Глава 17. Первый сосуд

Гермиона проснулась от резкого стука в окно. Серая сова, сердитая и взъерошенная от холода, яростно царапала стекло, не терпя никакого промедления. Сквозь плотные облака над Хогвартсом едва пробивался тусклый свет, обещая ещё один день без солнца.        В спальне башни Гриффиндора стоял полумрак. Гермиона приподнялась, отбросив в сторону одеяло, и тихо прошептала: — Люмос. Слабый свет от палочки выхватил знакомые вещи на столе: стопки исписанных пергаментов, блокнот с рунами. Его уголок был измят, будто вчера кто-то в последний момент передумал забрать его с собой. Гермиона раскрыла страницы, задержав взгляд на аккуратной надписи Драко: «Сосуд. Жертва?». Пальцы непроизвольно напряглись, а сердце кольнуло чувством тревоги. Память вернула её во вчерашний вечер, когда они с Драко отчаянно пытались хоть ненадолго отвлечься, заглушить тревогу разговорами о пустяках, которые неожиданно стали важными. Тогда, за чашкой имбирного чая, она вдруг поняла: Драко не говорил с ней из вежливости или необходимости. Он действительно пытался отвлечься, цепляясь за мелочи, и ей это было близко. Она замечала, как он снова и снова поправлял рукав, скрывая метку, и в эти моменты его лицо казалось таким усталым, что Гермиона не решалась нарушить этот зыбкий покой своими вопросами. Они избегали главного, но оба знали, что это лишь затишье перед настоящей бурей. И буря не заставила себя ждать. Гарри и Джинни пришли поздно вечером. По глазам Гарри Гермиона прочла всё: серьёзность, решительность и ту непреклонную настойчивость, которую она узнавала с первого курса. Именно Джинни первой произнесла ту самую фразу, после которой стало ясно, что обратной дороги нет: «Нам нужно поговорить». Она вопросительно взглянула на Драко. Он молчал лишь секунду, прежде чем коротко кивнуть, разрешая ей рассказать всё. И Гермиона рассказала: о ритуале с Гриффиндором, о необходимости найти новые сосуды, о том, что цена будет велика. Единственное, о чём она умолчала, была метка Драко. Не потому, что не доверяла Гарри или Джинни, а потому что понимала: метка — не её тайна. Это был выбор Драко, его уязвимость, и Гермиона не собиралась нарушать его право на молчание. Так у них появился общий секрет, ставший символом нового уровня их отношений: теперь она не просто знала о слабом месте Драко, но и уважала его. Сова снова раздражённо клюнула стекло, возвращая Гермиону в настоящее. Она открыла окно, впустив в комнату порыв ледяного ветра. Птица с нетерпением протянула лапу, и Гермиона забрала записку. Строчки были краткими, написанными немного размашистым почерком Гарри: «Гермиона, полдень, «Три метлы». Срочно. Приведи Драко. Гарри». Она улыбнулась, это так было похоже на Гарри. В этих четырёх строках было именно то, что всегда его определяло: интуиция вместо анализа, действия вместо вопросов, и странная, упрямая способность собирать их всех вместе, даже когда ни один из них не знал, с чего начать. Гермиона невольно вспомнила их бесконечные ночи в палатке во время войны, когда Гарри тоже не задавал лишних вопросов, просто молча заваривал чай и ждал, пока она сама заговорит. В этом была его странная и незаметная забота: действовать сразу, не давая никому погрузиться в сомнения слишком глубоко. Гермиона посмотрела на часы и поняла: пора идти. Она собиралась сразу отправиться на поиски Драко, но вдруг замерла на месте, задумавшись. Перед разговором с Гарри ей нужно было убедиться хотя бы в некоторых деталях и был только один человек, способный быстро пролить свет на исторические загадки, не погружаясь в долгие поиски в архивах. Пусть он и призрак, но в вопросах истории магии его памяти можно было доверять больше, чем самым подробным книгам. Профессора Бинса в такое время обычно можно было застать в его кабинете неподалёку от западного крыла. Сейчас, когда большинство коридоров Хогвартса всё