Часть 2 Глава 13

       Глава тринадцатая       Понемногу все стали успокаиваться, Джин решил поступать в институт Культуры и взялся за учебники, нога потихоньку заживала, и он уже мог ходить с одним костылём, слегка наступая на больную ногу. Элен с Герой готовили приданое для малыша, однако перед всеми стоял вопрос: куда поедет Санта после роддома...       Как и запланировали, родные каждый месяц ездили в монастырь, они видели, как меняется фигура, походка девушки, какая она стала спокойная, рассудительная, взрослые не мешали молодым уединяться на лавочке среди цветов, и они держась за руки, мило ворковали, нежно прикасаясь друг к другу. Время неумолимо бежало, и вот приближался срок родов. Игуменья заранее созвонилась с роддомом, вызвала родителей, и те с предосторожностями помогли Санте спуститься с длинной лестницы из монастыря, несколько раз делая передышку.       Дежурный катер доставил их до острова, где находился роддом, и после предварительного осмотра уставшую Санту определили в палату. Элен хотела остаться с ней, но доктор, осмотрев роженицу, заверил, что роды начнуться не раньше, чем через три дня.       Не прошло и двух дней, как в доме Элен раздался телефонный звонок:-       --Здравствуйте, это роддом, вам необходимо срочно приехать, у вашей дочери сильное кровотечение, нужна кровь, у нас к сожалению, запас очень маленький. Боюсь, у вас мало времени, поторопитесь.-- Трубка замолчала... Ошарашенная Элен с криком кинулась во двор, куда вышел муж, увидев его, она замахала руками, подзывая его к себе. Удивлённый её поведением, Георгакис торопливо подошёл, и непонимающе посмотрел на жену: только что всё было тихо-спокойно, и вдруг такая перемена...       Захлёбываясь слезами, она рассказала ему о звонке, муж немедленно вызвал такси и скоростной катер из управления, позвонил Чимину на работу и рассказав о надвигающейся трагедии, велел срочно мчаться на пристань и там ждать остальных. Телефонный звонок застал Геру в саду, где она обрабатывала кусты роз. Услышав, что случилось, она опрометью кинулась в дом:       -- Джин, сынок, срочно собирайся, с Сантой беда!-- крикнула она, на ходу снимая рабочие перчатки. Едва успев переодеться, как за воротами засигналило такси, где уже сидели Элен с Георгакисом.        Мать не могла сдержать нервную дрожь, на неё было страшно смотреть: всё лицо перекосила дикая душевная боль, страх за жизнь дочери стоял в глазах, из полуоткрытого рта вырывался стон вперемежку с молитвами, кажется, она даже забыла причесаться-- спутанные волосы лохмами торчали на голове.       На причале их ждал Чимин в форменной одежде, и когда он увидел заплаканных женщин, понял, что всё очень серьёзно. Стараясь хоть как-то разрядить всеобщее напряжение, он обнял Элен:       -- Мама, мы обязательно поможем нашей девочке, всё обойдётся, не расстраивайся.       Все сели в подошедший катер и он на максимальной скорости примчал их к тому острову, где находился роддом. Там на пристани их уже ждала машина скорой помощи, и когда все спешно уселись, она с сиреной помчалась , сберегая драгоценные минуты...       В приёмном покое им выдали бахилы и проводили в лаболаторию, на ходу набрасывая больничные халаты. После экспрессанализов на группу крови определили, что одинаковая группа у Георгакиса, Чимина и Джина.       Всех троих отвели в операционную, где на столе лежала мертвенно бледная Санта. Она была окружена какими-то трубками, проводами, дыхание поддерживалось искуственно, на экране прибора мелькала чуть заметная ниточка пульса... Все с ужасом смотрели на умирающую девушку, не в силах отвести взгляд. Из шока их вывел голос медсестры, обратившись к Чимину:       -- Ложитесь вот сюда,-- она указала на стол, который подвинули вплотную к Санте. Он завернул рукав халата, подвинул завёрнутый рукав рубашки и лёг. Медсестра обработала сгиб руки и ловким движением ввела иглу в вену.        Вскоре все увидели, как живительная кровь побежала в организм девушки... Взяв определённую дозу, Чимину помогли подняться и на его место лёг Георгакис, а потом и Джин. Все с радостью наблюдали за приборами, где показатели на глазах менялись в лучшую сторону.       