Часть 2 Глава 12

            Глава двенадцатая       Наступил выпускной... Актовый зал был забит до отказа, пришли родители, родственники выпускников, друзья. Сами виновники торжества сидели в первых рядах нарядные, взволнованные, Джин непроизвольно мельком взглянул на Санту и сердце дало сбой: такую красивую он не видел её никогда! Стоявший рядом одноклассник дёрнул его за рукав:       -- Ты чего такой бледный, Джин?-- видя, как тот стал задыхаться, словно рыба на берегу. Джин мотнул головой, приходя в себя:       -- Просто душно здесь,--едва проговорил он. Даже когда назвали его фамилию , приглашая на сцену, он не сразу осознал, что это его позвали для вручения аттестата. Лишь когда рядом сидящий парень толкнул его локтем и прошептал, что вызывают его, Джин встал и направился к сцене на ватных ногах. Высокий, стройный, красивый – девушки не сводили с него глаз, и лишь одна закрыла лицо руками и было видно, как задрожали её плечи... --Никогда... Никогда... Никогда... --молотком стучало в голове это проклятое слово..--. Никогда не быть вместе, никогда...       И всё-таки они не пошли вместе со всеми отмечать выпуск, они уединились вдвоём... Сначала Джин не знал, как себя вести, его трясло, он боялся даже взять её руку, но она сама взяла его ладонь и они пошли, просто пошли...Шли молча, волнение мешало говорить, да и о чём? Их окутало одно облако любви, нежности, эйфории, счастья, радости от рядом идущего другого...Амур истратил все свои стрелы, насквозь пронзая сердце каждого... Они стали неподвластны голосу разума, Джин обнял Санту и начал целовать, и она отвечала взаимностью... Никто из них не помнил, как они оказались далеко от деревни, как они уединились в высокой траве, как между ними произошло то самое запретное... Сознание покинуло обоих, словно в хмельном угаре они набросились друг на друга целуясь, обнимаясь, они упали в высокую траву...Сейчас это были те далёкие Намджун и Санта, которые в сексуальном экстазе дарили друг другу непередаваемые ощущения, они наслаждались друг другом, доходя до оргазма, снова и снова выпивая до донышка друг друга.Для них не было времени, оно остановилось, исчезло, была вечность блаженства, бесконечность любви...       Неожиданные голоса вернули их в реальность, они услышали, что их громко зовут по именам. По голосам стало понятно, что это были их родители, обеспокоенные долгим отсутствием своих детей среди ночи. Джин помог Санте подняться, и ни слова не говоря, они вышли навстречу. Вскоре они подошли к Чимину с Георгакисом и встали , взявшись за руки. Их внешний вид без слов рассказал всё, что было между ними: измятая одежда, взлохмаченные волосы у обоих, опухшие от поцелуев губы, раскрасневшиеся и пылающие щёки, счастливые глаза и виноватая улыбка выдавали обоих. Георгакис громко окликнул Элен с Герой сообщив, что дети нашлись. Запыхавшиеся матери прибежали на зов, и то, что они увидели, заставило их прижать ладони к губам: именно этого все боялись последнее время...Капли крови на подоле платья не оставляли никаких сомнений...       Все молча пошли домой к Чимину, каждый обдумывая произошедшее... Первым делом Санту отправили в ванную, Гера достала свой халат и повесила на крючок вместе с полотенцем. Чимин с Георгакисом нервно ходили по террасе, не находя слов. Элен трясущимися руками стала готовить кофе, а Джин ушёл в свою комнату. Когда Санта вышла из ванной, Гера позвала Джина и велела принять душ. Сын безропотно подчинился, всё ещё находясь под влиянием новых чувств и ощущений, впервые охвативших его.       Вскоре все собрались за столом, понимая, о чём сейчас будет разговор... Пока все молчали, прихлёбывая кофе, наконец первым заговорил Джин: – Я не хочу и не буду ни в чём оправдываться, я нисколько не виноват перед Сантой. Вы все очень хорошо помните, что я с детства твердил, что люблю её и женюсь только на ней. Да, эта родственная связь как стена между нами, но наши чувства, наша с ней любовь гораздо сильнее, мы сломали эту стену, и теперь ничто и никто не помешает нам быть вместе всегда.-- Он повернулся к девушке и крепко обнял её.        – Джин, вы ещё очень молоды, чтобы думать о совместной жизни,-- чуть осипшим голосом проговорил Чимин. – Ты же понимаешь, сынок, что вам обоим необходимо приобрести специальность, твёрдо встать на ноги.