина, приехавшая с двумя целями: построить собственное дело и — хотя бы в своей душе — дать этому городу второй шанс. В конце концов, город был не виноват в том что происходило тогда, в пиццерии...       Её встретили риелтор и сам владелец здания. Риелтор — деловой и подчеркнуто энергичный молодой человек, — и владелец, тучный мужчина в возрасте с характерной щедрой лысиной, придававшей ему вид уставшего бизнесмена. — Как славно, что вы наконец-то здесь, мисс, — слегка кивнул владелец, приветствуя женщину. — Что ж, начнем осмотр, Маргарет? Или, может, желаете немного отдохнуть после долгой дороги? —Чем быстрее начнём, — холодно парировала Марго, — тем быстрее закончим. —Деловых клиентов мы ценим, — почти подобострастно вставил риелтор, нервно постукивая по папке с документами. Марго бросила на него взгляд, от которого у молодого человека пропала вся деловая прыть. За эти годы она и впрямь стала такой же скучной и непробиваемой взрослой, как все остальные. Та искра, что жила в ней когда-то, потухла, оставив после себя лишь пепелище. Риелтор смущенно откашлялся, почувствовав на себе тяжесть этого взгляда. — Что ж, пройдемте внутрь? — спокойно предложил владелец, давая понять, что дела лучше вершить в четырех стенах, а не на пронизывающем ветру. Неприятная сырость и осенний холод мешали погрузиться в формальности. Марго ничего не ответила, лишь кивнула в знак согласия. Сделав с ними лишь несколько шагов, она замерла, будто вкопанная. Её взгляд ухватился вдали за другое здание. Оно было невысоким и с виду заброшенным, но светящаяся вывеска «Ужасы Фазбера» с карикатурно-уродливой мордой Фредди ясно давала понять — место работает. Риелтор приблизился к Марго, щёлкнув пальцами у неё перед лицом. Девушка вздрогнула и очнулась, переводя на мужчин растерянный, полный тревоги взгляд. —Что это за место? — она невольно указала пальцем, чувствуя, как ледяная волна прошлого накатывает на неё. Того самого, ужасного и болезненного. —А, это аттракцион ужасов, мисс, — спокойно ответил риелтор, будто речь шла о цветочном магазине. — Вроде как по мотивам той старой пиццерии... Вы наверняка слышали. Они ещё не открылись, и... —Сделка отменена. Марго, резко отмахнувшись рукой, развернулась и направилась к своей машине. —Что? — владелец и риелтор в недоумении переглянулись, пытаясь её остановить и понять логику. Но женщина даже не стала их слушать. Она захлопнула дверь, повернула ключ зажигания, и серебристая Toyota умчалась прочь, подальше от этого проклятого места. Марго остановилась на полпути, в безлюдном месте, где ни один город не был виден на горизонте. Она съехала на обочину, чтобы не мешать потоку машин, заглушила двигатель и вышла. Пальцы сами нашли в кармане пачку сигарет. Пока она закуривала, в голове с болезненной четкостью прокручивались кадры прошлого. Она так долго убегала от них, и вот опять... болезненное прошлое настигло её. Мысль о возвращении туда вызывала тошнотворный приступ паники. Но это место было таким перспективным... Где ещё она найдёт что-то подобное? Внезапную тишину снова разорвал звонок. Риелтор. Уже в десятый раз. На этот раз она поднесла к уху свой кнопочный телефон. Разговор не клеился. Марго извинялась за своё поведение, пыталась объяснить, что ей просто нужно время. Она не могла рассказать всё подробно, но дала понять — она работала в той самой пиццерии. По резко изменившемуся тону собеседника стало ясно: он понял и осознал свою непреднамеренную ошибку. Он заверил, что подыщет вариант получше, но Марго лишь попросила об одном: просто дать ей время. Всего сутки... Она бросила трубку, докурила сигарету и раздавила окурок на асфальте. Возвращаться туда она не хотела. Но поняла — должна. Она должна столкнуться с прошлым лицом к лицу, чего бы ей это ни стоило.

***

Молодая девушка лежала в обнимку с мужчиной, уткнувшись лицом в его грудь. Мужчина средних лет не спал, но его глаза были закрыты — он дремал в этом редком островке покоя. — Уил... Уил, не спишь? — Марго легко, но настойчиво потрясла его за плечо. Афтон неохотно открыл глаза. —Ммм... чего тебе? Я ещё хочу поспать. —Давай сегодня погуляем в парке? — её взгляд светился такой авантюрной искоркой, будто она придумала способ ограбить банк и остаться безнаказанной. —Мне бы сегодня больше хотелось просто... —Вместе с Майклом. Как... ну, как семья? Слова её прозвучали как нож, нечаянно вонзившийся в самое больное место. Никакие они не семья. Даже пародией на неё не были. Уильям сначала отвернулся на другой бок, а затем резко поднялся с кровати, не глядя на неё. Марго смотрела ему вслед, пытаясь угадать, что он чувствует в этот момент. —Нет, — его голос был холодным, как сталь. — Без него. —Он твой сын, Уил. Дай ему шанс. Ты думаешь, ему не все равно? —Все равно?! — взрыв был мгновенным и горьким. — Ему абсолютно плевать! —Уильям, как ты можешь такое говорить?! Они поссорились. Их ссора закончилась ничем — только трещиной, которая в тот момент казалась такой мелкой. Уильям вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Марго натянула на себя одеяло, обиженная, как ребёнок, даже не подозревая, что только что касалась пальцами края пропасти. Теперь, спустя десятилетия, это воспоминание давало Марго понять: всё это было лишь тихим началом кошмара, которого она тогда не разглядела.

