Часть 1

      Хайди чертовски высокомерна. Настолько высокомерна, что даже звук её каблуков звучал в тональности высокомерия. Но она была вежлива, потому Харли Поттер не испытывала к ней особой неприязни. Одетая, пусть и со вкусом, но не по погоде солнечной Италии, Хайди произвела на Харли впечатление эдакой роковой женщины, чья пленительная соблазнительность лишала воли. Поттер ощутила её на своей шкуре. Стойкость к ментальному внушению уберегла девушку от восхищённого созерцания новой знакомой. Харли могла гордиться собой – она осталась равнодушна к необычным женским чарам. С равнодушием констатировала: да, Хайди чертовски высокомерна и просто непомерно самоуверена. Выбранный наряд, - по мнению Поттер, крайне откровенный, - лишь акцентировал внимание на характере хозяйки. Кто в здравом уме станет надевать на себя платье, что облепливает тело, как вторая кожа? Ни вздохнуть, ни зевнуть. Сплошное мучение. А ведь она в этом умудряется как-то работать. Харли было бы в таком и ходить сложно, что говорить о работе? И почему работодатели выбрали своим главным офисом столь мрачное место? Они бы ещё в подземельях устроились. Если бы Харли не нуждалась в деньгах и спокойствии так яро, ноги бы её здесь не было. Жуткое место. Тишина, темнота и зудящее на периферии чувство тревоги. Но время шло и доступных вариантов заработка становилось меньше, а популярность так и не поутихла, выгнав Харли Поттер, Девочку-Которая-Выжила, прочь от недремлющего ока журналистов, прочь из освобождённой от чистокровного гнёта Англии. Только посмотрите, куда её зашвырнуло! В задницу всего сущего. В захудалый городок посреди Тосканских холмов, где палящее солнце беспощадно припекает макушку, а запах кофе ввинчивается в носовые пазухи. Ад для британца. —Вы говорите по-итальянски, мисс Эванс? – улыбка Хайди не нравится Харли, как не нравится манера речи. Слащаво, приторно, наиграно. В новой знакомой всё кажется жутко наигранным: безупречная осанка, модельная походка, роскошная причёска, ровная и белозубая улыбка. Кто она такая: голливудская звезда, пережившая не одну пластическую операцию, или языческое божество? —Нет, - ровно отзывается Харли, стараясь, чтобы её шаг терялся на фоне цоканья шпилек Хайди. – Это станет проблемой? —Никаких проблем, - Мерлин милостивый, даже смешок насквозь наигранный и высокомерный. – Мастера знают английский на уровне носителя. Харли не нравится, как прозвучали эти слова. Со скрытой издёвкой, подтруниванием и иронией. Хайди не только высокомерна, но и чертовски неприятна. Такой и среди потомственных слизеринцев тесно будет. Мрачный коридор дворцовых казематов закончился огромными двустворчатыми дверями. Хайди распахнула их лёгким движением, точно они не из дерева и железа, а из дешёвого пластика. Ну и силы в её хрупком, женственном теле. Это Харли также не нравится. Всё слишком подозрительно. В огромном помещении под высокими сводами, где единственным источником света являются маленькие окошки под самой крышей, как на пьедестале стояли три кресла с резными спинками. Рядом массивный стол, заваленный свитками, пергаментами и папирусами. А Харли думала, это магическая Британия застряла в эпохе средневековья. Европейские бизнесмены, оказывается, тоже. Над столом склонилось трое мужчин. Хайди ворвалась в их мрачную обитель так помпезно, что едва ли у них был шанс не заметить вторжение. И всё же мужчины показательно завершили свой разговор, только потом с надменной снисходительностью обратили взоры на вошедших. Харли непроизвольно вздрогнула в неприязни. Поразительно, насколько внешность бывает отталкивающей. Новые работодатели выглядели не просто болезнено-бледными, они будто с рождения не появлялись на солнце. Выглядели они молодо и имели такую же ангельскую привлекательность, какой наделена Хайди. Этот контраст отвращает сильнее, чем… Постойте, у всех троих… красная пигментация глаз? Харли невольно застыла на месте, застигнутая врасплох этими алыми взглядами. Хайди не заметила, уверенно шагая вперёд. —Mi permetta di riferire, signore*, - слащавым голосом женщина заполняет воцарившуюся тишину. – Ho trovato una nuova ragazza**. Харли неодобрительно сопит. Ей не по душе разговоры на языке, которого она не понимает. В воспитанном обществе подобное поведение – моветон. Единственное, что может их реабилитировать в глазах Поттер, это незнание её языкового барьера. Но Хайди заверила, что незнание итальянского не станет проблемой. —Proprio quella ragazza. Ha finito anche la scuola?