Все трое безотрывно смотрели на Санту, у которой постепенно стал появляться чуть заметный румянец, она слегка пошевелила рукой и открыла глаза... Их тут же выпроводили , обьяснив, что при их виде она начнёт волноваться, что недопустимо.        Элен с Герой вскочили и наперебой стали спрашивать, как там Санта. Георгакис рассказал, что, по всей видимости, беда миновала, ей стало лучше. Обессиленные от нервного напряжения мать с дочерью обнялись и рухнули на кушетку. Вскоре вышел врач и рассказал о состоянии роженицы, поблагодарил за оперативную помощь и обнадёжил, что теперь всё будет хорошо. Немного передохнув, решили ехать домой, но Элен категорически настояла, что останется с дочерью.       Посовещавшись, врачи решили делать кесарево сечение, так как сильно ослабевший организм мог не выдержать, да и риск смерти ребёнка тоже был большим. К вечеру состояние Санты улучшилось, она даже хотела встать, но помешали трубки и проводки, окутывавшие девушку. Медсестра посмотрела на показания приборов и некоторые из них отключила, убрав провода. Элен помогла дочери сесть, с волнением глядя её в глаза:       -- Как ты себя чувствуешь, доченька?-- бледный вид девушки испугал её не на шутку. --Голова кружится, – чуть слышно проговорила Санта и снова положила голову на подушку. Вошли врач с хирургом, анестезиолог и попросили Элен удалиться. Вскоре из операционной донёсся едва слышный писк новорождённого. Она кинулась к дверям, но её остановила вышедшая медсестра: – Всё обошлось, успокойтесь, родился мальчик, абсолютно нормальный, просто немного слабоватый. Ну это не страшно, будем следить, подкармливать. А Вы идите лягте на кушетку в конце коридора, отдохните, всё равно сейчас Вы никого не увидите, роженица спит после общего наркоза,--сообщила медсестра, намереваясь идти дальше. -- Погодите, а почему общий наркоз?-- в недоумении спросила Элен,-- Ведь эту операцию делают под местным наркозом.-- и она удивлённо посмотрела на девушку. Та остановилась: -- Ну Вы же видели, в каком состоянии она была, поэтому решили не рисковать,-- ответила медсестра и ушла. Элен , немного успокоившись, нашла в конце коридора кушетку и прилегла, мысленно благодаря Высшие Силы о спасении дочери.       Она провалилась в глубокий сон и не услышала, как около неё кто-то остановился. От прикосновения к плечу Элен открыла глаза и увидела рядом стоящего доктора: --Скажите,а где её мать? А Вы кто ей будете?-- странные вопросы обескуражили женщину: -- Почему Вы спрашиваете? Я же говорила, когда у меня брали кровь, что это моя родная дочь, а я ,естественно, её родная мать ,-- разнервничавшись, ответила она. --Прошу пройти в ординаторскую,-- предложил врач, держа в руках какие-то бумаги. Уставшая, вымотанная Элен еле дошла до кабинета и устало плюхнулась в кресло, в недоумении глядя на пожилого доктора. --Видите ли, уважаемая, данные ваших образцов крови не подтверждают Ваши слова, и к моему великому сожалени-- Сестра, срочно иньекцию!-- крикнул он, выскочив из-за стола и едва успел поймать падающую женщину. Вбежала медсестра , сделала укол, поднесла к носу ватный тампон, смоченный нашатырём, врач хлопал по щекам. Наконец Элен открыла глаза, отсутствующим взглядом посмотрела вокруг, и когда сознание вернулось к ней, она сдавленно прошептала:-- Санта... не... моя... дочь? --Я сожалею, но показатели вашей и её крови говорят об этом, мы обязательно проведём генетический анализ, который на сто процентов либо отвергнет, либо подтвердит мои слова.       Окаменевшая Элен сидела, сжимая листы бумаги, которые дал ей доктор. Они, как клубок гремучих змей, жгли руки, сердце, не давали дышать, было ощущение, что она медленно летит в пропасть и никак не долетит... Эти листочки переворачивали последние пятнадцать лет её жизни с ног на голову, они выбили из-под неё опору и не было сил ни дышать, ни плакать- на неё напал ступор.       Врач осторожно взял её под руку и помог дойти до палаты, на ходу дав указания медсестре. После укола снотворного Элен уснула, во сне сражаясь с какой-то бабкой, которая с злорадной ухмылкой схватила у неё из рук ребёнка и убежала. Мать пустилась за ней вдогонку, протягивая руки, но похитительница прыгнула в трамвай и уехала, увозя с собой только что родившуюся дочку.       