-- Все одобрительно закивали, глядя то на Санту, то на Джина. --А я уже выбрала свою специальность,-- встрепенулась Санта,-- я хочу стать хорошей закройщицей и швеёй, мне всегда нравилось шить, мама, ты же видела, что я всегда красиво обшивала своих кукол,-- повернулась девушка к матери. И только сейчас заметила, как та изменилась: словно каменной плитой придавило женщину, она вся скукожилась, плечи невольно опустились, дрожащие руки выдавали сильный стресс, потухшие глаза не смотрели на дочь... --Не уберегла,-- единственная мысль сверлила голову,-- Не уберегла... --Папа, я всё понимаю, и спешить нам некуда, но прошу-- примите как данность, что мы с Сантой были, есть, и будем всегда вместе, и от этого никуда не деться. Я только сегодня убедился, насколько ты прав, когда рассказывал о твоём отце и той Санте, что родила тебя. Перед глазами даже были какие-то обрывки, видения... То праздник , то небольшой домик, то спальня, и я ничего не смог с этим поделать. Мы с Сантой были там, в той спальне, и оба были взрослыми, нас словно по волшебству перенесло на много лет назад, и я даже чувствовал вину, и не поверите, вину перед Инночкой... Вот зачем она вдруг промелькнула в голове?-- Джин взволнованно встал из-за стола и начал ходить по комнате. Все молча смотрели на парня и прекрасно понимали его состояние: в нём проснулся Намджун, который когда-то клялся Санте:-- Я тебя ни-ког-да не забуду.-- Не забыл...       Растерянные, оглушённые, родители не находили слов, все были в состоянии ступора, ошеломлённые произошедшим. Решили всё отложить до утра, а сейчас необходимо всем успокоиться и разойтись.       *** У Джина намечались выступления в другом городе, он пропадал допоздна на занятиях, без конца оттачивая каждое движение. Чимин привозил сына домой поздно, и у того не было возможности увидеть Санту.       А Санта... Как-то утром за завтраком она почувствовала раздражающий запах и неожиданная тошнота подступила к горлу. Она опрометью выскочила из-за стола и кинулась в туалет, на ходу зажимая рот. У Элен ложка выпала из рук, страшная догадка парализовала её:        --Санта … беременна...       Побледневшая девушка вышла из туалета и еле передвигая ногами, направилась в свою комнату. Она поняла , что с ней произошло-- в ней зарождается новая жизнь, подаренная любимым... Мать вошла к ней в комнату и присела на край кровати, на которую в изнеможении упала Санта. Мудрая женщина не стала читать нотаций, она прекрасно понимала душевное состояние дочери, так неожиданно быстро ставшей женщиной. Георгакис осторожно постучал в дверь и тоже вошёл:       -- Ну, я хоть и мужик, но всё-таки понял, что у нас ожидается прибавление семейства,-- спокойным голосом проговорил он. Его спокойствие передалось и матери с дочерью, обе посмотрели на генерала – его выдержка была как нельзя кстати.       Но люди... Что скажут люди... В деревне все и всё как на ладони, и стоит лишь чуть оступиться, как людская молва сразу окатит такой грязью, что вовек не отмыться...       Все трое мучительно искали выход, но сошлись в одном: ни Джину, ни Чимину с Герой об этом не говорить. Всю неделю Санта не выходила из дома, тошнота не проходила, и она постоянно лежала, думая, думая... Как-то за завтраком она немного отхлебнув кофе, осипшим голосом обратилась к родителям:       -- Мама, папа, я решила...я знаю, что делать.. я … уеду... в монастырь...:-- опустив голову, тихо проговорила она. – Это моё решение, я не хочу, чтоб люди осуждали вас из-за меня, я уеду в самый дальний монастырь и буду молиться за всех вас, за Джина, за Чимина с Герой, за Инночку...       Бокал с напитком со звоном разбился , выпав из задрожавших рук Элен, рука с бутербродом застыла около открытого рта Георгакиса: оба ошеломлённо смотрели на дочь, поражённые её таким решением. Непрошеная слеза покатилась по щеке Санты, она осознавала, на какую жизнь обрекает себя, но решение было принято не просто так... Буквально за день до этого она видела странный сон: по двору бегает малыш, а она смотрит на него и улыбается-- это её сынок, Чонгук.. Неожиданно чёрный ворон начал кружить над головой ребёнка, и Санта кинулась на эту птицу и буквально голыми руками свернула ворону шею. Проснувшись, она долго не могла придти в себя, но когда окончательно вернулась в реальность, то решение возникло само собой.       