ещё были безлюдны после войны, кабинет Бинса казался особенно тихим и заброшенным — идеальным местом для призрачного историка, чей мир навсегда застыл в датах и фактах. Постучавшись и услышав едва уловимое «Входите», Гермиона осторожно вошла внутрь. Призрачный профессор сидел за своим столом, перебирая прозрачные бумаги с особой увлеченностью. — Мисс Грейнджер, — произнёс Бинс, поднимая на неё рассеянный взгляд. — Неожиданно видеть вас здесь в такое раннее время. Я думал, восстановительные работы в замке занимают у вас почти всё свободное время. — Так и есть, профессор, — тихо ответила Гермиона, слегка улыбнувшись. — Но сейчас мне понадобилась именно ваша помощь. — Что ж, я вас слушаю. — Меня интересуют реликвии Основателей Хогвартса. Те самые четыре, которые упоминаются в древних хрониках. Бинс удивлённо приподнял брови: — Ах да, Кубок Хаффлпафф, медальон Слизерина, диадема Когтевран и меч Гриффиндора. Весьма популярная тема последних двух десятилетий, особенно после известных событий. Что конкретно вас интересует на этот раз? — Я хотела бы узнать, почему именно эти четыре предмета были выбраны Основателями. Что сделало их настолько важными для магии замка? Профессор задумался, словно извлекая из памяти давно не востребованные знания: — Видите ли, мисс Грейнджер, существует древняя теория, что эти предметы были не просто личными вещами Основателей, но и особыми магическими сосудами. Предполагалось, что именно благодаря им замок получал и поддерживал магическое равновесие. Вещи Основателей хранили часть их личной магии, формируя единое, стабильное ядро, которое укрепляло Хогвартс изнутри. — Он сделал паузу, затем добавил с типичным для него безразличием: — Хотя историческая ценность меча Гриффиндора всегда ставилась под сомнение, учитывая, что чаще он воспринимался скорее как оружие, нежели как сосуд магии. Впрочем, это отдельная тема для дискуссии. Гермиона заинтересованно наклонила голову: — Но почему именно эти предметы? Ведь у Основателей наверняка было множество личных вещей. — Потому что эти реликвии отражали магическую суть каждого из Основателей. В Кубке Хаффлпафф, например, была заключена магия земли и восстановления, медальон Слизерина символизировал власть и чистоту крови, диадема Когтевран — мудрость и знание, а меч Гриффиндора — силу и храбрость. Это были не просто артефакты, а выражение их индивидуальной магической сущности. Гермиона замолчала, а затем осторожно спросила: — Профессор, а существуют какие-нибудь записи или источники, подтверждающие эту теорию? Может быть, где-то сохранились документы или дневники? — Прямых доказательств никогда не находили, хотя замок несколько раз очень тщательно обыскивался на предмет доказательств существования «ядра», но ничего убедительного так и не обнаружили, — профессор Бинс ненадолго умолк. Он размышлял, стоит ли продолжать. Затем, с явным оттенком скепсиса в голосе, он добавил:— Наиболее близко к объяснению этой идеи подошла Батильда Бэгшот в своих дневниках. Её записи, разумеется, нельзя назвать абсолютно надёжными, поскольку там слишком много спорных, но смелых предположений, не всегда подкреплённым фактами. Тем не менее именно она предположила, что магическое ядро школы могло формироваться вокруг этих реликвий, замещая собой природный источник магии. Гермиона почувствовала, как внутри снова нарастает нетерпение: — Профессор, можно мне ознакомиться с её записями? Даже если они спорные, это может помочь. Бинс внимательно посмотрел на неё, его призрачное лицо выразило лёгкое сомнение, но он всё-таки коротко кивнул: — Конечно, мисс Грейнджер. Я пришлю вам копии её дневников. Только прошу вас, воспринимайте их осторожно. Теории Бэгшот никогда не были подтверждены официально, и любые выводы лучше перепроверять дважды. Хоть и история не всегда предоставляет нам готовые ответы, иногда она лишь предлагает