Настоящий ужас еще впереди

      После шокирующего откровения прошло две недели. Меж ними будто вырос невидимый барьер, который не мог разрушить ни один из них: Дин не решался попросить снова, а Марго не предлагала продолжить. Жизнь вернулась в обыденное русло — смена дней и ночей, занятия, бытовые разговоры... Казалось, та история, тот вырванный из прошлого кусок ужаса, которым старуха решила поделиться, бесследно растворился, став ненужным. Что же могло заставить Дина снова попросить, а Марго — согласиться продолжить? Ответ пришел из ночи. Ночной кошмар Дина разбудил крик. Громкий, пронзительный, донесшийся из комнаты бабушки. Мальчик сорвался с кровати и пулей помчался на звук. Он должен был понять, что случилось, он должен был помочь... К счастью, никакой реальной угрозы не было. Ничего, кроме памяти, что способна ранить больнее любого ножа. Поняв, что бабушку мучает кошмар, он принес успокоительное и стакан воды по ее просьбе. Когда дрожь наконец отступила, Дин набрался смелости и спросил тихо, почти шепотом: —Тебе приснился... он? Марго вздрогнула, отводя взгляд. Внук угадал. Она тяжело вздохнула, и воздух вырвался из ее груди сдавленным стоном. —Да. Дин присел на край кровати. Его детские глаза были полны неподдельной жалости и — она не могла ошибиться — того самого, неистребимого любопытства. —Я бы хотел... услышать продолжение. Но если ты не хочешь... —Я должна, — перебила она его, уставившись в окно, где висела холодная луна. — Обещаю, на этот раз... без лишних подробностей. Хорошо? —Хорошо. —Тогда слушай внимательно...