***

Она вернулась. Но не к тому зданию, что хотела приобрести, а сюда — к этому... аттракциону. Уже смеркалось. Было непонятно, откроют ли ей, ведь, по словам риелтора, аттракцион ещё не начал работать. Но она подошла к двери и постучала. Потом ещё раз. И ещё... Никто не ответил. Видимо, никого нет. «Не судьба», — подумала Марго, смирившись. Пожала плечами, мысленно пообещав себе вернуться завтра, развернулась и сделала несколько шагов прочь. Вдруг за её спиной раздался скрип — тяжёлая дверь медленно открылась. — Мисс, вам что-то нужно? Марго обернулась. Она собралась что-то сказать, но слова застряли в горле. Перед ней стоял парень лет тридцати с небольшим, с длинными, неопрятными волосами и худощавым, почти измождённым телосложением. На нём была поношенная форма охранника. И он... чертовски был похож на Уильяма Афтона. Только будто выжитый, болезненный, словно скелет, обтянутый бледной кожей. — Быть не может... — выдохнула она. — Ты? Но ты же умер! Парень моргнул, не понимая. А затем, будто какая-то отдалённая шестерёнка в его памяти наконец провернулась, его взгляд прояснился на долю секунды. —Я Майкл. Майкл Афтон. Марго сначала не поверила. Но потом — узнала. Не по чертам лица, искажённым годами и страданием, а по взгляду. Именно взгляд был другим — не ледяной и пронзительный, как у отца, а другой... наверное, от давно ушедшей матери. — Боже мой, Майкл... что с тобой случилось? — её голос дрогнул, и она инстинктивно сделала шаг вперёд, жажду обнять его, как того потерянного мальчишку. Но Майкл отступил. Он смотрел на неё с пустой, ничем не прикрытой отчуждённостью. — Вы... кто? — Это я, Марго. Марго Робби. Помнишь? Майкл удивлённо моргнул. Его взгляд скользнул по её лицу, ища знакомые черты — ту улыбку, те глаза, что когда-то светились жизнью... И нашёл. Что-то щёлкнуло в глубине потухшего сознания. — Неужели... ты? И тогда он не удержался. Они обнялись посреди пустынной улицы у этого пародийного аттракциона, не сдерживая слёз — горьких, очищающих, накопившихся за два десятилетия. Они держались друг за друга, как за последнее доказательство того, что то прошлое было реальным, а они — живыми. Эта встреча была не просто случайностью. Она была неизбежностью. И для них обоих она должна была стать кульминацией. Майкл проводил её внутрь здания, но не позволил зайти дальше маленького казённого холла — видимо, на то были свои причины. — Расскажи, как ты жил всё это время? Как дела? Зачем ты здесь работаешь? — вопросы сыпались из неё один за другим. Майкл жестом попросил остановиться, чтобы суметь ответить хоть на что-то. Она старалась сдержаться, но в её глазах всё ещё горел огонь — тот самый, что когда-то видел и он. Его же собственный огонь давно погас, оставив после себя лишь пепел. — Если честно... — начал Майкл, отводя взгляд, — плохо. После всего я переехал к бабушке с дедушкой, к родителям мамы. Жил там какое-то время, но... это было невыносимо. Буллинг в школе, и за её стенами. Называли убийцей. Говорили, что я такой же монстр, как отец, могли даже избить и хуже всего это касалось и моих... — Он сделал паузу, его голос стал тише. — Я тогда не раз пытался покончить с собой. Бабушка с дедушкой просто... терпели. Когда мне исполнилось восемнадцать, они меня выгнали. Нет, я на них не злюсь. Я всё понимаю и благодарен за то, что они тогда сделали. Майкл тяжело вздохнул. Каждое слово давалось ему с трудом, будто он вытаскивал из себя занозы, вросшие слишком глубоко. Марго молчала — её тишина была лучшей поддержкой. — Жизнь была тяжёлой. В старый дом я не вернулся, да и не смог бы. Не углубляясь в детали... он и сейчас, наверное, никому не принадлежит. В общем, выживал как мог. Пил... кололся... Всё, чтобы поскорее забыться и умереть. И тут Майкл пристально посмотрел на Марго, изучая её реакцию не только на сказанное, но и на то, что должно было прозвучать. —А потом... я услышал её голос. Я нашёл VHS-кассету... и она попросила меня. Сказала, чтобы я вернулся в пиццерию. Чтобы я посмотрел, что стало с моим отцом. —Чей... голос? — тихо, почти шёпотом переспросила Марго, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Её взгляд, полный ужаса и сострадания, был прикован к Майклу. — Чарли Эмили. Майкл не стал ничего добавлять, дав ей время осмыслить. Марго смотрела на него с немым вопросом, отказываясь верить. —Да, я всё понимаю. Я бы и сам себе не поверил, — продолжил он, его голос стал ровным, почти бесстрастным. — Это случилось в девяносто третьем что ли. Пицерия тогда еле дышала, была на грани закрытия, так что им было всё равно, кого брать. И... чёрт возьми, я его нашёл. Но... Майкл вздрогнул, будто от внутреннего прикосновения к тому воспоминанию. —Ты же знаешь про ту комнату? Про ту самую? —Знаю, — тихо ответила Марго, вспомнив тот злополучный день, когда её собственное любопытство обернулось кошмаром. —Он был там. В костюме. В том самом жёлтом костюме кролика. Я думал, он мёртв... но он, чёрт возьми, встал. Увидел меня. Между нами была только эта проклятая дверь. Он умолял, просил выпустить, не оставлять его там. Я... ничего не ответил. Просто развернулся и ушёл. До этого мне пришлось сломать аниматроников, чтобы они не разорвали меня тогда... В конце концов меня уволили. Но мне уже тогда было всё равно. Майкл посмотрел на свои руки, словно ища на них следы той ночи. —И знаешь, что я почувствовал после этого? Ничего. Абсолютно ничего, понимаешь? Ни радости, ни горя, ни даже злобы. Но после этого... будто что-то во мне щёлкнуло. Я будто... ожил. Решил попробовать жить как обычный человек. А теперь... теперь она снова попросила помочь. И я здесь. Марго, медленно хлопая ресницами, пыталась осмыслить его слова. Эта история больше походила на бред сумасшедшего, чем на правду. — Ты точно... больше не колишься? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Майкл посмотрел на неё с такой внезапной, острой злобой, что она инстинктивно отпрянула. Он всё понимал, но этот вопрос задел его за живое. —Извини, — поспешно откашлялась Марго, переводя разговор. — Ты не знаешь, что случилось с остальными? С Генри, со Скоттом? —Генри... покончил с собой, — сухо ответил Майкл, словно констатировал погоду. — Скотта убили на работе аниматроники. Я спрашивал об этом Чарли... но она так и не сказала, зачем они это сделали. Про остальных ничего не знаю. Джереми пострадал в восемьдесят седьмом. Ты не читала в газетах? — Я пыталась отгородиться от всего, что связано с этим местом, — тихо призналась Марго. — Но... укус? Это был он, да? —Да. История повторилась. Если что, он жив. Мы не общаемся. С остальными ребятами, с кем тогда дружил, — тоже. Мне больше добавить нечего. — Понятно, — кивнула Марго, и в её голосе прозвучала тоска по тем дням, когда всё казалось проще и не омрачалось вечным кошмаром. — А ты? — резко перебил её мысли Майкл, возвращая в холодную реальность подслеповатого холла. — Как твоя жизнь сложилась? И что ты, чёрт возьми, здесь делаешь? — Ну... я уехала из города после всего этого. Полностью погрузилась в работу. А теперь хочу купить здесь здание, чтобы открыть своё кафе. У меня очень мало друзей. Нет мужа, нет детей. Я... боролась со всем этим как могла. Как умела. И до сих пор боюсь крови. На последнем она усмехнулась, словно её фобия была каким-то нелепым анекдотом из другой жизни. Майкл улыбнулся ей в ответ — улыбкой, в которой было больше печали, чем веселья. — Несмотря ни на что... я всё ещё храню твой подарок. И... извини. Я тогда всё испортил. Если бы не я... —Нет, не смей так говорить! — Марго резко подошла к нему, заглядывая в глаза. Он был высоким, почти как его отец, и ей пришлось слегка запрокинуть голову. — Ты ни в чём не виноват. Никто не виноват. Всё