Часть 3: Ложь как решение проблем

Сакура сидела рядом с Итачи, тщательно анализируя результаты его последних анализов. Её опыт и медицинская интуиция подсказывали, что его состояние намного серьезнее, чем они предполагали. Она заметила значительное ухудшение функций лёгких, и её мысли крутились вокруг возможности того, что его туберкулёз перерос в рак лёгких. Она вздохнула, осознавая тяжесть диагноза, и начала обрабатывать эту информацию, не теряя надежды. Сакура знала, что ей нужно поделиться своими подозрениями с Цунаде. Сакура вошла в кабинет Хокаге, её взгляд был серьёзен. — Я проанализировала его состояние. Я почти уверена, что его туберкулёз развился в рак лёгких. Если это так, нам нужно как можно скорее найти донора для пересадки лёгких. Её собеседница нахмурилась, осознавая всю сложность ситуации. — Ты уверена? Это может быть крайне опасно и требует немедленных действий. У нас есть возможность подтвердить диагноз? — Да, я провела все возможные тесты, и результаты указывают на злокачественную опухоль. Но окончательный диагноз можем получить только после биопсии. Если это подтвердится, без пересадки шансов у него почти нет. Она задумалась на мгновение, её лицо оставалось непроницаемым. Найти донора будет нелегко, особенно для того, кто до сих пор официально числится как нукенин. — Мы должны сделать всё возможное. Я свяжусь с нашими союзниками, возможно, кто-то сможет помочь с донором. А ты продолжай наблюдать за ним и подготовь его к возможной операции. Она кивнула, чувствуя, как её сердце сжимается от тревоги за него. Каждый час был на вес золота, и она знала, что должна была выложиться на полную, чтобы спасти его. Сакура вернулась в палату, где лежал Итачи. Его взгляд был пристальным, и Сакура не могла не заметить этого. Она чувствовала, как внутри её разливается лёгкое смущение, но старалась не подавать вида. Она пыталась сосредоточиться на своих действиях, но не могла избавиться от ощущения, что на неё постоянно смотрят. Взгляд его глаз, который она чувствовала на себе, вызывал у неё лёгкое смущение, и она решила прервать молчание: — Я не знаю твою историю и не прошу знать, — сказала она, стараясь звучать уверенно, но в голосе всё равно проскользнула нотка сомнения. — Всё, что важно сейчас, — это твоё желание выжить. Я видела, как вы пытались убить друг друга, но мне что-то подсказывает, что ты не желаешь ему зла... — Она на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — Ты знал, что болен, и просто поддерживал своё состояние. Я нашла медикаменты в твоих вещах, подтверждающие это. Ведь знал? Он смотрел на неё с холодным спокойствием, его голос был ровным и безразличным: — Это не имеет значения. Её сердце сжалось от его равнодушия, но она продолжила: — Значит, знал. Что значила для тебя эта битва? — В её голосе теперь звучало больше настойчивости, словно она пыталась пробиться сквозь стену его безразличия. Он едва заметно нахмурился, но его голос остался таким же холодным: — Я же сказал, это не имеет значения. Она почувствовала, как внутри неё нарастает раздражение. Она не могла понять, почему его безразличие так её ранит: — Что имеет для тебя значение? — спросила она, голос дрогнул, выдавая её внутреннюю борьбу. Он на мгновение отвёл взгляд, и в его голосе появилась ледяная горечь: — Ничего. Моё место не здесь, а ты упрямо держишься за то, чтобы спасти ниндзя, который уничтожил весь клан. Её дыхание сбилось от его слов, но она собралась с духом и ответила: — Я хочу вернуть Саске. Мы хотим... Он перебил её, его голос был полон скрытой угрозы: — Он продолжит мои поиски, если узнает, что я жив. Её глаза расширились от осознания, и она резко вскинула голову: — Если узнает... — она говорила быстро, стараясь понять его мотивы, — Расскажи мне про Мангёке Шаринган. Что это значит, что он не пробудился и... Он оборвал её, голосом, полным холодного реализма: — Ему нужно убить близкого человека для пробуждения новой силы. Она была потрясена, и её голос прозвучал едва слышно: — Силы, которая есть