15. Тридцать шесть

      Утро выдалось тёплым и удивительно ясным, словно Выручай-комната решила смягчить удушающую тяжесть последних дней. Воздух был свежим, наполненным запахами влажной земли и трав, а лёгкий ветер аккуратно пробегал по коже. Солнце поднялось над горизонтом, его свет золотил края домов и освещал дорогу.       Гермиона шла впереди, подняв голову. Её глаза изучали небо. Она выглядела расслабленно, насколько это было возможно в подобной ситуации, потому что в голове была только одна мысль: вот она, финишная прямая.       Выручай-комната поверила им. Грейнджер не помнила, когда просыпалась с таким большим количеством сил. Она была готова продолжать идти сутки напролёт, чтобы найти гнездо и вернуться к «Цикадам».       Вернуться вместе с Драко.       Конкретного плана у неё не было, несмотря на огромное количество мыслей о том, как всё это должно было произойти.       — Впереди перекрёсток, куда нам?       Гермиона провела ладонью по лицу, чтобы собраться и выйти из своих мыслей. Она ускорила шаг, чтобы идти вровень с Драко.       — Я думала, что Выручай-комната подскажет нам… — ближе к распутью сказала Грейнджер, останавливаясь посреди дороги.       Ветер слегка усилился, закружив пыль у их ног, ожидая решения.       — Мы пойдём туда, куда скажешь ты, — спокойно ответил Малфой и ощутил мягкое поглаживание ветра на своей щеке. Он хмыкнул.       Гермиона нахмурилась, смотря на Драко.       — Твой мозг не подводил ни разу, — ответил Малфой на её немой вопрос. Его холодные глаза встретились с её карими, бросая вызов.       Она на мгновение сжала губы, обдумывая его слова, и затем кивнула.       — Прямо, — сказала Грейнджер твёрже, чем ожидала сама от себя, делая глубокий вдох. Она задержала взгляд на Драко, ожидая одобрения. На его лице расплылась хищная улыбка, от которой у Гермионы свело внизу живота. — Пошли прямо.       — Вперёд, Грейнджер, — коротко бросил он и двинулся в указанном направлении. Ветер ударил в спину, подталкивая их.       Драко всю дорогу не сводил с неё взгляд. Простая белая футболка с короткими рукавами плотно обтянула острые плечи, а на бёдрах была небрежно завязана клетчатая рубашка, которая немного развевалась на ветру. Даже в этом Грейнджер была невероятно красивой, было что-то необычное, к чему он не привык.       Он ловил себя на том, что смотрел на Грейнджер слишком долго. В её внешности не было ни грамма того блеска, который он привык видеть в Астории, но именно эта естественность цепляла больше всего.       Гермиона была красивой. Драко знал это всегда.       Они шли по узкой улице вдоль магазинов. Большинство витрин были разбиты, а осколки стекла блестели на асфальте. Те окна, что ещё уцелели, были заклеены снаружи пожелтевшими газетами, оборванные края которых трепетали под дуновением ветра.       Гермиона украдкой заглядывала в тёмные помещения, иногда задерживая взгляд на застывших в беспорядке прилавках, пытаясь зацепиться за какие-то полезные вещи. Драко шёл рядом, не особо утруждая себя осмотром, его взгляд был сосредоточен скорее на окрестностях и самой Грейнджер, чем на заброшенных магазинах.       Вдруг из тишины раздался глухой стук, как будто что-то тяжёлое упало за одной из дверей. Гермиона рефлекторно дёрнулась, а рука потянулась к заднему карману джинсов.       Но прежде чем кто-либо из них успел что-то предпринять, из разбитой витрины вырвалась фигура. Она задвигалась неровными рывками, быстро перескочив через поваленные манекены.       До того, как Гермиона успела произнести заклинание, рядом появился Малфой. Одним молниеносным движением он оказался между ней и мужчиной, который с грозным рычанием бросился вперёд. Драко обхватил предплечьем шею заражённого и сжал с такой силой, что раздался отвратительный хруст. Секунда — и тело обмякло, повиснув в его руках.       — В следующий раз я справлюсь сама, — твёрдо сказала Гермиона, развернулась и продолжила идти вперёд. Грейнджер сделала пару шагов, а потом резко остановилась, разворачиваясь к Драко. Кто-то словно нажал на спусковой крючок. — У тебя даже нет палочки, Малфой!       — Она мне не нужна, как видишь, — Драко опустил труп на землю и сделал несколько шагов к Гермионе.       — Я не уверена, что произойдёт с тобой, если заразишься тут, — и поджала губы со злым лицом.       — Грейнджер, ты настолько переживаешь за меня?       — А ты за меня нет?       Драко нахмурился, но его лицо оставалось таким же холодным. Эта женщина знала, куда нужно бить.       — Если ты ещё раз попробуешь сделать нечто такое, я брошу в тебя «Ступефай», — она убрала палочку в задний карман джинсов.

