Глава 7, в которой всплывают старые финансовые сделки…

Голова трещала… Малфой чихнул, но тут же пожалел об этом, переживая Бомбарду Максима в своих мозгах… Во рту как будто нагадил василиск, очень хотелось пить и совершить противоположное действие… Пушистое, щекотавшее его нос и подбородок, не исчезло… Грудью и пахом Драко чувствовал жар, как будто во сне обнимал девушку, которая так знакомо, так волшебно пахла… Вдохнув поглубже, Драко открыл глаза. Подушку перед ним устилали спутанные каштановые пряди, обнаженная Грейнджер, сбросив одеяло на пол, спала на животе. Правая рука Малфоя покоилась у нее под грудью, пальцев на руке, как и саму руку Драко уже толком и не чувствовал… Очень аккуратно, стараясь не шевелить гудевшей головой, Малфой опустился обратно на подушку, сосредоточившись, пробормотал «Акцио, зелье». Осушил пузырек, подождал, пока антипохмельное окончательно не приживется в организме. Когда перед глазами перестала вращаться Вселенная, Драко призвал волшебную палочку и осторожной Левиосой приподняв Грейнджер, освободил, наконец, затекшую конечность. Несколько минут пролежал на спине, стиснув зубы, пережидая, пока восстановиться кровообращение и злобные муравьи-бульдоги закончат свой парад в его жилах. Наконец он огляделся вокруг. Обстановка была смутно знакомой. Впрочем, все номера люкс в фешенебельных отелях были похожи, а в других Драко не останавливался. У входа грудой валялись его брюки, жилет и белое платье, рубашка криво висела на спинке стула, крест-накрест ее пересекало женское бюстье… Поискав глазами, трусов Малфой не обнаружил. Ни своих, ни… Впрочем, и так было заметно, что на девушке - ни нитки… Сглотнув, Малфой понемногу выпутал ноги из простыни и застыл, глядя на пару мазков крови, пятнавших постельное белье у его… Пусть будет бедра. Боже, неужели он такой неудачник, что лишил любимую девушку девственности – и в упор не помнит даже малюсенького фрагментика из произошедшего? И это при том, что первая брачная ночь должна была состояться у Грейнджер отнюдь не с ним! Мордредов виски! Зайдя в ванну, Малфой тщательно наложил чары тишины, совершил утренние действия, которые настойчиво требовал организм, принял душ, свел заклинанием щетину с подбородка, добившись девичьей гладкости щек. Надел белый пушистый халат, висевший на крючке. Шепотом, несмотря на чары, позвал Тави – и верный домовик тут же вытянулся стрункой перед ним. Потребовав еще опохмеляющего зелья и велев беззвучно сервировать самый изысканный завтрак в гостиной (Малфой точно знал, что в тех номерах, в которых он предпочитал останавливаться, меньше трех комнат никогда не бывало), он, наконец, рискнул пройти в спальню. Гермиона еще спала. Драко не посмел вернуться к ней в постель, он опустился на колени с ее стороны кровати, положил подбородок на скрещенные руки и принялся любоваться спящей красавицей, меланхолично размышляя, что, даже если гриффиндорка заавадит его к Мерлиновой матушке после пробуждения, оно того стоило… Только вот как это оно состоялось – подлая память отказывалась сообщать напрочь… Да, скандал будет грандиозный… Героиня войны сбежала с собственной свадьбы с Пожирателем смерти. Или газеты напишут, что он ее похитил? Увез со свадьбы и обесчестил… Драко захотелось побиться головой о стену: ему было и стыдно, и досадно - он столько раз дрочил под фантазии о них с Грейнджер, а вот случилось – и не помнит ни дракла… Даже как одежду снимал. А она? Был ли он осторожен, ведь у нее это – первый раз… Смог ли он – пьяный, - сделать девушке хорошо? Понравилось ли ей? Разрешит ли она повторить – или он так и останется самым большим неудачником в истории Малфоев? Что ж, в хрониках его семьи за последние одиннадцать веков можно найти всякое, а уж истории рода детей в любой аристократической семье учили основательно. И если покопаться в семейной истории, то он даже не первый Малфой, похитивший невесту со свадьбы. Его предок, Ксавье Флоримон Малфой, живший в тринадцатом веке, увез свою супругу Вилетт Бастинду Шанталь прямо с брачного пира. Правда, до того он зарезал на дуэли первого жениха невесты и двух ее братьев, а затем поимел нареченную на глазах у гостей прямо на столе, между запеченным