Акт I. Глава 12.

            Поскольку по местным законам Совет не имеет права голосовать в неполном составе, после фееричной речи парня, чей нос схож с клубнеплодом, собравшиеся кураторы ошибочно решили, что можно отложить переговоры и постепенно возвращаться к обыденным делам. Однако, как только послышался неприятный скрип стульев, Ньют поспешил уведомить всех о том, что не намерен заканчивать — конечного решения не вынесено, вопрос с девчонкой так и остался нетронутым. Ишь чего захотели, свалить побыстрее! Томас, тем временем, выглядит точь-в-точь как ледяное изваяние, ощущая стремительно подкативший к горлу ком. Его будто вот-вот стошнит. За довольно короткий период пребывания в Глэйде он испытывал множество эмоций — и страх, и одиночество, и отчаяние, и даже горечь. Но сейчас, сидя здесь и пытаясь осознать произошедшее, ощущает довольно странное, нечто доселе ему неизвестное — ему еще никогда не приходилось сталкиваться с угрозой убийства. И не кого-нибудь там, едва ему знакомого. Его самого… «Он просто сумасшедший», — повторяет себе, в надежде утихомирить дрожь в плечах, — «Он в конец спятил». Лишь обвиняя другого парня в помешательстве, Томас может на секунду ощутить свою невиновность, непричастность ко всем тем бедам, что выпали на участь парней.       Минхо не считает свой поступок чем-то ужасным. Во все горло он продолжает заявлять о том, что этот ублюдок заслужил подобное, да и вообще, следовало бы запереть того в Кутузке на пару-тройку дней, ведь в столь разгневанном состоянии он действительно представляет угрозу. Ньют от него лишь отмахивается, прекрасно понимая, что ситуация накалилась лишь благодаря серьезному напору азиата. В противном случае, мелкая пешка в лице Галли лишь продолжала бы подпездывать из-за угла. Поттер с особым изумлением замечает, как ловко про него все забыли, ныне обсуждая лишь Томаса и его истинное предназначение здесь. Что ж, быть может, наказание он тоже разделит самостоятельно? — Господи, заткнись, — говорит Ньют, морща нос. Только что Уинстон напомнил о том, что Совет по-прежнему не может голосовать без одного члена, если только куратор не отсутствует по болезни, как Алби, — Ты видел, что здесь только что произошло? Уж кто-кто, а Галли сегодня явно нездоровый, так что можем обойтись и без него тоже. Вы оба, — он резко поворачивается к подсудимым, указывая на них пальцем, — Высказывайтесь в свою защиту, если, конечно, есть, что сказать. Сразу после приступим к голосованию по поводу ваших судеб.       Поттер выпрямляет спину, выпячивая грудь вперед, под стать напыщенному индюку. Ну, вот, он только понадеялся, что сможет уйти с этой бесполезной процедуры, как вдруг все вспомнили о его существовании. Он бросает короткий взгляд на растерянного Томаса. Его кулаки на коленях так сильно сжаты, что белеют костяшки. Взгляд вовсе пуст, направлен в бездну. Похоже, он не в состоянии высказываться. — Я не считаю, что мы совершили что-то дурное, — прочищая горло, начинает Гарри, тут же ловя на себе недовольные взгляды некоторых собравшихся, — Мы увидели двух людей, которые пытаются доползти до ворот, но, очевидно, не успеют. То бишь, в моей картине мира, эти люди нуждались в помощи, — слабый кивок Минхо на его фразу только разжигает огонь уверенности. Ныне Поттер готов болтать без умолку несколько часов к ряду, — Не помочь им из-за запрета было бы эгоизмом, как по мне. Если вам всем так хочется упечь нас в Кутузку за попытку спасти кому-то жизнь — валяйте, но имейте в виду, что в следующий раз, — я обещаю, — я лично буду стоять в Воротах и хохотать, тыча пальцем в опоздавших бегунов. О, и конечно же, не забуду сразу после отправиться к Фрайпану, перекусить и лечь спать спокойно, с чувством выполненного долга.       Может показаться, что каждое его последующее слово служит ударом по крышке гроба, но Гарри готов рискнуть. Прекрасно понимая, что полностью сухим из воды не выйти, он имеет прекрасную возможность показать свой характер и намерения, не прячась за маской шуток или притворного веселья. Кто-то выпускает сдержанный смешок, тут же стушевавшись, чем заставляет бывшего гриффиндорца замолчать окончательно. Карие глаза Главного напротив, расположившегося «по-хозяйски» на хлипком стуле, блеснули озорной искрой. — Томас, — оглашает Ньют, требуя ответа и от второго подсудимого.       