Часть 17

— Ты уверена? — спросила Катерина, когда они с Марией почти достигли зловещей тени подвала Локвудов. — У меня нет выбора, ты же знаешь… — прозвучал в ответ тихий, обреченный вздох. Катерина, вампир с вековой закалкой, внезапно остановила родственницу, настороженно прислушиваясь к ночной тишине. — Кэт? Что случилось? — Сегодня твоё проклятие останется нетронутым, — прошептала она, словно произнося приговор. — Что? — Мария непонимающе вскинула брови. — Он мёртв. Нет сердцебиения. Но я отчётливо чувствую запах крови… Его кто-то убил. — Думаешь, это команда спасения Елены? — На удивление, Деймон вполне мило общается с тобой. Он, как и я, хочет, чтобы ты жила. Если это и их рук дело, то Деймон точно не был в этом замешан, Мария. Катерина наблюдала, как на юном лице Петровой сменяются эмоции, словно буря отражается в зеркальной глади озера. Она хотела помочь этой девочке, но какая-то тёмная сила, казалось, противилась её помощи. — Мария, идём? Можем переночевать сегодня у меня. — Ты иди, Кэт. У меня ещё дела… Потом я вернусь к Клаусу. — Куда ты сейчас? — Хочу навестить Деймона. Кажется, я напугала его за ужином. Он должен знать, что я не враг ему… так же, как и Елене. Катерина проводила Марию долгим, тревожным взглядом, чувствуя, как необъяснимое беспокойство ледяными пальцами сжимает её сердце.  Вздохнув, вампирша решила прислушаться к совету Марии и отправиться домой. Мария, в свою очередь, шла к дому Сальваторе, погруженная в водоворот мрачных мыслей. Кто-то убил того, кого должна была убить она…  Но кто?  Кто посмел пойти против Клауса?  Кто был настолько силён, чтобы бросить вызов древнему гибриду? Мария почувствовала, как по коже пробегают мурашки, но они были вызваны не ночной прохладой. Что-то страшное надвигалось, и её, ещё не активированная, волчица ощущала это нутром. Но что ЭТО? Слишком много вопросов, и слишком мало ответов терзали ее душу. Подойдя к дому, Мария робко постучала.  Дверь распахнулась, и на пороге возник Деймон, в глазах которого плескались удивление и тень нескрываемого недоверия. — Мария? Что ты здесь делаешь? — прозвучал его вопрос, словно ледяной ветер. — Я могу войти? — пролепетала девушка, неловко переминаясь с ноги на ногу, словно прося убежища. — Конечно, — неохотно процедил Сальваторе-старший, пропуская ее внутрь, в полумрак старинного особняка. — Я напугала тебя за ужином… — Мария оглядывала интерьер, словно видела его впервые, хотя каждый уголок этого дома был ей знаком. Но взгляд ее избегал Деймона, боясь встретить в его глазах отражение собственного страха и разочарования. — Я не хотела… Это проклятие… Оно лишает меня рассудка. — Я не боюсь тебя, малышка, — Деймон сжал ее плечо, пытаясь придать ей уверенности, но в голосе его звучала натянутая фальшь. — Но тебе нужно обратиться. Иначе стерва и гибрид слетят с катушек, если ты умрешь, а мне вновь придется пуститься во все тяжкие, – уголки его губ тронула кривая усмешка. — Я должна была сегодня обратиться. Но когда мы с Кэтрин подошли к подвалу, человек, которого я должна была лишить жизни, уже был мертв. — И ты подумала, что это я? — Нет, не ты… Но я думаю, в команде по защите моей сестры есть люди, которые не горят желанием видеть мое обращение. — Эм… Мария… — Деймон замялся, словно взвешивая каждое слово, не решаясь открыть ей правду. — Ты была права. — Права? О чем ты? — Ужин был отвлекающим маневром. Элайджа знал, что мы откроем гробы и выпустим их братьев и сестру. Но мы сделали кое-что еще… — Что?! — Бонни и ее мать выпустили Эстер. Она… — Мать Первородных, которую убил Клаус… — прошептала девушка, ошеломленно. Холодный страх сковал ее сердце. — Что вы наделали?! — Духи сказали, что она поможет избавиться от Первородных… — пробормотал Деймон, опустив голову. — Ты заодно с ними… Все твои слова – пустой звук, Деймон?! Ты поддерживал меня, а на самом деле… — Мария, возможно, если мы убьем