Часть 16. Воспоминания Какаши

Прошло три дня с момента начала эпидемии… — Воу, воу, воу!.. — Обито вцепился в ручку двери автомобиля, стараясь не вылететь на ходу, пока Какаши виртуозно вилял между грудами хлама и бродящими по дороге тварями. — Дави их, дави! — Не ори мне в ухо! — Какаши был напряжён до предела, зубы скрипели сами по себе. Он сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели. — Рин, угомони его! — Обито, не отвлекай Какаши, пожалуйста… — девушка сидела на заднем сиденье, высунувшись между креслами, и не сводила глаз с дороги, вцепившись в спинку переднего сиденья. Машину, на которую они чудом наткнулись, терять не хотелось. Особенно сейчас, когда до выезда из города оставалось совсем ничего. Они давно были готовы свалить, запаслись вещами и едой, которая сейчас горой лежала рядом с Рин. Какаши никогда не задумывался о том, что рано или поздно ему придётся давить других людей, чтобы выжить. Даже если это ходячие мертвецы — внешне они всё ещё были похожи на людей. Только глаза выражали вечную пустоту и голод. — Это было опасно… — выдохнул Обито, когда они миновали самый опасный участок. Напряжение с Какаши не спало даже после того, как они выехали на широкую, чистую дорогу. Спина была мокрой от пота. — Зато теперь всё позади. Мы так и не решили, куда отправимся, — ответила Рин, мягко улыбнувшись. Её улыбка сверкала ярче полуденного солнца, кажется, глядя на неё, можно было забыть о том, что вокруг бушует конец света. — Лично я голосую за какой-нибудь пляж, — парень покосился на неё с характерной ухмылкой. — Тех девушек в бикини, которых ты вчера пялил на постере, там не будет, — Какаши позволил себе лёгкую усмешку. Он давно заметил, что Обито неравнодушен к их подружке. Его это даже немного забавляло. Порой он задумывался: Обито дурачок от рождения или это просто Рин так сильно вскружила ему голову? — Зато там будет Рин, — брякнул Обито с показной уверенностью, но щёки предательски вспыхнули. Девушка тоже смутилась и тут же чуть не свалилась на продукты, лежавшие в коробках на заднем сиденье, когда Какаши резко свернул с дороги. По машине начали стрелять. — Что, мать твою…?! — выронил Обито, наклонившись и прикрыв руками голову от посыпавшихся на него осколков лобового стекла. Обстрел не стихал, даже когда они нырнули в переулок. Какаши мысленно прикинул, что, кажись, это их последняя остановочка. Либо они сейчас словят пулю, либо… Да что «либо». Эти ублюдки в человеческом обличье перекрыли выезд. Пути объезда нет — разве что ехать обратно в сторону моста на спущенных колёсах, но тогда машина долго им не прослужит, и придётся кочевать по лесу среди диких зверей. И тварей. — Сваливаем, — скомандовал он, когда они зарулили в узкий проезд между цехами. Сзади доносились чужие, в основном мужские, крики. Эти люди шли за ними. Но что им нужно? Провизия? «Да, пожалуйста», — мелькнуло у Какаши, пока он вёл свою парочку в сторону какого-то завода, каких здесь было множество. Если бы этим людям нужна была машина — вероятнее всего, не было бы смысла её расстреливать, забрали бы хитростью. Или может, им нужны заложники? Люди для грязной работы? Может, пушечное мясо? Не успел он закончить размышления, как позади снова захлопали выстрелы. — Нам в ту дырень?! — прикрикнул Обито, внимательно наблюдая за тем, куда так пристально смотрит Какаши. А смотрел он в точности на неё. На «дырень», как назвал её Обито, на зияющий пролом на втором этаже — след какого-то давнего взрыва. Если взобраться по пожарной лестнице, есть шанс забиться внутрь. Под градом пуль им чудом удавалось уцелеть. «Значит, не военные, — пронеслось в голове Какаши. — Стреляют куда попало… Нам же лучше». Он боялся только одного — что эти люди пойдут за ними следом. И вопросы его всё ещё мучали: зачем? Зачем тратить столько патронов на брошенных беженцев? Они уже бросили машину со всем