Ему приходится быстро собраться с мыслями, подбирая нужные слова. И, стоит отметить, что задачка эта не из легких — раздражение, смятение и гнев мешают мыслить четко. — Я, в общем… — он откашливается, прикидывая, с какого обвинения стоит начать свою речь, — Я не знаю, почему меня ненавидит Галли. И, хотя мне на это наплевать, он явно питает ко мне нездоровую неприязнь. Что касается того, кто я, то я знаю не больше вашего. Это первое, — он занимает более уверенную позу, наконец, протерев ладони о штаны, дабы избавиться от лишнего пота, — Второе: я ровно так же не считаю, что мы совершили нечто ужасное. Видя, как Минхо тяжело дается «бег за двоих», я не рискнул стоять в стороне и просто смотреть. Да, возможно, сложись обстоятельства иначе, мы бы все погибли, и подобная жертва была бы напрасной, но лучше бы я умер, зная, что я пытался повлиять на что-то, а не просто спрятался от беды, доживая скверные деньки в мыслях, мог ли я что-то сделать.       Ньют молча поджимает губы, вновь возвращаясь к карандашу и листу бумаги пред ним. Несколько нелепых завитков нарисовались на нем за считанные секунды, и, с ракурса Томми, это едва можно назвать почерком. Тем не менее, отбросив в сторону принадлежность, худощавый глэйдер спешно встает из-за стола, ухмыляясь одним уголком губ. Подобная дерзость в этом зале не мелькала уже давно, и, кажется, она никого не раздражает, а лишь раззадоривает рвение к авантюре. — Вот моя рекомендация, — молвит он, обходя стол. Его поясница упирается в столешницу, руки сложены в замок, — Вы нарушили ебаное правило-номер-один, поэтому оба отправляетесь в Кутузку на сутки. Все по классике: без еды, без воды. Я также рекомендую Совету, — Ньют отворачивается от подсудимых, огибая взглядом комнату, — Избрать Томаса и Гарри бегунами, со вступлением решения в силу по завершению заседания. Я считаю, что ночь, проведенная в Лабиринте, стоит той недели испытаний, что предполагаются для новобранцев. И теперь, поскольку мы выслушали все рекомендации, мы можем преступить к дебатам, дабы каждый смог обсудить… — Да хер с ним, с дебатами этими, — перебивает Фрайпан. В этот раз, что удивительно, Главный не намеревается обрушить на него свое негодование по этому поводу, — Давайте сразу перейдем к голосованию, и дело с концом. Лично я голосую за твое предложение, — он дает отмашку Ньюту, тут же принимаясь сверлить взглядом собравшихся.       Следующим идею поддерживает Минхо. В его глазах даже нет сомнения, что приятно удивляет Поттера. Далее, одобрительные возгласы слышатся и с других мест, вселяя Томасу надежду и переполняя его гордостью. Единственным голосом «против» был голос Уинстона, который, на долю секунды, допустил мысль о том, что Галли в чем-то прав. Конечно, парнишка не похож на самоубийцу, а потому публично признаваться в этом не стал, но обосновал свой голос следующим образом: «В принципе, я не яро против. Но мы не можем игнорировать то, что сказал Галли. Про Томаса и про то, что он видел его в Метаморфозе. В его словах есть смысл, пусть он и больше преувеличивает». Ньюту ничего не оставалось, кроме как дать обещание собрать Совет при необходимости, если в ближайшее время на это будут четкие основания. Вдобавок, конечно же, он не забыл отметить и то, что голос Уинстона ничего не решает. Такой маленький, но такой неприятный укол приподнимал настроение в столь паршивый день.       Зал Совета постепенно начинает пустеть: сперва его покидают Фрайпан и Зарт, между собой совещаясь о том, насколько они довольны вердиктом; Уинстон, складывая руки на груди в плотный крест, смеряет недоверчивым взглядом подсудимых, но, вскоре, тоже уходит, вспоминая об обязанностях на Живодерне; Минхо останавливается на мгновение, прямо у выхода, ведь желает пожать Ньюту руку и потом удалиться. Только сейчас Гарри замечает, что лишь Ньют неспешно расхаживает из стороны в сторону, так и не подойдя к выходу. Забавно, ведь на заседаниях в Министерстве Магии, например, именно Министр, — главный этой богадельни, — покидает зал первым. Неужели он приготовил для них специальную речь, которая обязательно пробудит в них дух? Почему-то Поттер сомневается. Он толкает Томаса в плечо, призывая посмотреть на худощавого парня, заканчивающего беседу с азиатом. Может, для большинства Совет и закончился, но точно не для них.       