Пролог

Энигма: Элегия Ласточки 

Часть 1

 

***

Смотрели друг на друга начало и конец.  

Заметь, оба слабенькие, хрупкие и нежные. 

Не зря же говорят, что люди равны только перед смертью и рождением. 

 

Бог умер, чтобы стать Миром. Высшее существо жертвует собой порождая и обрекая на жизнь миллиарды существ. Восхвалите своего палача. Воздайте за грехи его. Склонитесь пред спасителем и убийцей. Верьте.   Верьте, что однажды, все повторится. Театр войны вновь разыграет свои этюды, расставляя актеров в порядке живой, добровольной очереди. Птицы упадут с небес, а море выйдет из берегов. Мы увидим это, посмотрим издалека своего величия, за сим окончим свое участие. Причастные будут наказаны, ясные глаза СУДа не ослепнут, нам никогда не потребуется беспокоиться об этом, все сделают за нас. Просто Верь.   Мой свет, ведь сейчас ты тоже это видишь? Моя полуночная ласточка, моя несчастная кровь, ответь, как много их здесь? Всех, кого ты знаешь, кого знали мы? О, Высшее существо, ты уже ведаешь о том, что едино?  Закрой глаза, вдыхай медленно и боль исчезнет. Вдыхай до тех пор, пока свет не погаснет и ты вернешься назад. Прости их, они не в силах осознавать свои действия в полной мере, они никогда не будут в силах. А ты, моя милая, держись.

Пролог 

“Следуйте за Соколом, поклонитесь Богу”, - гласила надпись на дряхлой, искажённой временем табличке. Никто не знал, как и почему она оказалась здесь. Одинокий кусок дерева с высеченными на нём буквами едва ли бросался в глаза, однако выполнял особую и невероятно важную функцию.  Те редкие, ведомые ею путники, готовые на всё ради заветного “ничего”, были то ли отъявленными глупцами, то ли отважными героями. Каждый из них решался, не раздумывая, пробраться через густой лес, засаженный колючими можжевельниками и соснами, перебежать “Артерию”, брести сквозь “Розовую Долину” и углублять царапины, оставляя за собой редкий кровавый след.  Их путь был долог и тернист, однако табличка звала за собой, не оставляя шанса вернуться домой. И вот, когда последние силы оставляли героя, он находил Конец - великую границу соприкосновения двух Сторон. Отсюда открывался изумительный вид на море, сильно пахнущее водорослями и несвежей рыбой. Подобно низко плывущим облакам, оно захватывало добрую часть поверхности, скрывая от посторонних глаз глубинные дали непроглядно-чёрной пенистой воды. Воздух, пропитанный дымчатой моросью, тяжёлым грузом оседал в лёгких, и лишь издевательская табличка напоминала о своём предназначении в жизни пришедшего: “Поклонитесь Богу”.    Теперь стоит лишь немного пройтись по шероховатому прибрежному песку, минуя метровые булыжники и острые, сердцевидные ракушки. И вот глазам безумца, выбравшего изучить окрестности, открывается зрелище, которое он, вероятно, представлял себе немного иначе:  Скромная деревянная пристань постепенно переходит в монолитные бетонные блоки, а те, в свою очередь, - в отполированные, гладкие камни булыжника. Если взглянуть наверх, где-то среди редких проблесков белого неба можно заметить торчащий издалека острый шпиль - главный ориентир для каждого путника.  Здесь же появляются первые дома: строгие и серые трёхэтажные строения, по внешнему виду больше напоминавшие муляж. Они создавали ощущение заброшенных, хотя, присмотревшись, в них можно было заметить тусклые отблески жёлтых восковых свечей. Дома составляли собой широкий проход, продолжаясь в нём всё тем же серым, неживым рядом.  Улицы, в отличие от пристани, покрывал более грубый, не омытый солёной водой булыжник. Здесь всегда нужно было смотреть под ноги, дабы не споткнуться о неровно выпирающий камень. Углубляясь всё дальше и блуждая по узким каменным улочкам, можно было различить единичные силуэты. Мерзкая морось вечно сопровождала их.  И всё же, погружаясь в городские пучины, дома переставали казаться мёртвыми. Выточенные до идеала мечтами и слезами, эти строения всё ещё выглядели одиноко, совершенно пусто и безлюдно, ничем не отличаясь от тех, что заполняли собой небольшую площадку возле пристани. Конфликт между новым и старым, между бедностью и богатством. Низкие домики, разрисованные мелом стены, гуляющие в округе старики - всё это было приземлённым и скудным. Но здесь была жизнь. Очень тяжёлая и очень печальная, но жизнь.  Птицы с рассечёнными на концах хвостами стрелами пролетали над крышами, на которых никогда не стали бы вить своё гнездо. Они взмывали в воздух с такой силой и скоростью, что местная детвора едва ли была способна хоть раз докинуть камешек до половины того пути, который отделял её от гордых созданий. Так хотелось сбить хотя бы одну - посмотреть, как они устроены. Какого цвета их перья? Какой формы клюв? Именно так- мучительно неизвестно - каждый раз зудело в мозгу осознание собственного бессилия, положения, статуса.  Тем временем далёкий шпиль пропадал из виду лишь тогда, когда дома начинали понемногу расступаться, образуя обширный круг, окаймлённый самыми живописными зданиями города. Прекраснее их на этой каменной арене было лишь то, что находилось в её середине и занимало большую часть площади. Чтобы увидеть красоту простирающейся картины, стоило отойти немного назад, дабы взгляд смог уловить огромное строение - замок, а может быть и церковь, - слишком невероятных размеров и архитектуры, чтобы её описать. Самый высокий шпиль одной из башен, видневшийся ещё ранее издалека, украшала фигура птицы, что беззвучным взмахом крыльев взмывала в небо со своего возвышенного насеста. Искусственная, мёртвая красота этого места таинственным образом завораживала, манила своей загадочностью и всё же не подпускала слишком близко.  “Следуйте за Соколом, поклонитесь Богу” - надпись следовало вспомнить полностью именно сейчас, продолжая наблюдать, как дождь смывал краски с окружающей картины, оставляя лишь серый камень площади и чёрное очертание стен Собора.  Соблюдая местный устав, левую руку полагалось поднести ко лбу, правую - положить на сердце. И теперь, сгибая колени в неком подобии реверанса, прибывшему надлежало опустить взгляд, покорно склоняя голову. Ритуал был проведён, и только сейчас на задворках сознания смутно являлась надпись с обратной стороны таблички, старинная, как мир: “Добро пожаловать в Даргин”.