Элен кинулась к дочери, встала перед ней на колени и вцепившись в её руки, надрывно закричала: -- Нееет! Я никуда тебя не отпущу! Ни за что! Я на всё согласна, живите вместе с Джином, но только не это! Доченька, опомнись родная!-- мать прижала Санту к груди, обливаясь слезами. Георгакис сквозь ком в горле еле проговорил:       -- Мы просто все вместе уедем в мой дом, и никто ничего не узнает.-- Элен ухватилась за эту идею:       -- Правильно папа говорит, вот все втроём и уедем, там прекрасный дом остался, и ты как родишь, сразу пойдёшь учиться на швею,-- уговаривала она дочку. Но Санта, словно робот, повторяла одно и то же:–      --Я решила, уеду в монастырь, а выучиться на швею и там смогу. Ну а вы,-- она заплаканными глазами посмотрела на родителей,-- вы же будете приезжать ко мне, ведь правда?       Видя такую решимость девушки, отец с матерью не находили слов, чтоб переубедить её. Они вынуждены были принять решение дочери. Джину решили не сообщать ни о беременности, ни об отъезде Санты, у него предстояли ответственные выступления, после которых сразу гастроли за границу.       Решение Санты было принято без дальнейших обсуждений, начали готовиться к её отъезду в тайне от всех. Просмотрели все женские монастыри, перечитали все отзывы, внимательно вглядывались в лица настоятельниц, Георгакис профессионально обращал внимание на мельчайшие детали в фотографиях, размещённых в различных сайтах, и наконец выбор был сделан: всем понравился монастырь Святой Варвары. По отзывам , это небольшой уютный монастырь, расположенный на крошечной скале с чистой энергетикой. Внутреннее убранство с любовью создано монахинями, на стенах сохранились древние фрески, а вид вокруг просто потрясающий. Игуменья монастыря-- схимонахиня Пелагия, с трёх лет проживающая там. Георгакису понравилось её открытое лицо, ясный лучистый взгляд добрых глаз, приветливая улыбка. Решили, что сначала туда отправятся родители, всё досконально узнают, расскажут о причине своего визита, и уж потом, если игуменья благословит,-- то в следующий раз приедут с дочкой.       Поездка не заняла много времени, и уже через три дня Элен с Георгакисом были дома, получив благословение для Санты. Гера с Чимином не придали особого значения , что родственники куда-то отлучались. У Чимина на работе было серьёзное дело о краже со взломом, и приходилось снова и снова опрашивать свидетелей, собирать улики, несколько раз выезжать на место преступления. И хотя воров нашли, но надо было предъявить неопровержимые доказательства их вины, чем Чимин и занимался. А поздно вечером он привозил Джина из Дворца культуры и после ужина все расходились спать. Джин несколько раз звонил Санте, извинялся, что нет времени встретиться, но она с улыбкой в голосе отвечала, что тоже очень занята якобы подготовкой к экзаменам в институт. Парень спокойно засыпал, надеясь встретиться после гастролей...       Наступил день отъезда Санты...Элен проплакала всю ночь, Георгакис тоже не сомкнул глаз. А Санта...Она несколько раз порывалась позвонить, в последний раз услышать родной голос,проститься,-- но каждый раз одёргивала себя,боясь нанести любимому психическую травму...       Утром за столом все молчали, на Элен было страшно смотреть: осунувшееся лицо, опухшие от слёз глаза, безвольно опущенные плечи, вмиг состарившаяся женщина неотрывно смотрела на дочь, стараясь запомнить её такой: молодой, красивой... Отец старался изо всех сил сдерживать себя, он осипшим голосом что-то говорил, пытаясь разрядить напряжение разлуки. А Санта словно окаменевшее изваяние не обращала ни на что внимания, в её душе по-живому рвались нити, связывающие двоих, она на глазах родителей превращалась в живой труп, внутри всё горело огнём, выжигая любовь... Только мысль о ребёнке ещё держала её в этом мире, и именно из-за ребёнка она решилась на этот шаг.       За воротами просигналило такси, все встрепенулись, Элен кинулась на шею дочери, и обливая ту слезами, целовала, целовала, умоляя беречь себя, писать письма, так как телефоны категорически запрещались. Договорились заранее, что Санта поедет одна, и родителям ничего не оставалось, как проводить её только до машины. В последний раз обняв маму, отца девушка , чтоб не показывать своих слёз, быстро села в машину и такси уехало...        