ягненком и тарелками с фуа-гра. Жили они долго и счастливо, пока Бастинда Малфой не засекла мужа кнутом до смерти. Ровно через двадцать лет после свадьбы, когда ее сыновья вошли в возраст и смогли защитить мать от суда сеньора. А Люциус Малфой, тезка его папеньки, в шестнадцатом веке, когда его сватовство отвергла всего лишь какая-то там Елизавета, королева Великобритании, кровавую расправу устраивать не стал, а просто и незатейливо проклял гордячку фригидностью. Вот так и вошла в историю великая королева-девственница. Сестра Люциуса, Амандин Малфой, замужем была восемь раз, и все браки удачно заканчивались несчастным случаем для мужей: то тонули, то с лошади падали… Говорят, именно после связи с Амандин, счастливо избегнувший гибели Шекспир и изрек свое знаменитое «О женщины, вам имя – вероломство!», а потом еще несколько лет прятался от разгневанного Люциуса, потому что нечего позволять всяким простолюдинам устраивать литературные игры со звучанием великой фамилии… Что ж, если Поттер его правильно понял и сумеет договориться с Люциусом, которого слишком быстро посадили, чтобы успеть связать Непреложным обетом, то хотя бы этот груз с его плеч будет снят. Отец, с его фантастическим чутьем и умением читать между строк наверняка вычислил если не полный расклад, то процентов восемьдесят точно. А остальное Поттер уже раскрутит сам. То, что отец сумеет провести наивного гриффиндорца и выторгует у него наиболее выгодную для семьи сделку – Драко не сомневался. А вот что делать с Гермионой, которой их эскапада будет стоить карьеры, он не знал. Нет, то, что девушка останется у него и станет его женой – Драко принял за аксиому. Отцу придется смириться – или выжечь единственного наследника с гобелена. Мать пошипит и примет маглорожденную невестку, в конце концов, Нарциссе важнее счастье сына. Не была бы Грейнджер такой упертой, - Драко давно бы договорился с Гектором Дагвортом или любым из его наследников, чтобы они признали Гермиону потерянным членом семьи – и все бы заморочки с чистокровностью рассеялись. В конце концов, лозунг высшего света «Главное не быть, а казаться» он усвоил едва ли не с молоком матери. Малфой снова залюбовался спящей Грейнджер. Мягкие линии, нежная кожа, тонкие черты лица, - такая хрупкая, что страшно прикоснуться… И повезло ж ему, что под всей этой оболочкой таиться стальная воля и бульдожье упрямство… Драко редко оставлял ночевать у себя девушек, предпочитая подвиги на чужой территории. Но даже самые достойные экземпляры утром выглядели не ахти, а во сне, с открытым ртом, похрапывающие – и вовсе нелепо. Гермиона же была прекрасна. Драко готов был любоваться ее атласной кожей бесконечно, но девушка внезапно открыла сонные глаза, ласково улыбнулась Малфою, он счастливо улыбнулся в ответ – и тут Грейнджер вскинулась, прижимая простыню к груди, обводя пространство паникующим взглядом и мучительно сморщившись, со стоном схватилась за голову. Драко скользнул в постель, подхватив оседающее тело и аккуратно пристраивая ее голову у себя на плече. - Спокойно, милая, все хорошо. Вот, выпей зелье, сейчас все пройдет… Грейнджер, зажмурившись, проглотила содержимое пузырька, обмякнув в его руках, переждала, пока оно начнет действовать. Уткнувшись в спутанные кудряшки на макушке, Драко вздыхал терпкий запах женского тела, пытаясь призвать к приличиям взбунтовавшийся организм – но организм к приличиям не призывался, усиленно топорща полу гостиничного халата. - Что произошло? – через несколько минут на удивление мирно спросила гриффиндорка, - где мы и как мы здесь оказались? Тут она осеклась и закостенела в его руках, напоровшись блуждающим взглядом на мазок крови на простыне. Вот же дракл! Что стоило свести пятна, не смущая девушку… - Грейнджер, я … тоже не имею понятия, где мы и как мы здесь оказались. Но за этой дверью есть ванна, а в другой комнате нас ждет завтрак. Давай ты сначала приведешь себя в порядок и поешь, а потом уже наложишь на меня столько Непростительных, сколько захочешь. Повернувшись в его руках, Гермиона хотела что-то сказать, но возмущенно ойкнула, обнаружив, что все это время Малфой разглядывал розовый сосок ее груди, оглядевшись, призвала его рубашку со