Глава 2

Странно было стоять в кромешной темноте в каких-то нескольких сотнях метров от утёса Тхом. В голове Адама это место до сих пор представлялось чем-то зловещим — наверное, то аукались истории и легенды, пробивающие до лёгкого озноба и гусиной кожи. Но теперь, кажется, темнота ночи и холодный ветер прямиком из бездны войдут в его повседневную жизнь. Ведь, как гласили присказки, нечисть в Чашу пробирается с того утёса. Забавно было даже то, что многие не произносили роковое название. Боялись призвать этим чудовищ, коих не было в Старой Чаще уже около ста пятидесяти лет? Наверное. Но теперь эти два слова предстоит запомнить каждому. Адам чувствовал это. Как это не прискорбно, его работа вновь становится востребованной. Служители, умевшие держать в руках меч выбираются из тени насмешек и разговоров о ненадобности. Радоваться этому или огорчаться, Адам не знал… Ночь была беззвёздной. Даже ветер оставил свой вой и поспешил спрятаться подальше от этого гиблого места. Адам стоял и всматривался в черноту неба. Усердно, как только мог. Что он пытался там найти? Ведь, пожалуй, небо всматривалось в него. Изучало. Оглядывало со всех сторон. И интерес его был страшен до жути. Если б только Адам знал, что такое страх. Звон тревоги поражал его временами. Сейчас он оказался пророческим. Но юноше, пожалуй, нечего было терять и оттого нечего бояться. Холодный, как лезвие меча, он ещё с детства был выдрессирован на бесстрашие. Ныне оно было как никогда кстати. Ведь что ещё могло помочь, когда видишь перед собой безжизненное тело с чуть приоткрытым ртом и закатившимися глазами, смотрящими сквозь сотни километров туда, в безжалостную пустоту? Вот так взять и выудить из человека всю жизнь оказалось настолько просто. Об этом много говорилось в учебниках, но сухие страницы, безусловно, не могли передать всего ужаса картины. К тому же они не могли передать и того особенного чувства открытой уязвимости, когда ты сам приходишь в лапы нечисти к утёсу Тхом, добровольно подставляешь себя бездне. Тех «выжатых» было найдено трое. Почерк был до того узнаваем, что не мог сравниться ни с чем, и Чаща с её обитателями сразу забили тревогу. Раненных сразу же увезли в лазарет. Адам не знал, посчитала ли Верховная Жрица нужным донести в массы весть о нечисти, но он, как боевой служитель, конечно, почти сразу был направлен в самое пекло. Или в холодные, промораживающие лапы, если быть точным. Адам сидел неподалёку от импровизированного шалаша, но тусклый свет фонаря не доставал до него. Глазам давно уже пришлось привыкнуть к темноте. Сколько ещё надо было караулить в этом страшном месте на острие между бездной и привычным миром? Никто не знал. Может, придётся проторчать здесь несколько лет, покрывшись мхом. Адам погрязал в пучине мыслей всё сильней. Шорох листвы лишь способствовал размышлениям. Неясные звуки сплетались в единую какофонию… Хотя, подождите, что это? Вот, только что прохрустело где-то неподалёку? Адам молниеносно вскочил на ноги, схватив меч. Сердце всё же заколотилось. Его удары отбивали ритм дыхания, ритм нервных импульсов, что были насторожены до предела. Там, в кустах! Поблёскивайте смертельно белых глаз и скрежет. Адам не решался нападать первым. Кто знает, сколько ещё листва прячет этих тварей? Но ждать долго не пришлось. Белые глаза стремительно рванули вперёд. Луна осветила их обладателя — костлявого, с выпирающими суставами и облезлой пепельного цвета кожей. Раздался лишь свист воздуха и меч вонзился под выдающиеся оголённые рёбра. Тело упало на траву. Всё снова