Нечеловеческий крик вырвался из груди Элен, от которого она проснулась. Вбежавшая медсестра увидела сидящую женщину, которая схватившись за голову, рыдала навзрыд. Вошедший доктор оценив состояние пациентки, тут же назначил нужные препараты, а так же велел вызвать психолога. Общими усилиями её немного успокоили, разрешили навестить Санту, которая лежала этажом выше.       Элен на дрожащих ногах поднялась к указанной палате и вошла. Сейчас в ней боролись два чувства: материнская любовь к этой девушке и ужас от безвозвратной потери той, другой... Она крепко обняла Санту, с умилением наклонилась к малышу и едва сдерживаясь, снова ушла в палату.       Дочь видела, что с матерью что-то не так, строила разные догадки, но малыш заплакал и она всё внимание переключила на него.       Когда врач вошёл в палату к Элен, она стояла у окна, судорожно потирая себя за плечи. Снова и снова она вспоминала ночной сон, содрогаясь всем телом от глухих рыданий. Он осторожно тронул её за локоть и попросил вызвать супруга для проведения генетической экспертизы. Дело принимало криминальный оборот-- подмена ребёнка.       С трудом осознав, о чём просит доктор, она позвонила мужу, и осипшим голосом чуть слышно проговорила:       -- Срочно приезжай,-- и отключив трубку, снова разрыдалась.       С утра на первом же теплоходе Георгакис прибыл в роддом, и когда вошёл в палату к жене, то не на шутку испугался: на кровати сидела вмиг поседевшая Элен, заплаканные глаза выражали вселенскую боль, из полуоткрытого рта еле слышно вырывался стон, а сама она сидела растрёпанная на кровати, обхватив голову руками. Муж бросился к ней, страшная мысль током ударила в голову, он схватил её за руки:       -- Что с Сантой?-- побледневшими губами прошептал он. Следом зашла медсестра и пригласила генерала в ординаторскую к доктору. Георгакис чуть ли не бегом направился следом за девушкой, ожидая услышать страшное известие о дочери.       Врач любезно предложил присесть на стул и рассказал об открывшихся обстоятельствах. Ошеломлённый генерал сидел, словно мумия, потеряв дар речи.        – Нам нужны ваши образцы для генетической экспертизы,-- тихо проговорил доктор,-- И если моё предположение полностью подтвердится, то это уже криминал, и дело будет расследовать полиция.       Георгакис согласно кивнул головой и медсестра взяла у него мазок из полости рта, несколько волосинок состригла с головы, всё это тщательно запечатала в небольшой контейнер и отнесла в лаболаторию. --Как Вы понимаете,-- снова врач обратился к посетителю,--Ваша дочь пока ничего не должна знать, иначе у неё от шока пропадёт молоко , ну а уж потом смотрите сами, говорить ей или молчать. -- Спасибо, доктор,-- едва проговорил генерал и пошёл в палату к жене, согнувшись под тяжестью услышанного. Возле Элен стояла капельница, и живительное лекарство по капле возвращало её в реальность. Муж присел на край кровати, осторожно взял её свободную руку в ладонь: -- Я знаю одно, мы как любили её, так и будем любить, девочка ни в чём не виновата, и она никогда не узнает об этом, а нам придётся с этим жить.-- Немного помолчав, он добавил:-- Естественно, я это так не оставлю, приложу все силы, все связи, все возможности, но найду и ...-- он запнулся,-- Найду виновных, а сейчас нам надо успокоиться. Гере и Чимину мы, конечно, обязательно скажем, ведь теперь наши Ромео с Джульеттой смогут без проблем быть вместе всю жизнь, хотя бы здесь есть положительная сторона. Доктор мне сказал, что ребёнок абсолютно нормальный, только очень слабый, но они прикладывают все усилия, чтоб он быстрее поправлялся. Успокойся, прошу , главное, чтоб всё осталось в тайне , чтоб и в деревне никто не узнал,-- Георгакис потихоньку гладил руку жены и его родной голос действовал на неё лучше всякого лекарства.                   ***       Генетическая экспертиза подтвердила, что Санта не является дочерью ни Элен, ни Георгакиса. Гера с Чимином тоже пережили шок, когда приехавший генерал рассказал им об этом. Единственное, что радовало-- это то, что Санта с Джином совершенно чужие, и никакого инцеста не было. Все понимали, что теперь Санте в монастыре делать нечего, и Георгакис с Герой поехали туда, чтоб всё рассказать игуменье. Ведь именно чувство вины и страха толкнуло Санту поселиться там и отмаливать этот грех за себя и любимого. Они рассказали настоятельнице о другой трагедии, обрушившейся на их семью, и она сочувственно вздыхала, вытирая слёзы. Матушка обещала помочь , понимая, что той главной причины, по которой молоденькая девушка решилась на такой шаг не существует, а значит и такая жертва с её стороны не имеет смысла. Договорились, что если Санта позвонит, чтоб вернуться обратно, то настоятельница под каким-либо предлогом откажет, и благословит молиться дома обо всех родственниках.       Пока Санта ещё находилась в роддоме, на семейном совете решили не привозить её в деревню, а сразу поселить в доме Георгакиса вместе с Джином и Элен. Всем, кто спрашивал куда делись Санта и Джин отвечали, что девушка поступила в институт и живёт в общежитии, а парень тоже учится и живёт в доме отца.       Инночка тоже чувствовала какое-то напряжение в доме: мама совсем перестала шутить, почему-то часто плакала, а папа очень мало стал с ней играть, больше не катал на спине, а ходил по дому, заложив руки за спину и тяжело вздыхал. Только Джин вечерами заходил в её комнату и читал сказки, рассказывал смешные истории, и они оба хохотали до упаду, весело катаясь по полу. Самое главное-- она ничего не знала о том, что стала тётей, что у неё появился маленький племянник, и взрослые следили за каждым своим словом, чтоб не проболтаться.       Оставив девочку родственникам, все поехали в дом генерала, где навели полный порядок, обновили шторы, потому что преждние сильно выгорели на солнце, приготовили всё необходимое для малыша, прихватили из дома вещи Санты и через два дня поехали за внуком и молодой мамой.       Санта ещё будучи в роддоме, позвонила игуменье с просьбой вернуться, но та вежливо отказала, сославшись на то, что мест больше нет и благословила её молиться дома, а в монастырь можно приезжать в гости. Девушка смиренно приняла такое решение игуменьи и когда родные приехали за ней и обьяснили, где она будет жить вместе с Джином и матерью, то даже обрадовалась такой возможности быть с любимым. ***       Собрав все результаты анализов, генетической экспертизы, генерал отвёз эти документы в тот город в полицию, где рожала Элен. Дело приняло серьёзный оборот, подмена-хищение ребёнка наказывалось очень строго, поэтому это дело доверили самым опытным следователям. К Элен несколько раз приезжали оперы, просили ещё и ещё раз вспомнить всё до мельчайших подробностей каждый день пребывания в роддоме. Из архива подняли документы о всех женщинах, рожавших в это время, составили список бывших и нынешних сотрудников, пересмотрели медкарты, сравнивая показатели новорождённых после рождения и в день выписки. --А не было ли кого-нибудь там из ваших знакомых?-- задал вопрос следователь, внимательно рассматривая списки сотрудников. Элен напрягла память, и вдруг отчётливо увидела злые глаза, в ушах прозвучал мерзкий голос и перед ней как на ладони появилась давнишняя картина дня рождения Чимина и незнакомка, из-за которой Намджуна увезли в больницу. -- Погодите-погодите, я припоминаю, что там работала нянечкой женщина, которую я видела один раз , но после её неожиданного визита случилось несчастье, и когда я увидела её там, в роддоме, у меня захолонуло сердце, было очень неприятно её видеть. О, Боже, неужели это она?...-- женщина не выдержала и разрыдалась.        Немного успокоившись, она дала приблизительное описание внешности той санитарки, и оперы нашли её фото в личном деле. Узнав адрес, тут же поехали туда, только их ждало разочарование-- она умерла несколько лет назад. Наказывать было некого, поэтому дело закрыли, а родную дочь Элен с Георгакисом решили не искать, чтоб никого не травмировать этой страшной правдой. Но всё-таки после многих бессонных ночей генерал в тайне от всех решил попытаться найти... ***       Малыша решили назвать Чонгуком. Молодые родители глаз не сводили с милого личика, умилялись его солнечной улыбке, старались каждую свободную минуту быть рядом с сыном.       