Часть 7. Приговор

Открыв глаза, Лу изо всех сил пыталась понять, где она и что блин происходит. Картинка плыла, пока не зацепилась за любимый профиль. Живой и невредимый, Иво сидел в кресле и очень сосредоточенно что-то изучал в планшете. Он был бледен, под глазами залегли серые тени. Видимо, давно нормально не спал. Лу аккуратно напрягла ноги, пошевелила пальцами на руках – слушаются. Прикрыла глаза, пытаясь оценить ощущения в теле. Странно как-то. Сквозь закрытые веки услышала глухой звук удара – решивший поразмяться Иво чуть не снес металлическую этажерку. Слонопотам. Он тут же склонился над ней, стоило ей подать голос: - в мелкие, не как ты, - легкая улыбка тронула губы – невозможная моя… сейчас, подожди минутку Иво стремительно выглянул за дверь и скомандовал охраннику пригласить врачей. Лу задумчиво нахмурилась - он тут же шагнул обратно, опустился на кровать: - где болит? - Иво, - рука псионички опустилась на живот поверх одеяла – что с ним? - с ней, - именно этого вопроса Иво боялся больше всего – её не спасли… Из глаз жестокого палача, каким его считали окружающие, потекли слезы. Он долго их сдерживал. Впервые за столько лет Лу видела мужа настолько раздавленным. Закрыв глаза, она пыталась осознать услышанное. Их нерождённая дочь погибла… И мир вокруг взорвался. Металлическая этажерка врезалась в угол, по окнам побежали трещины, стеновые панели надулись пузырями. Вбежавшие в палату врачи кинулись к Лу, но Иво властным жестом остановил их. Он накрыл жену собой, прижимая к груди. Прозрачные слезы из его глаз смешались с её кровавыми, оставляя на инквизиторской форме и белом одеяле некрасивые разводы. Под потолком лопнули светильники. Палата погрузилась в полумрак, вязкую тишину которого нарушал лишь голос Приора: - шшш, ангел мой, не нужно. Прошу тебя, дай врачам работать Убедившись, что разрушений больше не будет, Иво разжал объятия. Лу выплеснула ярость и теперь смотрела перед собой пустым безжизненным взглядом, на щеках блестели красные дорожки. Она балансировала на грани потери сознания, но медицинский персонал всё равно опасался к ней подходить. Одно дело – наблюдать способности телекинетика на расстоянии, и совсем другое – попасть под раздачу. Тут еще неизвестно, кто страшнее, Приор или его жена. Теперь Хоуп точно знала – руки Кея пахнут железом и порохом. Его наконец-то выпустили из больничных стен в стены Инквизиции, взяв обещание соблюдать жесткий режим. Лежа в обнимку с ним на широкой кровати в апартаментах начальника охраны, Хоуп рассматривала его ладонь. Линия жизни, которая опять чуть не оборвалась. Мужчина дремал, убаюканный тишиной и ласковыми прикосновениями. Он медленно, но верно возвращался к жизни. Утром, едва открыв глаза, он запросил все материалы по делу о покушении. Скоро должны были начаться допросы Ирмы Бэр. Так как Лу пришла в себя, Иво планировал присутствовать на большинстве из них лично. А значит, и Кей. Собравшись с духом, он решил слегка поразмяться и чуть не потерял сознание. Не появись рядом Хоуп, Кей наверняка получил бы очередную травму. Она подхватила его и помогла сесть на диван, на который мужчина скорее рухнул, чем сел. Наблюдая за тем, как медленно Кей пьет предложенную воду, она возмутилась: - ты с ума сошел! Тебе же сказали не напрягаться - завтра будет первый допрос с участием Приора. Я должен присутствовать, - Кей откинулся на спинку дивана – кроме того, в таких случаях всегда используют эмпатиков. Дело касается лично твоей семьи, Бэр слишком много знает, поэтому никаких посторонних. Вариантов нет - да, отец с Марком посвятили меня в некоторые детали, - в голосе юной псионички зазвучала уверенность - и варианты есть. Участвовать в допросе буду я На следующий день Хоуп в сопровождении Иво, Марка и охранников спустилась на цокольный этаж здания Инквизиции. Несмотря на то, что снаружи робко припекало осеннее солнышко, внизу царил тяжелый полумрак. Хоуп была здесь впервые. Непробиваемое стекло, холодные плиты, начищенные до блеска железные замки.  Оба – и отец, и Жонсьер – излучали спокойствие, хотя внутри инквизиторов бушевал ураган. В допросной, прикованная к столу наручниками, сидела женщина… Кей вздрогнул от звука хлопнувшей двери. Стремительно вошедшая девушка сбросила с себя форменный инквизиторский китель и опустилась на кровать напротив него. Растерла руками щеки. Кей участливо заглянул ей в глаза, там смешались удивление и брезгливость. Отдышавшись, Хоуп начала рассказ: - знаешь, я никогда не думала, что человек способен так сильно ненавидеть. Она считает, что отец испортил ей жизнь, что её любимый женился на другой из-за него. Информацию ей, кстати, сливала некая Тина, подруга Йонаса. Не специально. Я так поняла, что они и с мамой когда-то общались, пока она за папу замуж не вышла. Тина же её и спрятала, когда начались обыски. Потом Тина передала ей содержание разговоров с Йонасом, из фрагментов которых Ирма и узнала дату посещения родителями Центра репродуктивного