Элен стало плохо, Георгакис под руки довёл её до дивана и вызвал скорую. Ей сделали несколько уколов и она уснула, проспав до утра.       Вечером позвонил Джин и когда услышал в телефоне Санты голос Элен, то удивился:-- Тётя Элен, а где Санта?-- в недоумении спросил он. --Ой, Джинушка, а Санта уехала сдавать экзамены, а вот телефон забыла,-- стараясь не выдать своё состояние, проговорила она. -- А я хотел сказать, что завтра уезжаю на гастроли за рубеж, и не знаю, когда мы вернёмся, очень много желающих посмотреть наши выступления. Передавайте ей привет, надеюсь, она сдаст все экзамены и поступит,- заключил парень и попрощался.       На следующий день Чимин отвёз Джина во Дворец культуры, где собиралась вся группа. Оттуда все ребята отправились на пристань, чтоб добраться до столицы, а потом на самолёте улететь за границу.       Попрощавшись с Джином, Чимин поехал на работу. Гера, немного всплакнув от долгого расставания с сыном, занялась домашними делами, накормила Инночку, переодела её и решила сходить к матери. Войдя в дом, Гера с удивлением почувствовала какое-то напряжение, а когда увидела мать, то в ужасе запричитала:       -- Мама! Что с тобой? Ты болеешь? Почему ты мне не позвонила? А где Санта, Георгакис?-- взволнованная Гера смотрела на Элен и не узнавала её, это была почти старуха, неухоженные пряди волос свисали непричёсанными, тусклые заплаканные глаза, вся какая-то сморщенная, словно придавленная . Увидев дочь, Элен залилась слезами, сквозь рыдания повторяя:       -- Санта... наша Санта... уехала...       -- Мама, да что в это страшного, сдаст экзамены и приедет,-- Гера села рядом и обняла мать.        – Нет, доченька, она не приедет,-- глухой стон вырвался из груди Элен, --Она уехала... ох, Гера, ведь она уехала в монастырь...       -- При чём здесь монастырь?-- чуть не закричала Гера, уставившись на мать,--Джин мне говорил, что она сейчас сдаёт экзамены в институт! И с какой стороны тут какой-то монастырь? Да вообще, что у вас происходит, почему я ничего не знаю?-- женщина опешила от слов матери. --Это она правильно сделала,-- раздался голос Инночки, сидевшей недалеко в кресле. – А ты откуда знаешь?-- прикрикнула на неё мать. -- Мамочка, не ругайся на меня, но я почему-то знаю, что это так надо, такая судьба у неё,-- твёрдо заключила дочка.-- А ещё я знаю, что она поехала не одна , их двое. – Что значит двое, с отцом что ли?- недоумевала Гера. Элен тяжело поднялась с постели и не дав дальше говорить ребёнку, попросила её погулять во дворе. --Ох, Гера-Гера, мы не хотели вас расстраивать, не хотели портить Джину его поездку, вот и молчали , обманывали, а тут такое...-- И Элен всё рассказала.... Шокированная Гера не находила слов, она смотрела на мать полными ужаса глазами, в голове не умещалось то, о чём ей говорила мать:       беременность...монастырь...Джин...неправильная любовь...        --Бедная девочка,-- Гера плакала навзрыд,-- да как же это, ну зачем? Она могла бы поехать в дом Чимина, там её никто не знает, и всё бы обошлось, ну почему вы молчали? Почему?-- Гера перешла на крик.-- Она же моя сестра, я ни за что не отпустила бы её туда, как ты смогла, мама? --женщина хваталась за голову, понимая, что исправить уже ничего нельзя...       Вечером, едва дождавшись мужа с работы, она всё ему рассказала. Чимин сначала не понял, о чём вообще речь, но когда Гера второй раз повторила , что Санта беременная уехала в монастырь, он едва не подавился, потому что в это время ужинал. --Вот вам и детская любовь,-- только и произнёс он, оглушённый таким известием. Он тут же встал из-за стола и резким движением отшвырнул стул, на котором сидел: -- Собирайся, немедленно идём,--раздражённо обратился Чимин к жене. Та сразу поняла, куда зовёт её муж и безропотно пошла переодеваться. Гера никогда не видела его таким обозлённым, нервным: кажется, он готов был всё смести на своём пути, разрушить все преграды, уничтожить любого, только чтобы всё вернуть назад, чтобы всё стало, как прежде. Выйдя за ворота, он схватил её за руку и почти бегом направился к дому Элен.       Дверь открыл Георгакис, удивлённо пропуская в дом поздних визитёров. Увидев Чимина, он даже отпрянул, – его такого решительного , возбуждённого генерал никогда не видел. Из спальни вышла Элен, и когда Чимин увидел её, вся его решимость тут же исчезла: перед ним стояла измученная, постаревшая няня, глубоко запавшие глаза выражали нестерпимую душевную боль, безвольно поникшие плечи безропотно принимали эту участь. Все слова, которые приготовился произнести Чимин, застряли в горле.       