случилось так, как должно было случиться. Майкл снова заплакал — тихо, беззвучно, вытирая слёзы грубым рукавом формы и отворачиваясь. Марго снова обняла его, мягко укачивая. Тогда он не позволял ей даже прикоснуться. Сейчас он жалел об этом, но, кажется, у них ещё было время наверстать упущенное. — Спасибо, — прошептал он, его голос сорвался. — Спасибо, что не винишь меня. —Ты ни в чём не виноват, Майкл. Ты не монстр. Ты не убийца... Они могли бы простоять в этом объятии ещё долго, если бы Майкл вдруг не отстранился — резко, почти грубо. Он взял её за плечи, развернул и буквально выпроводил к выходу, а сам шагнул назад, захлопывая тяжёлую дверь. Щёлкнул замок. Марго, ошеломлённая, тут же пришла в себя. Она набросилась на дверь, дергая ручку, стуча кулаками в массивную деревянную панель. —Майкл! Что происходит? Открой! Впусти меня! За дверью его голос прозвучал приглушённо,но с железной решимостью: —Прости, Марго... но тебе здесь быть нельзя. Он тут. И если узнает, что ты здесь... он захочет тебя убить. Уезжай. Сейчас же. Это мой последний день... последний день, когда я ещё живой. Спасибо тебе за всё. И... прощай. Его шаги затихли в глубине здания. Марго безуспешно толкала дверь — она была крепкой, как банковское хранилище. Вскоре силы оставили её. Она опустилась на землю, рыдая от ярости и отчаяния, пытаясь осмыслить его слова. Последний день? Кто «ОН»? Что, чёрт возьми, здесь происходит?! И вдруг она вздрогнула, застыв на месте. Голос. Знакомый, но не принадлежащий никому в пустоте вокруг. «Обойди здание. Найди вентиляционную решётку и проберись внутрь. Я буду ждать тебя там». Марго метнула взгляд по сторонам — никого. Голос звучал не снаружи, а будто зарождался у неё в самой голове. Первичный, животный страх окутал её с головой. Она вскочила и бросилась к машине — бежать, просто бежать! Но голос прозвучал снова, теперь тише, но оттого ещё настойчивее. В нём была не только просьба, но и знак — пароль, который она не могла игнорировать. «Пожалуйста, мисс Робби... Нам нужна ваша помощь. Это я... Шарлотта». — Чарли?.. Марго замерла на полпути к машине. Вспоминая отчаянные слова Майкла, она вдруг с леденящей ясностью осознала: он говорил правду. Это не были галлюцинации. Голос в её голове звучал слишком чётко и... знакомо. — Я... я иду... Неуверенно, озираясь на каждом шагу, Марго обошла здание. Вентиляционная шахта нашлась быстро. Она с силой ударила каблуком по старой решётке — та с треском поддалась, открыв тёмный провал. Благодаря росту ей удалось протиснуться внутрь. Она оказалась в небольшом помещении, заваленном пыльными подарочными коробками. Над всем этим, как зловещий страж, на тросе висела Марионетка. Её неподвижная улыбка заставила Марго вздрогнуть. В воздухе висел жаркий, спёртый воздух и стойкий, тошнотворный запах — будто здесь что-то умерло и так и не было убрано. «Я рада, что ты не ушла», — прозвучало у неё в голове, и Марго невольно подняла глаза на чёрно-белую куклу. Она не догадывалась, чья душа заключена в этой оболочке, но что-то внутри понимало. «Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, выслушай и не перебивай. Джозеф не хочет прощать Майкла. Даже теперь, когда Майкл готов принести себя в жертву, чтобы освободить нас всех. Нужен кто-то, кто сможет достучаться до него. Моя последняя надежда — его мама. Её здесь нет. Она там, в старом доме. В том самом. Найди игрушку Фредбера и приведи её сюда. Дальше... дальше мы сами справимся». Марго отчаянно пыталась уложить в голове услышанное, но мысли путались, образуя кашу из страха и непонимания. Ей отчаянно нужны были объяснения. — Погоди... мне нужны хоть какие-то объяснения! «Я бы рассказала всё, но у нас нет времени»,— прозвучал в ответ голос, в котором слышалась тревога. —Хотя бы на пару вопросов... Пожалуйста. Воцарилась тишина — гнетущая, тяжёлая, будто поглощающая саму возможность диалога. Но через мгновение молчание было нарушено: «Задавай. Но только пару». — Что случилось с Уильямом Афтоном? — это был её первый и самый жгучий вопрос. «Он вернулся. Не сюда, а туда, в старую пиццерию. Ломал нас, пытаясь скрыть улики. Но мы... загнали его в угол. Он был в панике, видел спасение только в том жёлтом костюме кролика. И... случилось то, что случилось. Он погиб так же, как и они. Но... он не умер. Не знаю почему, но что-то держит его. Так же, как держит меня. Так же, как и остальных». — Он... он это заслужил, — выдохнула Марго, и в её голосе не было ни капли сожаления, только холодная, давно остывшая ярость. «Никто не заслуживает такой участи. Но другого выбора у нас не было. И я... я надеялась, что это положит конец ужасу. Но не помогло...»— в голосе Чарли впервые прозвучала горечь, смешанная с усталостью от вечного существования. — Не заслуживает? — Марго злобно выпалила в ответ. — Он убил тебя, Чарли! Убил других детей! Он чуть не убил меня тогда! Это лучшее, что можно было для него придумать! «Почему он не убил тебя тогда?» Вопрос прозвучал резко, словно удар по голове. Её гневный пыл мгновенно сменился полным замешательством. —Я... не знаю, — честно ответила она, опуская глаза. «Может быть, потому что в тот миг он ещё был человеком? В нём ещё оставалось что-то человеческое, что не позволило ему переступить последнюю грань?» — Ты что, оправдываешь убийцу, Чарли? Это неправильно... «Мы убили Скотта»,— холодно и неумолимо прозвучал ответ. «Как думаешь, имели мы на это право?» — А что... что он сделал? — Марго вздрогнула, будто от прикосновения к чему-то запретному. «Он знал. Знал, что всё это делал Уильям. Знал и молчал. Из страха, из равнодушия... Убийство ничего не исправило. Так что, нет, я не оправдываю. Я пытаюсь донести до тебя, что, становясь такими, как они, мы лишь умножаем боль. Мы не должны уподобляться им из-за своей собственной боли». — А ты уверена, что он всё знал? — тихо спросила Марго, чувствуя, как почва уходит из-под ног. «Нет. Но об этом уже поздно думать. Тогда я думала только о мести и спасении. Теперь... теперь я думаю только о спасении. О настоящем». Марго покачала головой. Она не приняла её слова всерьёз. Ничто не могло изменить её мнение: он получил по заслугам. «Второй вопрос, Робби. Не тяни. Время ещё есть, но оно не резиновое». —Джозеф... что с ним сейчас? «Он не хочет меня слушать. Не верит, что Майкл готов искупить вину. Он... теперь помогает отцу. Мы сами не можем влиять на мир — наши оболочки сломаны. Но Джозеф... он особенный. Майкл жаловался на галлюцинации из-за вентиляции и запаха. Я уверена, это его рук дело. Они хотят убить Майкла. А дальше... не знаю. Он глух к моим словам. Но есть одна надежда — родная, близкая и давно потерянная. Мама. Я знаю, она в игрушке. Мы виделись... очень давно». —Ты говоришь о миссис Афтон, да? «Да. Если и она не поможет... тогда я не знаю, что делать». —Искупить вину? Майкл что, хочет провести какой то ритуал? «Сжечь всё. Это единственный верный способ...» —Ты же сама только что говорила, что...! «НЕ СМЕЙ МЕНЯ ПЕРЕБИВАТЬ!» Голос грянул в её сознании с такой силой, что у Марго резко заломило виски. Она отшатнулась, схватившись за голову. «Ох, прости... я не хотела. Послушай... если бы был другой путь... Но его нет, понимаешь? И... Майки не против. Правда. Мне... мне правда жаль. Мне так жаль...» Внутри её черепа отозвался тихий, бесконечно усталый детский плач. Марго, тяжело вздохнув, кивнула. Она решила помочь. Но мысленно добавила то, чего не сказала вслух: «Но я не позволю ему сгореть здесь заживо. Не знаю как, но не позволю». —Хорошо. Я помогу. «Спасибо... Спеши. У тебя есть время до полуночи. Но после... он проснётся. Механизмы всё ещё работают, он может ходить. И если он тебя увидит... помочь тебе я уже не смогу».