у тебя? Он горько усмехнулся: — Которая была. Сейчас же меня отправляет в глубокий сон обычный ирьенин. Её глаза сузились от негодования, и она ответила с ноткой уязвлённости: — Почему "обычный" ирьенин? Я куноичи, и я... Он прервал её с лёгкой насмешкой в голосе: — Да-да, нужно прошить на вещах эмблему. Она нахмурилась, понимая, что он пытается её задеть, но решила не поддаваться: — Эй, ты чувствуешь себя лучше, если можешь язвить. Он посмотрел на неё с грустной улыбкой: — Меня же лечишь ты. Её сердце сжалось от его слов, и она на мгновение застыла, не зная, как реагировать на эту неожиданную искренность. Сакура тихо присела рядом с Итачи, осторожно проверяя его состояние. В её голосе прозвучала нотка надежды: — Цунаде-сама ищет донора для тебя. Если всё получится так, как я планирую, ты сможешь встать на ноги. И тогда тебе придётся помочь мне вернуть Саске в деревню. Итачи, едва заметно напрягшись, тихо ответил: — Зачем столько жертвовать ради человека, которому суждено погибнуть от руки брата? Сакура посмотрела на него с уверенностью, не позволяя его словам поколебать её решимость: — Но ведь он не погиб. Эти слова словно прорвали его внутреннюю броню. Итачи, сжав зубы, почувствовал, как нарастает гнев. Он сорвался: — Я покажу тебе, что я за человек и что я сделал Саске в ту ночь. Собрав все свои остатки сил, Итачи активировал мощное гендзюцу. Он намеревался показать Сакуре всю жестокость той ночи, чтобы она увидела, как хладнокровно он убивал, как издевался над Саске, думая, что таким образом сможет оттолкнуть её от своих намерений. Но, как только иллюзия начала разворачиваться перед её глазами, его слабость дала о себе знать. Нехватка чакры и сил заставила его показать истинное лицо той ночи. Вместо запланированной демонстрации жестокости, Сакура увидела, как его руки дрожали, когда он поднимал клинок на своих родных. Она почувствовала, как сердце Итачи разрывалось от боли, когда он шаг за шагом выполнял свой страшный долг. Иллюзия перенесла её в тот момент, когда он стоял перед Саске, маленьким мальчиком, который ещё не понимал ужаса происходящего. Итачи поднял глаза на своего младшего брата, и его взгляд встретился с невинным, полным доверия взглядом Саске. Именно тогда, впервые за всю ночь, Сакура увидела слёзы на его глазах. Он не мог больше сдерживать свои чувства, и, показывая Сакуре, как он уходил, оставляя Саске одного, он не смог скрыть своей боли. В тот момент, когда он сделал последний шаг, покидая деревню, его лицо исказилось от страдания, а слёзы, которые он сдерживал до этого, свободно потекли по его щекам. Иллюзия закончилась, и Итачи, обессиленный, рухнул обратно на подушку, его дыхание было прерывистым и тяжёлым. В его глазах больше не было той холодной решимости — теперь в них читалась глубокая, неизбывная боль. Сакура, потрясённая увиденным, не могла найти слов. Её руки дрожали, когда она пыталась осознать всё, что только что произошло, едва осознавая, что происходит, инстинктивно начала действовать. Она быстро погрузила Итачи в сон и ввела ему лекарства, которые помогли стабилизировать его состояние. Его тело расслабилось, а дыхание стало ровным, но в её голове всё ещё звучали эхо его эмоций и слёз, которые она только что увидела. Её мысли были в смятении. "Что я сейчас увидела? Это была правда? Настоящая правда, скрытая за годами молчания и боли?" Она не могла поверить, что Итачи, которого все считали хладнокровным убийцей, на самом деле испытывал такую мучительную боль. Ему не просто не хотелось этого — он страдал от того, что сделал. Ощущая, как сердце начинает биться всё быстрее, Сакура внезапно осознала, что не может терять больше ни минуты. Она сломя голову бросилась к Цунаде, единственной, кто мог ускорить поиски донора. В её груди смешались непонятные чувства к старшему брату Саске. Она не могла понять, что стоит за всем этим, но была уверена в одном — Итачи нужно спасти. Последние дни она не могла себя заставить снова пойти к нему. Вместо этого она отдавала все поручения