стула: - Грейнджер, она несвежая, - попытался предупредить Драко. - Я тоже! – огрызнулась девушка, застегивая пуговицы. Суетливо подымаясь с постели, она пошатнулась и оперлась рукой на самую требующую ласки часть тела. Малфой шумно выдохнул сквозь зубы, Грейнджер, залившись румянцем по самую макушку, стремительно порскнула за дверь ванной комнаты. Как Драко не прислушивался, звуков льющейся воды он не услышал. То ли Грейнджер предусмотрительно поставила полог тишины, то ли он был изначально встроен в функционал отеля… Пока Гермиона приводила себя в порядок, Драко, чтобы не представлять, как водяные струи ласкают тело девушки, попытался снова воззвать к впавшей в спячку памяти. Память не просыпалась, а вот не вовремя вставшему кое-чему стоило бы и заснуть. Малфой закрыл глаза, размеренно дыша, как учил его крестный и недоброй памяти сумасшедшая тетка, чтоб ее на том свете пятиноги имели… Мысли опять свернули куда-то не туда, Малфой сбился, поправил ментальные щиты, начал отсчет заново. События никак не хотели выстраиваться в хронологический порядок. Сначала была дурная собака и прозвучавшее контрольной авадой – «Да». Пэнси говорила тост, потом были конкурсы, Драко танцевал – с Луной, Анджелиной, Джинни… Потом с Гермионой – и она забавно ревновала, с миссис Уизли-старшей, потом… Они сцепились с Рональдом, а после пили с Гарри? Или сначала он пил с Джорджем, а потом – с Гарри? С кем из них он пил на брудершафт? С Поттером – или Уизли? На этом моменте воспоминания начинали сбоить, рассыпаясь мелкими фрагментами. Вот Грейнджер кидает в него букетом… Или букетом в него бросала Джинни? И зачем на свадьбе они затеяли перебрасываться цветами? Эндрю что-то говорил про русскую свадебную традицию… Какого Мерлина на свадьбе Грейнджер и Уизли был русский ведущий? Откуда он там появился? Почему все, как зачарованные, выполняли его дурацкие задания? Как, в конце концов, звали спутника тетушки Мюриэль из Албании? Этого, с бисером в хвосте… Или с бисером в хвосте был пудель? Окончательно запутавшись, Драко со стоном открыл глаза. Закутанная до самых пяток в белый гостиничный халат, на него пристально смотрела Гермиона. Малфой честно признался: - Пытаюсь вспомнить, как мы здесь оказались… Ни дракла не получается… Грейнджер передернула плечом: - У меня тоже… - Пойдем, позавтракаем? Она неуверенно кивнула. В гостиной Малфой снял стазис с блюд, налил Гермионе кофе – его наличие он отдельно оговорил Тави; начал намазывать ей бутерброд – так, как она любила делать в Большом зале, и напоролся на шокированный взгляд Грейнджер - Что? – он отвел руку с ножом от тоста, оглядывая получившийся вариант, - Кривовато? - Не важно, - ответила Грейнджер, принимая из его рук получившийся «шедевр», - откуда ты знаешь, что я люблю на завтрак? - Запомнил… Я наблюдательный… Гермиона чему-то странно улыбнулась – и подвинула к Малфою овсянку с грушевым вареньем, а затем налила в его чашку зеленый чай с бергамотом. Теперь настала очередь Драко изумленно поднимать брови. - Что? – копируя его интонацию, проговорила Гермиона, - Я тоже люблю наблюдать… Дальше они ели молча, лишь изредка перебрасываясь фразами: тебе долить кофе? передай паштет, пожалуйста… Когда Малфой сделал последний глоток чая и отставил чашку, Гермиона нерешительно проговорила: - Мои, наверно, будут волноваться. Надо отправить Патронуса… Но хотелось бы понять, где мы… Малфой подошел к окну, распахнул шторы… Странно, что до того ни у одного из них не возникла мысль просто выглянуть в окно. Словно они застыли в безвременье – выгадывая у судьбы лишнее мгновение, чтобы побыть только вдвоем… - Красивый город… - задумчиво проговорила Гермиона. Ее профиль обливал золотом утренний свет. Малфой с трудом перевел взгляд за окно. Моргнул, не поверив глазам, вгляделся пристальнее в острые пики и приметный красный купол – и сполз, подвывая от смеха, на пол, колотясь затылком о подоконник. - Что с тобой? – Гермиона упала на колени рядом, вставила ладонь между его головой и краем окна, оберегая, - Тебе плохо? Малфой не мог некоторое время вымолвить ни слова, словно с нервным смехом из него выходило все напряжение последних дней. Гермиона смотрела на него, тепло, терпеливо, невольно