*** В словах блондина звучит явная издёвка. Он насмехается, это ясно как день. Харли не нравится как прозвучали его последние словечки. Кажется, что-то про школу? Не будь он её работодателем, получил бы летучемышинный сглаз. —Secondo i documenti è maggiorenne, signore,**** – со смешком отвечает Хайди, бросив взгляд через плечо и озадаченно остановившись, не найдя никого рядом. Харли игнорирует взгляд её чёрных глаз, как игнорирует высокомерие, несоразмерное самому раздутому человеческому эго. Мужчины разглядываю её, точно витрину. Плотоядно и оценивающе, как повара могут разглядывать кусок мяса, из которого готовятся кулинарные шедевры. Мерзость, откровенная мерзость. И дёрнул её чёрт подписывать этот договор вперёд собеседования! Не уйти же теперь, не уволиться, не отвертеться. —Как ваше имя, юная леди? – хихикая, подобно ребёнку, спрашивает темноволосый мужчина, отстраняясь от стола. Его тонкие губы растягиваются в самую великодушно-дружелюбную улыбку, которая только встречалась Харли, но такую же приторную, как сладкий голос Хайди. Аж челюсти сводит. Сплошная мерзость. —Габриэль Розамунд Эванс, - сохраняя размеренность собственной интонации, девушка выдавила ответную улыбку. – Можно просто Харли, сэр. Но он точно не слышал её последних слов. Оглядел с ног до головы таким взглядом, что Харли почувствовала себя раздетой и униженной. Вновь заулыбался, на этот раз мягко и как будто искренне. —Позвольте взглянуть на ваши документы, мисс Габриэль Розамунд Эванс. Слоги её полного имени перекатываются на его языке с какой-то издевательской… интимностью. Но хуже всего то, что Харли замечает, как содрогнулось тело мужчины, будто он познал непередаваемый экстаз или хлебнул зелья удачи. Боги… самое паршивое начало карьерной лестницы: попасть под озабоченное внимание начальства. Не будь девушка закалённой в магической войне, желудок бы подвёл. —Конечно, - Харли раскрыла папку в своей руке. Уверено шагнула к столу и протянула набор документов. – Резюме, подписанный договор о найме и моя трудовая лицензия. —Паспорт тоже, - резко добавляет мужчина, выхватывая бумаги. Наглая и грубая скотина. Харли скрипит зубами, но достаёт из внутреннего кармана жакета паспорт. Протягивая мужчине, сталкивается с его пристальным взглядом. Бледное лицо, лишённое наигранной улыбки, подобно маске дьявола, поднявшегося на землю из глубин ада. Забирая паспорт, мужчина будто намеренно коснулся её пальцев. Харли поспешно отняла руку, не успев дать отчёта своим действиям. Но кожа, ледяная и твёрдая, вызвала вспышки нездоровых ассоциаций. Сердцу в груди стало тесно. Шум крови в ушах на долгую секунду затмил звуки вокруг. Взгляд алых глаз приобрел пугающую пронзительность. Рука темноволосого мужчины малость дернулась. Харли, выросшая в мире, где мимолётный взмах кисти способен убить, резко отступила от стола. Каблук туфли неловко подогнулся, Поттер оступилась. На локте сомкнулись чужие пальцы, не давая позорно шлёпнуться на пол. Рядом оказалась Хайди. Холод её прикосновения прожигал сквозь твидовую ткань рукава жакета и бархат перчаток на ладонях женщины. —Осторожней, милочка, - в лучистой улыбке Хайди Харли видит гадкую надменность. Простое прикосновение возрождает слишком много эмоций из прошлого. У Лорда Волдеморта тоже ледяная кожа. С вкраплениями змеиной чешуи, такая же бледная, как кожа уже околевшего мертвеца. Прикосновение, подпитываемое воспоминаниями прошлого, становится для Харли невыносимым. —Благодарю, - сухо бросает Поттер, нервным рывком сбрасывая с локтя чужие пальцы. Дрожь удаётся подавить. Бешено