Часть 10

Мария, подавленная тишиной, сидела в кабине грузовика рядом с Ребеккой, в то время как Клаус, словно одержимый, уже несколько мучительных часов выбивал душу из Стефана в душном прицепе. Ребекка Майклсон, обычно неприступная и холодная, испытывала странную тревогу за эту смертную девушку. Сначала она испугалась Марию, считая ее такой же как и ее бесчисленные родственницы. Но когда Клаус, словно жестокий кукловод, довел ее до истерики, в сердце блондинки зародилось щемящее чувство сострадания. Ребекка, не понаслышке знавшая о взрывном характере Клауса, понимала Марию как никто другой.  Как же найти нужные слова?  Словно призрак, нареченная ее брата не проронила ни звука со вчерашнего вечера, лишь беззвучно утирала слезы, оставляя влажные дорожки на щеках. — Мои братья – идиоты, а Клаус – король идиотов, — нарушила наконец молчание Ребекка. — Он не имел права так поступать с тобой. Ты же не знала, что твоя сестра выжила… — Это неважно, Ребекка. — Важно. Вы – нареченные, вам суждено быть вместе. — Я не хочу говорить об этом. Прошу, оставь меня, — глухо произнесла Мария и отвернулась к окну, пряча взгляд. — Ты можешь положиться на меня. Я поняла, что ты не такая, как… — Хватит! — резко оборвала ее Мария. — Хватит! Ты раздражаешь меня! Я не хочу слышать ни тебя, ни твоего брата. Из-за его паранойи я потеряла себя, ничего не чувствую внутри. А ты хочешь втереться в доверие с помощью жалостливых разговоров? Ты серьезно? — зарычала девушка, словно раненый зверь. Злость, темной волной, прокатилась по каждой клетке ее тела. Она снова отвернулась от вампирши, словно от заразы. Первородная отшатнулась от такой внезапной агрессии. Ведь последние дни Мария была тише воды, ниже травы.  Неужели загнанная волчица все же ищет выход? — Останови… — едва слышно прошептала Мария. — Что? Тебе плохо? — Я сказала, останови! — прорычала Петрова, чувствуя, как ее глаза наливаются проклятием. — О боже, твои глаза… — прошептала Ребекка, резко тормозя машину. Вампирша уже видела ее волчьи глаза, но сейчас у девушки они были пронзительно – зелеными, словно отравленный изумруд, что было необычно для волков. Мария, с трудом выбравшись из кабины грузовика, пошатнулась и, словно лунатик, направилась вглубь леса. Она слышала, как из прицепа вылез Клаус и что-то взволнованно спрашивает у сестры, потом окликнул и ее, волчицу, но девушка, словно оглушенная, шла вперед, цепляясь за деревья. Голова кружилась от шепота в ее сознании, дышать становилось все труднее. Петрова почувствовала, как огонь пожирает ее грудь. Невыносимая боль пронзила ее, заставив упасть на колени и издать мучительный крик. — Что с тобой?! — встревоженно спросил Клаус, оказавшись рядом с ней. — Я задал вопрос! — Уйди!!! — прорычала девушка с активированными глазами. — Уйди! — Мария… Нареченной гибрида становилось все хуже. Она судорожно вцепилась руками в волосы на своей голове, пытаясь унять боль. — Мария! Но девушка не ответила. Она потеряла сознание. Гибрид подхватил ее на руки и понес к грузовику. … Мария открыла глаза и огляделась. Кругом была непроглядная тьма, словно она провалилась в колодец. Умерла? Вопрос прозвучал в ее голове, и тут же позади нее послышался шорох, заставивший ее вздрогнуть. В темноте она видела лишь пару ярких зеленых глаз, словно горящие изумруды. Глаза волчицы. — Выпусти меня! — Кто ты? — Я – это ты! И если ты не выпустишь меня, мы погибнем обе! Он нам нужен! Как же ты не понимаешь? Нужен! — Нет. — Дура! У нас осталось два полнолуния. Ты слишком много времени провела с ним. Ты больше не сможешь меня сдерживать. Мы знаем, кто он и его волк. — Так не рвись! Не рвись к нему! Это не я теряю голову от него! — Я не могу, и ты тоже. Он ждет нас, ждет… Запомни: два полнолуния… два… … — Ааааххх… Мария очнулась в комнате придорожного отеля. Ей все так же было тяжело дышать, словно на груди лежал огромный камень. — Мария? — раздался голос Ребекки. — Ты как? — Где мы? — Клаус очень переживал. Мы остановились в ближайшем отеле. Он пошел встречать