затихло. Хороший знак. Может, была надежда на то, что белоглазых в засаде было хотя бы не так много. — Все сюда, живо! — скомандовал Адам так, чтобы прозвучало не слишком громко, но свои услышали. Вновь блеск и несущиеся костлявые тени, на этот раз две. Чуть с большим усилием со стороны Адама они повторили участь первого. Всё же по одиночке они не представляют никакой опасности. Юноша отволок их тела в сторону, под крону высокого дерева, стоявшего рядом, дабы с рассветом не утратить их. Буквально пара шагов обратно, к шалашу на пост и снова хруст. Со всей своей невероятной быстротой и резкостью, Адам даже повернуться не успел. Его облепили пепельные острые кости и белые глаза. Они нахлынули волной и залезали на него, как на дерево, цеплялись тощими пальцами рук и ног, подбирались всё ближе к голове. Где же носит тех идиотов?! Какого чёрта даже из шалаша никто не вышел? Адам на этот раз прокричал громко: — Нечисть! Все живо сюда! Сил после этого вопля оставалось мало, но надо было что-то делать. Собрав всю волю в кулак, Адам постарался потрясти руками. Даже смахнуть с себя пару тварей было бы большим достижением. Руки не двигались. Абсолютно и бесповоротно. В них лишь сильнее вонзились острые когти. Живая стена из тёмных серых тварей нарастала, становилась выше и выше. Вот один выбрался на самый верх, прямо к лицу Адама. Взгляд белых глаз, окаймлённый уродливыми морщинами, чёрными струпьями и язвами пронзал его. Вонь стояла невыносимая. Тварь как-то странно распахнула рот, итак покосившееся лицо искривилось до жути. Казалось, она улыбается. Адам тут же закрыл глаза. Хоть так, хоть пара минут. Может, они спасут его. Но никто не подходил. В округе не менялось ничего кроме нарастающего полчища тонких плешивых рук. Одни, той твари, что смотрела прямо на него, схватили юношу за щёки и силой, казалось, не присущей таким безжилистым пальцам, насильно распахнули веки. Как же это было противно. Шершавые руки упирались в скулы, а острые пальцы впивались в глаза. Нос был оглушён смрадом, исходящим из открытой пасти. Но самое страшное — белые глаза. Они протыкали насквозь душу. Вот она, тревога — пульсировала в висках и растекалась по всему телу от пустого взгляда нечисти. Тишина. Адам уже ничего не слышал и не ощущал. Всё вдруг стало таким безразличным ему. «Пропал…» — подумалось Адаму. Хотя какой в этом смысл? Все последние минуты его существования сейчас сводились лишь к одному — к белёсым дискам напротив. Сквозь них на него смотрело Что-то. И Что-то — последняя и единственная вещь, что имела значение. Оно вглядывалось в Адама, окидывало безразличным взором. Адам тоже смотрел на него. И это всё, что было важно. Важно не сейчас, а всегда — все годы что он жил и даже до его рождения. Лишь бездна и белокурый человек, летевший в ней. В один момент всё схлопнулось. Пропали белые диски и чувство присутствия Чего-то. Возникло странное ощущение. Сейчас для Адама казалось странным, что оно в принципе возникло. Кажется, это тело вновь начало чувствовать вес всей той бесчисленной нечисти. Он почему-то с каждой секундой уменьшался. Вернулось к Адаму и то малое чувство страха, что он имел. Глаза было открыть страшно. Но тело, кажется, совсем избавилось от тяжкого груза, поэтому юноша, пересилив себя, всё же разлепил глаза. Странная фигура возвышалась над ним. Среди ветвей и голубоватого света луны стоял он… Тёмен, как мрак пещер, с видным станом, подходящим на высокие сосны, в одеждах из листвы. Кто он? Откуда вдруг появился здесь?.. Раздумья Адама прервал голос незнакомца: — Ты чего, родной? Вставай давай, хватит прохлаждаться, — по тембру не скажешь, что ему было больше двадцати пяти. Ещё совсем юнец, как и Адам, в прочем. Только сейчас тот заметил, что над ним по мимо внушительного корпуса нависали и волосы странного юноши. До чёртиков длинные, черные волосы. Сквозь них можно было разглядеть доброжелательную улыбку. Он протянул Адаму руку. Тот ухватился за неё и с некоторым усилием встал на ноги, после чего отряхнулся от грязи и пыли. — Вот так-то лучше, — продолжил незнакомец лучезарно улыбаясь. Ещё немного и Адама начала бы раздражать эта дружелюбность. Но он собрал мысли в кучу и решил всё же не делать поспешных суждений. — Кто ты? — юноша окинул незнакомца взглядом. Одежды из листы — первое, что бросалось ему в глаза, — боевой служитель? Пришёл с соседнего поста? — В точку, родной, в точку, — он сделал небольшую паузу, что-то обдумывая, — угадывая твой следующий вопрос, сразу скажу: меня Юда зовут. Адам слегка нахмурил брови. Настораживал его всё же этот «Юда». — Это ты их убил? — спросил Адам, взглядом указывая на кучу серых тел. — Да. Видишь ли, слух у меня резкий да и наш пост тут поблизости. Так что я как твои крики услышал, так сразу прибежал. — То есть ты один перебил всю эту свору? — Да. — По тебе и не скажешь, что ты так опытен. Выглядишь совсем как юнец… Юда рассмеялся и провёл рукой по волосам. Смех у него был звучный, переливистый, под стать голосу. Вдохнув полной грудью, он продолжил: — Наверное, я просто не так молод, как может показаться. — И сколько тебе на самом деле? — Родной, ну неприлично такое у незнакомого мужчины спрашивать. Адам промолчал. Появление этого юноши было до жути странным, но он умудрялся чем-то внушать доверие. Всё же жизнь Адаму спас. Или по крайней мере рассудок. Надо, приличия ради, было выказать дань уважения. Когда поставленные рядом с тобой сослуживцы попросту уснули, а случайный человек просто взял и помог, это дорогого стоит. К стати говоря, стоит отметить, что Юда Адама не только спас, но и прочитал небольшую, но очень вразумляющую лекцию «о том как службу нести» уснувшим господам. Хоть недавний незнакомец и был слегка сомнительным, но всё же было в нём что-то цепляющее, что-то, от чего даже Адам во время «лекции» невольно пропустил смешок. Спустя некоторое время они с Юдой уже сидели в шалаше, выслав двоих отдыхавших караулить. Свет фонаря по-настоящему слепил глаза после нескольких часов проведённых в темноте. На улице было тихо. Утро, что подкрадывалась с каждой минутой все ближе обещало быть спокойным. — Как себя чувствуешь? — спросил Юда после долгого молчания, — всё же чуть не опустошили. Адам хотел было ответить «нормально», но вовремя сообразил, что сейчас лучше не врать. — Неважно, на самом деле. Голова раскалывается, да и как будто вот-вот вырвет. Юда немного помедлил с ответом, задумавшись. — Тебе бы к лекарю, на всякий случай. И поскорей. Мало ли что эти твари могли тебе сделать. И ты это, лучше один не иди, мало ли. Вон, возьми кого-нибудь из тех двоих идиотов, — Юда прервался на мгновение. Адаму трудно было считать его эмоции, они напоминали то стыд и неловкость, то замешательство, — родной, я бы тебя сам отвёл, но ты же понимаешь, что, если что, эти двое мало чем будут полезны. Я тут останусь. — Хорошо. Я тогда пойду, — Адам встал и направился к выходу. — Эй, родной, постой, — Юда окликнул его и тот обернулся, — как тебя зовут-то хоть? — Адам. — Ну всё, иди. Не смею задерживать. Я тебя найду, если надо будет. — Зачем? — Я же сказал, если надо, Адам.