***

Машина мчалась по дороге с бешеной скоростью. У Марго было на это право — каждую секунду отсчитывал невидимый, но неумолимый часовой механизм судьбы. Она помнила этот адрес. К сожалению, забыть такую «мелочь» ей не удалось, как и многое другое. Знакомые улицы, переулки, повороты... И вот он. Дом. Заброшенный, но всё ещё держащийся — как и память о том, что в нём произошло. Стены были исписаны чужими граффити, окна зияли тёмными провалами, краска давно облупилась, выцветшая и безжизненная. Но внешний вид дома был последним, что её волновало. Проникнув внутрь через разбитое окно, Марго тут же бросилась на поиски. Она обыскала каждый закоулок, перевернула груды хлама в гостиной, заглянула в пустые шкафы — всё бесполезно. Проклятая игрушка будто испарилась. Отчаяние начало сжимать ей горло. И тогда она зашла в последнее место — детскую. Комнату Джозефа. Среди пыльных, забытых на полу других игрушек она лежала. Фредбер. Плюшевый, с потускневшими пластиковыми глазами. Марго протянула руку, её пальцы почти коснулись грубой ткани... И мир взорвался белой, всепоглощающей болью. В голове резко загудело, будто в неё ввинтили раскалённое сверло. Боль была такой острой и чужой, что она никогда прежде ничего подобного не испытывала. Сознание погасло, как перегоревшая лампочка. Она рухнула на пол, в беспамятстве, среди игрушек мёртвого мальчика. Марго пришла в себя в той же комнате. Вокруг была кромешная тьма, но не это её поразило. Комната была... целой. Будто годы запустения отступили. В воздухе витал слабый запах печенья и воска, на месте была кровать, а по углам аккуратно стояли игрушки. Царил уют, порядок и тишина, от которой стыла кровь. Затем она осознала нечто ещё более невозможное. Она стала... меньше. Не просто невысокой — она была ростом с ребёнка. Её взрослые руки превратились в маленькие ладошки, а взгляд на мир опустился на несколько десятков сантиметров. — Что за дурацкие шутки?! — вырвалось у неё, и её собственный голос прозвучал тонко и по-детски. Ответ пришёл не извне. Он зародился прямо в её черепе, холодный и насмешливый. «Ну что, нарушительница спокойствия, давай сыграем в одну игру?» Голос был незнакомым, металлическим и пугал до самого нутра. —В игру? У меня нет времени! Мне нужно... «Правила просты»,— голос безжалостно перебил её, не обращая внимания на протесты. «Для начала... найди фонарик». Фонарик Марго нашла быстро — он лежал на ковре, будто ждал её. Луч света разрезал темноту, выхватывая из мрака детали. На кровати лежал плюшевый Фредди. Шкаф стоял у дальней стены. Игрушки были расставлены с болезненной аккуратностью, будто их никто не трогал годами. На стене — фотографии семьи, но лица на них были смазаны, будто стёртые временем и болью, не давая разглядеть ни одного чёткого образа. «Отлично. А ты сообразительная». — Мисс Афтон, это вы? — дрожащим голосом позвала Марго. — Если это вы, умоляю, прекратите! Мне нужно отвезти вас к сыну! Вы должны с ним поговорить! После этих слов пространство будто задрожало, образы поплыли, как в дурном сне... но мгновение спустя всё резко вернулось на место. И её пронзил неприятный, визгливый смех, от которого заныли виски. «Ты ошиблась. Я не она». —Ты врёшь! — выкрикнула Марго, больше полагаясь на интуицию, чем на знание. Этого оказалось достаточно.Призрак сорвался. «ЭТО МОЙ ДОМ! МОЯ КРЕПОСТЬ! И Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТУТ ШАСТАТЬ КОМУ ПОПАЛО, ЯСНО?! А теперь слушай правила. Эта комната — твоё убежище, пока ты успеваешь. Есть две двери. Слева — Кролик. Справа — Цыплёнок. Свети в коридор и не подпускай их сюда. Услышишь дыхание у двери — немедленно захлопывай её. Дождись, пока не услышишь, как они уходят. Лисёнок шустрый — может быть везде. Проверяй шкаф. Если он там, но ещё не игрушка — свети и захлопывай. Стал игрушкой — можешь выдохнуть. Медведь любит слать своих малышей. Не больше трёх на кровати. Свети — и они сбегут. Выживешь — отпущу. Нет — умрёшь. Мы начинаем... прямо сейчас». Оскорбления и мольбы были бесполезны. Игра началась, и ей оставалось только играть. Фонарик начал мерцать. Марго ударила по корпусу, но тот лишь зловеще похрипел в ответ. Она подкралась к левой двери, прислушалась — и замерла. Оттуда донёсся тяжёлый, влажный выдох, от которого челка на лбу зашевелилась. Вспомнив правила сквозь пелену паники, она резко захлопнула дверь. Шаги вскоре за ней стали удаляться. Когда они затихли, она приоткрыла дверь и высветила лучом коридор. Монстр. Настоящий, в механическом обличье. Образ Бонни-кролика, знакомый до боли, но искажённый в кошмар: оскал из металлических зубов, когти, торчащие провода. Он метнулся за угол, скрываясь во тьме. Марго стала играть по правилам: левая дверь, правая дверь, проверка кровати, по кругу. Она старалась никого не впустить, но один из них, лис, оказался проворнее. Он просочился в комнату и юркнул в шкаф. Марго бросилась туда. Дверца была приоткрыта. Луч света выхватил из темноты пасть, полную острых зубов, — и раздался громкий, звериный вой. Она с силой захлопнула дверь, вся трясясь от ужаса. Ещё несколько нервных проверок — и монстр наконец замер, превратившись в безобидную плюшевую игрушку. — Нет! У меня нет на это времени! Марго протянула руку, чтобы схватить игрушечного Фокси. «НЕ СМЕЙ!»— рявкнул голос в её голове. —У МЕНЯ НЕТ НА ЭТО ВРЕМЕНИ! — закричала она в ответ, перекрывая его. Её пальцы вцепились в плюш, и она швырнула игрушку на кровать. Монстры затряслись в немой агонии, выползая из своих укрытий. Их крики слились в один пронзительный, нечеловеческий визг — не рев механизмов, а чистый звук отчаяния и ярости, вырвавшийся из самой преисподней. Марго в ужасе застыла, не в силах пошевелиться, наблюдая, как реальность рушится. «КАК ТЫ СМЕЕШЬ НАРУШАТЬ ПРАВИЛА?!» Искажённые фигуры аниматроников поплыли, сплетаясь, сливаясь в одну массу, которая сгустилась, сжалась и... материализовалась в плюшевую игрушку Фредбера. В тот же миг комната исчезла. Остались лишь тусклый, безжалостный свет и бесконечный пол в чёрно-белую клетку, на котором лежала одинокая игрушка — жуткий артефакт в пустоте. Когда паралич страха наконец отпустил её, Марго выпрямилась и бросила вызов пустоте: —Ты ничего не говорила об этом. Ты не запрещала нарушать правила. Плюшевая игрушка издала леденящий душу, неестественный смех, хотя её тряпичная морда не дрогнула. «Думаешь, ты умная? Сейчас я тебе покажу...» Игрушка начала меняться. На её мягком рту прорезались ряды острых зубов. Её тело начало раздуваться, расти, заполняя пустоту. Руки и ноги вытягивались, обрастая когтистыми лапами. Ужас, ледяной и всепоглощающий, вновь сковал Марго, потому что перед ней уже стоял не просто монстр — а их квинтэссенция. Больше. Выше. Совершеннее в своей разрушительной силе. «Игры кончились, мразь.» Она снова оказалась в той самой комнате, со слабым фонариком в руке. В голове прозвучал голос, ледяной и безжалостный: «Всё то же самое. Но теперь... я буду быстрее». И следом раздался тяжёлый,гулкий смех, от которого хотелось забиться в самый тёмный угол и никогда не вылезать. Но Марго не сдавалась. Внимание стало её единственным оружием. Она ловила каждый шорох, каждый скрип. Подкравшись к правой двери, она распахнула её и высветила проём. Прямо перед ней, в сантиметрах от лица, висела огромная механическая морда. Золотой медведь. Его пустые глазницы светились алыми точками, а пасть была полна стальных, заострённых зубов. Марго с силой захлопнула дверь и прислонилась к ней всей тяжестью, трясясь и пытаясь отдышаться. Ещё секунда промедления — и эти зубы сомкнулись бы на её горле. — Пожалуйста, просто послушайте! — уже на грани истощения, продолжая проверять двери и шкаф, молила она призрака. — Как же вы не понимаете? Вы нужны своему сыну! Он по вам скучает! Он хочет вас увидеть! В ответ — только гнетущая тишина. И в тот самый миг, когда она метнулась к кровати, её нога зацепилась за край ковра. Марго полетела вперёд, фонарик выскользнул из пальцев и с лёгким хрустом разбился об пол. Она потянулась к нему, но её опередила тень. Огромная лапа, обтянутая потертым золотым плюшем, с грохотом накрыла осколки. «Ты проиграла». Пространство вокруг поплыло, комната растворилась, осталась лишь всепоглощающая темнота. Кошмарный Фредбер поднял Марго в воздух, сжимая её тело, как тряпичную куклу. Его механическая пасть, усеянная острыми зубами, разверзлась прямо перед её лицом, готовясь откусить голову. Уставшая, измотанная, Марго поняла — это конец. У неё не осталось сил сопротивляться. Призрак сделал своё дело и теперь завершал начатое. — Ты поступишь так же, как и он? — её голос прозвучал тихо, но с ледяной ясностью, без тени страха. — Вместо того, чтобы принять помощь или попытаться искупиться... ты выберешь убийство? Значит, ты такая же, как он. Её лицо замерло в сантиметре от стальных зубов. В глазах чудовища мелькнула — или это показалось? — искра чего-то, кроме ярости. Прошла секунда. Другая. Монстр разжал свою хватку. Марго начала падать в пустоту. Она не стала бороться с падением, приняв его как неизбежность, как последнюю каплю в чаше этой бесконечной ночи. Как ни странно, она мягко приземлилась на пол. Поднявшись, Марго оглядела себя — она снова была собой, взрослой женщиной. Она оказалась в спальне Уильяма Афтона. Комната была точь-в-точь такой, какую она помнила. Плюшевый Фредбер лежал на кровати, безжизненный. Но в голове Марго прозвучал голос, полный такой тоски, что сжалось сердце. «Где мои дети? Где мой муж? Что с ними?» Марго осторожно подошла и села на край кровати рядом с игрушкой. —Мисс Афтон? — тихо спросила она. — Что вы помните? «Я помню... как шла по улице. Несу покупки. А потом... фары. Удар. И темнота. Но потом я увидела свет. Он манил, звал... Я слышала голоса — бабушки, дедушки... Они звали меня к себе. Но... мои дети. Мой муж. Я не могла их оставить. Я...». —И вы... вселились в игрушку Джозефа? — Марго поняла. — Так вот почему он с ней никогда не расставался после вашей... после того случая. «Только он... меня слышал. Только мой мальчик. Больше никто... Мой бедный, бедный мальчик...»— голос в её сознании дрогнул, наполняясь бездонной материнской скорбью. — Что вы ещё помните? — спросила Марго, хотя прекрасно сознавала, что время утекает сквозь пальцы. Но торопиться здесь было нельзя. Нужно было поймать тот хрупкий момент, когда дух матери будет готов. «Я пыталась защитить Джозефа. Всем, чем могла. Но... Майкл. Майкл слушался меня, пока я была жива. А после... будто что-то в нём сломалось. Он сорвался с цепи. И произошло то, что произошло...» — Мне так жаль, — тихо выдохнула Марго. Больше ей нечего было сказать. «Когда Уильям возил меня с собой на работу... я видела своего малыша. Мы общались. Я пыталась его успокоить, помочь ему. Он постоянно плакал и твердил, как ненавидит Майкла. Мне было жаль их... Я так отчаянно хотела им помочь, но не могла... Я была лишь тенью, запертой в плюше. Беспомощная тень...» Марго молча слушала, не задавая лишних вопросов. Она знала — сейчас нельзя спрашивать, нельзя давить. Нужно дать душе выговориться. «Боже... я... я убивала людей... Я защищала дом, не пускала чужих... Я хотела убить и тебя. Я... я не заслуживаю прощения...» — Ты можешь искупить свою вину, — твёрдо, но мягко сказала Марго. — И я знаю, как. Твой младший сын нуждается в тебе. Именно поэтому я здесь. «А... а что с Майклом?» — в голосе прозвучала опасливая надежда. —Он жив. И он хочет исправить ошибки прошлого. Искупить свою вину. «А Уильям?..» Вопрос повис в воздухе. Марго не стала отвечать прямо. Вместо этого она мягко перевела разговор, пытаясь понять, каким тот остался в её памяти. —А что ты ещё помнишь о нём? О Уильяме? «Я помню... я помню... О Боже! Он убил ребёнка! Я это видела! Почему я вспомнила это только сейчас?!» — голос в её сознании звенел от ужаса и неверия. — Бывает и такое, — тихо, почти шёпотом ответила Марго. — Я не знаю, как работает память у... призраков. Но живые люди иногда забывают ужасное, чтобы просто выжить. Чтобы не сойти с ума. «А ещё... я помню девушку. Молодую. Она какое-то время жила с ним. Она... светилась. Было видно, что она пыталась помочь... что она не была к нему равнодушна...» Марго закрыла глаза. Пришло время. —Это была я. Тишина, последовавшая за этими словами, была гулкой, абсолютной и невыносимо долгой. В ней решалась судьба их хрупкого союза. Марго боялась обвинения, осуждения за то, что вторглась в самое сокровенное — в память о её семье. «Почему... почему ты не сказала сразу?» — голос мисс Афтон звучал сдавленно, в нём смешались напряжение, боль и изумление. —А вы бы мне поверили тогда? — так же тихо спросила Марго. «Я... нет. Наверное, нет. Я бы... разозлилась ещё сильнее. Всё внутри бы восстало...»— признался голос, и в нём послышалась усталая горечь, а не гнев. После этих слов Марго поняла — мост доверия построен. Теперь можно говорить о главном. — Мисс Афтон, у нас нет времени. Вам нужно поговорить с младшим сыном. Переубедить его. Он послушает только вас. «Что с ним?»— в голосе сквозь пелену скорби пробилась тревога. —Он зол. И... помогает отцу. Они хотят убить Майкла. Уильям, наверное, к этому его и подтолкнул. «Да... ты права. Его нужно остановить. Хорошо. Ты сейчас проснёшься...» Марго резко очнулась. Пыльный, холодный пол. Запах плесени и запустения. Она снова лежала в разрушенном доме, вернувшись в суровую реальность. Схватив плюшевого Фредбера, она пулей вылетела к машине. Времени не было. Вообще. За рулём она судорожно глянула на экран своего кнопочного телефона. —Проклятье! Два часа ночи! Я опоздала... Игрушка в её руках безмолвствовала. Ответила ли она что-то, чего женщина не услышала? Но Марго её не винила. План рухнул. Теперь придётся действовать по-другому. Действовать самой. И, сжимая руль до побеления костяшек, Марго была к этому готова.       Она приехала с такой скоростью, что, казалось, оставляла позади даже время. Правила дорожного движения в этот момент перестали существовать. Выпрыгнув из машины, с игрушкой в одной руке и телефоном-фонариком в другой, Марго помчалась к вентиляционной решётке. Лил проливной, холодный дождь, но ей было всё равно — промокшая до нитки, она лишь чувствовала жгучую спешку. Так же, как и несколько часов назад, она протиснулась внутрь шахты, но выкатиться в помещение не решилась. В слабом свете лампочки она увидела ноги. Механические, покрытые потертым плюшем ноги. Он стоял неподвижно, лишь слегка покачиваясь на месте, как будто в трансе. Марго инстинктивно зажала рот ладонью и выключила фонарик. В тишине послышался детский, запиленный смех из колонок — и аниматроник дёрнулся, сделав первые, неуверенные шаги. «Почему так долго?» — в голове Марго пронесся шёпот Чарли, полный тревоги. Она говорила тише обычного, будто боялась, что Он услышит. —Были... кое-какие проблемы, — так же шёпотом выдохнула Марго, выбираясь из вентшахты и поднимаясь на ноги. — Но она со мной. В подтверждение своих слов она подняла плюшевую игрушку. «Да... это она... Здравствуйте, мисс Афтон»,— мысленно обратилась Чарли. В ответ — лишь гнетущая тишина. Видимо, не все могли слышать душу, заключённую в плюше. —Что теперь? — спросила Марго, готовая на всё. Если она смогла пережить игру самой хозяйки заброшенного дома, то и с остальным как-нибудь справится. «Я надеялась, что Майкл поможет, но сейчас он занят... Так что прошу тебя: найди Джозефа. Он в кладовой. И будь осторожна». Марго решительно кивнула. Теперь её не остановит ничто — даже собственный страх. Включив фонарик, она двинулась вперёд... и через два шага замерла. —Эм... А кладовая где? «Иди прямо, затем налево. Там будет дверь». —Спасибо... Пожелай мне удачи. С этими словами Марго уверенно пошла вперёд, прекрасно осознавая, что, возможно, идёт навстречу собственной смерти. «Что ж, не удалось тогда помочь одному из Афтонов... Может, получится помочь другому?»       