правильные вопросы. — Разумеется, профессор, — ответила Гермиона искренне и сдержанно улыбнулась. — Спасибо. Выйдя из кабинета Бинса, Гермиона направилась к Большому залу. В голове крутились мысли о дневниках Бэгшот и словах профессора: неопределённость сведений, шаткость теорий, и этот едва заметный скепсис в его голосе. Но даже такая сомнительная зацепка была лучше, чем ничего. Завернув за угол, она едва не столкнулась с Драко. Он шёл быстро, сосредоточенно, глядя прямо перед собой, явно о чем-то размышляя. В руках держал несколько пергаментов, сложенных небрежно, казалось, что он не особенно верил в их пользу, но почему-то всё же прихватил с собой. Он поднял глаза, лишь когда до неё оставалось несколько шагов, и Гермиона поймала на его лице что-то удивительно знакомое — напряжённость, маскируемую усталостью. Такой взгляд она видела у него накануне вечером, когда он отчаянно пытался скрыть боль и тревогу за сарказмом и короткими шутками о чае и печенье. — Малфой, — позвала она негромко, останавливаясь напротив. — Грейнджер, — он чуть повёл плечом, отводя взгляд в сторону коридора. — Ты, кажется, промахнулась с направлением. Библиотека совсем в другой стороне. — Я не из библиотеки, — она замялась, но потом спокойно уточнила: — Только что говорила с Бинсом. Он подтвердил некоторые догадки о реликвиях. Возможно, у нас есть что-то стоящее. Драко сдержанно хмыкнул и кивнул на её руку, в которой Гермиона до сих пор держала письмо: — Что это? — Записка от Гарри. Она протянула ему пергамент, и Драко, сделав шаг навстречу, забрал его молча и без спешки. Гермиона проследила за тем, как его взгляд скользил по коротким строкам записки, и невольно вспомнила вчерашний вечер: за незначительными разговорами о чае и мелочах они оба скрывали главную тревогу, избегая упоминаний о метке, как если бы одно лишь слово могло пробудить в ней новую боль. Это умолчание стало их негласным обещанием беречь друг друга от ненужных вопросов, от всего того, на что у них обоих пока не было ответов. Дочитав послание, Драко на мгновение нахмурился, прежде чем его лицо разгладилось и приобрело привычную маску спокойного безразличия. Он поднял глаза на Гермиону и с едва заметной иронией произнёс: — Поттер, как всегда, считает, что мир вращается вокруг его «срочно». Гермиона ощутила лёгкое раздражение в его голосе, но оно не было направлено против Гарри. Скорее это была привычная реакция на необходимость снова столкнуться с тем, кого он меньше всего хотел видеть в курсе собственных проблем. Вчера вечером, когда Гарри и Джинни появились перед ними с решительными лицами, Драко не спорил и не пытался ничего скрыть, а лишь молча кивнул Гермионе в знак согласия рассказать всё. Тогда она не до конца поняла, почему он согласился так легко. Сейчас же ей стало ясно: Малфой позволил рассказать всё не из доверия к Гарри, а потому, что доверял её мнению о нём. Он позволил ей самой выбрать, что именно должен узнать Поттер, понимая, что Гермиона не станет раскрывать лишнего. — Это «срочно» сейчас касается всех нас, — спокойно возразила Гермиона. — Думаю, есть шанс, что Бэгшот была права. По крайней мере, Бинс подтверждает, что реликвии были не просто вещами, а сосудами магии. Драко кивнул без комментариев, и она поняла, что ему этого достаточно. Как бы ни ворчал он обычно на её привычку всё проверять трижды, сейчас именно это и становилось для него опорой. Драко не нуждался в заверениях, он просто знал, что если Гермиона что-то говорит, она уже всё просчитала. Он привык признавать в её решениях больше расчёта и логики, чем в чьих-либо ещё. Для Гермионы это значило больше любых заверений в поддержке. — Через час в «Трёх мётлах», — подтвердила она тихо. Драко ещё раз мельком взглянул на пергамент, затем кивнул, аккуратно складывая его. — Понял. В таком случае — увидимся, — бросил он и пошёл прочь, не оборачиваясь.