Санта несколько раз подходила к матери с вопросом, что стало причиной седины в её волосах, почему она стала такая задумчивая, почему иногда по ночам из её спальни слышен приглушённый плач-- но мать всячески уходила от прямого ответа, ссылаясь на немолодые годы.       -- Старею, доченька, вот уже снова бабушкой стала, да и сердечко пошаливает,-- вздыхая, отвечала Элен. ***       Джин поступил учиться в Институт Культуры, Санта с Элен занимались малышом, домашними делами, Гера так же работала в медсанчасти у себя в деревне, Чимин тоже оставался на должности начальника полиции, а Георгакис начал потихоньку подключать своих старых знакомых сыщиков, которым доверял как себе, на всякий случай размножил и раздал им анализы крови Санты и Элен-- мало ли что...       Чимин всё чаще и чаще стал вспоминать слова ангела, сказанные ему там, на острове :        --Ты избранный, тебе предстоит далёкий путь из дома, готовься... -- Тот странный напев, что он слушал на острове, теперь прочно сидел у него в голове, чувство чего-то недоделанного напрягало, и постоянное желание куда-то ехать мешало сосредоточиться на работе.       Как-то раз он искал на книжной полке справочник , нужный по работе, но нечаянно задетая книга упала. Он нагнулся, чтобы поднять её и глаза внезапно выхватили текст на распахнутой странице: » Многоликие люди Шамбалы будут оставаться невидимыми для нас. Они будут читать наши мысли и будут, возможно, сопровождать и направлять нас. Но они никогда не войдут с нами в контакт, потому что они-- Лучшие из Лучших, а мы-- всего лишь стремящиеся к Знаниям и Богу люди. Они, наверно, вспомнят свою трагичную историю, когда от апокалипсиса к апокалипсису отбирались лучшие люди человеческих рас, чтобы создать общество, где доминирует понятие Чистая Душа. Им, добрым и ласковым людям Шамбалы, немного будет грустно оттого, что платой за их совершенство явились миллиарды беспутных и не осознавших Бога человеческих жизней, исчезнувших с лица Земли-матушки во время апокалипсисов. Но такова воля божья, такова цена Чистой Души.» --Так ведь это же папина любимая книга,-- Чимин посмотрел на обложку,-- вот и ответ на все вопросы...       Он зашёл в интернет и погрузился в изучение сведений о загадочной Шамбале, и чем больше он узнавал, тем сильнее его тянуло туда, где якобы находилась эта загадочная страна... Теперь он внимательно перечитал эту книгу, и чувствовал, как его душа трепетала в предвкушении поездки, встречи с неизвестным... Чимин всё ещё оттягивал, даже с женой не говорил на эту тему, но постепенно осознание неизбежности взяло верх. --Гера, дорогая, я хочу тебе кое-что сказать,-- он подошёл к жене и приобнял её за талию. Она в это время гладила бельё и что-то тихонько напевала. Был выходной день и они оба были дома, Инночка копошилась возле пруда, и Гера постоянно смотрела в окно, следя за дочкой. От прикосновения мужа тёплая волна пробежала по телу, улыбнувшись, она повернулась к нему : -- Да, родной, я слушаю. --Понимаешь,-- он подбирал нужные слова, чтоб ненароком не напугать жену своим решением,-- То, что я тебе сейчас скажу, это не блажь, и я не сошёл с ума, но у меня уже нет сил сопротивляться, почти каждую ночь мне снятся какие-то странные люди, у меня появляются такие знания, о которых мы понятия не имеем, вижу какие-то горы, пещеры, мне открываются древние тайны-- в общем... дело в том... что я... должен … уехать... – Он с трудом договорил и посмотрел Гере в глаза. Она стояла с разинутым ртом, забыв убрать утюг с простыни, которую гладила. Внезапно появившийся запах горелой ткани вывел её из ступора, она подхватила обгоревшую простынь и кинулась с ней в ванную, залив водой . Войдя в комнату, она подошла к стоявшему у окна мужу, который, кажется, мыслями был далеко отсюда, что даже на запах гари не обратил внимания. --Чими, я ничего не поняла,-- обтирая руки полотенцем, обратилась она к мужу,-- Ты нас бросаешь? Ты уходишь от меня? Ты хочешь развестись? Ты нашёл другую, и теперь прикрываешься какими-то странными людьми..-- её голос задрожал , она плюхнулась на диван и вопросительно смотрела на него. --Да что ж это такое, вот уж действительно-- беда не приходит одна,-- сквозь рыдания проговорила Гера.