XVIII

      Город Святой Анны. Слой Сумерки. Квартира Хельги Альттора Сентьолло-Лиэн. Третье декабря 2347 года от заселения планеты. 02:20 по местному времени.       Когда Рик и эта Алиса, про которую стоит говорить отдельно, исчезают, Ярти хмыкает. Достаточно громко, чтобы привлечь к себе внимание. Паук медленно поворачивается и скользит по ней взглядом, едва ли видя. Неужели эта девчонка…       — Она практически переиграла тебя… — Ярти тихонечко прикрывает дверь комнаты и проходится по залу. Паук следит за ней взглядом, но никак более не реагирует. То ли размышляет о том, что только что передал Свиток, который хранит в себе такие секреты, что было бы лучше просто уничтожить его, непонятной третьей, то ли строит очередные козни. — Представляешь, что теперь начнётся? Сыновья…       — Далеко не факт, что она передаст Свиток сыновьям, — возражает, наконец, Паук, ложась на диван, который, к слову, ему безнадёжно мал — ноги приходится уложить на подлокотник, и они свисают со стороны двери в его… спальню, наверное. Не факт? Почему? Ярти останавливается возле окна, за которым только бесконечные сумерки, лишь чуть темнее тех, что тут бывают днём. — Из того, что я видел, милая Алиса не очень-то настроена на сотрудничество с сыновьями. Скорее, она — хотя, разумеется, могу сейчас ошибаться — воспринимает их как средство для достижения цели…       — Какой? — Ярти отворачивается от окна, за которым в тумане улавливаются очертания чего-то, о чём не хочется иметь ни малейшего представления. Так что сегодня она точно остаётся тут! Паук на её вопрос пожимает плечами. — И неужели ты думаешь, что сыновья…       — Разумеется! — смеётся Паук, который на глазах возвращается к своей обычной уверенности. И Ярти даже начинает сомневаться в том, что его подавленное состояние, которое он демонстрировал половину разговора с Алисой… пусть даже Ярти это могла только слышать, не рискуя показываться той на глаза… было искренним. Игра? Он хотел, чтобы Алиса поверила в то, что… — Разумеется, сыновья тоже не воспринимают её иначе, чем инструмент. Пусть даже она и является сейчас для них Избранной… нет, это в достаточной степени нелепая тема. Но, если вам хочется, Ярти, то можете расспросить Муху… или Кэт. — Этих?! Ярти передёргивает печами, выразительно смотря в глаза Пауку, на что тот пакостливо ухмыляется, напрочь разрушая образ жуткой жути, приносящей в город смерть и ужас… если поверить в то, что про него рассказывают те, кто о нём хоть что-то слышал. Спросить у его сестры или бывшей своей подруги? Ярти даже не знает, какой из вариантов хуже! Что вообще за Избранная, произнесённая совершенно точно с заглавной буквы? — Вообще это в достаточной степени забавная ситуация — они используют друг друга, и только милая Алиса имеет представление о том, как к ней относится вторая сторона их плодотворного сотрудничества. Я даже думаю, не стоило бы открыть глаза сыновьям на текущее положение дел? Это бы несколько… усложнило партию…       — И это всё, о чём ты думаешь? — уточняет Ярти, опускаясь в его кресло, которое скрипит и качается так, что Ярти опасается, как бы то не развалилось прямо сейчас. — А о том, сколько жизней уйдёт при использовании Свитка?       — Это сопутствующие потери, — отмахивается Паук, переворачиваясь на бок и подтягивая ноги к груди. И морщится при этом. Опять боли? — Оставьте. Это к делу не относится, — прохладным тоном сообщает он, заставляя почувствовать, как по позвоночнику прокатывается холодок. Ярти давит желание передёрнуть плечами. Сопутствующие потери? Серьёзно?!       — Мне казалось, вы против того, что творят сыновья, — настолько равнодушным тоном, насколько хватает самообладания, произносит Ярти, пробегаясь кончиками пальцев по столешнице. Которая, разумеется, никак на это не реагирует, что и понятно — у неё нет доступа.       — Причины лежат в моих взаимоотношениях с сыновьями и моей семьёй, — поясняет Паук, жмурясь. — И это в достаточной степени скучная тема, так что с вашего позволения я её опущу. Но, вероятно, вас ввел в заблуждение тот мой разговор с вашим отражением… — Паук на ощупь нашаривает под диваном пульт и гасит свет в зале, оставляя только несколько стилизованных под созвездия розеток тусклых ламп на потолке. Таких, что рассмотреть в их свете выражение лица становится слишком сложно, но достаточных, чтобы не натыкаться ни на что при необходимости. Ярти вспоминает ночник и задумывается, сколько в его появлении было издевательства со стороны Паука. При учёте вот этой вот красоты на потолке. — Видите ли, я люблю этот город. Но это совершенно не означает, что я собираюсь оберегать его от любых потрясений. И уж точно я не собираюсь исключать из уравнения одну из сил, коими являются сыновья. Даже если мне глубоко неприятно то, что они порой делают — Одноглазый, как и большинство Кланов, не имеет и десятой доли информации о том, что такое сыновья.       — Тот разговор… — Ярти не знает, как закончить фразу. То, что она ощущает, помимо некоторого разочарования в Пауке, что само по себе странно, потому что Ярти понятия не имеет, когда успела им очароваться, слишком зыбко и существует исключительно на уровне ощущений. Впрочем, Паук избавляет её от необходимости пытаться облечь эмоции в слова.       — Наверное, я зря принял решение, что вам стоит на время перевода Свитка находиться здесь, — с лёгкой печалью сообщает Паук. Что?! Ярти не падает с кресла, хотя то качается так, что… как вообще Паук на нём сидит по несколько часов? Она вцепляется в подлокотники с такой силой, что чувствует, как ломается ноготь на левой руке, и подаётся вперёд. Паук приоткрывает, если зрение, конечно, сейчас её не подводит из-за недостатка света, глаза и хмыкает. Ну, и что тут смешного? — Ваше присутствие… заставляет меня меняться в ту сторону, которая… — Паук морщится, — не кажется мне приемлемой.       И что это значит? Ярти моргает, пытаясь понять, в чём именно её сейчас обвинили. Надо сказать, что ситуация… в достаточной степени новая. Пусть даже обвинения ей в своё время предъявляли. Только вот не в такой обстановке и не в такой форме, как будто бы это досадное недоразумение. От которого собираются избавиться. И Ярти остаётся только надеяться, что процесс избавления не станет для неё…       — Нет, ничего такого, что было бы для вас опасно, я предпринимать не собираюсь, — как будто бы читая мысли, сообщает Паук. Ярти скептически выгибает бровь, хотя и сильно сомневается в том, что это видно. Впрочем, какая разница? — Разве что лично мне придётся затрачивать некоторое количество усилий на то, чтобы ваше присутствия не влияло на меня подобным образом. Вашей жизни и здоровью это ни в коем случает не угрожает, кроме того…       — В чём причина подобного изменения? — перебивает Ярти, понимая, что Паук, кажется, слишком увлёкся словесным кружевом, смысла в котором нет. Потому что мысль можно было вполне уложить в пару слов, а не…       — В нашем с вами браке, — как что-то само собой разумеющееся отвечает Паук.       Что?! Причём тут это? Ярти заставляет себя вспомнить то время, когда вся её жизнь была перечёркнута, но ничего, что свидетельствовало бы… Не было там ничего подобного!       — Магическое образование в наше время оставляет желать лучшего, — пространно сообщает Паук. Ярти сдерживается, чтобы не швырнуть в него чем-нибудь. Просто, чтобы не выделывался. — Наш с вами брак нерасторжим, как вы можете помнить. Это было условием господина наследника герцога Найтмара.       Ох, да! Ярти помнит тот разговор, на который Крис приволок её, связанной по рукам и ногам и с несколькими рисунками, блокирующими магию, в котором он и Паук тщательно выверяли то, насколько Ярти будет свободна, куда она сможет ходить, о чём думать и так далее. А ещё она помнит, что на ту встречу Паук не явился лично, предпочтя общаться через съёмник, что, кажется, взбесило Криса. А так же то, что Паук впоследствии что-то изменил — помимо того, что сбросил её на руки встреченных тогда впервые Энни и Людвига, в котором она как раз и опознала отражение. Что-то, что…       — Господин наследник надеялся таким образом устранить сразу две проблемы, — вздыхает Паук, вырывая Ярти из воспоминаний о холоде Ночи, предательстве и… всём прочем. — Вас, кого он считал недостойной находиться рядом с его единственным другом… тем более, что ваше присутствие в Шторме могло усилить позиции этой фирмы в ущерб Кошмару, само собой… И меня. При том, что десять лет назад я ещё не был настолько… хм…       — Меня — понятно, — сглатывая горечь, вздыхает Ярти. Крис… вспоминать о нём не хочется. Вообще. — Находясь в Ночи я никак бы не смогла вновь оказаться рядом с Клаусом и доказать, что ни в чём не виновата. Но что не так с тобой? Брак…       — Ритуалы… — тянет Паук, поднимаясь с дивана и в одно движение оказываясь вплотную к Ярти. Она пытается отодвинуться, но кресло лишает пространства для манёвра напрочь. Паук касается кончиками пальцев её подбородка и приподнимает голову так, чтобы Ярти не могла отвернуться. — В Школах не изучают ритуалы. В отличие от дома Найтмар, конечно. Ритуал связывает нас физически — господин наследник желал, чтобы наши жизни и смерти были связаны, впрочем, я этот момент подкорректировал, благо, у меня есть соответствующие знания по этой теме. Но предполагалось, что угроза жизни одного автоматически переносится и на второго. Это было сделано, разумеется, против меня, хотя господин наследник и те, кто стоит за ним, просчитались дважды, учитывая и то, что вы теперь под охраной Лис. Но… есть и ещё кое-кого, — шепчет Паук прямо в губы. Ярти борется с желанием двинуть его со всей силы куда сумеет дотянуться. — Брачный ритуал, который связывает нас с вами, влияет также на разум. Исподволь подтачивая личность. Меняет установки.       — Иными словами… — Ярти забывает о том, насколько непозволительно близко сейчас находится Паук. Информация об этом разделе магии слишком увлекает, чтобы…       — Иными словами я, находясь так часто рядом с вами, начинаю меняться, — прикрывает глаза Паук. И отстраняется, опираясь бедром о столешницу, которая тут же начинает светиться. Ярти моргает, сгоняя наваждение. Это… это тоже отголоски брачного ритуала, благодаря которому… нет. Вспоминать о первой и единственной брачной ночи с Пауком она точно не собирается. По крайней мере — не тогда, когда он настолько близко. Хотя в голове проносятся картинки той ночи. Слишком… яркие, чтобы можно было отмахнуться от них. Паук, кажется, без проблем читает эти мысли с её лица и скалится. Тварь. — Кто-то бы, кстати, посчитал, что меняюсь я в лучшую сторону. Но мне подобное не кажется приемлемым. Но это в большей степени моя проблема, и решать её я буду самостоятельно.       — Почему это не влияет на меня?       — Потому что уже повлияло. — Что? То есть? Ярти хмурится, пытаясь уловить то, что сообщил Паук, в своём сознании. Тот смеётся. — Давно уже. Вы — ведомая в паре. Так что магия подогнала ваш характер к эталону, за который приняла меня… в той степени, в какой это было для вас возможно… согласитесь, что вы теперешняя и то, какой вы были десять лет тому назад, это две разные личности?.. — Паук дожидается кивка и продолжает: — Ну, а жизнь в Ночи под опекой Одноглазого и прекрасной хозяйки «Вишни», закончила изменения. Так что для вас присутствие здесь мало что изменит.       — Хм… как в это вписывается наличие отражения?       — Учитывая, что вы именно отражения, а не связанные? — удивляется Паук, а Ярит чувствует, что краснеет от того, какую глупость сейчас ляпнула. Ну, да. Разумеется. Отражения они на то и отражения, чтобы зеркалить друг друга, проявляя вовне те качества характера, которые у второго, состоящего в подобных отношениях, задавлены по тем или иным причинам. И надо полагать, именно поэтому сейчас Людвиг гораздо больше заботится о том, как его недавнее решение касательно Аглаи… потому что сама Ярти не видит в этом ничего, что требовало бы таких переживаний. Отражения во всей красе!.. Вероятно, останься Ярти такой, какой была десять лет тому назад, Людвиг был бы гораздо… Очень интересно. Просто невероятно.       Как… восхитительно. Ярти барабанит пальцами по подлокотнику. Впрочем, она не видит особой проблемы в том, что настолько изменилась за десять лет. Тем более, что характер вполне себе подходит для той жизни, которую она ведёт. Так что… Получается, что Крис… или кто-то ещё, что, по сути, роли не играет, планировал таким образом разрушить личность Паука…       — Ладно. Про ритуалы слушать безумно интересно, хотя я предпочла бы полный список с описаниями, — произносит Ярти, чтобы разогнать повисшую тишину. — Что со Свитком? Количество жертв тебя не волнует, ладно. То, что это может усилить сыновей — тоже. Но…       — Занятно то, что даже нынешняя заварушка с наркотиками, конца которой я не вижу, никак не тревожит Утро и Полдень… — Паук морщится, заставляя Ярти вспомнить разговор с Людвигом о роли Паука в этом. Только вот поверить в то, что при таких-то взглядах его и правда могли задеть смерти парочки подростков, не очень верится. Или это как раз одно из проявлений влияния ритуала?       — Думаешь, Свиток в руках этой девчонки сможет поменять ситуацию? Хотя, нет. Я не хочу знать подробности! Избавь меня от этого! — выставляет ладони вперёд Ярти, на что Паук только посмеивается. — Поговорим об оплате.       Паук кивает и наклоняется вперёд, проводя ладонями по открытым предплечьям вверх. Ярти заставляет себя не отшатываться. Хотя в памяти автоматически всплывает то, как эти ладони скользили по её бёдрам… Совершенно ненужное сейчас воспоминание. Да и в принципе ненужное.       Ярти прикрывает глаза, чувствуя, как по телу пробегает волна холода. Она понятия не имеет, как именно работают допуски. В смысле — как княжеский род делает так, чтобы нахождение человека в неродном для него слое не убивало его. Только знает, что они каким-то образом влияют на слой. Но совершенно точно для этого им не нужен контакт с… Что именно сейчас делает Паук?       — И всё же я осмелюсь предложить сопровождать вас на встречу с вашей сестрой, — произносит Паук, когда… всё заканчивается. Ярти прислушивается к себе, но никаких существенных изменений не ощущает.       — М-м… может быть, — тянет Ярти без особой уверенности. Но и этого достаточно, чтобы Паук начал улыбаться. — Чего ты скалишься?