Он устало плюхнулся на стул и вполголоса произнёс: -- Почему вы молчали?-- с усилием подавил нарастающее раздражение. В груди всё клокотало, но глядя на страдающую Элен, он взял себя в руки. – Гера, сделай, пожалуйста, кофе,-- чтоб немного успокоиться обратился он к жене. --Да, дочка, свари кофе,-- слабым голосом подтвердила мать,--Он в первом шкафчике на средней полке. Наступила пауза, повисло тягостное молчание. Чимин не выдержал и заговорил первым, обратившись к Элен: -- Мама, расскажи мне всё: почему Санта уехала? Куда? Где этот монастырь? Зачем вы её отпустили? Почему ничего не сказали нам? Гера поставила перед каждым по чашке с кофе, нервное напряжение у всех начало потихоньку спадать. --Сынок, ты же знаешь, что они натворили после выпускного, вот Санта и … – Элен закрыла лицо руками. Георгакис обнял её трясущиеся плечи, тихонько начал гладить по спине, обращаясь к Чимину: -- Ты бы видел её, Чимин, она явно была на грани, мы постоянно следили за ней, боялись, как бы она не наложила на себя руки, и как-то сразу, резко обьявила о своём решении. Уж как мы её отговаривали, предлагали переехать всем вместе в мой дом, но она была не в себе, неокрепшая психика дала сбой, и чтоб окончательно не потерять дочку, мы согласились. Условия в том монастыре отличные, настоятельница женщина мудрая, Санте там будет хорошо. Раз в месяц можно приезжать в гости, так что вот все вместе скоро и поедем,-- заключил генерал, снова садясь за стол.       *** Всю дорогу, пока теплоход подплывал к острову, где находился монастырь, Санта молча сидела, до побеления сжав пальцы, боясь показать слёзы перед пассажирами. Она не обращала внимания ни на проплывавшие мимо морские лайнеры, откуда доносилась громкая музыка, ни на соседей с красивой собачкой, которая даже тявкнула на неё , ни на какой-то остров, мимо которого проплывали... Её душа омывалась кровью от рвавшейся пуповины, соединявшей её с любимым, невыносимая боль отдавала под лопатку в область сердца, сжатые до синевы губы, поникшие плечи, потухший взгляд в никуда без слов говорили о её состоянии.             С трудом поднявшись по длинной лестнице, Санта рассказала находившейся возле ворот послушнице, кто она, та сообщила игуменье и вскоре подошедшая монахиня проводила девушку в келью, предупредив, что скоро её позовут в трапезную на обед.       В изнеможении она легла на кровать и дала волю слезам, которые сдерживала всю дорогу.       Понемногу её рыдания стали тише, всхлипывая, Санта поднялась, разложила свои вещи, и только успела умыться, как в дверь постучали и пригласили в трапезную.       После монастырского обеда её проводили к настоятельнице, которая попросила рассказать о причине такого решения.       Девушка рассказала всё, начиная с самого детства, о своей такой « неправильной» любви, о страшном сне, о беременности. Матушка внимательно выслушала её, дала несколько советов и предложила выбрать послушание. В монастыре была швейная мастерская, и Санта с радостью согласилась там работать.       Вернувшись в келью, тяжёлые мысли снова стали одолевать её. Девушка достала тетрадь, ручку и решила написать прощальное письмо Джину. Ты без стука открыл дверцу моего сердца и вошёл туда навсегда. Счастье думать о тебе, советоваться с тобой, любоваться тобой,восхищаться и радоваться твоим победам, видеть тебя во сне. Да только нам никогда не быть вместе здесь, но мы обязательно встретимся в другом мире, я узнаю тебя из мириадов душ. Как не может высохнуть океан, так не исчезнет моя любовь. Я буду ждать тебя и сто, и тысячу, и миллион лет, но я дождусь тебя, любовь моя. Мы будем кружить в свадебном вальсе на другой планете, мы будем пить друг друга в любовном угаре, мы будем наслаждаться друг другом, мы будем одно целое в экстазе любви. А сейчас прощай, любовь моя, ПРОЩАЙ. Санта пока писала, весь лист закапала горючими слезами, каждое слово выжигало в душе нестерпимую боль, и закончив писать, она в изнеможении упала на кровать. Она не знала что делать с этим письмом-- отправлять его Джину, не отправлять... Она так и уснула, не решив окончательно.

