Часть 5: На шаг ближе

Тусклый свет лампы создаёт суровую, но спокойную атмосферу в комнате. После длительных лет в битвах и опасных миссиях Итачи оказался в этом тихом, изолированном месте, где время тянулось бесконечно. Дни стали серыми и однообразными, и его нетерпеливое ожидание стало неизменной частью его существования. Он не совсем осознавал, что ждёт, но всё же присутствие Сакуры стало значимой вехой в этом монотонном ритме. Каждый раз, когда в палату входил кто-то другой, его глаза выражали разочарование, хотя он и не осознавал до конца, что именно её отсутствие беспокоит его. Этот человек, хоть и едва знакомый, внезапно оказался важен для него. Сакура, вошедшая в помещение, с деликатной улыбкой отметила улучшения в показателях. — Добрый вечер. Как самочувствие? Я видела показатели с утреннего обхода, и они обрадовали. После полного восстановления нам нужно будет провести несколько анализов: бронхоскопию, ПЭТ-КТ, проверку опухолевых маркеров и другие тесты. Пациент, не отрывая взгляда от неё, прервал её речь: — Я ждал тебя... точнее, ждал, что ты вернёшься с ответом на мою просьбу. Врач прикусила губу, внутренне борясь с тем, что сказать: — Я не могу просто так взять и выйти с тобой на улицы Конохи. Во-первых, ты ещё слаб, а во-вторых, это секретно. Твой статус не должен быть известен другим — они не воспримут тебя так, как воспринимаю я. Он посмотрел на неё с напряжением в голосе: — А как воспринимаешь ты? Она замялась, лицо слегка покраснело: — Как пациента, которого я обязана вылечить. Это впервые в моей практике, и я... У него на губах появилась лёгкая улыбка: — Я рад быть твоим подопытным кроликом, но я бы хотел почувствовать себя человеком и пройтись по улицам Конохи. Её взгляд выражал сомнение: — Пройтись? Ты едва можешь встать на ноги. Он наклонил голову, рассматривая её: — Я понимаю. Но смотри, в комнате также есть печать. Если кто-то узнает, что её пытались снять, последствия могут быть серьёзными: посчитают сразу же, что ты пытаешься сбежать и я помогла тебе в этом. — Я не собираюсь сбегать, Сакура. Нет смысла, и я не буду подставлять тебя. Обещаю, что можешь мне верить. Она прищурилась и ответила с недоверием: — "Можешь верить мне" от мужчины вызывает сомнения. Итачи чуть улыбнулся, на его губах появилась лёгкая ироническая усмешка: — Буду рад услышать о твоём опыте с мужчинами, хотя тебе, по идее, ещё рано об этом говорить. Сакура на мгновение замерла, а потом рассмеялась: — Мне будет 20... Скоро. И как мы вообще начали говорить обо мне? — Женщины любят переводить темы и бесконечно говорить о себе. Она усмехнулась, но в её глазах мелькнула искорка раздражения: — Я как раз не хочу слушать про твой опыт с женщинами, хотя мне казалось, что они тебя не интересуют. — Как ты пришла к заключению, что я гей? Сакура фыркнула: — Я не об этом. Я думала, что тебе просто не было до этого дела. Пока она вводила медикаменты в капельницу, Итачи, поднимая бровь, поинтересовался: — Это не было центром моей жизни, но все же... А что ты мне вливаешь? — Можешь мне доверять. — Я это делаю с первого дня своего пребывания здесь. Сакура смутилась, её лицо немного покраснело, и она, собравшись с духом, сказала: — Я помогу тебе выйти на улицы Конохи, но только по моим условиям. Итачи посмотрел на неё с удивлением и поднял одну бровь: — Какие условия? — Первое, мы выйдем только вечером. Хочу избежать лишних глаз — твоё нахождение здесь засекречено. И тебе придётся сидеть в инвалидном кресле. — Я могу ходить сам, — в голосе Итачи прозвучало раздражение, но в его глазах мелькнуло что-то большее, как будто он искал в её реакции подтверждение. — Ты едва держишься на ногах. Как ты представляешь себе эту прогулку? — её голос был строгим, но взгляд был мягче, чем она хотела бы показать. — Наверное, ты права, — он вздохнул, но в голосе