***

      Город Святой Анны. Слой Утро. Школа Ангела. Третье декабря 2347 года от заселения планеты. 01:20 по местному времени.       Сон не идёт. Юлия ворочается с боку на бок, со злостью думая, что стоило в кои-то веки лечь пораньше, так всё тут же пошло наперекосяк.       Слишком много мыслей, от которых никак не получается избавиться.       К примеру, дико раздражает, что сыновья, кажется, дальше разговоров об утраченном ими Свитке, идти не собираются. Как при таком подходе они планируют Свиток добыть, Юлия отказывается понимать. А ещё — сомневается, что, если ей повезёт-таки… что пока что вообще даже близко не… найти Свиток первой, стоит с ними делиться находкой. Ну, не считает она их достойными такого подарка! При всём, что сыновья для неё сделали… хотя сделали они не так, чтобы очень-то и много.       Юлия со вздохом признаёт поражение. Заснуть не получится. И ладно бы завтра был свободный от занятий день! Так ведь нет же!       Она сползает с кровати, натягивает на себя первые попавшиеся вещи и плетётся к выходу из комнаты. Возможно, прогулка поможет привести мысли в порядок… А их ведь слишком много, чтобы…       Свиток, вор, этот… родственник Альттэ, с которой не получается связаться — Юлия не имеет ни малейшего понятия, чем именно та сейчас занимается, но… — Крас… в смысле, Аглая. Князь.       Вот насчёт последнего как раз пока что можно особо не беспокоиться. Ищейки явно пока что ничего не нашли. И вряд ли найдут, хотя, конечно, не стоит быть самоуверенной. Но… Юлия всё равно не знает, что ещё можно сделать, чтобы в случае чего на неё не упали подозрения. Хотя, если через Кр… Аглаю…       Аглая. Тоже, как выясняется, та ещё… девушка. Теперь Юлия даже сомневается в том, что та выдумала историю про тётку и бордель. Впрочем, доказательств помимо найденной записки всё равно пока что нет. Вот тоже вопрос — Юлия замирает на площадке между лестницами, глядя в пролёт — как Аглае удалось так запросто пробраться в чужой дом? И ведь вела себя она там… Даже если допустить, что Юлия ошиблась, и это не Красовская, а действительно племянница той женщины и, соответственно, знает обстановку в доме, такое поведение как-то всё же не вяжется с её же прошлым. Ну, не станет девчонка, потерявшая родителей, настолько спокойно и… азартно забираться в чужое жилище! А если это всё же Красовская, в чём Юлия уверена, то как-то это всё странно. Да, разумеется, Юлия никогда не была с ней близка там, на Земле, и не очень-то посвящена в подробности жизни… не то, чтобы её хоть когда-то это интересовало…       Спросить её, что ли?       Юлия фыркает и тут же зажимает рот ладонью. И оглядывается по сторонам. Да, конечно, она успела завернуться в «пыль», но звуки! Она торопливо сбегает по ступенькам и сворачивает в коридор, где находится комната Аглаи.       На стук никто не отзывается. Юлия прикусывает губу. Неужели… Аглая сегодня куда-то сбежала? Но Юлия точно не видела, чтобы она… впрочем, для этого бы пришлось постоянно сидеть у окна, так что вполне могла и сбежать. Но куда? Аглая успела узнать, что означает фраза? Или отправилась к Кланам — всё же Юлия ни за что не поверит, что Аглая не отчитывается перед ними! Она опирается на дверь и едва не падает, когда та открывается вовнутрь. Ну, прекрасно! Только синяков и не хватало для полного счастья!       Юлия прикрывает дверь и оглядывается. В комнате Аглаи ей ещё не приходилось бывать. Что ж… Ничего сверх того, что она видела в комнатах подружек и в своей, тут нет. Увы. А было бы хорошо, если бы…       …В шаге от неё появляется Аглая в обнимку с белобрысым парнем. В тёплой одежде, которая бы подошла Ночи, и почему-то с мокрыми волосами.       — Алиса?! — Аглая удивлённо смотрит на неё. — Что ты тут…       — Ты в курсе, что у тебя дверь не заперта? — уточняет Юлия, надеясь вопросом сбить настрой Аглаи. Ну… быть может, это и правда подействует. Потому что использовать магию на ней не то, чтобы не хочется, нет. Юлия бы проделала это с удовольствием. Только вот то, что Аглая, как и она сама, с Земли, внушает опасение. Так что лучше пока что обойтись словами. — Я попыталась к ней прислониться и…       — Ой… — Аглая краснеет. И косится на парня. Который тоже краснеет. Ну, и как это понимать? — А почему…       — Ты вроде не собиралась сегодня никуда, — переводит немного тему Юлия, потому что смотреть на эту непонятно чего смущающуюся парочку не хочется. Хотя на парня, который, надо полагать, и есть тот самый вор… белобрысый, кстати, как и подозревала Юлия… она бы посмотрела подольше. И поговорила — тоже. — Вот я и решила к тебе заглянуть, — она прикусывает губу и призывает все ничтожные актёрские способности, послав мысленное проклятие Семёновой, которая, быть может, и не виновата сейчас ни в чём, но вспоминать её от этого приятнее не становится. — Не могу заснуть, и… — она надеется, что получилось в достаточной степени жалобно.       Кажется, получается. Потому что Аглая вздыхает и жестом предлагает занять кресло, сама при этом забираясь на кровать. Парень потеряно стоит посреди комнаты.       — Рик. Сядь куда-нибудь, что ли. Если уж ты не торопишься сейчас уходить.       — А..?       — Это Рик. Он… умеет гулять по слоям, — отмахивается Аглая. — Собственно, на основе его способности и строится мой способ сбегать.       Юлия кивает, мысленно поздравив себя с тем, что её догадка оказалась верной.       — И куда же ты сегодня сбегала?       — Ну… это связано с тем, кем были мои родители, — начинает Аглая.       Вот как? То есть, есть что-то ещё, кроме того, что их убили? Юлия изображает живейшее внимание, которое окупается — видимо, Аглае очень хочется выговориться. Но неужели ей некому это всё рассказать?       — Так ты говоришь, что эту самую Веронику убили? — уточняет Юлия, выслушав всё, что успела надумать Аглая. Не очень-то и много, надо признать. И она — мать Лолы? — Лола это… та рыжая, что рядом с Аглаей и князем крутится, ведь так?       — Да. Альттэ собирается написать про это, хотя я пыталась убедить её, что Лоле будет очень неприятно, — Аглая морщится, откидываясь спиной на кровать. Альттэ?! Юлия подаётся вперёд, едва не выпадая из кресла. Выправляется под непонимающим взглядом Рика. Который всё так же стоит посреди комнаты, явно не придумав, куда себя деть. — Что такое? — Аглая косится на неё. Потом на Рика. Юлия уточняет, что за Альттэ та имеет в виду, в паре слов описывая её внешность. — Ну, да. А ты с ней знакома? На редкость любопытная и… никогда не любила журналистов. Причём её там вообще не должно было оказаться! Но… И вот кто знал, что она сестра Паука?.. Рик! Что не так?       — Паук сказал, чтобы я отправился к нему… — убитым голосом сообщает Рик.       — Да что ж ты его так боишься! — стонет Аглая. Юлия переводит взгляд с Рика на неё и обратно. Как… интересно. Значит, Паук, про которого Аглая же не так давно говорила, что он знает всё и про всех, брат Альттэ. Уж не тот ли это родственник, по которому страдают Старшие? Юлия удерживается от смешка, хотя он вполне бы вписался в ситуацию. Наверное… А если прибавить ко всему то, что Рик, который совершенно точно тот самый вор, пусть даже у Юлии и нет прямых доказательств, работает на этого Паука, то… Не у Паука ли Свиток? И если это так, то… — Не съест же он тебя!       — Хочешь, я с тобой схожу? — предлагает Юлия. И понимает, что, наверное, это слишком опрометчиво, но далеко не факт, что в ближайшее время представится ещё один такой же случай. А время… кто знает, что этот самый Паук может сделать со Свитком? Ну… если, конечно, тот у него. — Если ты в одиночку боишься.       На то, чтобы уговорить Рика, уходят следующие полчаса. Но по итогу Юлия, испытав далеко не самые приятные ощущения, оказывается в коридоре квартиры. Некоторое время наблюдает за тем, как Рик разувается, потом, на всякий случай скинув тапочки, следует за ним.       Паук… разочаровывает.       Да, она не так уж и много нашла упоминаний этого человека в иллюзории. Но и этих скудных знаний хватило, чтобы создать образ пугающего и всезнающего чудовища. Во всяком случае именно так его воспринимают большинство из тех, кому не повезло встретиться лично. Но на деле… Не особенно высокий, сутуловатый мужчина со слишком бледной, выдающей жителя Ночи или Сумерек, кожей и тёмными волосами. Ну, и с глазами — чёрными и какими-то… странными. Но это и всё, что Юлия может сказать.       — Доброй ночи, сударыня, — низким хриплым голосом приветствует Паук, бросив короткий взгляд на Рика, который от этого вздрагивает и явно борется с желанием сжаться в комок. Ну, во всяком случае Юлия это именно так ощущает. — Чем обязан?       — Доброй Ночи, Паук, — кивает Юлия, пытаясь сообразить, как именно с ним говорить. И только сейчас понимает, что не может открыто сказать, кто она такая. Потому что Рик… вряд ли после того, как его едва не поймали в убежище, захочет общаться с одной из представителей сыновей. Но в противном случае далеко не факт, что Паук… хотя… Юлия несколькими жестами прочерчивает знак принадлежности к сыновьям в воздухе. И с удовлетворением видит понимание в холодных глазах Паука. — Рику было немного не по себе сюда идти, поэтому я вызвалась его сопровождать…       — Рик. Сейчас уходите в Ночь. Вернётесь через… — он кидает взгляд на висящие на стене часы, — пятнадцать минут и отправите девушку обратно в Школу. После этого можете возвращаться к себе. Если, конечно, у вас нет желания где-нибудь найти ещё один труп. Время пошло. — Рик исчезает сразу же, как только Паук прекращает говорить. — И что же от меня хочет знаменитая Избранная Сыновей Мрака?       — Свиток! — Юлия ясно улыбается. Ходить вокруг, да около она не собирается. Смысла в этом нет никакого. Уж лучше сразу прояснить, что и к чему. В крайнем случае, если окажется, что Свиток всё ещё не у Паука, можно приказать ему…       — Желающих получить Свиток в городе хватает… — тянет Паук, откидываясь на спинку потрёпанного кресла. — Начиная вашими товарищами по секте и заканчивая княжеским домом. Чем ваши руки предпочтительнее рук княжны?       То есть, даже так? Семёнова знает про Свиток? И до сих пор не наложила на него руки? Она — дура? В смысле, дура, конечно… наверное. Но не до такой же степени!       — И почему в таком случае Свиток ещё не в княжеском доме? — уточняет Юлия.       — Потому что неизвестно, где он находится, — как само собой разумеющееся сообщает Паук, снимая со стола кружку с… кофе, кажется, и делая глоток. После чего морщится и с неудовольствием смотрит на кружку. Юлии даже интересно, насколько этот взгляд отрепетирован заранее. Наверняка же Паук подобным образом показывает клиентам… или с кем он там имеет обычно дело?.. что они — никто.       — Он у вас. — Юлия заставляет магию проснуться. Кажется, Паук явно не очень-то настроен на диалог. Так что стоит ему… помочь. Она сосредотачивается, стараясь при этом не терять нити разговора. А это сложнее, чем с той же Китти. — Только давайте вы не будете спрашивать, почему я так думаю! Ваш… Рик… засветился в убежище. И нетрудно сообразить, что…       — Прелестно, — кивает Паук равнодушным тоном. — И что же меня ждёт, если я откажусь его вам отдать? Памятуя о ваших успехах в магии, надо полагать, вы попытаетесь заставить меня силой?       Попытается? То есть… Юлия прищуривается. Она же уже именно это и делает! Но почему… Магия работает! Она видит, что лента — белая с багровым — опутывает голову Паука, но… но почему-то это не производит никакого эффекта. Паук даже не морщится. То есть…       — Не сработает. Хотя бы из-за этого, — Паук демонстративно-ленивым движением оттягивает ворот футболки так, что становится видна налившаяся сейчас цветом татуировка на груди, уходящая вниз. Так это то, что… Юлия морщится. Значит, если ей попадётся противник, у которого будут соответствующие татуировки, все её навыки будут напрасной тратой сил?! — Есть что-то ещё? Или мне стоит позвать Рика?       — Есть что-то ещё, — кивает Юлия, отзывая магию, на что Паук лишь вздыхает и делает ещё один глоток. Опять морщась и бормоча под нос, что холодный кофе — это издевательство над напитком. Какая… убогая игра! Семёнова и та лучше играет. — Мои, как вы сказали, товарищи по секте очень, знаете ли, мечтают с вами встретиться. Может, мне стоит рассказать, где именно вы обитаете? — Паук демонстративно изгибает бровь. — Ой, бросьте! Мы в Сумерках — я это кожей чувствую. Из окна я вижу, пусть даже с этого места мне и не всё видно, вполне определённый пейзаж, который наверняка будет если не единственным, то редким для этого слоя — деревья тут, насколько я помню, не повсеместное явление. И уже этого достаточно для того, чтобы навести сыновей на ваш дом. Не говоря уже про Рика. Вы точно желаете встретиться со Старшими?       Паук изображает аплодисменты. Потом встаёт и, сильно хромая, уходит в одну из комнат. Из которой выходит почти сразу вместе с набольшим ларчиком.       Юлия принимает ларчик, приоткрывает его… Она понятия не имеет, то ли это, что надо, но… то, что она ощущает, говорит, что эта вещь, как минимум, обладает силой. Так что…       — Если это окажется не то, что мне надо, я вернусь со Старшими, — сообщает Юлия.       — Я настаиваю на том, чтобы вы спрятали Свиток от посторонних глаз, — игнорирует угрозу Паук, морщась от… боли? Ну… хромота и… Впрочем, это Юлию совершенно точно не касается! — Рик расстроится, если увидит его у вас.       — Боитесь, что ваш слуга в вас разочаруется? — едко спрашивает Юлия, запихивая ларчик в любезно протянутую Пауком сумку.       — В вас, — качает Паук головой, возвращаясь на прежнее место. Что? — То, что он вот так привёл вас сюда, говорит о том, что он вам верит. Это, конечно, его слабая сторона — всё же Рик слишком наивен — но… Если он разочаруется в вас, то вполне может убедить Аглаю держаться от вас подальше — она ему симпатизирует. И точно не станет отмахиваться от его слов. Вы точно хотите потерять шанс наладить общение с Аглаей? Оно же вам нужно, не так ли?       Юлия только и может, что кивнуть. То есть… Откуда этот человек знает про её планы на Аглаю? Он… Додумать она не успевает — опять появляется Рик, который переносит её обратно — по счастью, не к Аглае, которую после сказанного Пауком видеть не очень-то и хочется. Пусть даже Юлия и понимает, что избегать её не стоит, поскольку это привлечёт лишнее внимание к тому, что Юлия делает.       Мысль опять возвращается с Аглаи на Паука. Что ещё ему известно? И насколько это может быть опасно? И что сделать, чтобы… Сдать всё же Старшим? Нет. Не после того, как… Почему-то она сейчас чувствует, что рассказывать точно нельзя. Но тогда…       Ладно. Если разобраться в том, что именно содержит Свиток, то, быть может, с Пауком выйдет всё решить и без Старших.