***

      Едва дождавшись, когда можно будет посетить Санту, все начали готовиться к поездке. Джин звонил несколько раз, взахлёб рассказывая о новых впечатлениях, о триумфе, с каким встречали их выступления, спрашивал про девушку. Гера постоянно что-то придумывала, не говоря, что же случилось на самом деле.То, что он не мог до неё дозвониться, расстраивало парня, он звонил её родителям, но и там не получил внятного ответа.       Парень в недоумении стал задумываться, портилось настроение, беспокойство всё больше и больше овладевало Джином. На одной из разминок он не рассчитал траекторию прыжка, и слишком резко приземлившись, сломал ногу. Не было другого выхода, кроме как отправить парня домой-- зарубежная поездка для него закончилась. Он позвонил родителям, и стараясь особо не волновать их, рассказал о травме, попросил встретить его на пристани, назвав дату. Чимин увидел сына , когда тот последний сходил с теплохода, Джин осторожно шёл, опираясь на костыли, подогнув левую ногу. Один из матросов помог отнести багаж на берег.        -- Папа, что у вас там происходит? Я никак не могу поговорить с Сантой!-- взволнованный Джин в упор посмотрел на Чимина,-- Мне в голову уже всякие мысли лезут, просто не знаю, что и думать. Ну что ты молчишь, папа?-- Джин нервно передвигал костылями, направляясь к машине. --Сынок, не волнуйся, давай приедем домой и спокойно всё обсудим,-- пытался Чимин успокоить парня.-- Расскажи о ваших гастролях, где были, как всё проходило,-- он отвлекал Джина от основной темы. Сын понял, что сейчас ничего не добьётся и начал неохотно рассказывать о зарубежной поездке.       Дома вся родня была в сборе, Инночка ещё за воротами ждала брата, и едва он с трудом вышел из машины, она подбежала и осторожно обняла его, целуя в щёку. Георгакис помог Чимину выгрузить сумки из багажника и занёс их в дом. Гера , увидев сына с костылями, заахала, и подойдя, с опаской обняла того, стараясь не касаться больной ноги. Элен стояла на крыльце, сочувствующе глядя на Джина, и когда он неуклюже поднялся, тоже осторожно обняла его.       Все вошли в дом, Чимин помог сыну принять душ, предварительно обмотав ногу плёнкой, чтоб не намочить гипс. Парень чувствовал какое-то напряжение, видел постаревшую в одночасье Элен и с волнением ждал , когда всё прояснится, когда, наконец, ему всё расскажут.       Гера поставила на стол приготовленные блюда, все расселись и молча начали обедать, лишь изредка перекидываясь парой-тройкой фраз. Допивая остатки чая, Джин не выдержал:       -- Да обьясните же, наконец, что случилось? Где Санта? Вы все сидите будто на похоронах, даже не рады моему приезду.--он вопросительно посмотрел на мать. Гера , посмотрев на Инночку, попросила её идти в свою комнату. Та, чмокнув брата, послушно ушла, а за столом начался тяжёлый разговор...       Джин сидел, придавленный открывшейся правдой, он молчал, не находя слов и только во все глаза смотрел то на одного, то на другого. В нём боролись и негодование, что он последним узнал правду, и чувство вины-- это его несдержанность привела к такому результату, и сострадание к девушке, и желание немедленно вскочить и мчаться за любимой хоть на край света... Он вцепился трясущимися руками в волосы и раскачиваясь из стороны в сторону, мучительно искал выход из этого лабиринта, сквозь пелену сознания слушая варианты, которые озвучивали родные. Единственное, за что он зацепился-- это возможность поехать через неделю в монастырь.                   ***       Теплоход медленно причалил к пристани небольшого острова, на вершине которого располагался женский монастырь. Родственники Санты не спеша сошли на берег, несколько туристов , приплывших с ними, с удивлением смотрели на парня с костылями: как он будет подниматься высоко наверх по крутым ступеням? Джин и сам не понимал, как , но непреодолимая жажда встретиться с любимой напрочь убрала все сомнения, он уверенно подошёл к ступеням и шагнул на первую... Сзади него шли Чимин с Георгакисом, следя за каждым его движением, чтоб в случае надобности тут же придти на помощь. Натренированное тело преодолело , хоть и с трудом, эту лестницу, и теперь предстояло более трудное-- встреча... Он сразу решил, что без Санты отсюда не уедет, и нужны какие-то особенные доводы, слова, чтобы убедить её вернуться.       