Повернув налево, она заметила валявшийся на полу лом. Не раздумывая, женщина схватила его. Этот грубый кусок металла мог стать её единственным оружием. Луч фонарика выхватил из темноты дверь в кладовую. «Отлично, почти...» Рядом зиял тёмный проход, который она не заметила глазами, но почувствовала — в нос ударила волна тошнотворного, сладковатого запаха гниения. Марго инстинктивно зажала нос, пытаясь не задохнуться и не стошнить. И в этот миг что-то тяжёлое и быстрое ударило её по лицу. Удар был чудовищной силы. Её тело отбросило назад, как тряпичную куклу, а лом отлетел в сторону. Она рухнула на пол, оглушённая, с звоном в ушах. По лицу разлилось жгучее тепло — кровь. Механическая рука, принадлежавшая чему-то сломанному и гниющим, выполнила свою работу, оставив на её щеке и скуле три глубоких, рваных раны. Ей чертовски повезло, что удар не пришёлся в глаза — но от этого осознания сейчас не было легче. Марго пыталась встать, опираясь ладонями о холодный бетон. Острая, жгучая боль на лице заставила её дотронуться до переносицы. Пальцы встретили что-то тёплое и липкое. Она посмотрела — кровь. Ужас, древний и всепоглощающий, ударил по ней с новой силой, заставив всё тело затрястись. Но паника усугубилась, когда она увидела, куда упал её телефон. Луч фонарика, лежащего на боку, был направлен прямо на него. Существо в свете выглядело как кошмар, материализовавшийся из самых тёмных глубин. Его оболочка из ткани и латекса была будто расплавлена и порвана в клочья, обнажая клубок проводов и ржавый эндоскелет. Цвет — мутный, болотно-зелёный, испещрённый коричневыми пятнами гниения и ржавчины. Лицо... лицо было худшим: широкая, застывшая улыбка с несколько отсутствующими зубами, тёмные глазницы, в глубине которых из-за света фонарика мерцали две крошечные белые точки-зрачка. Одно ухо торчало, другое — скручено и сломано. На нём была разодранная фиолетовая жилетка с потускневшими звёздами. Правая ступня отсутствовала, обнажая искорёженный механизм; левый ботинок был треснут. Всё его тело представляло собой лоскутное одеяло из дыр и разрывов. Существо попыталось сделать подобие вдоха, но вместо этого издало хриплый, булькающий кашель — звук, будто в его лёгких что-то захлебнулось и прорвалось. — Ооооо, Марго... — голос был тем же, что и много лет назад, но искажённым, словно пропущенным через сломанный динамик и наполненным болью. — Прости за... кх-кхх... за такой грубый приём. Я надеялся... он будет смертельным. Это был он. Уильям Афтон. Нет... это был Спрингтрап. Спрингтрап двинулся с пугающей, неестественной скоростью. Его механическая рука впилась в горло Марго, поднимая её в воздух и с силой прижимая к холодной стене. Женщина инстинктивно хватала ртом воздух, который не мог пройти — пальцы из металла и плюша сжимали её шею, перекрывая дыхание. — Я гнил... так долго! — его голос был хриплым рёвом, полным вековой боли и ненависти. — Теперь почувствуй! Почувствуй, каково это! Он швырнул её на пол. Марго рухнула, судорожно глотая воздух, её тело сотрясал мучительный кашель. Слёзы, смешанные с кровью, стекали по щекам. Боль пронзила всё: лицо, горло, спину — сплошное, пульсирующее мучение. Уильям сделал тяжёлый шаг вперёд — и его нога наступила на что-то мягкое. Он опустил взгляд. Плюшевая игрушка Фредбера. До жути похожая на ту, с которой не расставался его младший сын. Спрингтрап наклонился, поднял её механической рукой, медленно поворачивая перед своим искажённым лицом. И вдруг глаза игрушки медленно повернулись и уставились прямо на него. — Клара?! Пока Уильям, ошеломлённый, вглядывался в знакомые, но неживые пуговичные глаза, у Марго появился шанс. Сквозь туман боли и паники её взгляд упал на валявшийся лом. Инстинкт выживания пересилил всё. Она схватила его, поднялась и, собрав остатки сил, бросилась на Спрингтрапа. Металлическая труба со всей дури обрушилась на его искажённое лицо с удовлетворяющим глухим стуком. И тут в Марго что-то сорвалось. Всё, что копилось годами — страх, боль, предательство, ужас — вырвалось наружу в слепой, истерической ярости. Она била и била, не думая ни о чём, кроме мести за каждый украденный сон, за каждого убитого ребёнка, за свою собственную сломанную жизнь. —ПОЛУЧАЙ! ПОЛУЧАЙ, УБЛЮДОК! — её крик был хриплым, полным слёз и ненависти. Механическое тело захрипело и рухнуло на пол, обездвиженное, будто из него наконец вырвалась последняя искра псевдожизни. Не теряя ни секунды, Марго подхватила плюшевую игрушку, ворвалась в кладовку и с силой захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Её грудь вздымалась, руки тряслись. —Всё хорошо... — она прижимала игрушку к себе, и её шёпот был обращён и к призраку внутри, и к себе самой. — Мы тут. Сейчас... сейчас найдём Джозефа и... Искать долго не пришлось. Перед ней сидел ещё один аниматроник, застывший в неестественной позе. Голова была наклонена набок, а на лице застыла "улыбка", не доходящая до пустых глазниц — чёрных, словно выжженных провалов, в глубине которых дёргались крошечные белые точки, будто что-то узнало её. На нём была маленькая чёрная шляпа-цилиндр и яркий фиолетово-синий жилет в звёздочку с бабочкой. Мех, некогда золотисто-жёлтый, теперь казался тусклым и призрачным, будто его вытащили из самого сна или старой, выцветшей фотографии. Пасть была приоткрыта — будто для беззвучного крика или шепота. Всё в нём кричало, что это не просто машина, а аномалия, призрачное существо, наблюдающее за ней из самой сердцевины кошмара. — Джозеф? — тихо позвала Марго, медленно приближаясь. — Это я, Марго. Помнишь? Я привела к тебе маму. Она очень по тебе скучала. Она осторожно положила плюшевую игрушку рядом с ним, но не успела убрать руку. Механическая лапа аниматроника молниеносно сомкнулась на её запястье, сжимая с нечеловеческой силой. —Ай! Джозеф, отпусти! Мне больно! Голова аниматроника дёрнулась, затряслась с бешеной скоростью. Из его приоткрытой пасти вырвался тихий, нарастающий вой — звук, полный боли и ярости. «Нет, стой! Она не враг!» В голове Марго прозвучал голос — ясный, тёплый. Голос Клары Афтон. И Марго поняла — теперь она может её слышать. Мир вокруг потускнел, образы поплыли и перестроились. Вместо призрачного аниматроника перед Марго стоял ребёнок. Он был похож на Джозефа, но его голова была обмотана бинтами, сквозь которые проступали тёмные пятна засохшей крови. Существо из серого тумана отпустило её руку и устремило взгляд на... На неё. Она сияла. Казалось, всё тёмное пространство наполнялось мягким, тёплым светом, исходившим от неё. Светлые короткие волосы, добрые зелёные глаза, простая, но чистая одежда. Она улыбнулась — улыбкой, в которой была вся невысказанная нежность и тоска долгих лет, — и протянула руки. — Мама! Мальчик бросился к ней, вжимаясь в объятия, которые