Часть 21

Юдзи проснулся в холодном поту, его сердце бешено колотилось. Воспоминания о том дне, когда он толкнул Каори с обрыва, вновь заполнили его разум, не давая покоя. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел её лицо — полное страха и отчаяния. Он сел на край кровати, пытаясь успокоить дыхание, но в голове снова и снова прокручивался тот момент. Как она верила ему, а он... он подвёл её. Юдзи почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Встав с кровати, он направился в ванную. Холодная вода, казалось, была единственным средством, чтобы избавиться от чувства вины, которое душило его изнутри. Юдзи включил душ, вода обрушилась на него ледяными струями, заставляя его вздрогнуть. Он упёрся руками в стену, чувствуя, как холодная вода стекает по его лицу. Вода напоминала ему о волнах, что бушевали внизу, когда он толкнул Каори. Он снова и снова видел, как её тело падает, слышал её крик, который разрывал его сознание. "Что я наделал?" — прошептал он, его голос едва различим сквозь шум воды. Юдзи попытался убедить себя, что у него не было выбора, что он лишь выполнял приказ. Но каждое его оправдание казалось ложью. Он знал, что мог поступить иначе, но не сделал этого. Юдзи выключил душ, но холодное ощущение внутри него осталось. Он знал, что никогда не сможет забыть этот день. Никогда не сможет простить себя. Сидя на полу ванной, он обхватил руками колени, чувствуя себя совершенно беспомощным. *** Поместье Тацуяма, укутанное в ранние осенние туманы, окутывало атмосферу мрачной тишиной. Внутри, в одной из уютных комнат, Каори лежала на кровати, и её состояние требовало немедленного внимания. Сара была вызвана Акирой для осмотра и оказания помощи. Когда Сара вошла в комнату, она заметила, что Каори выглядела встревоженной и измученной. Женщина сразу же принялась за работу, заботливо осматривая девушку. — Каори, — начала Сара мягко, — Пожалуйста, не стесняйся говорить, если что-то мешает или вызывает беспокойство. Каори рассказала все, что с ней произошло. — Акио... да, ему надо лечиться, — горько вздохнула Сара. — От чего? — удивилась Каори. — Психическое расстройство. Отец всегда винил его в смерти матери. В обществе он был любящим и заботливым родителем, но за закрытыми дверями всё было иначе. Каори внимательно слушала, и Сара продолжила: — Отец Акио избивал и насиловал его, был невероятно строг и неумолим. Мой отец был придворным лекарем Дайме и ему приходилось постоянно лечить бедного ребенка. Акио был отделён от старшего брата, которому отец всегда отдавал предпочтение. Он мог запереть ребенка в сарае на целые сутки, забыв о нём, пока Акира не освободит его. Сара вздохнула, продолжая: — Единственным другом Акио был зайчик, который, к сожалению, тоже был отдан на растерзание псам по приказу отца. Это было для него особенно тяжело, потому что в жизни Акио не было ни одного момента, когда он мог бы чувствовать себя защищённым или любимым. — Как такое возможно? И что произошло после этого? Сара продолжила с углублённым состраданием: — Когда старший брат просил пощадить дочь предателя, отец послушался, хотя никто и никогда не осмеливался ставить его в неловкое положение. А его зайца никто не пощадил. Все эти травмы привели к тому, что мы теперь имеем. Я не прошу тебя простить или сострадать ему. Сара горько улыбнулась и закончила осмотр. Когда медсестра вышла из комнаты, Каори осталась наедине с своими мыслями. *** Акира, казалось, внешне оставался таким же, как и прежде, выполняя свои обязанности Кусано. Он был воплощением спокойствия , хотя внутренняя тревога не оставляла его. После всего, что произошло, он не мог больше доверять Юдзи. Взгляд, полный недоверия, прятался за спокойными глазами Акиры каждый раз, когда он видел Юдзи. Что-то в этом человеке, когда-то верном, теперь вызывало у него непреодолимое подозрение. Рэн, не подозревавший о том, что происходило вокруг, продолжал тренировки с Кейто. Он упорно шёл к своей цели, стараясь не замечать странного напряжения, которое витало в воздухе. Кейто делал всё, чтобы сделать мальчика сильнее, давая советы и наставления. *** Юдзи сидел в своей комнате, погруженный в мрачные мысли. Последние события не давали ему покоя, отравляя каждый момент его существования. Вспышки воспоминаний о том, как он толкнул Каори с обрыва, преследовали его и днем, и ночью. Каждое пробуждение было мучительным, каждое мгновение — как новый виток ада. Он больше не мог это терпеть. Старейшины, которые отдали приказ, превратились в символ его вины и ненависти. Они приказали ему убить её, а теперь его разум не мог избавиться от мысли, что это они были истинными виновниками её смерти. Юдзи медленно сходил с ума, его разум разрушался под тяжестью совершенного. В одну из ночей, не выдержав давления, он решил действовать. В ярости, вооружившись кунаем, он направился к домам старейшин. Тёмные улицы Кусагакуре словно слившись с его внутренней тьмой, стали немыми свидетелями того, что должно было произойти. Подкрадываясь к дому Хиро, Юдзи почти не чувствовал себя живым. Ему казалось, что он стал тенью, призраком собственной вины. Когда Юдзи ворвался в дом, старейшина не успел и слова вымолвить. Один удар кунаем — и тишина снова поглотила ночное поместье. Но этого было недостаточно. Дальше он направился к Тацуе. И снова — ни слова, ни крика, только немая смерть. Однако, на этом всё не закончилось. Юдзи был пойман на месте преступления. Как только новость о его безумии и убийствах дошла до властей деревни, его сразу же заточили в тюрьму замка Ходзуки — прямо к Акио. *** Прошли годы. Пять долгих лет, за которые мир изменился. Началась Третья мировая война шиноби. Ивагакуре, стремясь завоевать Коноху, решил захватить страну Травы. Кусагакуре, когда-то цветущая и спокойная, превратилась в поле боя.