***

      Город Святой Анны. Слой Утро. Школа Ангела. Третье декабря 2347 года от заселения планеты. 06:33 по местному времени.       Глория вообще не сомневается в том, что Альттэ, которая сестра Паука, действительно опубликует все подробности, какие сочтёт нужным о матери Лолы. Ну, за исключением тех, которые обговорила Ярти… кстати! Глория до сих пор вообще не задумывалась о том, что там за родственники у Ярти… правда, наличие у почти нормального на вид Паука такой неформальной сестры тоже удивляет… Глория чуть качает головой и думает, что, возможно, получится выяснить, что там связывает Паука и Ярти, через Альттэ. Потому что с виду та кажется вполне готовой пойти на контакт.       А ещё через неё можно добраться до… многого. Если уж Паук не собирается делиться информацией.       Но это сейчас вообще всё не имеет значения. Потому что даже если допустить, что Лола, которая в большей степени погружена в свои книги и не очень-то интересуется прессой или блогами… пусть те даже и суперпопулярные, как успела за утро лазанья по блогу Альттэ убедиться Глория и даже позавидовать этому, вспомнив свои безуспешные попытки приобрести подобную популярность на Земле… не наткнётся на то, что может её травмировать, её в любом случае известят, как только господин Людвиг даст отмашку. И это произойдёт… скоро.       Как жаль, что нельзя упросить его… Глория морщится. Просить господина Людвига о чём-либо после того, что он сделал, настолько не хочется, что Глория чувствует подкатывающую к горлу тошноту при одной только мысли о подобном. Можно, конечно, пойти обходным путём и попросить через Энни. Или Ярти, раз уж та с ним в каких-то странных отношениях. Но… Глория предчувствует, что ей в любом случае откажут. Да и не держать же это в секрете до конца дней. Всё же Лола имеет право знать, что произошло.       Так что сейчас, за час до подъёма Глория, оставив съёмник с достаточно любопытным постом в блоге Альттэ в комнате, торопится перехватить Лолу. Не для того, чтобы не дать ей узнать правду, конечно — зачем бы это было нужно? Пусть даже и хочется, чтобы Лола хотя бы ещё немного осталась в той реальности, где у неё есть мама, хоть и далёкая от идеала… Вовсе не для этого. Потому что это бессмысленно. Но Глория категорически не хочет, чтобы девочка оказалась одна в тот момент, когда… Глория морщится, когда понимает, что по стенам начинают собираться тени, и усилием воли запрещает себе думать о Земле. В таком вот ключе. Потому что следом всплывает оплеуха от Ярти в тот день, когда Глория очнулась в комнате Вишни. Неприятно. Унизительно. И это последнее, о чём вообще стоит думать. Но… Но — да. Лоле точно не нужно оставаться наедине с болью. И — не стоит проживать это так, как пришлось Глории. Потому что оплеухи и клеймо истерички не то, чтобы раздражаютz по большому счёту Глория даже согласна с последним… Если вспомнить то, как всё то время, что она находится в Школе, не получается толком контролировать эмоции. Так что в какой-то мере Глория даже может принять то, что Ярти действовала тогда верно. Пусть даже это и бесит. Только вот Лола совсем не тот человек, чтобы… Правда, это подводит к тому, что сама Глория как раз-таки подходит для… Она качает головой, стараясь побыстрее привести себя в порядок. Признавать то, к чему привели сейчас размышления, она не собирается. Всё немного… не так. Глория останавливается около комнаты Лолы и решительно стучит в дверь. Громко. Так, что скоро точно перебудит всех… Глория мельком думает, что было бы неплохо, если бы соседки Лолы были такими же глухими, как соседи погибшей Вероники.       На стук Лола не открывает. Глория прижимается ухом к двери, но в комнате тихо. То ли Лола спит, то ли уже успела куда-то сбежать. Плохо, если так. Но не взламывать же замок! В смысле — слишком велик риск спалиться…       Глория раздражённо выдыхает и быстрым шагом, стараясь при этом не срываться на бег, торопится к лестнице. Где искать Лолу, она не имеет ни малейшего представления, но… кажется, придётся обшарить все места, где Лола вообще бывает. И сделать это до того, как… На выходе с этажа она уже едва ли не по традиции налетает на Алису.       — Доброго утра! — улыбается Алиса, у которой явно то ли что-то хорошее случилось, то ли просто настроение прекрасное. Глория вспоминает, как Алиса вчера утащила Рика, и думает, что, наверное, не стоило их знакомить. При том, что к Алисе у Глории нет никаких претензий, но… не хочется делить Рика с ней. Это… ревность? Ну, быть может, что и так, но… Сказать, что ли, Рику, чтобы он был поосторожнее со знакомствами? Хотя всё же Алиса вроде бы особых подозрений не вызывает, пусть даже вчера и было в её поведении что-то, чего Глория не может до конца осознать, но… Рик же такой наивный, что… Ладно. Об этом стоит подумать позже. Пока же Глория смотрит на довольную чем-то Алису и испытывает лёгкую зависть к тому, что хоть у кого-то всё прекрасно. Нехорошо это, самой собой с её стороны, но Глория ничего не может с собой поделать. — Куда тебя опять несёт? Мы же вроде бы решили, что… или ты нашла, что значат те слова?..       — Лола, — перебивает Глория и видит непонимание. — Лола. Я вчера тебе про неё говорила, помнишь? — Глория запинается, думая, что, вероятно, никакой компании уже и нет. Потому что ни Веслав, ни Тео… ох, да не до них сейчас совершенно! — И про то, что у неё сегодня ночью… ну, или немного раньше, но известно стало сегодня… умерла мать. И я хотела перехватить Лолу до того, как…       — Рыжая такая? — уточняет Алиса, подстраиваясь под шаг Глории. Та кивает. — Видела её полчаса тому назад — она поднималась к переходу в зимний сад.       Глория благодарно кивает и срывается с места. Алиса присоединяется, хотя Глория не видит причин, зачем той так поступать. Впрочем, может быть, Алиса просто в достаточной степени хороший человек и просто хочет сейчас помочь? Может же такое быть?       Надежда на то, что Лола ничего не знает, рассыпается прахом, когда Глория видит её сжавшуюся в комочек фигурку, забившуюся в самый тёмный угол зимнего сада. Глория запинается на пороге, не зная, что именно делать. Утешать кого бы то ни было она не умела никогда. Да ей и не приходилось этим заниматься. Никто и никогда не нуждался именно в её помощи. Даже Машка со своими проблемами как-то справлялась сама, предпочитая просто забираться вместе с ней в чужие дома… Выручает Алиса, подлетающая к Лоле и обнимающая её за плечи. Глория чувствует благодарность к этой девушке, которой, по большому счёту, должно бы быть безразлична какая-то там сторонняя девочка, и присоединяется к объятиям. И чувствует себя на редкость беспомощной и… неуместной в этой ситуации. Что вообще надо делать? Глория косится на Алису, но та, кажется, целиком сосредоточена на Лоле. Как она… этому можно научиться?       