***

Они вошли в «Три метлы». Внутри было тепло и привычно уютно; воздух пах сладким, согревающим сливочным пивом, а приглушённый гул голосов мягко окутывал, стирая остатки холодной улицы. В углу тихо потрескивал камин, прогоняя последнюю утреннюю сырость и наполняя пространство золотистым светом. За дальним столиком, чуть в стороне от общего шума, сидели Гарри и Джинни. Перед ними стояли кружки, от которых поднимался лёгкий пар. Гарри что-то негромко говорил, скрестив руки на груди, а Джинни слушала внимательно, едва заметно улыбаясь уголком губ. Заметив их, Гарри коротко поднял руку в приветствии, не меняя позы, а Джинни откинулась назад, рассматривая Драко с неприкрытым интересом и едва ощутимым вызовом во взгляде, который у неё обычно оставался за меткой «ну, посмотрим» — это выражение, Гермиона хорошо помнила ещё со школьных матчей. Она первой подошла к столу, стянула шарф и, не садясь, сразу перешла к делу: — Есть идея, с чего начать, — отрезала Гермиона. В голосе не было сомнений, только неоспоримая уверенность. Драко опустился на край скамьи с тем хищным спокойствием, которое Гермиона уже научилась считывать: он слушал не из вежливости, а потому что теперь это касалось и его. Его внимание было сосредоточено на ней. Остальных он не игнорировал, но и не втягивался: наблюдал, держался на дистанции. Джинни встретилась взглядом с Гарри и придвинулась ближе к столу. Поттер кивнул: — Слушаем. Из-за пазухи Гермиона вынула сложенную вчетверо магловскую карту. Плотная бумага хрустнула, сгибы были истёрты до белесой ломкости, в углах темнела пыль времени. Поверх блеклых линий, едва заметные проблески наложенных чар. Она развернула карту на столе осторожно, как раскрывают не просто план, а путь. Ладонью пригладила края, точно проверяя, выдержит ли она вес предстоящего. — Я решила начать с Хельги Хаффлпафф. Драко слегка наклонился вперёд, внимательно разглядывая не карту, а лицо Гермионы. Его взгляд был спокойным, пристальным и немного ироничным, словно он проверял её уверенность, прежде чем принять решение всерьёз. Когда он заговорил, голос прозвучал ровно, с оттенком привычного ему скепсиса, почти неотделимого от его манеры вести разговор: — Ты решила? — Да, — её ответ прозвучал без колебаний, с внутренней силой, не требующей подтверждений. Она указала на карту: — Здесь, в Глостершире, есть скрытая, почти забытая деревня — Бродуэйв Холлоу. По хроникам, именно там Хельга спрятала Ключ Веридитас. Тот самый артефакт, ставший позже символом её Дома. Джинни нахмурилась: — А почему именно Хельга и Ключ? Что в нём такого? — Я нашла упоминание в одной из заметок архива «Пророка» за 1953 год. В ней приводится выдержка из дневников Батильды Бэгшот: магическое ядро школы изначально формировалось вокруг четырёх сосудов — по одному от каждого Основателя. Не просто личных вещей, а предметов, в которые они вложили часть своей сущности. Настоящий Кубок Хаффлпафф был уничтожен, — она перевела взгляд на Гарри: — Он был одним из хоркруксов. Нам нужно найти новые сосуды. Такие, что смогут заменить утраченные. Но они должны быть связаны с Основателями не только происхождением, а сутью. Она сделала короткую паузу, затем продолжила: — Помните, что в замке погибло раньше всего? Теплицы. Всё, что было связано с землёй и ростом. Это была магия Хельги. А если верить хронологии, Чаша Хаффлпафф — первая реликвия, которую осквернил Волдеморт. До медальона. До диадемы. Поэтому я предлагаю начать с неё. Ключ Веридитас — это не просто символ. По легенде, он открывал врата в лечебные сады Хельги, где жила её живая магия. Его форма повторяет древние руны роста, а чары вплетены в традиции зелий и заклинаний восстановления. Это не обычная реликвия. Это продолжение замысла. Возможно, начало пути, который оживит школу. Гермиона закончила, и за столом повисла пауза. — Магическое