Клауса, твое проклятие исчезнет… — Или же я умру вместе с ним! — выкрикнула она, не в силах сдержать гнев. Глаза ее вспыхнули ядовито-зеленым огнем, и Деймон отступил назад, инстинктивно защищаясь. — Все же тебе стоит бояться, Деймон… Мария развернулась и покинула дом Сальваторе. Ноги не слушались ее, но она шла, словно одержимая, к особняку Клауса. Вот что это был за страх. Эстер. Она пришла убить своих детей. А вдруг и ее? В голове Марии всплыло воспоминание о мучительной пытке, граничившей со смертью. И почему-то ей казалось, что за этим стояла мать Первородного семейства. Мария ворвалась в особняк Клауса, словно разъяренная фурия, опаленная пламенем страха и клокочущей ярости. Не успев пересечь порог гостиной и направиться к мастерской гибрида, как путь ей преградил юноша. Некое фамильное сходство с Элайджей выдавало в нем одного из освобожденных братьев. — И кто же ты такая, милая? — промурлыкал он, нагло оглядывая девушку, чье изумрудное платье утратило былой лоск после ее ночной прогулки. — Оставь ее в покое, брат, — раздался голос Элайджи. — Это Мария, она из придания Клауса. — Так ты волчица? Любопытно, псиной от тебя не разит. Мария сделала вид, будто в комнате кроме нее и благородного вампира никого не существует. — Где Клаус, Элайджа? — Он беседует с нашей матерью, — прозвучал голос за спиной. Обернувшись, Мария увидела мужчину, старше Элайджи. Финн. А этот нахальный парень, должно быть, Кол. Во взгляде Финна не было и намека на дружелюбие, что не укрылось от остальных Майклсонов. Но всех отвлекли четкие удары каблуков. В гостиной появилась Эстер, а за ней и Клаус. — Мария, дитя мое, — пропела Эстер, одарив девушку взглядом, полным показной нежности. Мария нутром чуяла фальшь. Клаус нахмурился, оценивающе изучая Марию, словно пытаясь разгадать ее замыслы. Эстер приблизилась и коснулась щеки девушки. — Твое проклятие скоро будет снято, дитя мое. — Вы правы, очень скоро, ведь я решила принять свою истинную сущность. Клаус удивленно вскинул брови. Еще несколько часов назад она, казалось, не горела желанием принять себя такую. — Прекрасно, — процедила ведьма сквозь зубы и удалилась. За ней потянулись и остальные, оставив в гостиной лишь Клауса и Марию. Клаус молча наблюдал за Марией, его взгляд был полон вопросов и недоверия. Он чувствовал исходящую от нее волну ярости, и это его настораживало. — Что все это значит, Мария? — наконец спросил он, нарушив гнетущую тишину. Мария вздохнула и встретилась взглядом с Клаусом. Достав телефон, она быстро напечатала: «Я узнала о возвращении твоей матери, Клаус. И я чувствую, что она представляет для меня опасность. И для вас тоже. Я не знаю, что она задумала, но не хочу быть пешкой в ее игре. Если для этого мне нужно активировать свое проклятие, так и будет.» Клаус нахмурился. — Моя мать не причинит тебе вреда. Она лишь хочет воссоединить нашу семью. «Твоя мать хочет убить тебя и твоих братьев, Клаус. Бонни и ее мать освободили Эстер, чтобы избавиться от вас. И ты думаешь, она пощадит меня, полукровку, связанную с тобой?» Клаус замолчал, обдумывая прочитанное. Он знал, что его мать способна на все, но ему было трудно поверить, что она желает ему смерти. Тем более после того, как она его «простила». — Что ты собираешься делать? — спросил он, наконец. — Я не знаю, Клаус. Но я не позволю никому собой манипулировать. Я буду бороться за свою жизнь. И если для этого мне придется пойти против твоей матери, я это сделаю. — Куда ты направляешься? — Сегодня я хочу побыть с Катериной. Если захочешь, можешь прийти, не думаю, что Кэт будет против. — Когда ты планируешь обратиться? — Должна была сегодня, но кто-то, — она указала взглядом на лестницу, — убил человека, которого нашла Катерина. — Полнолуние через неделю. Чтобы обращение прошло легче, лучше дождаться луны. Девушка кивнула и покинула особняк, оставив Клауса в гостиной наедине со своими мыслями.