Подходя к монастырю, все почувствовали необычный аромат, пропитавший воздух, наступило умиротворение, словно волшебным душем стало омывать каждого, смывая нервное напряжение, наступило спокойствие, на лицах непроизвольно появились улыбки.       При входе они обьяснили дежурной монахине к кому приехали, и та по внутренней связи доложила игуменье о гостях. Вскоре появилась молодая монашка и проводила их в гостиницу, пообещав, что через полчаса их пригласят в трапезную.        Элен ещё по дороге в гостиницу заметила, как прекрасен был ухоженный двор, какое обилие цветов росло там, какая благодать разливалась вокруг. Она вдыхала эту благодать полной грудью и чувствовала, что буквально оживает, её измученная душа успокоилась, грустные мысли покинули сознание, хотелось ещё и ещё наслаждаться этим неповторимым покоем, этим сказочным ароматом, этой божественной любовью, окутавшей её. --Мама, как здесь хорошо,-- тихо проговорила Гера,-- Наверно не зря Санта приехала сюда, это же настоящий рай на земле.-- Послышались голоса певчих, проводивших утреннюю службу. -- А вот и ангелы запели,-- снова прошептала дочь. И действительно, эти голоса молитвы заполняли всё пространство, и казалось, словно невидимые волны начали нежно обволакивать присутствующих, божественная любовь непрерывным потоком струилась на всех, кто приехал в монастырь.       --Как же здесь хорошо,-- выдохнула Элен, чуть заметная улыбка появилась на её лице.       Джин с удивлением прислушивался к новым ощущениям, и наконец произнёс:        – А вы знаете, у меня нога перестала болеть, я даже потихоньку постоял на ней, и она не болит,-- радостно сообщил парень. --В таких местах действительно всё может быть, ведь здесь собираются сонмы ангелов,-- заключил Чимин.       Вскоре их позвали в трапезную, где простая монастырская еда показалась им ни с чем не сравнимой, никакие изысканные блюда не могли соперничать с обычной похлёбкой, кашей, хлебом, которыми угощали приезжих.       Все сидели за столами до тех пор, пока последний едок не положил ложку на стол, затем встали и выслушали благодарственную молитву, после чего снова отправились в гостиницу, ожидая Санту.       Послышался тихий стук в дверь и на пороге появилась послушница в чёрном платочке, в подряснике, перехваченным ремнём и с чётками на запястье. Все недоуменно посмотрели на неё, а Элен бросилась к ней, схватила в охапку, прижимая к груди:       -- Доченька, милая Санта, родная, нет, не надо, не надо так, нееет...-- мать одним движением сорвала платок с головы дочери и с ужасом увидела, что волосы, её прекрасные волосы исчезли, на голове лишь обрезанные пряди остались от роскошных волос. Все окружили девушку, от неожиданности молча во все глаза смотрели на неё и не могли поверить, что это и есть Санта.       Она увидела Джина и закрыла лицо руками, тот подошёл ,нежно обнял и вытирая одной рукой слёзы на её щеках, твёрдо проговорил:             -Один я отсюда не уеду, только с тобой. --Я не могу уехать, я уже дала клятву, после чего будет постриг в монахиню...-- сквозь слёзы прошептала она. --Какой постриг, какая монахиня?-- закричал Джин – Почему ты одна решаешь такие серьёзные вопросы? Ты хочешь, чтоб мой ребёнок жил здесь? Ты вообще о чём думаешь? Твоя мать сходит с ума, моя мать в шоке, в обоих семьях как будто траур, а ты собралась в монашки!-- он схватил её за плечо одной рукой, второй опираясь на костыль. -- А о нас ты подумала? А обо мне ты подумала? Чего тебе не хватало? Мы обязательно найдём выход, я тебе клянусь, мы все с тобой, и монашкой ты никогда не будешь!