оставалась доля уязвимости. — Но не стоит обращаться со мной как с инвалидом. Это унизительно. — Я всегда права, — она сказала это с лёгким раздражением, но её глаза при этом искрились, и в них было что-то тёплое. — После 12-часовой смены думаешь, у меня есть силы катать тебя по улице? — Не знал, что у тебя такая долгая смена. Я могу подождать до завтра, — он кивнул, в его голосе была нотка смирения, но в глазах читалась благодарность. — Сегодня ещё терпимо. Иногда я не успеваю вернуться домой и остаюсь здесь, потому что нет смысла возвращаться и вставать через 3 часа, — она выговорила это, стараясь скрыть свою усталость, но её взгляд, снова встретившийся с его, был мягче. — Так вот почему ты ночуешь со мной в палате? — он посмотрел на неё с искренним интересом, в его голосе была нотка обескураженности. — Эй, это было один раз, и это произошло случайно, — она покраснела и отвела взгляд, её голос был неловким, но с оттенком нежности. — Я и не думал ничего другого, — его тон был ироничным, но глаза излучали тепло. — Я приду за тобой через пару часов, — она уже не могла скрыть улыбку, которая возникла на её лице. В её голосе был мягкий, почти интимный оттенок. — Я буду ждать, — он ответил с лёгкой улыбкой, в его голосе звучала признательность и что-то ещё, едва уловимое, но значимое. Сакура спешила завершить с вечерним обходом, её шаги были быстрыми и целеустремлёнными. — Как чувствуете себя после операции? — спросила она, оценивая уровень боли и общие показатели. — Лучше, чем раньше, — ответил пациент, искренне благодарный. Далее Сакура подошла к пациенту с гипертонией, чтобы проверить уровень давления и настроить дозировку его медикаментов. — Давление в норме, но оставайтесь в покое, — посоветовала она, записывая изменения в медицинскую карту. Наконец, она направилась к палате пациента, требующего постоянного наблюдения из-за осложнений диабета. Сакура проверила уровень сахара и проконсультировала его о следующем шаге в лечении. — Постарайтесь избегать стресса и следите за питанием, — рекомендовала она. После завершения обхода и убедившись, что в больнице остались только дежурные медсёстры и охрана, Сакура направилась в склад за инвалидным креслом. Вернувшись в палату Итачи, она выглядела уставшей, но решительной. — Время прогулки, — сказала она, немного улыбаясь и подвигая кресло ближе к нему. Итачи, попытался встать, но почувствовал, как Сакура сразу оказалась рядом. Её плечо, неожиданно крепкое, поддержало его, а руки, мягко обнявшие его, были нежными, словно боялись причинить боль. Он не успел возразить, как её прикосновение стало источником странного, но приятного комфорта. Несмотря на тяжёлый, стерильный воздух больницы, от неё тянулся тонкий, сладкий аромат, словно нежное напоминание о мире вне этих стен. Это ощущение — её тепло и забота — пробудило в нём новые чувства, мягко рассеявшие холод одиночества и наполнившие его сердце чем-то, что он не мог полностью осознать. Усадив Итачи в кресло, Сакура медленно начала снимать печать с палаты, молясь лишь бы никто не обратил внимание до их возвращения. Через несколько минут она улыбнулась и, с легкой улыбкой на лице, подошла к креслу. — Я же говорил, чтобы ты не катала меня, — произнёс Итачи, заметив её действия. — Я могу сам. — Мне будет так проще, не будь ребёнком, — ответила Сакура с улыбкой. Итачи прищурил глаза, взглянув на неё с лёгким раздражением: — И да, без шарингана, не привлекай внимание. Сакура и Итачи выехали на улицы Конохи, вечер был свежим и окутан мягким светом уличных фонарей, создавая атмосферу уюта и покоя. Сакура осторожно управляла инвалидным креслом, прокладывая путь по плавным тротуарам и избегая неровностей. Итачи, сидя в кресле, постепенно впитывал приятные ощущения свободы, которых давно не испытывал. Они направились в парк, где вечерние огоньки