***

                         1986 год.       Они были там. Трупы детей. В Чике, в Бонни, в Фокси... Для всех сотрудников это превратилось в настоящий кошмар, от которого нельзя было проснуться. Полиция погрузила пицерию в хаос. Всех держали в подозрении, всех допрашивали — даже Марго, несмотря на яростные возражения ее отца-детектива, Бенджамина. Он был в ярости и шоке от того, что его дочь могут заподозрить в соучастии в таком ужасе, но работа есть работа: протоколы и процедуры не знали личных связей. Допросы ни к чему не привели. Всем выдали подписки о невыезде и отпустили, но для Марго мир уже перевернулся. Увиденное — а ее старая фобия, панический страх при виде крови — нанесло тяжелейший удар по психике. Она заперлась в своей комнате, не желая ни с кем говорить, особенно с отцом. В те дни ее единственным спасением казалось одно: напиться до беспамятства, чтобы стереть из памяти жуткие образы. Через пару дней Бенджамин, проявляя настойчивость и заботу, все же уговорил ее посетить специалиста. Врач прописал сеансы терапии и успокоительные, но лекарства не могли изгладить главного — непонимания того, за что убили этих невинных детей? Так прошла неделя. Вскоре убийцу нашли. Город смог наконец выдохнуть, но для Марго это не стало облегчением. Мысль о возвращении в ту пицерию вызывала у нее физическое отвращение. Она не просто не хотела туда возвращаться — она больше не хотела оставаться в этом городе, где даже воздух, казалось, был пропитан смертью и предательством. Она и до этого хотела уехать, но сейчас цель совершенно другая. Эта цель была на эмоциях...       Вещи были собраны. Завтра она должна была уехать в другой город, в дом покойной матери, и там, наконец, вздохнуть спокойно. Отец задержался на работе — придёт поздно, но обещал, что обязательно проводит её утром. Внутри копились сомнения: правильно ли это — бросать отца здесь одного? Он ведь не молодеет. «Но он как-то справлялся и без меня раньше, верно? Значит, справится и сейчас», — пыталась убедить себя Марго. Она мысленно пообещала навещать его чаще. В конце концов, в эти страшные недели он оказался единственным, кто по-настоящему её поддержал. Возникал старый, больной вопрос: зачем же тогда мама ушла от него? Он был хорошим отцом, но плохим мужем? Загадка, которую она уже никогда не разрешит. Размышления прервал настойчивый стук в дверь. «Папа?Нет, у него есть ключи... Может, кто-то из подруг зашёл попрощаться?» Как бы то ни было, девушка подошла к двери и заглянула в глазок. Сердце её ёкнуло: на пороге дома стоял... Майкл Афтон?! —Марго, пожалуйста, открой! — его голос звучал громко, почти отчаянно, а кулак продолжал бить в дерево. — Впусти меня! Не раздумывая, девушка впустила парня в дом. На лице Майкла застыл неподельный ужас и такое лицо она видела лишь однажды — три года назад, в день гибели Джозефа. Поток вопросов посыпался на Майкла, едва дверь захлопнулась: —Что случилось? Ты в порядке? Что с тобой? —Просто... просто спрячь меня, умоляю! Марго заметила, что парень сжимал в руках VHS-кассету. Он не просто держал её — его пальцы впивались в пластик, будто он пытался сделать её частью своего тела. Марго смотрела на него, не зная, как реагировать. В глазах подростка — чистый страх, паника, животное отчаяние. Это не было похоже на шутку. —Не разувайся. Пойдем, я спрячу тебя на чердаке. Я позвоню отцу, и мы поедем в полицию, хорошо? —Да-да, спасибо. Она отвела его наверх и оставила в прохладной темноте чердака. Это было надежное укрытие, а прятаться Майкл, судя по всему, умел. Тем временем Марго схватила телефон и набрала номер отца на работу. —Да, я абсолютно уверена, это не шутка. Он в ужасном состоянии и... Погоди, не вешай трубку. Она подошла к окну — и кровь застыла в жилах. К дому медленно подъезжала знакомая машина. Машина Уильяма Афтона. Все было куда серьезнее, чем она могла предположить... Девушка вроде бы знала, что делать в таких ситуациях — отец, всю жизнь проработавший в полиции, кое-чему её научил. Но сейчас животный страх был сильнее любого рационального мышления. Она снова поднесла телефон к уху и выдохнула в трубку: —Папа, умоляю, приезжай скорее... И повесила.Теперь всё зависело и от неё, и от него. Поздно было делать вид, что дома никого нет. Она замерла у двери, ожидая худшего. Снаружи — гнетущее спокойствие, внутри — всепоглощающий ужас, заставлявший сердце выскакивать из груди. Стук. Марго молчала. Стук. Она продолжала молчать. И только после третьего,подавив ком в горле, выдавила: —Кто там? —Это я, Уильям. Ищу своего сына, он в этот район убежал. Кроме тебя, он тут никого не знает. Можно я его заберу? Его голос был спокоен, но в нём слышалось что-то... металлическое. Нечеловеческое. —Майкл? С чего ты взял, что он у меня? — она старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал. —Я же сказал... кроме тебя, ему тут идти некуда. Он у тебя? — в его интонации проскользнуло нетерпение, но тон по-прежнему оставался ледяным. —Нет! И тебе лучше уехать, пока я не вызвала полицию! В ответ — тишина. Она стояла, боясь пошевелиться. Он ушёл? Уехал? Спустя две минуты Марго сделала несколько осторожных шагов к окну, чтобы проверить. Это была роковая ошибка. Он ворвался в дом, разбив окно камнем, словно грабитель. Остекление впилось ему в плечо, но мужчина не обратил на это ни малейшего внимания. Его рука, как капкан, вцепилась в её плечо. Марго инстинктивно вскрикнула, ловко ударила Уильяма по руке и, вырвавшись, рванула наверх. Она влетела в комнату отца и заперлась, вжавшись в его шкаф. В темноте, её пальцы держали холодный металл — ружьё отца. Она не была готова, но выхода у нее не было. Сердце колотилось в грудной клетке с такой силой, что казалось, вот-вот разорвет ребра. Марго пыталась дышать глубже, но воздух не слушался, застревая в горле прерывистыми, шипящими всхлипами. Ее трясло, как в лихорадке — зубы выстукивали безмолвную SOS-морзянку, а пальцы онемели, судорожно вцепившись в холодный металл ружья. И сквозь гул в ушах, сквозь этот телесный хаос, пробивались звуки, от которых кровь стыла в жилах. Глухие, размеренные шаги внизу. Он тут. Он искал ее. И он отсупать не собирался. — Я знаю, ты здесь, зайчонок. Не бойся меня. Дай мне мальчика, и мы все забудем. Я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь. Разве не этого ты хочешь? Обещания звучали как насмешка. Этот сладкий яд был страшнее любого крика. Он не требовал — он соблазнял, зная ее слабости, зная, что где-то в глубине души еще жива та девушка, что верила его словам. И в этом была его главная жестокость. Шаги стали громче. Ближе. Он уже здесь, в комнате отца. Она не щелкнула за собой замок... забыла в панике. Запах его одеколона достиг ее еще до того, как его тень упала на шкаф. — Я тебя вижу. Дверцы распахнулись.Он стоял над ней, видя ее трясущееся тело и ствол, нацеленный в его сторону. Зрелище не испугало его — лишь вызвало тихую, хриплую усмешку. Его безупречный деловой костюм был испорчен: плечо пропиталось темной кровью, а на кисте руки виднельсь слабые струйки, что при других обстоятельствах непременно заставило бы Марго потерять сознание. Но сейчас адреналин бил по организму с такой силой, что даже этот ужас не мог ее остановить. — Я сейчас выстрелю! — выкрикнула она, и голос ее сорвался на рыдание. —А давай, — весело, почти игриво согласился Уильям. Он сам наставил ствол себе прямо в грудь, туда, где бьётся его сердце. — Стреляй. Марго всю трясло. Тело не слушалось, пальцы онемели, не в силах сжать курок. Глаза, затуманенные слезами, встречали его холодный взгляд. Та самая улыбка, что когда-то говорила «улыбайся, несмотря ни на что», теперь была просто оскалом безумца. Она могла бы выстрелить... но не смогла. Потому что не была монстром. Она не могла отнять жизнь человека, к которому когда-то испытывала нечто настоящее. Она не могла — и в этом была ее сила, доказательство того, что ее рассудок и душа еще не сломлены. — Проклятье... — прошипел Уильям. С раздражением он вырвал пистолет из ее одеревеневших пальцев и тут же наставил ствол ей в лоб. Теперь его очередь проверять свою природу. Сможет ли он? Он ведь уже убил пятерых невинных детей — без тени сомнения, без капли сожаления. Но его улыбка резко исчезла, когда палец сжал спуск. Он не смог. Что-то человеческое, давно похоронное, дрогнуло внутри и не позволило убить ту, кого он, возможно, все еще любил. Где-то в самых глубинах, под толщей ненависти и злобы. Он отшатнулся, словно обжегшись, и стремительно убежал, бросив оружие где-то на первом этаже. Вскоре, сквозь неконтролируемые рыдания девушки, донеслись спасительные полицейские сирены.