-- едва не сорвавшись на крик, заключил Джин. Его решительный голос придал всем уверенности, и они решили тут же идти к игуменье. Санта вытерла слёзы и уже твёрдым голосом проговорила: --Нет, я отсюда не уйду, простите меня, но я это делаю ради сыночка,-- с этими словами она повернулась и вышла. Но Элен всё-таки настояла на том, чтоб идти к настоятельнице и все четверо тут же отправились её искать. У первой же монахини они узнали , куда надо идти, ведь матушка ни минуты не сидела в своей келье, и вскоре увидели её возле курятника, где она отчитывала нерадивую послушницу. Заметив визитёров, она перекрестила девушку, дав напоследок несколько наставлений, и подошла к гостям с милой улыбкой на лице. --Матушка,-- обратилась к ней Элен,-- Спасибо Вам, Вы буквально спасли нашу дочку, ведь она была почти безумная, теперь видим, что она в порядке, и мы хотим забрать её обратно домой. Да вот только она не хочет уезжать, а моё сердце не выдержит, если она не вернётся... Что же делать, матушка?-- Элен полными слёз глазами посмотрела на игуменью. Та молчала, лишь тихонько перебирая чётки. Все с напряжением ждали, что скажет настоятельница. --Против её воли я не могу пойти, судя по всему, ей здесь нравится. Да, Санта воспряла духом, ожила, даже стала улыбаться.Она с удовольствием работает в нашей швейной мастерской, со всеми у неё ровные отношения. Я знаю её нелёгкую историю как с ваших слов, когда вы в первый раз приезжали, так и от самой Санты. Она говорила, что хочет отмаливать этот грех за себя и за того парня, с кем всё произошло.-- Она пристально посмотрела на Джина,-- За тебя, потому что любит сильно и не хочет , чтоб на тебе был этот грех. А ещё рассказывала странный сон про ребёнка, как чёрный ворон чуть не вцепился когтями в него, и она кинулась и спасла ребёнка. Вот после этого она и решила поехать в монастырь. А теперь сами решайте, что делать... – А ещё она говорила про какую-то клятву-- подала голос Гера. – Да, только эта клятва предварительная, да и не клятва это вовсе, а вроде обещание соблюдать наш устав, а клятву дают при постриге, просто она немного не поняла.-- Игуменья задумалась:-- Я вот что вам предлагаю: пусть она живёт до родов, ей действительно будет только на пользу это место, вы будете также приезжать раз в месяц, ну а перед родами естественно, мы отправим её в город в роддом. До родов ни о каком постриге не может быть и речи, там нужен очень строгий пост, усиленная молитва, а в её положении это исключается. Ну а после родов всё может измениться, захочет-- вернётся, не захочет-- будет жить в миру. Храни вас Бог,-- матушка каждого благословила и ушла по своим делам. Первой опомнилась Гера, было такое чувство, словно её окатили холодной водой, адекватное состояние вновь вернулось к ней: -- А ведь матушка права, раз Санте здесь хорошо, зачем её увозить? В тишине, в такой красоте, с молитвами-- да она как в раю!--заключила старшая сестра. --Я тоже согласен с доводами Геры,-- поддержал муж,-- Мы же так и будем приезжать каждый месяц, а в деревне скажем, что она учится в институте и живёт в моём доме,-- предложил Чимин. Успокоившиеся родители согласно закивали, лишь Джин, облокотившись на костыли, упрямо повторял: -- Я сказал, что без неё не уеду.-- Пришлось подать голос генералу: --Джин, ты не кисейная барышня, чтобы выставлять условия, да и жизнь никогда не играет под нашу дудку. Это мы должны принимать обстоятельства и находить выход из создавшейся ситуации. Так что сделаем, как сказала игуменья и больше на эту тему говорить не будем.       -- А как же мы уедем не попрощавшись?-- Элен вопросительно посмотрела на мужа. --Я думаю, сейчас не стоит Санту беспокоить, ей и так нелегко. А ты,-- он повернулся к Джину,-- Напиши ей записку, поддержи, обещай приехать через месяц, да и постоянно приезжать, она успокоится, ведь теперь ей вообще нельзя волноваться. И будь мужчиной , в конце концов... Джин смущённо покраснел и попросил бумагу и ручку. Гера порылась в сумочке ,достала маленький блокнотик с карандашом и протянула сыну. Тот положил блокнотик на подставленную матерью сумочку и написал записку. Увидев проходившую мимо монахиню, он обратился к ней с просьбой передать записку Санте, на что она тихо ответила: -- Здесь всё делается только с благословения матушки,-- и поспешила удалиться. Чимин взял из рук сына записку, прочитал на глазах у всех на всякий случай, а то мало ли что напишет в горячках молодой влюблённый парень, и пошёл искать настоятельницу.

***