А надо?       Глория не считает сколько времени они так сидят, удерживая сотрясающуюся в рыданиях Лолу. Только думает, насколько она чёрствая, если сейчас неспособна посочувствовать в полной мере, думая о миллионе других дел. От Тео, которого стоит удавить собственными руками, и Веслава до Вероники, Сети и тётки. И прочего… вроде попыток всё же понять, что там с Ярти, Пауком и прочими… Хотя уже и зарекалась об этом, но появление Альттэ заставило вновь вернуться к мыслям о… Глория заставляет себя выкинуть эти мысли, которые тут вообще ни к чему, раздражаясь как на Лолу, так и на себя. Ну, и на Алису, которая в отличие от Глории явно не испытывает трудностей сейчас. И Глория только эгоистично радуется, когда рыдания начинают утихать.       — Спа… спасибо, — шепчет Лола. Она отстраняется, выворачиваясь из объятий. Глория тут же отсаживается немного подальше, от чего волосы цепляются за какую-то слишком низко склонённую ветку, и приходится, шипя ругательства, выпутывать их. Алиса же продолжает приобнимать Лолу за плечи. — У меня… мама…       — Я знаю. — Глория прикусывает губу, пытаясь прикинуть, насколько то, что промелькнуло сейчас в мозгу, приемлемо. Помогло бы такое ей самой? Жаль, не узнать. Пока что Глория знает только то, что ей прекрасно помогают оплеухи. Но… Лола явно не заслуживает такого. — Это я её нашла.       — Ты?! Как… — Лола вскидывает покрасневшие от лопнувших капилляров глаза, и Глория с трудом удерживается от того, чтобы не отшатнуться. Алиса же кивает, сообразив, что именно произошло. Ну… странно было бы не понять, учитывая, что вчера она застала их с Риком. Пусть даже Глория особо не вдавалась в подробности… Но сложить два и два не так уж и сложно. — Когда…       — Ну… у меня есть способ выбираться наружу… — начинает Глория, отгоняя мысль о том, что Лоле не очень-то и нужно бы об этом знать. И так уже куча лишнего народа в курсе. — И… дело за пределами Школы.       — Что за дело?.. Так Тео правду говорил? — Лола немного другим взглядом смотрит на неё. И вот хороший это признак или нет? Глории никогда раньше не приходилось успокаивать чьи-то истерики. Не считая сестрёнки, но там обычно разбиралась ма… Не думать. Стоп.       — Правду. — Относительно, конечно. Впрочем, Глория не в курсе, что именно тот сиротка говорил. Да и нет желания узнавать, если честно. — У меня, как ты знаешь, тоже погибли родители. А тётка… в общем, я пыталась выяснить, что там с обстоятельствами смерти и тёткой.       — А при чём тут… — Лола вытирает глаза рукой, хотя, наверное, стоило бы пойти сейчас и умыться. А так… только глаза ещё больше покраснеют.       — Твоя мать была магом Сети. Как и моя. — Глория ловит внимательный взгляд Алисы через свисающие плети того же растения, от которого Глория спасала свои и без того растрёпанные волосы… опять же забыла про ободок!.. Но почему Алиса… Глория же с ней об этом говорила. Вчера. Кажется. Потому что из-за всего, что вчера произошло, Глория не совсем уверена в том, что и кому она рассказала. — Я мало что знаю про этих магов. И, узнав, что один мой знакомый общался с таковым, попросила отвести меня на встречу… Я понятия не имела, что это твоя мать.       — Можно мне туда? — Лола сжимает в кулаках ткань юбки так, та едва ли не трещит. Ну, да. Вот только порванной одежды тут и не хватает.       — Там всё равно уже всё… — начинает Глория неуверенно, обрывая листик с какой-то лианы, ползущей по стене вверх. Стоит ли Лоле видеть… хотя… тело и правда убрали. Да и прочие улики. Правда, проблема в том, что сама она, в отличие от Рика, не способна — за редким исключением вроде того попадания в заброшенный дом — переместиться в место, отличное от того, что соответствует такому же, но у другом слое. Просить Рика? Глория с сомнением рассматривает девчонок. Алиса, конечно, знает про Рика, но вот Лола… Хотя вот уж Лола точно не выглядит той, кто может сделать Рику что-то плохое. Скорее этого следовало бы ожидать от Алисы… Глория чувствует укол совести, признавая, что Алиса не сделала ничего, чтобы подозревать её в… Ну, разве что они вчера с Риком куда-то там отправились… к Пауку, если быть точной… но это же вообще ничего не значит. Мало ли какие дела могут быть у Алисы? Тем более, что вот о Пауке точно беспокоиться не имеет смысла. Да и о Рике в этом плане — тоже. Всё же он подчиняется именно Пауку и… Глория возвращается из мыслей, понимая, что пауза затягивается. Лола смотрит так, что… — Хорошо. Только давайте не сегодня, ладно? А то у нас завтра с утра зачёт. Не то, чтобы в свете произошедшего это было очень уж важно, но, боюсь преподавателям мы это не сумеем объяснить. — Лола неуверенно кивает. — Тогда… — Глория припоминает, что Альттэ тоже просила встретиться с ней, и желательно разнести эти события во времени. Для личного спокойствия. Значит… Завтра Лола и её проблема, а послезавтра уже… — Тогда давай послезавтра, хорошо?       Лола вздыхает и медленно поднимается на ноги.       — Я прослежу за тем, чтобы она пошла сейчас к себе и постаралась немного успокоиться, — шёпотом сообщает Алиса. И Глория чувствует, как её с головой затапливает благодарность. Потому что она по-прежнему не имеет ни малейшего понятия, что делать. Как вести себя с девочкой, только что потерявшей мать. — Поделишься потом конспектами? И…       — Списком предстоящих заданий, который я планирую выкрасть? Разумеется. Да, Лола, — добавляет Глория, собравшаяся уже уходить, — ты подписана на блог Северной Мыши? Если да — не читай её в ближайшее время.       — Она всё же..? — морщится Алиса. И Глория только и может что отзеркалить её выражение лица. В том, что Альттэ всё же пройдётся по дочке Вероники, Глория ни капли не сомневается.       — Ага.       На это Алиса ничего не отвечает, так что Глория просто выходит из зимнего сада и отправляется к себе — в отличие от Алисы и Лолы она до сих пор в джинсах и футболке, что вряд ли оценят преподаватели. Ну, а кроме этого надо связаться с Риком и объяснить ему, что она пообещала — сейчас Глории даже кажется, что она совершила немаленькую такую глупость — и договориться, чтобы послезавтра он переправил их в квартиру Вероники. Зачем это Лоле, Глория не очень понимает — сама она категорически не желает оказаться на том месте, где погибли… они ведь не могли выжить, не так ли?.. родители и сестрёнка, поскольку это не даст ничего, кроме ещё одной порции боли — но если той станет от этого хотя бы немного легче, то почему бы и нет? В конце концов, они же вроде как дружат?       Глория запинается за собственные ноги, с трудом удержав равновесие, когда видит выходящих из-за поворота Веслава и Тео. То есть, его выписали даже раньше, чем собирались? Вот же…       Глория прикусывает губу и ускоряет шаг, стараясь не смотреть в их сторону.