ядро школы, — протянул Драко с лёгким прищуром. — Ты серьёзно, Грейнджер? И никого не смущает, что ты ссылаешься на архивные заметки «Пророка» и на дневники полусумасшедшей старухи? Гарри нахмурился, словно услышал сразу слишком много и не знал, на чём именно остановить внимание. Джинни молчала, но её поза была напряжённой и сосредоточенной — похожая на ту, что она принимала перед решающим броском на поле. Гермиона не отреагировала на сарказм Драко, голос её звучал ровно и уверенно: — Во-первых, Батильда была блестящим историком, несмотря на… некоторую эксцентричность, — Гермиона подчеркнула последнее слово, вернув Драко его же сарказм. — Во-вторых, Годрик сказал: «Сердце замка повреждено». Ты был там, ты слышал. Мы не знаем, что он имел в виду. Пока. Но в той заметке Бэгшот действительно есть предположение: что основой магии школы была четвёрка сосудов, с которыми Основатели вошли в замок. Не просто артефакты, а нечто большее — то, что держало баланс. — И ты думаешь, Ключ подойдёт на место утраченного сосуда? — тихо спросил Гарри. — Не думаю, а предполагаю. Но если ядро и правда треснуло... значит, мы должны попробовать его восстановить. Драко откинулся назад, локоть его удобно упёрся в спинку скамьи, но в позе читалась скрытая настороженность, характерная для того, кто привык тщательно обдумывать услышанное, прежде чем высказаться. — Ты предполагаешь? То есть ты не уверена. — Конечно, я не уверена, Малфой. Никто не может быть уверен, когда речь идёт о магии, которой тысяча лет, — она сделала паузу, её тон стал мягче. — Но это единственно верный путь, пока у нас нет ничего надёжнее. Если есть другие версии — выкладывайте. Драко выдержал её взгляд, не отводя глаз. На короткое мгновение повисла тишина — не тяжёлая, а наполненная осознанием важности происходящего. Его усмешка медленно угасла, уступая место серьёзности. Гарри медленно выдохнул, какое-то внутреннее напряжение наконец отступило. Пальцы, до того ритмично постукивавшие по столешнице, замерли. Джинни, внимательно изучавшая старую карту, первой нарушила молчание: — Значит, Бродуэйв Холлоу — наша первая остановка? — Да, — подтвердила Гермиона. — Если деревня всё ещё существует, доступ туда будет непростым. Я была в тех краях когда-то. В самом Глостершире, в одном из магловских городков. Мы тогда… отдыхали, — она замолчала на долю секунды. Взгляд скользнул куда-то мимо, показалось за столом мелькнула тень лета, которого больше не будет. Потом она выпрямилась, собравшись: — Деревня не отмечена ни на одной обычной карте, и это не просто так. Последний, кто искал Ключ, не вернулся... Если верить архивам, — она замолчала ненадолго, и в этой паузе что-то едва уловимое, но тревожное скользнуло по лицам. — Но, если расчёты верны, она должна быть где-то к западу от одного магловского городка. Аппарируем в Бибари, а дальше пешком по старой дороге, через лес. Драко хмыкнул, приподняв бровь: — Очаровательный маршрут. Таинственная деревня, исчезнувшие путешественники и прогулка по лесу. Хочется надеяться, что в списке «необходимого» ты предусмотрела погребальные принадлежности. Гермиона не отреагировала на его выпад. Только на миг её губы дрогнули — не то в сдержанной усмешке, не то в концентрации. — Мы идём не на экскурсию, Малфой, — произнесла она без тени эмоций. — Но да, я предусмотрела всё, что могла. Гарри задумчиво провёл ладонью по краю карты: — Если Ключ и правда связан с истоком магии Хогвартса… Нам придётся искать остальные сосуды тоже. Гермиона не стала тянуть: — Я с Драко отправлюсь в Бродуэйв Холлоу. Это зацепка, с которой мы можем начать. Вы с Джинни останьтесь здесь, копайте дальше. Начните с Салазара. Медальон был осквернён вторым после Чаши. Если Слизерин оставил свой сосуд в Британии, след мог уцелеть. Поищите упоминания, редкие символы, намёки в хрониках. Всё, что может навести