ведьму. — Ведьму? — Ты вся горела. Когда я дотрагивалась до тебя, обжигалась. Клаус тоже. Еще ты бредила, но мы так и не разобрали, что ты говорила. — Уже очнулась, милая? — спросил Клаус, ворвавшись в комнату и втащив за собой испуганную ведьму. — Давай, говори, что с моей нареченной! Ведьма, дрожа от страха, перевела взгляд на девушку и сглотнула. Мария нервно выдохнула. Она чувствовала это. Проклятая ведьма чувствовала ее приближающуюся смерть. Петрова молила, чтобы женщина молчала, но кто она такая, чтобы обманывать Клауса Майклсона? — Смерть… — едва прошептала ведьма. — Что? — ошарашенно спросила первородная, пока взгляд Марии был прикован к Клаусу, который так же не сводил глаз со своей волчицы. — Она скоро умрет. Через два месяца… Ей осталось два месяца и… — ведьма не успела договорить. Клаус, не раздумывая, свернул ей шею. — Вынеси тело, сестра. — Клаус! — Ребекка! Выйди! Первородная с жалостью посмотрела на нареченную своего брата и вышла, оставив их наедине. Мария все это время не прерывала зрительный контакт с мужчиной. Майклсон дождался, когда Ребекка покинет комнату, и медленно подошел к кровати, на которой сидела Мария. — Что ты видела? — О чем ты? — Не смей мне врать, Мария! — прорычал Клаус, его глаза сверкнули золотом. — Что ты видела, когда потеряла сознание? — Я… я видела волчицу. — Волчицу? — Свою. Я видела вторую себя, как когда-то и твоего волка. — И что она сказала? — Чтобы я сдалась. Чтобы дала ей вырваться, иначе умру. Третье полнолуние я не переживу. — Тогда ты активируешь проклятие. — Нет! Ярость вновь закипала в крови, обжигая каждую клетку её тела неуправляемым пламенем. — Я не спрашивал твоего мнения! Я сказал: ты активируешь проклятие! — А я сказала: нет! Клаус, словно хищник, одним стремительным движением пригвоздил её к кровати, нависая сверху.  Он зафиксировал её запястья над головой, удерживая одной рукой, а коленом властно раздвинул ноги. Их дыхание сбилось в единый, рваный ритм.  Он был невыносимо близко, вторгаясь в её личное пространство, ломая все барьеры. Мария судорожно выдохнула, глядя в глаза своей судьбе.  Она давно поняла, что от неё не убежать.  Клаус — её нареченный, её судьба. И как бы она ни сопротивлялась, ей не удастся долго скрывать чувства, которые он пробуждал.  Но сейчас Петрова не была готова обнажить свою душу, зная, какую адскую боль ей предстоит переживать каждое полнолуние. — Я не хочу потерять тебя, любовь моя. — Я не смогу… эта боль… — Мы обратим тебя. — Нет, не хочу… не сейчас. — Я не хочу тебя терять, Мария, — прошептал Клаус и впился в её губы страстным, отчаянным поцелуем. Она ответила с такой же яростной потребностью. Автомобиль остановился у старшей школы Мистик Фолс.  Гибрид помог Марии выйти. Девушка почувствовала подступающую тошноту. До полнолуния оставалось три дня, а боль уже терзала её.  Что же будет в ночь полной луны?  А на третий раз?  Какие муки ей придется испытать перед неминуемой смертью? Клаус отчаянно пытался уговорить её, но она и слышать не хотела об активации волчьей сущности. — Тебе стоило остаться в отеле, — мрачно произнес Клаус. — Нет, я должна увидеть сестру. — Ты ведь понимаешь, что я убью её? Девушка тяжело вздохнула, прикрыв глаза. — Да. Я все лето жила с мыслью, что она мертва. Не думаю, что смогу вновь оплакивать её. — Это твоя сестра, милая. — Перестань, Клаус. Ты не вызовешь во мне жалость к ней. Если они со Стефаном лгали мне все это время, значит, не доверяли. Если бы она считала меня близким человеком, она бы доверилась. — Значит, я тебе не близкий человек? Мария вопросительно взглянула на гибрида, входя в здание школы. — Ты не хочешь довериться мне и выпустить на свободу свою волчицу. — Ты сравниваешь огонь и воду. — Нет. — Да, Клаус. Я доверяю тебе, но я не смогу постоянно испытывать эту боль. — Мы обратим тебя. — Я хотела пожить человеком. — Ты и так не человек. Мария резко остановилась, ошеломленно глядя на него. Она не ожидала услышать такие слова. Как бы там ни было, они все еще люди. — Брось, дорогая, ты