***

      Город Святой Анны. Слой Утро. Пятое декабря 2347 года от заселения планеты. 12:40 по местному времени.       Альттэ не очень-то и надеялась на то, что Аглая и правда согласится ещё раз встретиться после того разговора в квартире Вероники Скворцовой. У которой была в достаточной степени бурная жизнь, учитывая то, что Хельги упомянул три — а Альттэ более чем уверена, что их больше — стороны, которые могли желать женщине смерти. И если как следует покопаться в этом всём, можно нарыть такую сенсацию, что… Альттэ прижмуривается от удовольствия. Только вот вероятность того, что Хельги опять что-то ей запретит…       Бесит. Дико бесит. И ведь она вообще не может ничего ему противопоставить!       Ладно. Ей всё ещё остаются те два… уважаемых господина… на которых нарыла компромат Вероника. Но разбираться с тем, что там с ними не так, и решать, сдавать ли их сыновьям, которых они едва не подставили своими тёрками, или просто опубликовать всё это у Макса, она точно будет позже. Сейчас же…       Альттэ приветственно машет рукой, увидев невысокую фигурку Аглаи, замершую в дверях кафе. И, пока Аглая добирается сквозь немаленькую по случаю праздника — какого-то местного, о котором даже не знают в соседнем квартале, не говоря уже про всё остальное Утро… или другие слои — толпу, взвешивает в голове за и против.       Конечно, Хельги ничего на этот раз не запрещал напрямую — вообще отказался хоть как-то комментировать интерес Альттэ к девочке, пусть даже Альттэ этот самый интерес почти не показала во время того разговора на троих у него в кухне… только вот для Хельги это самое «почти» мало что значит — но она прекрасно понимает, что стоит ей только перейти определённую черту, как… Да и Ярти сбрасывать со счетов не стоит. Пусть даже она вообще непонятно какое место рядом с Аглаей занимает.       Особенно если учесть наличие принадлежности к Клану их обеих. Причём — к Лисам. А с Людвигом лишний раз Альттэ вообще не хочет пересекаться.       Столько аргументов против, что аж страшно делается! Альттэ улыбается в чашечку с кофе. Маленькую, само собой — никто в кафе не подаст нормальную кружку! Да и… Альттэ прикрывает глаза, чтобы прочувствовать вкус… Хельги варит лучше. Во много раз.       Наверное, это одно из немногих его положительных качеств.       Ладно. С «против» понятно. А что у нас с «за»?       Ну… не считая собственного любопытства и желания нарыть что-нибудь интересненькое, ничего и придумать нельзя…       — День добрый, — наконец, добирается до столика Аглая. С размаху падает на свободное место напротив и, откинувшись на спинку всем телом, блаженно стонет, прижмурив глаза. — Люди всегда такие идиоты? Не знаешь?       — Многие, — как может нейтрально произносит Альттэ. — В зависимости от ситуации, наверное. А ты имеешь в виду кого-то конкретного?       — Тео. — Аглая сообщает подошедшей официантке заказ и вздыхает. — Маттео Винтерберг, в смысле… Так. Стоп. Никаких заметок в блоге!       — Я пока что не вижу ничего, что могло бы представлять интерес, — Альттэ ласково улыбается. Аглая в ответ едва ли не скалится. Не верит. Жаль. Впрочем… — Если представишь мне что-то более интересное, чем проблемы подрастающего поколения аристократии, то я обещаю просто выслушать и нигде и никогда не рассказывать об этом… Ну, если, конечно, у меня не появится ещё один источник информации, который сообщит мне ровно то же самое, что и ты.       Аглая усмехается. Так, как не может девочка в её возрасте… сколько там ей? Лет пятнадцать? Наверное, так. Если учесть, что она учится вместе с князем и наследником Винтербергов. Но… слишком взрослая усмешка. Да и пренебрежение к смерти и не только к ней… Альттэ передёргивает плечами, понимая, что на ум пришла Алиса, которая тоже была немного не такой, как… не такой. Альттэ вздыхает и, чтобы сбросить мысли об Алисе, которую не желает больше видеть ни в каком виде ближайшие лет сто… пятьсот будет пределом мечтаний!.. смотрит в окно, где начался лёгкий снегопад.       Ну вот… зима добралась и до Утра…       — Интересное? — тянет Аглая, принимая из рук официантки кофе и пирожное. Которое, впрочем, пока что отставляет в сторону. — Я слабо представляю, что может быть интересно вашим подписчикам… в смысле — скандалы, сплетни и чужое грязное бельё, разумеется. Но я не обладаю нужными вам секретами. — Она делает маленький глоток. — Хотя… не совсем, конечно, именно обмен, но… Как насчёт того, чтобы поучаствовать в расследовании?       — Эм?       — Вы не в курсе, учитывая, что появились в комнате Вероники в компании Ярти, а до этого были у Паука? — Аглая даже подаётся вперёд, а потом морщится и шёпотом называет себя идиоткой. Не сдержалась, что ли? Альттэ качает головой. И пожимает плечами. Ну, да. Не в курсе. Почти. Кажется, Хельги говорил что-то про расследование и то, что Аглая такая же ленивая, как Альттэ, если требует ответы, а не… — Хорошо. Видите ли, моих родителей не так давно убили, а тётка, к которой меня определили, поскольку она осталась единственным родственником, решила продать меня в бордель…       Альттэ заставляет себя не реагировать. В конце концов, и не такие истории ей приходилось слышать. Но… ладно.       — Я сбежала, познакомилась с Риком и оказалась в Ночи, где меня подобрала Ярти, которая и не дала умереть от несоответствия слою… — Аглая аккуратно отделяет ложечкой кусочек пирожного. И явно удерживается от того, чтобы засмеяться. — Ирония заключается в том, что Ярти дружит с Тээни. И живёт в «Звёздной Вишне».       Альттэ может собой гордиться. Она не закашлялась. При том, что как раз в этот момент делала глоток. Действительно — иронично. Так, значит, Ярти живёт в борделе? Впрочем, учитывая то, что она знакома с Людвигом… причем, до такой степени, что может связаться с ним в любое время… не очень-то и неожиданно. Но теперь ещё интереснее, что именно её связывает с Хельги.       Только вот он не расскажет.       — Это, конечно, безумно интересно, но…       — Так вот, — мягко перебивает Аглая, — я пытаюсь выяснить, кто и почему убил моих родителей. Мы знаем, что мама была магом Сети в Сумерках… пусть даже пока не нашли участок, на котором она стояла… а папа — работал в обмене. И ещё мы с Риком побывали в доме тётки и нашли записку.       — И в доме Скворцовой вы оказались…       Аглая кивает. Альттэ косится на окно, с раздражением видя, как снегопад усиливается — уже сейчас валят крупные хлопья, которые при этом тут же тают, из-за чего на асфальте уже образовались пусть и маленькие пока что, но лужи. И Альттэ уже боится представить, как именно она будет добираться хотя бы до ближайшей конторы, которая расположена в десяти минутах ходьбы отсюда.       