добром. Запрыгнув на второй этаж, Какаши помог взобраться остальным и мельком огляделся. Они стояли на шатком металлическом мостике, который мог рухнуть в любую секунду, внизу же зияла непроглядная чёрная дыра. Разглядеть что-либо было невозможно. Но идти было некуда. Хатаке решил спускаться. Обито, будь это обычный день, наверняка бы повозмущался. Но когда за тобой гонятся вооружённые психопаты, любая дыра кажется спасением — главное, чтобы было куда смыться. Схватив Рин за руку, он двинулся за Какаши, стараясь не свернуть шею на ржавых, мелких ступенях. Внизу пахло сыростью, ржавчиной и чем-то кислым. Какаши достал пистолет, но оставаться здесь надолго не планировал. Как только они спустились, наверху показались два силуэта с автоматами. Внизу была тяжёлая железная дверь, заваленная каким-то хламом. Обито и Какаши молча принялись растаскивать его. Услышав грохот внизу, незнакомцы не стали разбираться и открыли огонь, прошив дверь насквозь. — Пошли, посмотрим, — сказал один другому, прекратив бесполезный обстрел. Какаши воспользовался паузой. Все вместе они рванули к двери — та, к счастью, поддалась. Прошмыгнув внутрь, Рин с Обито начали заваливать её всем, что попадалось под руки, но… Внутри стоял тяжёлый, сладковато-приторный запах гниющей плоти. Здесь что-то горело когда-то — всё было покрыто липкой сажей. В темноте ничего не было видно, и Какаши щёлкнул своим мелким нагрудным фонариком. Он обнаружил два обугленных трупа. Плохо. Очень плохо. Не только из-за отвратительной, тошнотворной вони. Потолок над ними крошился, осыпая пол мелкой цементной пылью. — Надо уходить! — крикнула Рин, подбегая к следующей двери. Она дёрнула ручку, но та не поддалась. — Щас, сделаем, — на удивление спокойно сказал Обито, и они с Какаши навалились на створку вместе. Что-то тяжёлое мешало открыть её полностью, но с каждым новым толчком щель становилась шире. Обито был ближе всех к краю, он ухватился за ручку и давил изо всех сил. Они и не подозревали, что, сдвигая дверь, двигают последнюю опору, на которой держалась половина потолка той комнаты. Как только створка с скрежетом поддалась, и парень первым шагнул в проём, на него обрушилась каменная плита. — Обито!!! — крик Рин оглушил даже грохот обвала. Потолок и здесь начал сыпаться. Половину тела парня раздавило на месте. Обито её не чувствовал — шок сделал своё дело. Наверное, он ещё плохо осознавал, что произошло. Его не пугала боль или мысль о смерти. Он видел только, что Рин и Какаши всё ещё находились в опасности. — Бегите отсюда, пока вас не завалило… — он хотел крикнуть, но получился лишь хриплый шёпот. Горло обожгло пылью и кровью. — Нет, Обито! Я тебя не брошу… — девушка рухнула на колени, смотря на него безумными, полными ужаса глазами. Какаши присел рядом, не веря тому, что видит. Когда всё успело так обернуться? Почему они не среагировали? Почему так быстро? — Я сказал, проваливайте… — Обито, мы что-нибудь придумаем… — дрогнул голос Хатаке, но парень снова перебил его. — Да я не жилец, Какаши, — с трудом выдавил он, чувствуя, как собственные глаза сами собой наполняются влагой. У его друзей по щекам уже давно текли слёзы. — Береги Рин, пожалуйста. Ради меня, друг… Он ещё многое хотел бы им сказать, но время уходило. А ещё он не хотел, чтобы они видели, как он прощается с жизнью, а потому... — Какаши, бери Рин и уходи! — Обито… — Иди, я сказал, придурок. Какаши до сих пор не помнит, что было дальше. Не помнит, как пришёл в себя. Не может вспомнить, как оттаскивал рыдающую Рин от груды обломков, под которыми остался человек, ставший им братом. Он не помнит ничего, что было дальше. Его воспоминания на этом обрываются. В тот момент он перестал чувствовать, думать, существовать. Даже не помнит, как они выбрались. В его голове навсегда остался только последний образ Обито — с той глупой, любящей улыбкой, которую тот всегда дарил Рин.