здоровья. Причем Ирма обещала Тине, что мама не пострадает, только Приор. Организовала покушение, надавив на бывших соратников. Ни в чем не раскаивается и считает, что смерть отца избавила бы мир от террора. Безумие какое-то… - Хоуп, она узнала тебя? Поняла, кто ты такая? - думаю, нет. Папа же был снаружи, перед ней сидел только Марк, да и я стояла сбоку. А моё сходство с отцом не для всех очевидно – особенно, если вблизи его никогда не рассматривал Кей распахнул объятия, но Хоуп отрицательно мотнула головой. Встала, начала снимать с себя форму, бросила через плечо: - у меня чувство, как будто эмоции этой женщины прилипли ко мне. Пойду смою Хоуп не было слишком долго. Заглянув в ванную, Кей увидел, как она, стоя под струями горячей воды, яростно трёт себя мочалкой - еще немного, и на нежной коже останутся царапины. Кей осторожно забрал у нее орудие самоистязания, завернул в халат и увёл в постель. Дальше будет легче.  Приговор Ирме Бэр готовился больше месяца, требовалось учесть огромное количество переменных. Она прошла через целую серию допросов, на двух из которых присутствовала Хоуп. За четыре дня до оглашения приговора случилось радостное событие – Лу Мартен наконец-то отпустили домой. Иво ожил, снова начал улыбаться, что несказанно радовало его дочь. Ей было больно смотреть на отца, каждый вечер шагающего из угла в угол по гостиной и засыпающего на диване. С Лу в апартаменты вернулась жизнь. Медленно, по шажочку. Запахло травяным чаем, зазвучал робкий смех. Сильно похудевшей Лу назначили жесткую реабилитацию, запретили сидеть на твердом и принимать горячую ванную. Иво смотрел на жену обожающим взглядом и никак не мог насмотреться. Вот она снова расчесывает с утра длинные белые пряди, ворчит на Йонаса и Марка, стоит босиком на балконе. За то, что ей придется присутствовать на итоговом заседании суда, Иво готов был растерзать придумавших законы. Но…Лу была главной потерпевшей, вариантов нет. Принимая во внимание ее состояние, появилась она только непосредственно на оглашении приговора. А он был беспрецедентным. Учитывая жертвенную готовность Ирмы идти на эшафот ради своих выдуманных «светлых целей» и несколько раз сказанное на допросе «надо было меня тогда повесить», руководство Инквизиции приняло другое решение. Её приговорили к пожизненному заключению в одиночной камере тюрьмы за Периметром с полным отсутствием контакта с внешним миром. Выйдя из зала суда после оглашения приговора, Лу буквально повисла на стоящем рядом Йонасе. Хилера шокировала новость о косвенном участии Малой в заговоре против Мартенов, всё общение с ней тут же было оборвано. Поглаживая Лу по спине, он участливо поинтересовался, не позвать ли Иво, но она отмахнулась – переживу. Псионичке необходимо было увидеть Ирму до того, как её отправят за Периметр. По окончании процесса Иво сопроводил жену в изолятор, хотя ему эта идея сильно не понравилась – Лу с трудом стояла на ногах. Увидев входящих в камеру супругов Мартен в сопровождении начальника охраны, Ирма хищно огрызнулась: - поглумиться пришли? А дочку свою куда дели? Думали, я не узнаю, что именно она меня тогда сканировала на допросе? Черта с два, она ж вылитый папаша! Собрав остатки сил, Лу задала один-единственный вопрос: - за что? - очнись, Лу, он же палач! – некогда красивое лицо Ирмы сейчас было искажено злобой – он растоптал, уничтожил мою жизнь! Давай, палач, убей меня! - я не доставлю тебе такого удовольствия, - с достоинством ответил Иво – отныне твоим домом станет клетка два на три метра и тюрьма твоей собственной головы. Еду тебе будут доставлять автоматически, людей и солнце ты больше никогда не увидишь. Обняв жену за талию и развернувшись в сторону выхода, Иво бросил через плечо: - но не волнуйся, нестабильные за Периметром долго не живут. До апартаментов Иво нес Лу на руках, ноги её совсем не держали. Мужчина бережно опустил любимую на кровать, снял с неё инквизиторский пиджак и туфли. Лу наблюдала за его действиями и ждала. Наконец, Иво сел у неё в ногах, взял в ладони её стопы и, поглаживая пальцами лодыжки, заговорил: - ангел мой, ты снова закрыла меня от пули, пожертвовав собой и не только. Настала моя очередь. Лу, я хочу уйти в отставку Иво опустил глаза, он долго готовился к этому разговору. В комнате повисла тишина. Через пару секунд Лу выдохнула: - месье Приор, отставка не принимается. Я добровольно встала под пули, защищая тебя, и сделаю это снова, даже зная о последствиях. Пока ты жив, у тебя будут враги, но только будучи Приором ты можешь одержать над ними верх Улыбаясь, Лу продолжила: - однажды, когда мы станем не нужны этому миру, мы уедем в деревянный домик на окраине соснового леса и встретим старость. Возможно, обзаведемся внуками, если у Хоуп и Кея всё получится. Но пока… нам рано на покой, слышишь? Иво подвинулся, накрыл губы жены своими, зарылся рукой в белоснежные пряди. Вдохнул её запах – свежий, с нотками горечи. Его невозможная женщина снова оказалась мудрее.