на след. Если кто и и сможет с этим справиться — так это вы. Джинни усмехнулась, но взгляд у неё был серьёзный: — Если речь о Слизерине, я даже знаю, с какого подземелья начать. Там, где всё уже однажды началось. Гарри резко замолчал и посмотрел на неё пристально, понимая, что она имеет в виду. Его рука инстинктивно нашла её ладонь, сжав крепко и спокойно, не утешая, а просто напоминая: он помнит, он рядом. В этом жесте была не жалость, а понимание того, через что она уже однажды прошла. Драко наклонился чуть ниже, изучая карту — он привык иметь дело с неточными сведениями и незавершёнными планами. — Поиск древних реликвий в полузабытой деревне без адреса, откуда последний исследователь не вернулся… И мы идём туда вдвоём? Великолепно. Осталось только приложить к плану путеводитель для потерянных авроров. Гарри не усмехнулся. Наоборот, на его лице появилось то сосредоточенное выражение, которое Гермиона давно знала: так он выглядел перед опасной операцией. — Тогда сделаем вот что, — коротко сказал Гарри. — Будем использовать монеты, как в Отряде Дамблдора. Помните те зачарованные галеоны? Если что-то пойдёт не так, сразу даёте сигнал. Гермиона уже полезла в сумку и коротко кивнула: — Уже предусмотрено. Гарри не удивился. В этом вся Гермиона. Всегда на шаг впереди, даже если шаг этот ведёт в самую гущу неизвестности. Благодаря ей они не раз выбирались оттуда, откуда казалось невозможным вернуться. Он выдохнул немного легче и только тогда позволил себе короткую улыбку: — И да, Малфой, — продолжил Гарри, улыбнувшись краем губ. — Только джинсы не забудь. Магловская одежда обязательна, если не хочешь, чтобы вас заметили на первом же перекрёстке. — И минимум вещей, — дополнила Гермиона. — Только самое необходимое. Палочки и любые артефакты придётся спрятать подальше. Джинни склонила голову, оценивающе глядя на Драко: — Даже не представляю тебя в джинсах. Почти исторический момент. — Не уверен, что достойно переживу такую травму, — фыркнул он. Гермиона качнула головой, пряча невольную улыбку, и мягко подвела итог: — Это ненадолго. Нам нужно действовать быстро. Через два часа встречаемся у ворот. Гарри поднялся, на секунду задержав взгляд на Гермионе, затем посмотрел на Драко. В его молчаливом кивке не было ни вызова, ни сомнений — только серьёзность человека, которому известна цена подобных рисков. Драко ответил на это взглядом, ровным и уверенным, словно говоря без слов: «Всё под контролем, Поттер». — Будьте осторожны, — сказал Гарри просто, без лишней эмоциональности. Джинни допила остатки пива, не спеша отставила кружку в сторону. — Тогда до встречи. И без лишнего героизма, ладно? Гермиона натянула перчатку, выпрямляясь: — Только если обстоятельства заставят. — Что ж, как всегда, — откликнулась Джинни суховато, с лёгкой иронией. Её тон звучал так привычно, она много раз наблюдала эту картину, уже перестав удивляться. — Как будто я не провела с вами семь лет, наблюдая, как «обстоятельства» выпрыгивают из окна вслед за грифоном. Гермиона едва заметно улыбнулась, но ничего не ответила. Она аккуратно свернула карту, убрала в сумку. Пальцы машинально проверили наличие того самого зачарованного галеона для связи. Лёгкий вес металла в кармане успокаивал. Связь работала, а значит они не были одни. Гарри шагнул ближе и крепко, по-дружески, обнял Гермиону — жест, который могли позволить себе только те, кто слишком многое пережил вместе. В этом не было прощания; в объятии сквозила простая уверенность, что их связывающая нить всё ещё крепка и нерушима. — Мы всё сделаем здесь. Обещаю, — сказал он, чуть отстраняясь. Гермиона с Драко двинулись к выходу. За спиной остались голоса, тёплый свет камина и странное, зыбкое чувство, что всё самое важное уже началось, но никто пока не знает, где именно. Впереди вечерняя стужа и дорога к тому, что ещё нужно было найти.