поняла, что я хотел сказать, — проговорил Клаус, заметив боль в её глазах. — Конечно, я все поняла. Не переживай. Гибрид осознал, что сморозил глупость и обидел её. С ней он становился другим, менялся вопреки собственному желанию. Эта девушка необратимо меняла его. Двери коридора распахнулись, и появилась Елена, испуганно взглянув на тех, кто преградил ей путь. — Клаус. — Здравствуй, дорогуша. И почему ты до сих пор жива? — Мария… — Молчи, Елена. Лучше делай, что он говорит. — Но… — Молчи, сестра. Клаус вошел в спортивный зал, волоча за собой Елену. Мария, словно тень, еле поспевала за ними. — Так, детишки, вас поймали. Все по домам, кроме вас, — Клаус указал на парня и девушку. — Я помню вас. — Простите? — Ничего. Вы не узнали меня. В прошлый раз я был немного не в себе. Вы мне поможете. Дана, подними ногу. Чад, если она опустит её или упадет, избей её до смерти. — Перестань, Клаус. Не впутывай их. Я виновата. Убей меня. — Конечно. Но перед этим мы кое-что выясним. — Как ты можешь? Почему ты не останавливаешь его? — взволнованно спросила Елена сестру. — Это все? Не хочешь рассказать, почему ты до сих пор жива, когда я оплакивала тебя все лето, Елена? Почему вы со Стефаном решили это скрыть? — Потому что тебе нельзя было доверять. Ты — нареченная Клауса. Ты слаба перед ним. Ты бы сразу все рассказала. Тебе нет веры, Мария. Девушка разочарованно посмотрела на сестру, хотя уже сомневалась, что может называть так девушку, стоящую напротив неё.  Мария отвернулась и ушла к трибунам.  Она не знала, права Елена или нет, но была уверена, что сестра должна была посвятить её в это.  Юная Петрова не виновата в своей судьбе. — Где Стефан? Что ты сделал с ним? — Он отдыхает. Двери зала открылись, и вошли Бонни с Мэтом. — Бонни, уходи отсюда! Скорее! — закричала Елена. — Тебя-то я и ждал. Что ж, можем начинать. Дана, Чад, можете отдохнуть. Я полагаю, Елена жива благодаря тебе? — Да. Ищешь виновного? Вини меня. — Я не хочу никого винить. Просто твое вмешательство привело к последствиям. И раз уж ты создала эти проблемы, тебе их и решать. В зал вошла Ребекка, волоча за собой Тайлера. — Знакомьтесь, моя сестра, Ребекка. Предупреждаю, она очень зла. — Клаус, — поднялась с трибун Мария. — Хватит. — Как скажешь, милая. В общем, я снял проклятие, чтобы создавать гибридов, но каждый раз они умирают. Реши эту проблему, Бонни, иначе… Клаус с вампирской скоростью оказался рядом с Тайлером и, влив ему свою кровь, свернул шею. — Ваш друг умрет. Поторопись, ведьма. Елена перевела взгляд на сестру, но Мария не удостоила её вниманием. — Почему он? — спросила Бонни. — Почему ты не трогаешь Марию? — Это не твое дело, Бонни! Ищи решение проблемы! — Она все равно умрет! — Что? — спросила Елена, глядя на сестру. — О чем ты, Бонни? — Это все ведьмы. Они говорят, она умирает. — Мария? — Хватит, Елена! Это не ваше дело! Девушка почувствовала, как меняются её глаза.  Опять этот жар…  Он вновь распространялся по телу. Клаус мгновенно оказался рядом с нареченной и взял её за руку. — Тише, милая. — Хватит! — вырвала руку Мария. — Перестань вести себя так со мной! Я не псих. Петрова оттолкнула гибрида и поспешно вышла из зала.  За ней последовала и первородная. Она хотела подружиться с нареченной своего брата. Правда хотела. Она чувствовала тепло, исходящее от этой брюнетки. — Мария, Мария, постой! — Чего тебе? — Пожалуйста, можно я побуду рядом? — Зачем? — Ты же нуждаешься в поддержке. — С чего ты взяла? — Это видно. Ты умираешь, Мария, но ни с кем не хочешь обсудить решение этой проблемы. — Потому что это не проблема, Ребекка. Это судьба. — Нет. Твоя судьба – это мой брат. Ты должна помочь ему вспомнить, что такое любить. — Прости, но я не смогу ему в этом помочь. Девушка собиралась уйти, но первородная схватила её за руку. — Куда ты? — Тебя это не касается. Мария высвободила немного магии и отбросила блондинку в конец коридора.  Магия вернулась, как и волчица.  Но хорошо ли это?  И как ей теперь быть?  Умереть или же сходить с ума от боли каждый месяц?