Значит, расследование. Ну… далеко не факт, конечно, что там есть хоть что-то стоящее, но… Собственно говоря, а почему бы и нет? Какая разница, о чём именно писать? Тем более, что можно, к примеру, сделать ряд постов с поэтапным расследованием… Только оформить это всё в виде… Ох, нет. Нет. Если там будет хотя бы намёк на что-то серьёзное, то потенциальные убийцы слишком рано поймут, что по их следу кто-то идёт, и затихарятся. И смысла во всём этом не будет.       Альттэ жестом даёт понять официантке, что ей требуется ещё одна чашечка кофе.       Ладно. Тьма с расследованием в реальном времени. Если только не превратить это всё и правда в что-то вроде литературного произведения… но об этом можно подумать и немного позже. И посоветоваться с Альбатросом, у которой то ли подружка, то ли кто-то ещё занимается как раз чем-то подобным. Что до остального, то… если в ходе расследования и правда удастся нарыть что-то интересное, то… Особенно, если сделать упор на трагическую судьбу сиротки.       Альттэ усмехается. И ловит взгляд Аглаи. Спокойный и понимающий. И кивает. Что ж. Пусть будет так.       — Хорошо. И что же в таком случае ты можешь рассказать про Тео?       — Непонятное, — отвечает моментально, как будто бы и правда на это надеявшись, Аглая. То есть? — Сначала он бесился от одного моего вида и даже сделал всё, чтобы рассорить меня с Веславом. Что ему, надо сказать, удалось. А теперь пытается… я не понимаю, что именно он пытается, но в жизни не поверю, что его совесть заела. Слишком нетипично. Веслав при этом меня по-прежнему игнорирует.       — За то, что из-за тебя… прости, конечно… появилась та моя статья про покушение? — тихо уточняет Альттэ. Вот же… впрочем, дети же быстро ссорятся и мирятся, не так ли? Что до поведения Маттео… Тут Альттэ мало что может сказать. Тот, конечно, общается с Клаусом, но, увы, подробностей этого общения Альттэ не знает. Так что…       — Из-за того, что Тео спалил, как я сбегала из Школы.       — Стоп. Я думала, что это Рик… — Неужели… Вот это точно сенсация. Но явно не для широкой общественности. Если продать секрет такого вот перемещения между слоями кому следует, то…       — Рик — это Рик. — Аглая допивает кофе и ставит приборы так, чтобы было видно, что приём пищи окончен. Чёртов этикет! Как же Альттэ его временами ненавидит… — Я не имею права обсуждать его. Тем более, что он подчиняется Пауку… Что до меня, то способ, которым я перемещаюсь, основан именно на способности Рика.       — И почему меня не удивляет, что и тут Хельги…       — Хельги?       — Паук. Это имя его, — поясняет Альттэ. И слышит в ответ, что имя очень красивое. Вот уж о чём, а о красоте имени братца Альттэ точно не готова размышлять. Хватает и того, что Рика никак не зацепить. Хельги не позволит. Если Рик и правда ему для чего-то нужен. Тьма! Тьма и все её дети! Ладно. Про Рика придётся забыть. Про перемещения — тоже. Но… — Возможно, тебе это будет неприятно, но я могу предположить, что Тео успел рассказать про тебя своему брату — герцогу. Хозяину Шторма. И того заинтересовала твоя способность гулять по слоям.       — И теперь Тео пытается подобраться ко мне, чтобы вытянуть секрет, — кивает Аглая. Не очень-то и шокированная этим известием. Что вообще за дети теперь, если в пятнадцать лет настолько цинично рассуждают о подобных вещах? Не дети аристократов, которых с младенчества натаскивают на подобное, и не жители Ночи с их трезвым взглядом на жизнь! — Учитывая, что в Школе сейчас все… или почти все… занимаются именно этим, пусть даже втереться в доверие они пытаются к Веславу, меня не очень удивляет подобное. Хотя я никак не думала, что окажусь именно в этой роли… — Альттэ приподнимает бровь. В этой роли? То есть..? — Так как я получила приют в «Вишне», моей жизнью распоряжается Клан.       — Тебя отправили в Школу, чтобы ты попала в окружение Веслава.       — Клан. Разумеется. — Аглая косится на окно и неодобрительно хмурит брови. Тоже не любит такую погоду?       — Но ты же не думаешь, что Кланы могут всерьёз противостоять герцогу? Любому.       — Почему нет? — фыркает Аглая и встряхивает головой, от чего с волос слетает заколка. Почему нет?! Эта дурочка действительно не понимает, насколько несоизмеримы возможности любой из фирм, на которых держится город, и какого-то мелкого Клана? Альттэ с долей разочарования смотрит, как Аглая собирает короткие волосы и зацепляет их заколкой на затылке. — Герцоги мало что знают о Ночи, не так ли? Понятное дело, что в лобовом столкновении у Лис нет шанса… ну, разве что они сумеют подключить остальные Кланы, что, если я сейчас правильно помню всё, что пыталась вложить в мою голову за то время, что я жила в «Вишне», Энни, вряд ли получится. Но… Как минимум, можно заручиться поддержкой другого герцога. Или перекрыть герцогам доступ к Тьме…       — Что?!       — Маги Кланов — это в первую очередь именно маги Кланов. И только потом подчинённые Кошмара и сотрудники храмов. И верность их принадлежит именно Кланам. — Аглая ласково улыбается, до дрожи сейчас напоминая Алису. До отвращения. — Я, может быть, и истеричка, если верить Ярти… И временами слишком подвержена тому, что диктует тело… — Аглая с досадой морщится, как будто бы сболтнула лишнего. Хотя Альттэ не очень понимает, что именно в сказанном не так. — Но не дура. Никогда не была. И не буду.       — Вы планируете развязать войну? — уточняет Альттэ. Вот только этого в городе и не хватает!       — Зачем? — искренне удивляется Аглая, превращаясь в девчонку, которой и должна бы являться. — Мне войны не нравятся! Особенно, если я могу оказаться их участницей… И вообще мне нравится город таким, какой он сейчас есть. Даже если у меня есть некоторые к нему претензии. Я хочу тихо и мирно закончить обучение и, раз уж именно Лисы не дали мне умереть, отплатить им за всё, что они для меня сделали. Квартиру собственную приобрести, а то жить в борделе всё же как-то не… не по мне. Ну, и узнать — кто и почему убил моих родителей, какая во всём этом роль тётки и так далее… Ну и, возможно, влюбиться.       На последнем слове Аглая краснеет, как будто бы этот пункт уже выполнен.       Альттэ молчит. Допивает кофе.       Какая всё же интересная выдалась беседа. Но теперь хотя бы понятно, что именно могло заинтересовать в Аглае Хельги. Нет, вовсе не образ мыслей и не то, что её вполне можно использовать в своих комбинациях. Но вот это вот несоответствие характера и возраста…       — Хорошо. Я помогу тебе узнать всё, что тебя интересует.