подрагивая слабой улыбкой, заражаясь его весельем… Отсмеявшись, Драко проговорил: - Ты только не бей меня… Но мы в Будапеште. В номере для новобрачных… И это… в некотором роде… мой отель! С каждым его словом брови Гермионы поднимались все выше и выше. Наконец, она встала, махнула палочкой, четко сказала появившейся призрачной выдре: «Гарри, со мной все в порядке. Я в Европе, не нужно меня искать. Постарайся успокоить моих родителей». Выдра исчезла. Гермиона решительно уселась на диван, закинув ногу за ногу и поправив на коленях длинный халат: - Рассказывай! - Ты отправила выдру Поттеру, но не мужу, - осторожно проговорил Драко, продолжая сидеть под окном. - Неважно. К тому же, думаешь, после такого, – она махнула рукой в сторону окна, – у меня еще есть муж? - Да уж, в прошлый раз мы погудели не так эпично… - В прошлый раз? - Да. После нашего разговора в парке… Грейнджер, прости меня за него, я… - Неважно, не отвлекайся! – перебила Гермиона. - Мне было очень тошно… От себя, от всего… Мы с Тео и Блейзом решили основательно напиться. Начали в четверг, в субботу утром проснулись в этом номере магловского отеля… В Будапеште. Администрация пыталась нас выселить, мы сначала сотрудников вон туда, стопочкой складывали. Потом я психанул и выписал чек. Купил этот отель со всем содержимым. Тут номера и для магов есть, просто этот люкс – магловский. В общем, я заплатил за сделку такую сумму, что им сразу хватило на реставрацию левого крыла, которое еще при поимке Гриндевальда разнесли, если я правильно помню то, что рассказывал предыдущий хозяин. Управляющий на меня чуть не молился, руки мне целовал, лопотал что-то по своему… Ну и я, как владелец, забронировал за собой этот люкс на постоянно, заставив местное Министерство сделать мне бессрочный порт-ключ… сразу в номер. Порт-ключ повесил на браслет, - Малфой поднял руку, снимая чары отвода глаз, и продемонстрировал серебряную цепь, на которую были надеты брелоки и бусины разной формы: артефакты от проклятий, от яда, для аварийной аппарации… - Мы продолжили пить, а потом… Я просто забыл об этом! Обнаружил перед твоей свадьбой бумаги от управляющего, посмеялся, думал тебе свадебный подарок сделать, но… Малфой замолчал, опустив голову. - Ну и что ж не сделал? - Не смог,- глухо проговорил Малфой, - как представил тебя с этим… Хоть в петлю лезь… Молчание длилось и Драко, наконец, вскинул подбородок. Гермиона смотрела на него пристально, с затаенной тревогой во взгляде, но Драко не отводил глаз. Если не дура, она давно уже все поняла про него… Да и сколько можно прятаться? Прятать чувства? От себя, от нее… - Что теперь будет, Драко? – мягко спросила она. - Ну, очевидно, развод. Я тебя Уизелу не оставлю… - Я не трофей, чтобы доставаться победителю! – моментально вспыхнула гриффиндорка. - Поскольку я выкрал тебя с твоей собственной свадьбы, скомпрометировал, обесчестил, - Драко запнулся, вспоминая пятно на постельном белье, - я обязан жениться… Что он ляпнул что-то не то, Малфой понял еще до того, как Гермиона вскочила, уничтожая его взглядом: - Не надо на мне из чувства долга жениться, сама со всем разберусь! Он перехватил ее у двери, сжал, пережидая сопротивление, зарылся лицом в пушистые пряди: - Я, конечно, исключительно из чувства долга последний час ерзаю, сидеть ровно не могу…- и прижался к ее губам своими, спрашивая, рассказывая, открываясь… Когда воздуха не стало совсем, они с трудом расцепились, тяжело дыша. Халат ничего не мог уже скрыть – и раскрасневшаяся Гермиона, облизнув пунцовые губы, с любопытством посмотрела вниз. - У нас, очевидно, уже все было, - задыхаясь, пробормотал Драко, - но я такой неудачник, что умудрился забыть первый секс с любимой девушкой… Давай повторим? Я буду нежным… Очень… Гермиона, будто что-то решив для себя, подалась к нему всем телом… Другого ответа ему не требовалось. Подхватив девушку на руки, Драко направился в спальню. Ну что сказать... Считаю я плохо, поэтому слегка поторопилась с выводами. Но я добила этот опус, и у меня для вас две новости: 1) в следующей главе намечается нц; 2) седьмая глава - не последняя! Отсюда вопрос: как вы думаете, от кого прилетит Патронус в конце следующей главы?