Когда в комнате не остается ни души, кроме этих трех обреченных, Ньют закрывает дверь изнутри. Взгляд его вновь нелюбезный, тонкие губы крепко сжаты. Он тянет один из свободных стульев вслед за собой, ставя его так, чтобы сидеть ровно напротив обоих. Лениво засовывает руку в штаны, вытягивая из кармана скомканный лист бумаги. Тут же разворачивает его, будто пытается убедиться, верный ли листок достал, прежде чем завести беседу. — Сегодня ночью прибыл Ящик. Мы все были удивлены, если выражаться культурно, — о, должно быть, это касается тех сплетен, что окружили парней в первые же минуты возвращения. Парни шептались об этом столь много и часто, что, кажется, уже можно заучить все матерные синонимы к «удивлению», — В Ящике была девчонка. Первым делом, как только очухалась, она принялась бросаться в нас чем попало: то камнями, то ветками. Короче, добралась до Смотровой вышки и осела там, пока Гермиона не пришла. Наша новенькая до последнего была уверена в том, что прямо сейчас пойдет по кругу.       Поттеру упоминание имени его подруги в таком ключе совершенно не нравилось. К тому же, не понравился смешок, выпущенный Ньютом, переполнен иронии, будто между строк должно читаться, что они здесь — самые порядочные и такой мерзостью не занимаются. Гарри щурится, вспоминая свой собственный страх за подругу и за то, что из нее могут сделать функциональный инкубатор, если того потребуют обстоятельства. — Я спросил ее позже, эта девчонка не из ваших друзей. Во всяком случае, она ее не знает, — он обращается к Гарри. Что ж, нельзя назвать это радостной вестью, но, во всяком случае, она не несет в себе очередной проблемы, — Здесь немного другая… загвоздка.       Взгляд карих глаз упирается в Томаса. Тот сначала смотрит на Главного исподлобья, не особо увлеченный столь странной новостью. Все-таки, его только что избрали бегуном, почему какая-то таинственная девчонка должна заботить его куда больше? Но когда тишина меж ними неприлично затянулась, Томми поднимает голову, внимательно всматриваясь в глаза парня напротив. Он будто пытается ему в душу залезть. — Она сказала Гермионе, что помнит Томаса. Помнит, как звала тебя, то ли во сне, то ли что, — холодный пот обдает спину. Неизменный виновный тут же смотрит на Гарри в надежде получить поддержку своей бредовой теории, только что собравшейся воедино. «Та девчонка! Та девчонка из моих снов, я рассказывал тебе!» — так и кричит его взгляд. Самое странное здесь, пожалуй, то, что бывший гриффиндорец тут же это осознает, — Ваши гляделки меня напрягают, парни. — Просто, — тут же заговаривает глэйдер, даже не успевая обдумать, следует ли рассказывать об этом Ньюту, — Мне снилась девушка. Она звала меня, как будто просила о помощи, и я подумал… — Ясно, — тут же отрезает светловолосый, закатывая глаза, — Блять, череда странностей вокруг тебя когда-нибудь доведет нас до проблем, так и знай, — легкий смешок вырывается из его уст. Нервный, совершенно лишенный нотки злобы. Простой по сути своей, выражающий тревожность, — Ты можешь поговорить с ней. Она в Кутузке, завтра утром поменяетесь. И ты, — вновь его взгляд цепляется за слеповатого парня, — Я бы хотел, чтобы ты тоже поговорил с ней. Мало ли, может, Гермиона просто не была с ней знакома, и… — Хорошо, — тут же кивает Поттер, понимая разумность предложения. Гермиона не была особой фанаткой заводить дружбу с кем-либо, да и, к тому же, не разделяла любовь парней пообщаться с кем-либо на досуге. Вполне возможно, что среди них некая волшебница, откуда-то знающая Томаса и желающая, чтобы он ей помог… Пиздец.       