ждал, казалось, целую вечность. Он плакал — не от боли или злости, а от бесконечного, щемящего облегчения. —Всё хорошо, малыш. Я здесь, я с тобой, — её голос был тихим, как колыбельная, а рука нежно гладила его по забинтованной голове. Наблюдая за этим, Марго не смогла сдержать слёз. Они текли по её лицу, смешиваясь с кровью, смывая пыль и усталость. Это была встреча двух потерянных душ, наконец-то нашедших друг друга в бесконечной тьме. В этот момент только самое чёрствое сердце могло бы ничего не почувствовать. — Малыш, послушай, — Клара нежно отстранила его, опустившись на колени, чтобы смотреть прямо в его пустые, серые глаза. — Я понимаю твою боль. Понимаю твою ненависть. Но ты должен отпустить это. Ты должен найти в себе силы простить брата. —Мама... — его голос дрогнул, но тут же заскрипел детской, острой злобой. — Он убил меня! Как я могу его простить? Он был зол на меня только потому, что папа... папа любил меня больше! Обо мне все забыли, будто я никто! Помнил только папа! —И ты считаешь, что твой отец поступил правильно? Убивая других детей? —Нет... но... — в его тоне появилась неуверенность, трещина. —Майкл хочет искупить свою вину. Разве ты не видишь, как он пытается? —Это... это ничего не меняет! — выкрикнул Джозеф, но уже без прежней ярости, больше от отчаяния. —Убийство ничего не исправит, солнышко. Оно лишь затянет тебя в ту же тьму, из которой ты сам страдаешь. Ты не обретёшь покой, понимаешь? Тем временем Марго заметила движение в тенях. Из мрака возник Спрингтрап... но его образ дрогнул, расплылся. На мгновение вместо механического монстра в разваливающемся костюме стоял сам Уильям. Таким, каким она помнила его в последние «человеческие» дни: измождённый, с тенью безумия в глазах, но ещё не монстр. Он смотрел на жену и младшего сына, и по его лицу текли беззвучные слёзы. Марго затаила дыхание, отступив в сторону. Она надеялась, что он шагнёт вперёд, упадёт перед ними на колени, растворится в объятиях и рыданиях раскаяния. Но вместо этого он лишь стоял. Стоял и смотрел, будто прикованный к месту невидимой стеной собственной вины и гордыни. — Это... ничего не меняет, — прошептал Уильям, больше себе, чем кому-либо. Голос его был полон старой, заскорузлой ненависти. — Он виноват. Он отнял у меня всё. И на этот раз я не буду сдерживаться. Я сделаю то, что должен был сделать давным-давно. Майкл умрёт в моих объятиях. — Папа, подожди! — Джозеф сделал шаг вперёд, протянув руку. Но Уильям уже растворялся в тени, будто его и не было. Он не раскаился. Но, что важно, он и не стал переубеждать сына, не стал тянуть его за собой в пропасть. Он всё ещё любил его — и если тот выберет прощение, это будет его выбор. Его единственный дар, который он мог ещё позволить. Никто не бросился за ним — даже Джозеф. Было ясно: в этой семье, воссоединившейся на миг, он теперь был лишним. — Мам... почему он ушёл? — тихо спросил мальчик. —Я не знаю, сынок. — ответила Клара, и в её голосе звучала бесконечная печаль. — Просто... — тихо начала Марго, глядя в пустоту, где только что стоял призрак человека, которого она когда-то любила. — Иногда боль бывает настолько сильной, что простить становится невозможно. Я просто надеюсь... что кто-то свыше простит его за всё. Потому что он сам себе этого уже никогда не позволит. — Мам... — голос Джозефа дрожал, слёзы катились по его призрачным щекам. — Он уже приходил один раз... и ничего не сделал. Почему теперь всё будет иначе? Он сожжёт всех, а сам... сбежит! —Подумай, солнышко, — мягко, но настойчиво сказала Клара. — Зачем Майклу было сюда возвращаться? Ему здесь ничего не нужно. Он пришёл сюда для одного — чтобы исправить ошибки. Чтобы искупить вину. — Мам... они уйдут, а я... — его голос сорвался на тихий, испуганный шёпот. — Я останусь один. Я не хочу... не хочу быть один... —Малыш... — вмешалась Марго, опускаясь рядом с ними на колени. Её собственный голос дрогнул от сочувствия. — Майкл плакал. Часто. И тихо, чтобы никто не слышал. Поверь мне, ему было так жаль... Он горит от этой вины изнутри. И он хочет всё исправить. Он сам мне это говорил. Дай ему шанс. Дай шанс... и себе. Мальчик сделал несколько неуверенных шагов в сторону, обдумывая их слова. Обида, копившаяся годами, всё ещё сжимала его душу тисками, но в их словах была холодная, неопровержимая логика. А что, если Майкл и вправду пытается искупить вину? Что, если это его последний шанс — и их общий? — Я... я дам ему шанс. Это были не слова примирения, а слова крайней усталости — усталости ребёнка, который просто хочет, чтобы наконец перестало болеть. Он вернулся к матери и вжался в её объятия, как будто пытаясь вобрать в себя всё тепло, которое пропустил за долгие годы. Марго тихо отступила в тень, понимая, что сейчас она здесь лишняя. Это их момент. И вдруг Клара начала... изчезать. Становиться прозрачнее. Она с удивлением посмотрела на свои руки, которые начали терять очертания. —Мама, нет! Стой! — закричал Джозеф, пытаясь ухватиться за неё, но его пальцы проходили сквозь ускользающую форму. —Я... я выполнила то, зачем оставалась, — её голос звучал уже издалека, но был полон покоя. — Меня больше ничего не держит. Мы ещё встретимся, малыш. Обещаю. И она исчезла. Не с вспышкой, а как угасающее эхо, как последний луч света перед полной темнотой. Перестала существовать в этом мире, наконец обретя покой, которого так долго искала. Образ мальчика растаял, и перед Марго снова возник аниматроник. Фредбер склонил голову, по-детски неуклюже сжимая в механической лапе ту самую плюшевую игрушку. Через мгновение он разжал пальцы, и она бесшумно упала на пол. Теперь она была ему не нужна — ни как сосуд, ни как память. — Спасибо, Марго, — его голос прозвучал не в голове, а прямо в воздухе — тихий, механический, но не лишённый чего-то... человеческого. — Тебе надо уходить. Скоро... будет огонь. Марго кивнула, не в силах говорить. Она сделала последний шаг вперёд и обняла холодный, жёсткий корпус аниматроника. Это было прощание. С Джозефом. С его матерью. Со всей этой историей. Выйдя из кладовки, она поняла: её миссия здесь завершена. И, как бы ни болело сердце, она осознала и другое — спасать Майкла бесполезно. Более того — это было бы эгоистично. Его жертва — его выбор, его путь к искуплению. Любое её вмешательство могло бы всё разрушить. Пришло время покинуть это место. Окончательно. Навсегда попрощаться с прошлым, которое так долго тащила за собой, как кандалы. Но она не успела. Майкл сделал своё дело. Бензин, спичка — и огонь вспыхнул не просто пламенем, а яростным, всепоглощающим вздохом ада. Плохая вентиляция стала его союзником: дым мгновенно заполнил коридоры, а пламя, найдя обильную пищу, принялось пожирать здание с ненасытной жадностью. Марго металась в дыму, слепящем и едком, отчаянно откашливаясь. Языки пламени лизали стены, перекидывались на обои, пожирали картонные декорации. Она рванула к выходу — и вдруг что-то холодное и железное впилось ей в лодыжку. — ПОМОГИ!!! Это был Спрингтрап. Полурасплавленный, объятый пламенем, он всё ещё цеплялся за жалкое подобие жизни, пытаясь вытащить себя из огненной ловушки. Его голос был не криком монстра, а хриплым воплем загнанного в угол, смертельно напуганного существа. Марго, не раздумывая, со всей силы ударила каблуком по механической руке. Раздался сухой щелчок — хватка ослабла. Она вырвалась и побежала, не оглядываясь, спасая только себя. И в этот миг прямо на нее с оглушительным грохотом рухнула балка, за которой уже виднелась дверь на улицу. Выход был так близко... но она просто не успела.