***

Драко стоял посреди комнаты, задумчиво разглядывая вещи, разбросанные на кровати — несколько старых книг по магии Основателей, пара пузырьков с лечебным зельем, перчатки из драконьей кожи и тонкий блокнот, страницы которого были исписаны аккуратным почерком Гермионы. Он не помнил, зачем забрал его у неё вчера вечером, но сейчас возвращать было поздно. На спинке кресла, раздражающе вызывающими в своей магловской простоте, лежали джинсы Поттера. Сама мысль о том, что ему придётся это надеть, вызывала почти физическое отторжение. — Если ты собираешься ещё долго так стоять, Малфой, лучше отдай мне их обратно, — голос Поттера прозвучал негромко и сухо. Он стоял у двери уже несколько минут, спокойно наблюдая за происходящим, и Драко совершенно не понял, когда успел пропустить его появление. — Просто наслаждаюсь последними минутами достоинства. — Поверь, я тоже не в восторге от перспективы видеть тебя в своей одежде, — произнёс он, наконец, будто признавая перемирие, которого никто не просил. — Но другого выхода нет, если вы не хотите привлечь внимание раньше времени. — Отлично знаю, Поттер. Рад, что ты всё ещё считаешь нужным объяснять мне очевидное. — Тогда просто надень и забудь, — Гарри взял джинсы и протянул ему, спокойно и без лишних слов. Драко поколебался, прежде чем принять их, затем не без внутренней борьбы отбросил сомнения и забрал вещь из рук Поттера. Внезапно стало тихо. Гарри сделал шаг назад, собираясь уйти, но затем остановился, бросив коротко посмотрев на Драко: — Знаешь, я удивлён, что ты вообще согласился идти. — Почему? — слегка напрягся Драко, не поворачиваясь, улавливая спиной пристальное внимание. — Думаешь, я должен был остаться здесь и просто ждать, пока всё закончится само собой? — Нет, просто… — Гарри сделал небольшую паузу, подбирая слова. — Это всё довольно рискованно. Даже для тебя. Тем более, когда приходится довериться кому-то, кого ты привык видеть по другую сторону. — Тебе виднее, — негромко произнёс Драко. Он поднял глаза и встретился с Поттером напрямую. — Но если это твоя завуалированная попытка спросить, не собираюсь ли я ей подставить подножку, то ответ — нет. Ты можешь быть спокоен. — Я не об этом. Просто не ожидал, что ты так легко согласишься следовать плану Гермионы. Обычно тебя не прельщает перспектива оказаться на вторых ролях. Драко на секунду замер, затем медленно пожал плечами, делая вид, что слова Поттера совершенно его не задевают. — Это вопрос логики, а не амбиций. Грейнджер лучше знает, что делает. Если выбор стоит между моей гордостью и шансом вернуться обратно живым, то гордость подождёт. — Разумно. Не думал, что когда-нибудь скажу это, но, пожалуй, Гермиона права — ты изменился. — И это, видимо, комплимент? — Драко приподнял бровь, стараясь сохранить спокойный тон, хотя внутри всё неприятно сжалось от его слов. — Наблюдение, — пожал плечами Гарри, улыбаясь. Затем он развернулся к двери и добавил уже на ходу: — Торопись. Гермиона уже ждёт у ворот. И я бы на твоём месте не заставлял её ждать слишком долго. Дверь негромко закрылась за Поттером, оставляя Драко наедине с вещами, мыслями и неприятно чётким пониманием, что на этот раз Гарри прав. Изменения были очевидны даже для тех, кто меньше всего его знал. Драко быстро переоделся, не позволяя себе лишних сомнений, затем, застегнув пальто, коротко взглянул на своё отражение. Ему не нравился этот непривычный образ, но спорить с необходимостью уже было бессмысленно. Оставалось лишь одно — идти до конца. Он вышел, захлопнув дверь комнаты и оставляя позади все лишние колебания. Уже подходя к воротам замка, Драко мысленно поморщился, заранее представляя себе реакцию Гермионы. — Даже не думай, Грейнджер, — бросил он, предупреждая любые комментарии, хотя понимал, что ей даже не обязательно произносить их вслух. Гермиона молча изучала его, с трудом