-- За что ты так жестоко со мной, ведь мы же любим друг друга, у нас дети , внук, всё стало налаживаться, а ты... --Гера, милая, успокойся, ты всё не так поняла, я никогда в жизни никуда и ни к кому от вас не уйду. И речь здесь совершенно о другом. Я должен... понимаешь... должен... поехать... в Тибет... Я чувствую, что как будто не принадлежу самому себе, надо мной неведомая сила тянет меня туда... Ещё там на острове ангел меня предупредил, что мне надо будет поехать туда, но я не придал этому значения, и вот это время настало, и теперь понимаю, что с такими Силами шутить нельзя. Как ты правильно говоришь,-- Чимин сел рядом и обнял жену,-- Сейчас у нас всё наладилось, всё стабильно, ну а я через годик вернусь, и выбрось из головы каких-то новых баб, какой-то развод, не дождёшься,--Чимин сгрёб Геру в охапку и начал неистово целовать её заплаканное лицо. Она обвила его шею руками, уткнулась ему в грудь и сквозь всхлипы шептала: -- Прости, родной, просто всё это так неожиданно, мне страшно за тебя, и как я буду жить в такой долгой разлуке – не представляю. – Обещаю, золотце моё, мы постоянно будем на связи, ты обязательно будешь рассказывать мне и о нашем внуке, и о сыне с Сантой, и об Инночке, да вообще обо всём, даже просто о том, как прошёл твой день, это и будет наша с тобой такая связующая ниточка.-- Он вытер остатки слёз на её лице и взял со стола книгу, начал зачитывать отрывки, чтоб Гера хоть немного поняла суть того, куда должен ехать муж: --Вот послушай: --» На Земле должен существовать удивительный Город Богов, стоящий во главе стройной мировой системы пирамид и монументов древности, и что именно там должна находиться легендарная Вара, в которой древние люди после Всемирного Потопа заново клонировали нас-- людей Пятой Человеческой Расы.». -- Вот туда совершил уникальную экспедицию автор этой книги, известный учёный и путешественник. И почему-то именно меня выбрали Высшие Силы , чтобы тоже поехать туда. Я понятия не имею, что и как я там буду делать, но раз уж они меня контролируют, значит и там помогут. Пойми, любовь моя, я бы рад не ехать в неизвестность, но это не мне решать, так что давай успокоимся и будем потихоньку собирать меня в дальнюю дорогу.-- Гера с нескрываемым удивлением смотрела на мужа, словно видела его впервые : вот, оказывается, он какой! Необыкновенный! Сами ангелы говорят с ним!       Супруги решили поехать к дочери, чтобы сообщить о таком решении Чимина, пригласив Георгакиса. Он с радостью согласился, думая, что едут просто в гости.       Телефонный звонок застал Джина в аудитории на лекции. Он извинился и вышел в коридор, удивлённый внезапным звонком средь бела дня. Обычно родители звонили вечером, когда все были свободны и подолгу общались, в основном, конечно, разговоры были вокруг малыша. В трубке раздался голос отца:       -- Извини, сынок, я наверно сорвал тебя с лекции, но просто хочу сообщить, что к вечеру мы все будем у вас. Не волнуйся, ничего не случилось, просто есть разговор. Всё, Джин, ещё раз извини и до вечера.-- Парень с недоумением посмотрел на замолчавшую трубку и набрал номер Санты:       -- Солнышко, только что звонил отец, они все приедут сегодня вечером, я думаю, вы с мамой знаете, что делать. Как там наше сокровище? – На лице парня поневоле появилась улыбка при воспоминании о ребёнке. -- Спит и палец сосёт?- засмеялся молодой папаша,-- Поцелуй его за меня, я побежал на лекцию, целую тебя, любовь моя,-- он чмокнул в трубку и вернулся в аудиторию.        Элен с Сантой несказанно обрадовались приезду родных, девушка сбегала в магазин, закупила продукты, хорошее вино и они с матерью стали хлопотать на кухне, не забывая приглядывать за Чоником.        Из подъехавшего такси вышли Намджун, Чимин с Герой, водитель достал из багажника сумки и рассчитавшись , все направились к калитке. Джин с Сантой выскочили на крыльцо и наперебой стали обниматься с приехавшими.       Перед дверью Санта приложила палец к губам и перешла на шёпот:       -- Сейчас Гуки спит, прошу всех говорить потише,-- вежливо попросила девушка.       