***

Марго очнулась в непроглядной темноте, в конце которой мерцал мягкий, притягательный свет. Она слышала об этом — когда умираешь, видишь тоннель с ярким светом в конце. — Я... умерла? — прошептала она, и голос её прозвучал странно эхом. Не испытывая страха, только тихое изумление, она пошла навстречу свету. Он разросся, ослепил, и Марго зажмурилась. А когда открыла глаза... Увидела людей. Много людей. Некоторые были одеты в одежды ушедших эпох, что казалось одновременно странным и правильным. К ней подбежала девочка — Шарлотта. Её лицо озарилось удивлением. —Марго? Что ты здесь делаешь? —Где... где я? —Ты в раю, глупенькая. Мы все здесь. Смотри. Она указала рукой. Дети — те самые, жертвы Уильяма — играли, их смех был похож на звон колокольчиков. Немного поодаль Клара кружилась с Джозефом, и оба смеялись, без тени боли или печали. Майкл стоял рядом, и на его лице впервые за долгие-долгие годы была спокойная, лёгкая улыбка. — Боже... они так... счастливы, — выдохнула Марго, слёзы радости и облегчения катились по её щекам. Она сделала шаг вперёд, но Чарли мягко преградила ей путь. —Можно мне... остаться с вами? —Можно, — улыбнулась Чарли, и в её улыбке была вся мудрость, которой ей не хватило при жизни. — Но не сегодня. Тебе пора. Она нежно, но твёрдо толкнула Марго в грудь. Та потеряла опору и полетела вниз, в пустоту, чувствуя, как её душа покидает это место покоя и света. Пока ещё не время. Ей ещё рано.

***

История закончилась. У Дина не осталось вопросов, требующих продолжения. Те, что ещё крутились в голове, казались теперь сущими мелочами на фоне услышанного. — Вот это да... — выдохнул он, глядя на бабушку с новым, глубоким уважением. — Ты прям как прадедушка Бен. Настоящий герой. — Он положил свою ладонь поверх её морщинистой руки и слегка сжал. —Спасибо, внучек, — она вытерла украдкой слёзы и улыбнулась той усталой, мудрой улыбкой, что бывает только у людей, переживших слишком много. — Дальше — неинтересно. Я очнулась в больнице. Единственная выжившая. Потом была долгая реабилитация, переезд... Просто жизнь. — Слушай, Марго... — в глазах Дина зажёгся знакомый огонёк, смесь азарта и юношеского максимализма. — Я должен рассказать эту историю! Всем! Чтобы все знали правду! —Нет, Дин. — Её голос прозвучал неожиданно твёрдо. Она развернулась к нему, и в её взгляде не было места для споров. — Тебе не поверят. Ты думаешь, компания, что стоит за всем этим, просто так позволит вынести сор из избы? Не смей даже думать об этом. Понял? —Но... это же несправедливо! — попытался он возразить. —Жизнь часто несправедлива, — перебила она. — Это болото, из которого не выбраться. Если начнёшь копать — помочь я тебе уже ничем не смогу. Обещай мне, что не полезешь в это. Пожалуйста. Он увидел в её глазах настоящий, давний страх — не за себя, а за него. И его пыл угас. —Я... я понял. Ладно. Как скажешь. —И знаешь что? — её лицо вновь смягчилось, тон стал лёгким, бытовым. — Сегодня сходим в кино. Как относишься к ужастикам? —О! — лицо Дина просияло. — С удовольствием! Настоящие-то монстры точно пострашнее будут! — И да... зови меня бабушкой. Хватит по имени. —Как скажешь, бабуль! Я сейчас, на минуточку. Дин забежал в комнату, включил ноутбук и открыл Steam. Там висела та самая игра — искра, из которой разгорелось это пламя правды. Не раздумывая, мальчик нажал «удалить». Никакого сожаления. Настоящих монстров он уже повидал. А что было дальше? Жизнь вошла в спокойное, тёплое русло. Каждое лето Дин приезжал к бабушке — теперь уже с огромным, осознанным удовольствием. Рассказанная история будто сняла с Марго невидимый груз; она стала мягче, чаще смеялась, больше жила настоящим. Годы текли своим чередом, мирно и тихо. Всё изменилось шесть лет спустя. Дин, уже почти взрослый, с тревогой сообщил бабушке новость: в соседнем городе открывается новый гигантский развлекательный комплекс — «Мега Пицца Плэкс». В его голосе звучало то самое опасное любопытство. Марго, побледнев, взяла с него клятву — никогда не соваться туда. И Дин честно пообещал. Он сдержал бы слово. Если бы не тот день, когда ему пришлось стоять на пороге её дома и смотреть, как парамедики выносят на носилках её тело, накрытое простынёй. Если бы не слова детектива о том, что её смерть была насильственной, жестокой — перерезано горло. В тот миг что-то щёлкнуло в его сознании. Холодная, ясная уверенность. Это не было случайностью. Это было продолжением. Обещание, данное живой бабушке, перестало действовать. Как только «Пицца Плэкс» распахнул свои яркие, кричащие двери, Дин одним из первых устроился туда на подработку. Не для денег. Не для развлечения. Он пришёл докопаться до истины. Потому что чувствовал — настоящее, давнее зло, та самая тьма из бабушкиных рассказов, не умерло в том пожаре. Оно просто переехало. И теперь оно забрало её. И он не собирался позволить ему уйти безнаказанным.