подавляя улыбку. Ощущение от Драко в магловской одежде казалось неправильным и слегка абсурдным, будто реальность дала трещину, выпуская наружу что-то невозможное. Кто бы мог представить себе такое ещё несколько месяцев назад? — Я ничего, — произнесла она с лёгким смешком, отдавая должное его стараниям. — Выглядишь терпимо. Почти как магл. — Это унижение, — проговорил он негромко, вынимая руки из карманов и нервно поправляя манжеты свитера. — Джинсы Поттера. Я чувствую себя его дублёром. И ведь пришлось согласиться. — Ты не дублёр, Малфой, — произнесла она, тщательно скрывая собственную неловкость за шутливой интонацией. — Скорее уж уникальный экземпляр, даже в таком виде. Драко коротко хмыкнул, не скрывая сарказма, и позволил себе более пристально рассмотреть её одежду. Его напряжение немного отступило, когда он понял, что вид Гермионы ничуть не менее нелепый, чем его собственный. Практичный свитер, мешковатая куртка, тяжёлый рюкзак на плече. Всё это заставляло её выглядеть непривычно приземлённой, далёкой от образа блестящей ученицы Хогвартса. Он не удержался, отметив вслух с лёгкой иронией: — А ты, стало быть, собралась на ярмарку садоводов? Или это считается приличной одеждой у маглов? Гермиона прищурилась, пропустив замечание мимо ушей. Она приблизилась к нему, сокращая пространство между ними до нескольких шагов, и негромко, но серьёзно, ответила: — Это называется практичностью, Малфой. Мы отправляемся не на прогулку, и я не собираюсь рисковать, доверяя свою жизнь удаче. Драко замолчал, наблюдая за её движениями и пытаясь отыскать в её поведении хоть тень неуверенности. Он почти привык к тому, что Гермиона всегда была на шаг впереди, что её решения не оставляли места случайностям. Теперь, когда их ожидало неизвестное, это было важно как никогда. — Тогда остаётся надеяться, что этого хватит, — произнёс он наконец, смягчив голос. В ответ Гермиона кивнула, позволяя паузе повиснуть в воздухе и перевела внимание на замок, высившийся за их спинами. С каждым днём Хогвартс казался ей всё более чужим: тёмным, молчаливым, хранящим в себе множество неразгаданных тайн, которые словно оборачивались против тех, кто пытался их раскрыть. Ветер лениво играл её волосами, приносил с собой сырость и холод, проникающий под кожу. Гермиона ощутила, как по телу пробежала лёгкая дрожь, а пальцы сильнее сжали ремень тяжёлого рюкзака. Она понимала, что уходить необходимо, и вместе с тем остро чувствовала, как замок сопротивляется. Казалось, что он предупреждал о том, что вернуться будет сложнее, чем они рассчитывали. — Пора, — сказала она, не громко. Гермиона ненадолго замерла, собираясь с мыслями, и затем спокойно, почти буднично протянула Драко руку. Ей хотелось скрыть внутреннюю неуверенность, не позволить ему увидеть, насколько этот жест был для неё непривычным и значимым. Драко мельком посмотрел на её ладонь и чуть нахмурился, пытаясь осознать смысл происходящего. В его глазах мелькнула тень колебания, но уже в следующее мгновение он решительно подался вперёд, приняв её руку и крепко, почти требовательно сжав холодные пальцы Гермионы. Между ними установилось молчаливое понимание, что отныне путь был один на двоих и что выбора, кроме как пройти его вместе, уже не осталось. — Аппарируем в Бибари, — напомнила она. — Надеюсь, ты хоть умеешь это делать, Грейнджер, — сухо произнёс Драко, позволив себе последнюю слабость. — Я бы предпочёл не собирать себя по частям после прибытия. Гермиона едва заметно улыбнулась и закрыла глаза, полностью сосредоточившись на том месте, куда им предстояло отправиться. Магия под её контролем медленно, плавно начала движение, обволакивая их обоих с привычной точностью и надёжностью. Спустя миг ворота замка и тёмные башни растворились в вихре образов, и мир вокруг исчез, уступив место неизвестности, в которую им предстояло шагнуть вместе.