Шизуне, стараясь держаться на расстоянии. Она боялась своих собственных чувств, того, что может осознать, проведя рядом с Итачи ещё хоть немного времени. Но она знала, что нельзя оставаться в стороне, и всё равно надеялась на лучшее. Прошло четыре дня. Шизуне, заметив Сакуру в коридоре, подошла к ней. В её голосе чувствовалась лёгкая настороженность: — Он заговорил со мной. Спросил, где ты. Сакура, чувствуя, как внутри всё сжимается, не сразу смогла найти слова: — Что ты ему ответила? — Сказала, что ты на выходном, — Шизуне едва заметно пожала плечами, словно это было само собой разумеющееся. — Четыре дня подряд? — В её голосе прозвучала нотка удивления и тревоги. Шизуне вздохнула, скрестив руки на груди: — Я не знаю, что у вас там происходит, Сакура. Но не впутывай меня в это. Я вообще не должна была за ним следить и вступать на смену. Всё по твоей просьбе. И знаешь что? Я вообще не понимаю, почему ты так печёшься о ниндзя-убийце. Слова Шизуне пронзили Сакуру словно нож. Она не могла объяснить даже себе, почему ей так важно спасти Итачи, но знала, что это необходимо. Внутри неё всё кипело от противоречий: — Ты не знаешь, о чём говоришь! — выпалила она, чувствуя, как нарастают эмоции. Шизуне взглянула на неё спокойно, но твёрдо, её голос стал жёстче: — Знаешь что? Попроси Ино приглядывать за ним. Я пас. — Но, Шизуне, Ино... — Сакура попыталась протестовать, но её голос звучал почти умоляюще. Шизуне резко прервала её, стиснув губы: — Я всё сказала. Сакура замерла, осознавая, что теряет контроль над ситуацией. Слова Шизуне резонировали в её сознании, заставляя её ещё больше задуматься о том, что она делает и почему. Но одно было ясно: она должна продолжать бороться, даже если это означает столкнуться с правдой, от которой она пытается убежать.

***

Саске стоял перед Мадарой, его взгляд был настороженным. После битвы с Итачи прошло уже несколько недель, но его Мангёке Шаринган так и не пробудился. Это тревожило его. Он знал, что пробуждение этой силы должно было быть естественным результатом их схватки, но ничего не происходило. И это не могло не вызвать подозрения у Мадары. Мадара, опытный и проницательный стратег, быстро понял, что отсутствие пробуждённого Мангёке Шарингана у Саске может означать только одно — Итачи, возможно, всё ещё жив. Эта мысль его насторожила. Если Итачи действительно жив, это могло поставить под угрозу все его планы. Он знал, что должен скрыть свои подозрения от Саске, чтобы продолжать управлять им. Саске, заметивший, что его Мангёке Шаринган так и не пробудился, решил напрямую спросить Мадару об этом. Его голос был холодным, но в нём чувствовалось недоумение: — Почему мой Мангёке Шаринган не пробудился? Это должно было произойти после того, как я убил Итачи. Мадара на мгновение замешкался, но затем его голос стал уверенным, почти успокаивающим: — Итачи знал, что использование Мангёке Шарингана ведёт к слепоте. Он не хотел, чтобы ты страдал от этого проклятия. За мгновения до своей смерти, он снял это проклятие, чтобы ты мог продолжать свой путь, не рискуя потерять зрение. Эти слова были ложью, но Саске, ещё не осознавший всей глубины манипуляций Мадары, был склонен верить ему. Он хотел верить, что его брат, несмотря на всё, всё же заботился о нём даже в последние минуты своей жизни. Но внутри него оставался осадок сомнений, который он не мог полностью игнорировать. Мадара, наблюдая за Саске, видел, что его ложь была воспринята как правда. Это давало ему необходимый контроль над ситуацией. Теперь, когда Саске считал, что Итачи пожертвовал собой ради его будущего, Мадара мог направлять его на самые тёмные пути, постепенно превращая его в своего идеального исполнителя. Саске, несмотря на внутренние сомнения, продолжил выполнять задания Мадары, стремясь узнать правду о том, кто заставил Итачи сделать этот роковой шаг. Он не знал, что становится всё больше марионеткой в руках Мадары, который умело использовал его жажду мести и поиски истины, чтобы продвигать свои собственные цели.