Ньют вновь раскрывает листок пред собой. Ему одному видно, что за текст хранится на этой почти пожелтевшей странице. Карие глаза бегло проходятся по предложению несколько раз, прежде чем он готов вручить его им. — Именно поэтому я хочу, чтобы вы оба пообщались с ней, — пальцем он указывает на записку, что ныне покоится в руках Томаса, — Если один из вас все-таки ее узнает или ему, не знаю, покажется, блять, что она может быть знакома, я хочу, чтобы вы не спускали с нее глаз. Я хочу, чтобы вы регулярно общались с ней, и, если она что-то вспомнит, вы немедленно расскажете мне. Томми, — парень передает записку Гарри, внимая каждому слову Главного, — Это так же относится и к тебе. Прислушайся к себе, в свободное время покопайся в памяти, напряги мозги и подумай об этом местечке, о людях здесь. Хорошенько поройся и постарайся найти ответ. Ради всех нас. Сообщай мне обо всем, что хоть отдаленно покажется тебе знакомым. Договорились?       Новоиспеченному бегуну остается лишь молча кивнуть. Признаться, Гарри так и не опустил глаза к тексту, все это время следя за беседой этих двоих. Будто тренируя интуицию, намеревался посмотреть, сумеет ли догадаться сам. Однако, вместо этого, лишь еще больше запутался. Наконец, голубые глаза опускаются к листочку, сложенному несколько раз, если судить по вмятинам. Едва заметно отодвигая его подальше от лица, он вчитывается в смысл написанного.

«Она последняя из всех»

***

            Осознание, почему Гарри говорил о стихийной магии и достаточно твердо подчеркивал ее необходимость, пришло к Гермионе не сразу. Понадобилось около получаса, дабы сначала слезы перестали литься из глаз, а мокрые дорожки на ее щеках пересохли и начали щипать. Затем, пока Рональд предпочитал испепелять суровым взглядом дверь той таинственной хижины, где в это же время проходило заседание Совета, она нещадно кусала свои губы, штудируя все учебники в своей памяти. Остановиться пришлось на весьма бесполезном предложении, ведь послышался сильный грохот и, позднее, крики. Из Зала вывалился Галли, придерживаясь за живот и тяжело дыша. Лицо его по красноте могло сравниться лишь со спелым томатом с Плантаций. «Что-то там происходит, и это что-то явно не к добру», — бросил тогда Уизли, в надежде, что подруга тут же подхватит его настрой и, наконец, перестанет витать в облаках. В конце концов, сейчас решается судьба их лучшего друга! Неужели она на мгновение не может перестать уходить в себя? Но, увы, не может. От ее знаний, она не побоится сказать, зависит их дальнейшая судьба.       Очевидно, Поттеру удалось использовать это — стихийную магию, прямо там, в Лабиринте. Его чувства явно были накалены до предела, рассудок не был способен размышлять здраво, а оттого его магическая сущность была вынуждена опираться на рефлексы в попытке спастись или, хотя бы, защититься. Только мальцам неизвестно, как сильно подобное развитие событий способствует проявлению «вспышки» волшебства. И, что более очевидно, ныне Гарри рассчитывает на то, что его мозговитая подруга сумеет разработать план, согласно которому они сумеют контролировать эти чары. Все-таки, волшебные палочки, как по заказу, в Ящике не появились, да и нет гарантии, что появятся вовсе — с момента «прихода» Терезы он так и не опустился.       Немного позже, когда их друга все-таки выпустят из хижины, он предпочтет отдать Томасу право первого разговора с неизвестной девчонкой и пожелает посовещаться с друзьями. Его взгляд будет становиться суровее с каждым шагом, сокращающим расстояние меж ними. «В записке сказано, что она — последняя. Если пройдет месяц, а нового человека или припасов здесь не будет, я гарантирую вам, что начнется бойня. Мы, конечно, можем прибегнуть к оружию местного калибра, по типу вил или копий, но с парочкой заклинаний будет намного спокойней», — молвил брюнет, присаживаясь на примятую траву у опушки леса. Уизли, конечно же, с ним согласен, учитывая, как обстановка накаляется сейчас. Он уверен, дальше — хуже, а оттого боится за жизни друзей и свою собственную. Но, поскольку эти двое не мыслили в Истории магии, ровным счетом, ни черта, им оставалось выжидающе смотреть на Грейнджер, внутри которой постепенно закипала злость.       