Элен, вся раскрасневшаяся от жара плиты, вышла с кухни, всех поочерёдно обняла, сквозь улыбку с тревогой заглядывая им в глаза: чует сердце, что такой внезапный визит неспроста...       Гера первая на цыпочках прошла в спальню к внуку, стала с нежностью разглядывать сопящего малыша, чуть поправила простынку, которой он был накрыт, любовалась раскинутыми во сне ручонками, с замиранием сердца слушала его сонное причмокивание, умилялась его пухлыми розовыми щёчками. А этот курносый носик ну точная копия с Джининого носа-- ей так хотелось обцеловать кроху, прижать к груди...       Чимин с Георгакисом тоже по очереди навестили внука, после чего все вышли на террасу, где был накрыт стол. Погода в этот день была непостоянной, вот и теперь после жары начал накрапывать дождь. --Наконец-то,-- обрадованно воскликнула Санта,-- Хоть подышим свежим воздухом!-- все согласно кивнули, рассаживаясь вокруг стола. Чимин всё никак не решался начать разговор о своих планах, уже была выпита бутылка вина, а у него всё не находились простые слова, чтоб прозвучали убедительно. Первым не выдержал генерал: -- Я подозреваю, что не просто так мы здесь собрались, – он глянул на Чимина, видя его необычное состояние.-- Ну давай, зятёк, рассказывай, я ж вижу, какой ты сам не свой, никак не решишься о чём-то поговорить.       Чимин положил вилку на стол, медленно обтёр салфеткой губы, отхлебнул остатки вина в бокале и прокашлявшись, начал говорить:       -- Дело в том, что я должен уехать.-- Все удивлённо вскинули глаза, не веря своим ушам: --Как это уехать? Куда? Зачем?-- раздалось со всех сторон. Чимин подробно рассказал и про ангела, и про сны, и про свои внутренние ощущения, и про то , что пришло то время, о котором его предупреждали. Все ошеломлённо смотрели на него, до них никак не доходил смысл сказанного:- какие ангелы, какие горы, какие перволюди... А он, даже рассказывая, ощущал внутри трепет от предстоящей поездки, в душе словно зажёгся маячок, который звал в дорогу, несмотря ни на что.       Все наперебой стали отговаривать, приводить доводы, что это несерьёзно.       -- Ещё как серьёзно, --тихо ответил Чимин,--Я мучаюсь уже больше полугода, сначала тоже так думал, но меня словно магнитом тянет, и я уже устал сопротивляться, эта Сила непобедима, это не моё желание, они почему-то выбрали меня, и я должен подчиниться.       После его слов все замолчали, глядя на него изумлёнными глазами. Плач малыша снял возникшую напряжённость, Гера с Сантой поспешили к ребёнку, а Элен с Георгакисом стали рсспрашивать о подробностях тех мест, куда собрался ехать Чимин, о времени, когда он планирует уехать и вернуться. --Я готов уехать хоть сейчас,--Чимин почувствовал разливающееся в груди тепло,-- Только мне надо будет на работе кому-то передать дела, кое-что доделать по дому, подготовить снаряжение, о чём я прочитал в интернете, запастись консервами, --думаю где-то через месяц.       --Вот это ноовость,-- протянул Джин, открывая новую бутылку. Он разлил вино по бокалам и не дожидаясь остальных, сделал большой глоток. Сын не сводил глаз с отца, поразившего всех таким откровением. Он и понятия не имел , какой у него отец, сколько он пережил, перестрадал, с какими неизученными тайнами имел дело, и вот опять собирается в дорогу в неизвестность, к каким-то загадочным перво... перволюдям... У парня ну никак не укладывалось в голове, что это сейчас происходит здесь, рядом, что его папа какой-то особенный, и скоро он уедет разгадывать древние загадки... ***       В хлопотах месяц пролетел незаметно, Георгакис согласился заменить Чимина на посту начальника полиции, хотя это и не соответствовало его статусу. Переборов свою генеральскую важность, он понимал, что это не понижение в должности, а лишь временная необходимость до возвращения Чимина.       Каждый день Чимин открывал ноутбук и погружался в изучение Тибета, его климата, людей, населяющих это труднодоступное место, обычаи народа, поражался убогости их жилищ, но восхищался их непоколебимой верой в Высшие Силы. Были закуплены специальные ботинки, анорак, тёплые вещи и много ещё всего, что советовал интернет.       