колотящееся сердце – нет. Спёртое дыхание нормализуется только после насильственно глубокого вдоха. Харли, вернув контроль над телом и разумом, поднимает глаза от пола и теряется под пристальным взглядом четырёх пар кровавых глаз. Но… Минуточку, разве глаза Хайди не были чёрными? Нет, не были. Как иначе объяснить то, что сейчас зрачки её обворожительных, ярко накрашенных глаз, алые? —С вами всё в порядке, мисс Эванс? – тихий хриплый голос звучит не громче шёпота. Харли заставляет себя посмотреть на его обладателя. Высокий мужчина с копной тёмных волнистых волос держал в руках резюме, составленное фирмой. Его внимание обжигает меньше всего. В его равнодушии Харли легче дышится. Сейчас он точно буфер между ней и всем остальным миром. Но его взгляд будто проходит мимо, будто мужчина смотрит не столько на девушку, сколько на невидимую оболочку вокруг. По-прежнему неуютно. Натянуто тревожно. —Да, сэр, - несмотря на колотящееся в груди сердце, Харли сохраняет деловитую размеренность голоса. – Не люблю, когда нарушают моё личное пространство. Блондин неприятно ухмыльнулся. Небрежно передал рядом стоящему мужчине бумаги и упёрся руками в стол. —Ну да, было бы лучше, шлёпнись вы тут на ровном месте. Женщины… В последнем слове сквозит столько сексизма, что Харли хочет расхохотаться ему в лицо. Но стоит признать, английский всех троих чертовски хорош. Приятный выговор, без акцента, а в сумме с бархатистым баритоном, подобен шедевру, ласкающему слух. Только слепой не признает красоту и стать этих… существ. Поттер всерьёз засомневалась в их происхождении. Вопреки клятвенному убеждению Гермионы, что в Вольтерре нет и отродясь никогда не было магического сообщества, кажется Харли встала ногой прямо в лужу их тайного существования. Тогда ребром встаёт иной вопрос: узнали ли они в ней героиню магической войны и единственного в мире волшебника, выжившего после третьего непростительного? —Возвращаясь к вашему резюме, - проговорил мужчина, что с чрезмерной внимательностью разглядывал паспорт девушки, - ваш послужной список впечатляет. В послужном списке Харли не найти ничего, что магловская система сочла бы подходящим. Два года аврората, три в качестве министерского работника на побегушках. Четыре года обучения в магловском бакалавре по экономическому отделению. Шестимесячные курсы переквалификации и вот она здесь. Недо-ветеран войны, недо-аврор, недо-чиновник, недо-экономист, недо-бизнес-ассистент. О, и мать-одиночка для полноты списка. Кстати о последнем… —Благодарю, но сверхурочные не возьму. Мужчина вновь проигнорировал её слова. —Семья есть? Бестактность вопроса удивляет Харли. А интонация, намеренно небрежная и снисходительная, закономерно раздражает. —Простите? Алые глаза мужчины метнулись к её лицу. Тонкие губы растягиваются в плутливой усмешке. —Семья, - едва не по слогам повторяет он, точно она слабоумная. – Семья у вас есть, мисс Габриэль Розамунд Эванс? И вновь эта интонация на её имени. Новую волну нервной дрожи подавить не выходит. Мужчина это замечает, удовольствие отражается на его бледном ангельски-привлекательном лице слишком явно. —Нет, сэр, - холодно произносит Харли, показательно выставляя границы дозволено. Может, она отныне и их личная обезьянка-игрушка на срок действия контракта, но между ней и теми пустоголовыми мартышками, что занимали должность секретаря раньше, непреодолимая пропасть. Нет, голубок. Харли из другого теста. В ней есть стержень и чувство собственного достоинства, что не прогнулись даже под натиском Тёмного Лорда. Что эти существа делают? Испытывают её на стойкость? Не дождутся, бледнолицые. За плечами Харли Поттер столько дерьма, что жизни не хватит разгрести. —Вот и отлично, - мужчина сверкнул плотоядной белозубой улыбкой. Собрал документы и стопкой бросил на край стола перед девушкой. – Позвольте теперь и нашей стороне представиться. Моё имя Аро Вольтури. Мои братья – Маркус и Кай. Думаю, мы легко с вами сработается, мисс Эванс. Харли дежурно улыбается, но знает наперёд: нет, они не сработаются.