отражались в пруду, а легкий ветерок шевелил листву деревьев. Сакура с легким налетом игривости взглянула на Итачи и сказала: — Как тебе экскурсия по городу? Необычно видеть Коноху с такого ракурса, правда? Итачи, улыбаясь, ответил: — Это определенно что-то новое. Надеюсь, ты не планируешь провести меня по всем достопримечательностям. Сакура шутливо приложила ладонь к лбу, делая вид, что подумывает: — Ну, если хочешь, можем устроить остановку у каждого фонтана и статуи, чтобы полюбоваться видами. Итачи засмеялся, и этот смех был полон лёгкости, что сделало его ещё более привлекательным для Сакуры. Однако их непринуждённый вечер был прерван неожиданным инцидентом. Колесо кресла застряло в небольшом углублении на тротуаре. Сакура, пытаясь вытащить кресло, случайно резко потянула его назад, и кресло начало скользить в сторону. — Ой, стой, стой! — воскликнула Сакура, инстинктивно пытаясь удержать кресло. Итачи, чувствуя, как кресло начинает двигаться, шутливо закричал: — Если так будет продолжаться.я скоро окажусь в больнице раньше, чем планировалось и скорее всего с другим диагнозом. Сакура с трудом справилась с креслом, но, когда оно, наконец, выехало из ямы, она заметила, что Итачи смеётся. Его лицо было выражением облегчения и веселья, что вызывало у неё собственное чувство облегчения. Сакура посмотрела на него с улыбкой и вздохнула: — Прости, что заставила тебя испытать такие ощущения. Я не планировала добавлять экстрим в нашу прогулку. Итачи, посмотрев на неё с теплой улыбкой, ответил: — Не переживай. Сакура заметила, как взгляд Итачи стал более мягким и теплым. Его глаза, полные искренности и благодарности, заставили её сердце забиться немного быстрее. Это чувство было новым и немного смущающим. — Ну, теперь у нас есть доказательство того, что даже в больничном кресле можно найти радость, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на нарастающее тепло в её груди. Итачи взглянул на неё с любопытством, отмечая, как её лицо становится ещё более выразительным при свете фонарей. Она выглядела ещё красивее в этот момент, чем он мог себе представить. — Да, этот вечер определённо стал особенным, — произнёс он, добавив, — Спасибо за это. Сакура и Итачи продолжили путь к реке, и, хотя дорога была короткой, каждый шаг был для неё испытанием. Сакура, старательно пряча своё смущение, изо всех сил старалась держаться уверенно. Когда они достигли песчаного берега, она заметила, что передвигать кресло по песку стало очень трудно. — Прости, это действительно тяжело, — сказала Сакура, стараясь облегчить перемещение. — Ничего страшного, — ответил Итачи с лёгким смешком. — Поставь меня здесь, у реки. Я часто приходил сюда в детстве. Когда Сакура, отвлёкшись на короткий момент, обдумывала, как лучше переместить кресло, Итачи внезапно попытался встать. Не рассчитав сил, он потерял равновесие, и кресло заколебалось. Сакура инстинктивно подставила своё тело, чтобы поддержать его. В результате Итачи оказался практически на ней. Его тело было слишком близко и его руки обвились вокруг её талии. Сакура, чувствуя его дыхание на своей коже, мгновенно замерла. В её ушах гудел звук их совместного дыхания, а её сердце забилось быстрее. — Я же просила не вставать, — прошептала Сакура, её голос дрогнул от смущения и неожиданности. — Ты не просила не вставать, — с едва заметной усмешкой ответил Итачи, его глаза встретились с её взглядом, и он почувствовал, как её прикосновение пробуждает в нём необычное волнение. Сакура, чувствуя его руки на своей талии и тепло его тела, замерла от неловкости. Её сердце стучало в висках, и она не знала, как реагировать. — Сядь обратно, пожалуйста, — попросила она, стараясь вернуть ситуацию в привычное русло. — А мне и так удобно, — произнёс Итачи, убирая руки с талии от неловкости. Ему было приятно от её близости, и