Она знает, волшебникам, куда более могущественным, чем их треклятое трио, вовсе не нужны какие-то дополнительные махинации или «танцы с бубном» для того, чтобы в бою бросить в какого-нибудь «Авадой». У них это заложено в крови, в их жилах искрится магия, требующая вырваться наружу, а, значит, инструмент в виде палочки для таких абсолютно бесполезен. Она помогает лишь более неумелым чародеям контролировать себя и контролировать магию, но сейчас речь идет о недотепах, возомнивших себя Богами. Ей так же известен один ритуал, способный лишь пробудить магию, спящую где-то глубоко внутри естества любого волшебника. На древних пожелтевших страницах, мелькающих пред ее глазами в попытке вспомнить, четко расписан рецепт зелья, которое следует принять в самом начале длительной процедуры. Далее, в течение нескольких недель, — зависит от потенциала подопытных, — следует прибегнуть к медитациям. Крайне важно контролировать процесс, освободить разум ото всех посторонних факторов, ведь любое отвлечение грозит деформацией магии в дальнейшем. Без палочки и без полноценной памяти магия может стать «дикой». Волшебник может ощутить непоколебимую силу, однако потерять человеческий контроль, превращаясь в подобие стихийного духа. И это только малая часть из всех предполагаемых рисков, ведь еще тело, к примеру, может не выдержать напора и просто… разорваться. — Зелье запустит необходимые биологические процессы, дабы тело смогло выдержать, я согласен. Но мы можем попробовать и без него, ограничившись медитациями, — молвит Гарри, поправляя прядь волос, упавших на глаза. Он столь спокойно говорит о том, что следует отступить от четко расписанных правил ритуала, будто Гермиона спросила у него, какая погода на улице. Ужас. — Говорю тебе, — практически шипит девушка, — Это бессмысленно. Вдобавок, если тебя и правда избрали бегуном, только мы с Роном можем полноценно уделять время медитациям. Правильно ли я понимаю, что ты предлагаешь нам стать подопытными кроликами и посмотреть, кто умрет от этого первым, дабы просто удовлетворить твою больную фантазию? — она понимает, что голос звучит довольно грубо. Но сталкиваться с тем, кто предлагает ей идею, идущую вразрез со знаниями, тяжело. Нервы на пределе, особенно после бессонной и тревожной ночи. — Я тоже рискую жизнью, Гермиона. Не забывай об этом, — он бросает на подругу суровый взгляд, будто пытается вызвать чувство вины за все сказанное ею ранее. Она умело отворачивается в сторону, ведь хорошо изучила его манипуляторный склад ума.       Безусловно, им всем теперь известно, что Лабиринт таит в себе опасность в любое время суток, что гриверы отменно умеют прикидываться дохлыми, что Поттер действительно будет рисковать всякий раз, как его нога окажется за чертой Ворот. Но, все же, сейчас не самое подходящее время, когда следует мериться масштабами страданий друг друга. Рональд, наблюдающий за столь короткой, но столь резкой перепалкой, только молча всматривается в землю пред собой, размышляя. Гермиона права конкретно в том, что без зелья результат может быть совершенно недостижимым, но, как ему кажется, полностью хоронить эту идею не стоит. Гарри прав конкретно в том, что каждому из местных ребят приходится чем-то рисковать каждый день, дабы увеличить шансы выжить или, хотя бы, продержаться еще один день. — Я считаю, что мы должны попытаться, — заговаривает он, — Во всяком случае, мы можем практиковать медитации несколько дней и, если не заметим никакого прогресса или столкнемся с чем-то опасным, то вновь вернемся к этому разговору. Но уже нормально, — последней фразой он подчеркивает недовольные лица друзей, намекая, что пора усмирить свой пыл.       Вдобавок, идея чаще проводить время с Гермионой вдвоем, без посторонних глаз и вечно норовящего украсть ее внимание Ньюта, видится ему хорошей перспективой. Девушка ему небезразлична, а, значит, соглашаясь на эту авантюру, он увеличивает шансы хотя бы поговорить с ней о своих чувствах. Бывшая гриффиндорка, тем временем, раздраженно фыркает, скрещивая руки на груди. — Завтра, в пять утра, в лесу у ручья, — только и бросает она, рассчитывая, что заядлого любителя поспать, чье лицо усыпано веснушками, напугает ранний подъем.       Ах, Гермиона, жаль ты не понимаешь, на что готовы пойти влюбленные мальчишки…