***

Что было дальше, Дин не стал спрашивать. Казалось, и этого рассказа было достаточно, чтобы понять: та игра, которую он скачал, была всего лишь игрой. А вот то, что пережила его бабушка — настоящий ужас, который не передать никакими пикселями. — В кассете... было чистосердечное признание Уильяма, — Марго, преодолевая дрожь в голосе, продолжила. — Майкл нашел её в его спальне. Любопытство заставило посмотреть. Представь: твой отец наконец-то уделяет тебе внимание, общается с тобой, простил тот ужасный поступок... И ты слышишь, как он говорит на записи: «Да, это был я. Расскажу всё подробнее чуть позже»... — Я понял... это ужасно, — тихо прервал её Дин, давая понять, что не хочет слышать больше подробностей. — Значит, полиция тогда посадила не того? — Да. Оказывается, компания сделала всё возможное, чтобы дело побыстрее закрыли. Шантаж, подкуп... Отца это так разозлило, что он уволился. Я бы никогда не поверила, если бы сама не столкнулась с подобным. — А потом что? —А потом... я уехала. И вернулась сюда только в 2009-м. Нет, история на этом не закончилась. —Блин... Тот пожар. —Да, тот самый пожар. Завтра. Завтра я расскажу тебе последнюю историю. А теперь, давай спать.