он почувствовал, как её прикосновение вызывает у него лёгкий холодок. Сакура замерла, её дыхание стало частым. Она пыталась собраться с мыслями, но её сознание словно застыло на этом мгновении. — Давай пройдём к обочине, там ты сможешь сесть, — предложила она, её голос был тоном, который он знал — смесь решимости и нежности. Они медленно направились к небольшому деревянной скамейке у реки, расположенном в двадцати метрах. Сакура переместилась с боку, предоставив Итачи опору, и они двигались в тишине, их близость создавала особую атмосферу. Дойдя до обочины, Сакура помогла Итачи удобно устроиться на деревянной скамейке. Она села рядом, стараясь расслабиться и скрыть собственное волнение. Тихий вечер наполнялся лёгким трепетом их общности, когда Итачи вдруг заговорил. — Я часто бывал здесь со своим другом, — сказал он, погружённый в воспоминания. — Он был из твоего клана? — поинтересовалась Сакура, осознавая, что вопрос неуместен. Итачи замер на мгновение, и тишина затянулась. — Прости, я не хотела быть назойливой. — Нет, это не было из-за твоего вопроса, — ответил Итачи, и в его голосе звучала грусть. — Это была девочка из моего клана. Здесь она угощала меня данго и всегда искренне улыбалась. Наши родители планировали нашу свадьбу, казалось, с рождения. Это не казалось чем-то диким, скорее это было естественным, как будто так и должно было быть. Но… Его голос затих, и он замер в размышлениях. Сакура чувствовала, что слова, которые он не произнёс, тянут их разговор в глубокие эмоции. Она не знала, как ответить, и их молчание стало густым и эмоциональным. — Но… — повторила она, стараясь поддержать разговор и понять, что именно он хотел сказать. Итачи взглянул на неё, и в его глазах была тоска и теплота, которые он редко показывал. Сакура почувствовала, как её собственное сердце начинает биться быстрее. Итачи повернул голову к реке, как будто пытаясь найти там ответ. Глаза его наполнились тяжелым размышлением, а слова звучали с тихой горечью. — Она была одной из самых светлых и добрых людей, которых я когда-либо знал. Изуми была словно маяк в бурю, которую я не мог погасить. Когда мне поручили задачу, я знал, что она будет связана с жертвами, но не осознавал, насколько глубоко мне придётся погрузиться в тьму. Я полагал, что смогу сохранить свои принципы и защитить тех, кто мне дорог, но как часто бывает, реальные испытания не оставляют места для идеализма. Его голос замер, а взгляд затуманился, словно он снова переживал те самые моменты. — Были обстоятельства, которые я не мог контролировать. Я всегда знал, что путь, который мне предначертан, будет мучительным. И я оказался в той ситуации, когда мои действия и цели были приняты для выживания, а не ради чего-то большего. Я не хотел, чтобы это случилось, но иногда жизнь заставляет принимать решения, которые не всегда соответствуют нашим желаниям. Старейшины клана поставили передо мной выбор, который не оставлял мне ни малейшего шанса на утешение. Я был частью заговора, планировавшего переворот против Конохи. Они считали, что это единственный способ вернуть клану утраченные позиции и уважение. Они не могли мириться с тем, что их величие угасло, и искали способ поднять клан на ноги, даже если это означало разрушение всего, что они когда-либо знали. Итачи глубоко вздохнул, ощущая тяжесть воспоминаний. — Я знал, что переворот неизбежен, но я также понимал, что это приведёт к непоправимым последствиям. Старейшины предложили мне выбор: либо я помогу им уничтожить всё, что я когда-либо любил, включая собственных родителей и брата , либо я стану инструментом, с помощью которого они смогут осуществить свои планы, а я останусь в тени, исполняя их приказы. Он замолчал на мгновение, как будто прислушиваясь к звукам окружающей природы. — Я выбрал второй вариант, надеясь, что смогу предотвратить