***

— Какаши, не бойся. Всё будет хорошо, — мягко, почти шёпотом говорила ему Рин, выдавливая на губы жалкую, дрожащую улыбку. История повторялась. Он снова терял самого дорогого человека. — Я не буду этого делать, — Хатаке мотал головой, сполз спиной по стене и опустился рядом с ней на пол. Ещё час назад они строили планы, где найти новую машину, как жить дальше. А теперь… он должен был убить её. — Я не хочу превращаться в одну из этих тварей, — девушка печально улыбнулась, и Какаши заметил, как скатывается по её щеке одинокая блестящая слеза. — Ты должен меня понять. Ты же сам когда-то говорил, что в таком случае предпочёл бы пулю в лоб. Хатаке всё отлично понимал. Слишком хорошо всё помнил. И это отчаяние, смешанное с яростью на несправедливый мир, читалось на его лице. Он прикусил губу до крови и уставился в потолок, пытаясь сдержать слёзы, которые, как ему казалось, он уже выплакал, когда потерял Обито. Но нет. Их было ещё море, и сейчас к горю примешивался дикий, животный страх. Возможно, это прозвучало бы эгоистично, но он не хотел оставаться один. С самого начала этого ада Обито и Рин всегда были рядом. А что теперь? Теперь он должен пристрелить последнего человека, которому мог доверить свою жизнь? — Какаши… — позвала она, слабо проводя своими тонкими, уже холоднеющими пальцами по его запястью. — Рин, я хочу умереть с тобой, — Какаши провёл ладонью по лицу и взглянул на неё. Взглядом, в котором не осталось ничего живого. — Я не смогу без вас. Без тебя и Обито. — Неправда, — Рин покачала головой. Она вся горела, на лбу и висках выступили капельки пота, кожа была неестественно бледной. Она уже гнила изнутри. — Это мы с Обито не смогли бы без тебя. А ты — сможешь. — Нет. Ты не понимаешь, я… Он не хотел снова переживать все те же эмоции, ту же пустоту, ту же леденящую дыру в груди от потери близкого, как тогда… в детстве. Когда отец повесился, он тоже не знал, как жить дальше. Любящей матери рядом никогда не было — она умерла при его родах. Он не хотел повторять весь тот ад, через который вынужден был пройти ещё ребёнком. — Ты всегда была с нами честной, Рин. Так и сейчас признайся, что не хочешь умирать. Ты ведь не хочешь. Я знаю это. Я чувствую. Девушка вдруг тихо усмехнулась, заставив Хатаке недоумённо на неё уставиться. — Я… не всегда была с вами честна, — она отвела взгляд и покраснела. Какаши так и не смог понять: от смущения или от жара — было не разобрать. — Мне двадцать четыре. А не тридцать. Какаши прикрыл глаза и откинул голову назад. Рин заметила, как в уголках его губ дрогнула едва заметная, горькая улыбка. Улыбка, в которой читалось слишком многое. — Почему ты соврала тогда? — Мне было интересно посмотреть на ваши лица, — снова солгала она. Казалось бы, она уже находится на краю смерти, можно уже и сказать хотя бы капельку правды. Но в горле встал ком. Не от стеснения, не от смущения. Скорее — просто не могла произнести этого вслух от чувства вины перед Обито. Или от простого человеческого страха, что последние слова всё испортят. — Что дальше, Какаши? Что мы будем делать? — Давай просто поспим. Не хочу ни о чём думать… — устало выдохнул он и хмыкнул. — Станем зомби вместе. Рин тихо рассмеялась, представив, какая трагичная и странно поэтичная любовная история могла бы из этого выйти. Но она не могла позволить Какаши просто так сдаться и отойти в мир иной. Не для того она спасала его от этих ходячих тварей. Не для того подставилась под укус, отталкивая его в сторону. Если бы только слова Обито про иммунитет оказались правдой… Она аккуратно устроила голову на его плече и закрыла глаза, вслушиваясь в чужое горячее и неровное дыхание.

***

Какаши проснулся от глухого хлопка выстрела. Тело Рин лежало у основания рабочего стола в заброшенной комнате. Его револьвер выпал из её ослабевших пальцев и закатился куда-то в темноту. Но сейчас ему было абсолютно всё равно. Он забыл, как дышать. Положил ладонь на собственную грудь и впервые в жизни искренне пожелал, чтобы сердце остановилось. Слёз не было, но в глазах стояла такая пустота и мрак, что он казался безумцем. Внутри Какаши отчётливо понимал, что Рин с самого начала обвела его вокруг пальца. С самого начала выбрала смерть. А Хатаке не видел. Просто не хотел этого замечать. Он медленно подошёл к ней, стараясь не смотреть на её лицо, и поднял револьвер. Две пули. Какаши без эмоций поднёс холодный ствол к собственному виску, глядя на бездыханную Рин. Он понимал, что это поступок слабака, мотивированный страхом и усталостью, а не рациональной составляющей. И всё же… Хатаке пережил слишком много. Неужели теперь он уйдёт так? Рин спасла его явно не для того, чтобы в следующую минуту он так жалко распрощался с подаренной жизнью. И Какаши прекрасно это знал. Но силы кончились. Палец дрогнул на спуске. Мужчина рухнул на колени, уставившись в пустоту. Вокруг была кромешная тьма. Такая густая, что лишний раз захочешь содрогнуться. Взгляд упал на клочок бумаги, медленно планирующий на пол. Видимо, упал со стола. Хатаке поднял его, с лёгким удивлением заметив, что руки трясутся. «Прости за обман… Какаши, береги себя. Мы с Обито всегда будем рядом. Следить за тобой и оберегать. Пожалуйста, покажи нам своё яркое светлое будущее. Найди хорошую жену, чтобы вместо меня залечивала все твои раны. Уверена, Обито бы нашёл общий язык с твоими детьми и стал отличной нянькой. Помни о нас. И живи. Пожалуйста… Мы тебя любим, Какаши. Я тебя люблю.»