Гера видела, как искрились радостью глаза мужа, а её глаза постоянно были на мокром месте, она никак не могла смириться с неожиданным расставанием с любимым. Каждую ночь она отдавала себя ему до капельки, засыпая лишь под утро с опухшими от поцелуев губами... А на его теле не осталось ни одного места, где бы не касались её губы- он был обцелован от макушки до самых пяточек не один раз. Они дарили друг другу незабываемые эмоции, каждая ночь взрывалась для них фейерверком экстаза, эйфорией любви. Эти двое пили друг друга до донышка, тут же наполняя новой порцией нежности, ласки, наслаждения.       Через интернет Чимин нашёл людей, которые тоже отправлялись туда, зарегистрировался в их группу, и теперь постоянно поддерживал с ними связь. Когда всё было готово, перепроверено несколько раз, куплены билеты, то снова поехали все вместе к молодым, чтобы попрощаться. Не обошлось без слёз, у Элен схватило сердце, и Гера тут же сделала укол, ампулы с нужным лекарством теперь всегда были в аптечке. После известия о подмене дочери женщина так окончательно и не восстановилась, это материнское горе постоянной занозой кололо сердце, и только подушка знала, сколько бессонных ночей и сколько слёз стоила ей эта трагедия.       На крыльце Чимин обнял каждого по очереди , расцеловал, подержал на руках внука, нагнулся над ним, что-то ласково нашёптывая, и пошёл к такси, не оглядываясь. Гера поспешила за ним, а Элен с Сантой, стоя на крыльце, дали волю слезам. Джин тоже не мог сдержаться и отвернулся, не показывая мокрые глаза. У генерала ходуном ходили желваки, стиснув зубы, он ходил по двору, стараясь успокоить дрожь во всём теле. Каждый задавался вопросами: Когда он вернётся? Почему именно он? Зачем?...       Чимин в последние перед отъездом дни был как на распутье: он ясно представлял себе расставание с любимой, даже в ушах стоял её крик, явственно видел её слёзы, градом орошающие его грудь, вцепившиеся её руки, охватившие шею, чувствовал её дрожащее от нервного напряжения тело, он понимал, что и сам будет таким же, что не сможет устоять перед её мольбой не уезжать... Чимин написал письмо и пока Гера была на работе, он попрощался с дочкой и уехал... --А папа уехал,-- сообщила подбежавшая Инночка, когда мать пришла за ней в садик. Гера от неожиданности едва успела сесть на лавочку.-- Как уехал? А ты откуда знаешь?-- чуть слышно прошептала она. -- А папочка приходил сюда, он крепко-крепко поцеловал меня, сказал, что очень-очень сильно меня любит, я проводила его до калитки и он ушёл, помахав мне рукой. Чуть отдышавшись, она взяла дочку за руку и пошла домой, едва переставляя ноги. Её трясло, чувство обиды пронзало сознание:        – Почему он так уехал, почему?!-- Слёзы застили глаза, Гера почти вслепую кое-как добралась до дома, ком в горле мешал дышать и она прошла на кухню за водой. На глаза попался лист, лежащий на столе, исписанный его почерком. Гера схватила листок и сквозь рыдания начала читать: --»Моя ненаглядная жёнушка, любовь всей моей жизни, не обижайся на меня, что я поступил именно так. Я кожей чувствовал на себе твои сцепленные руки, и понял, что будь это на самом деле, мне не вырваться... Наше прощание принесло бы тебе ещё больше страданий, поэтому я и решил уехать заранее, чтоб не рвать нам обоим душу. Вы все трое: Джин, Инночка и ты, моя любимая, на веки вечные в моём сердце, и где бы я ни был, вы всегда со мной. Умоляю, родная, перестань плакать, мы обязательно через год снова будем вместе, а пока... пока наберись терпения, золотце моё, счастье моё, лебёдушка моя... Как же я тебя люблю... Обнимаю крепко-крепко, целую всю от макушки до пяточек и обратно. Знай-- моя любовь не знает границ, она до звёзд , а твоя любовь будет согревать меня промозглыми ночами. До встречи через год. Твой Чимин.» Раненой волчицей завыла Гера, прижимая письмо к лицу. Уезжая в неизвестность, он думал о ней, попытался « подстелить соломку» , чтоб не было так больно расставаться...       Подошла дочка , тихо положила ладошки ей на колени:- -- Мамочка, ты зря так плачешь, папочка вернётся, я это точно знаю. Давай каждый день посылать ему наши лучики любви, и ему будет тепло , ведь мы же его сильно-сильно любим,-- Инночка забралась на колени матери и обняла её, вытирая катившиеся слёзы. ***