полное разрушение. Я думал, что смогу уберечь своих близких и сделать так, чтобы жертвы были минимальными. Мой выбор был мучительным и противоречивым, но я принял его в попытке сохранить хотя бы частичное спокойствие в этом хаосе. Его голос стал почти неразличимым, когда он продолжил. — Я понимал, что в конце концов мне придётся столкнуться с последствиями своих действий. Это было тяжелое бремя, которое я должен был нести, зная, что моё собственное существование будет тенью для всех тех, кто остался в живых. И Изуми... она была одним из тех немногих светлых моментов, которые я помнил среди тьмы. — Я думаю, что она тебя простила. Итачи медленно повернулся к Сакуре, его взгляд был серьёзным, но в его глазах читалась глубокая грусть. — Она не поняла, что произошло на самом деле. Я погрузил её в очень мощное цукуюми, показав ей нашу совместную жизнь — всё, что могло бы быть. Мы были счастливы, у нас были дети, внуки... Я хотел, чтобы в её последнем воспоминании оставалось что-то светлое, что-то, чего не существовало на самом деле. Я надеялся, что это поможет ей найти покой, несмотря на то, что её жизнь оборвалась так неожиданно и жестоко. Сакура, увидев, как тяжело Итачи переживает эти воспоминания, мягко протянула руку и положила её на его. Тёплое прикосновение её пальцев было словно облегчением, он медленно развернул свою руку и крепко сжал, как знак, что он принимает её поддержку. Глаза Сакуры блестели от слез, которые она старалась не показывать. Её внутреннее смятение и желание поддержать Итачи были сильнее, чем её стремление скрыть свои эмоции. Её собственные проблемы, которые когда-то казались непреодолимыми — недостатки на фоне команды, разногласия с родителями, комплексы по поводу внешности и не взаимная любовь — казались мелочами по сравнению с тем, что пережил Итачи. Внезапно она ощутила злость к себе за то, что не ценила свою спокойную жизнь, окружённую друзьями и родными, и за ту невыносимую самоуверенность, с которой она иногда относилась к своим близким. Итачи нарушил молчание: — Думаешь, как перевести меня в психиатрическую клинику? Сакура с трудом сдерживала себя, но её голос звучал спокойно: — Нет. Я понимаю, насколько ты сильный человек, Итачи. Итачи покачал головой: — Факт, что я рассказываю это тебе, не делает меня сильным. Сакура сделала глубокий вдох, её голос был мягким, но уверенным: — Ты держал это в себе столько лет. Говорить кому-то, что чувствуешь на самом деле — это тоже сила. Я всегда рядом, чтобы выслушать тебя. Итачи посмотрел на неё с трудным выражением: — Никогда не говори "всегда". Нет ничего вечного. Сакура попыталась рассмешить его, слегка отдернув руку: — Тогда пока не устану тебя слушать. Итачи только крепче сжал её руку и заглянул ей в глаза с таким вниманием, что Сакура почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она попыталась отвести взгляд, чтобы скрыть свою неловкость, но Итачи не отставал. — Посмотри мне в глаза, — произнёс он тихо, но с настойчивостью. Она, немного смущённо и покорно, подняла голову. В её взгляде встретились огненно-красные глаза Итачи, сверкающие шаринганом. В эту секунду вокруг них всё замерло, и они, словно под магическим влиянием, оказались снова в палате Итачи. Сакура оказалась в привычной, стерильной палате, но с новым, необычным ощущением в воздухе. Тусклый свет лампы, как будто, стал мягче и теплее, создавая уютную атмосферу. На фоне белых стен и медицинских приборов, их присутствие стало явным контрапунктом спокойной и размеренной обстановке. Итачи и Сакура стояли у кровати, ощущая себя как бы в пузыре, в котором их собственные чувства и переживания затмевали все внешние раздражители. Итачи, внимательно наблюдал за её реакцией, не скрывая своих собственных эмоций. В палате стояла тишина, прерываемая лишь звуками работы медицинских аппаратов.