***

      Сумерки сгущались, окрашивая улицы тусклым неровным светом уходящего дня. Тени домов становились всё длиннее.       Было решено остановиться на ночь раньше, чем они делали это обычно.       Внутри дом встретил их тишиной. Сгущающийся полумрак лишь усиливал ощущение заброшенности, но помещение выглядело достаточно ухоженно и уютно. Всё выглядело так, будто его хозяева уехали ненадолго, оставив всё на своих местах.       — Здесь неплохо, — обводя комнату ленивым взглядом, тихо заметил Драко, что в тишине дома казалось громким.       — Остановимся тут, — ответила Грейнджер, заклинанием запирая дверь. — Сейчас вытащу продукты из сумки и займусь ванной.       — Я разберусь с сумкой, — Драко протянул руку, и Гермиона позволила себе мягкую улыбку, несмотря на то, что она всё ещё ощущала злость на Малфоя.       Драко почувствовал, как от этого у него стало сухо во рту.       Грейнджер передала свою бисерную сумочку, а после с помощью заклинания начала избавляться от пыли на поверхностях: тряпка вылетела из одного из шкафов, сразу занимаясь мелкой уборкой.       — Я пойду подготовлю тебе ванну.       Она кивнула в сторону двери.       Стены кухни были выкрашены в мягкий бежевый цвет, гармонирующий с белыми шкафчиками, немного покрытыми пылью, но по ним уже быстро скользила тряпка, избавляясь от грязи.       На окнах висели простые льняные занавески, через которые свет заходящего солнца мягко заливал комнату.       Драко поставил сумку на стол и засунул руку внутрь, нащупывая две бутылки газировки, какие-то батончики с мюсли, паштет, хлебцы и четыре упаковки лапши быстрого приготовления.       Он мечтал о нормальной еде уже несколько недель. Всё это выглядело настолько скромно и банально, что Драко ощутил, как свело челюсть.       Засунув руку глубже, он наткнулся на недопитую бутылку виски, которую когда-то оставлял около дерева.       Малфой хмыкнул и поставил её рядом с остальными продуктами.

***

      Гермиона никогда так не мечтала о горячей ванной, как в этот момент. Даже она сама чувствовала запах, исходивший от её тела. Грейнджер закинула все свои вещи в ведро, наполнила его водой, а потом с помощью бытового заклинания устроила что-то наподобие стирки.       Она ещё никогда не была так благодарна Молли за знания, которые та передала во время войны.       Вода была горячей настолько, что кожа начала болезненно зудеть. Гермиона прикрыла глаза и судорожно выдохнула, проводя ладонями по плечам и ключицам, которые сразу заныли от высокой температуры воды.       Несколько свечей, стоящих на раковине, тускло освещали комнату.       Грейнджер не чувствовала своих стоп, потому что они весь день шли, периодически сталкиваясь с инфицированными, но спасибо, что ничего серьезного.       Просто шли, думая каждый о своём.       Она взяла бутылёк с шампунем, который был там до их прихода, и выдавила жидкость из упаковки в ладонь. Запахло лавандой.       Массирование корней всегда помогало ей от головной боли и доставляло неимоверное удовольствие после того, как волосы несколько дней были собраны в пучок или плотную косу.       Это было легче, чем каждое утро справляться с укладкой перед работой. Гермиона вставала за сорок минут до выхода, принимала контрастный душ, надевала самую неприметную одежду и заплетала волосы. Всё должно было выглядеть достаточно опрятно, профессионально и… нейтрально.       И только с распространением церебральной кордицепсной инфекции Гермиона поняла, что её жизнь превратилась в массу серого цвета, где не было места никаким ярким воспоминаниям. Она проживала день за днём, поглощённая рутиной. Только вечная гонка, в которой не было победителей.       Грейнджер медленно провела пальцами по своим волосам, смывая остатки шампуня. Вода стекала по её шее и плечам. Гермиона взяла с той же полки гель для душа и машинально прочитала надпись. Затем она открутила крышку, выдавив немного геля в ладонь.       Гермиона неспешно распределяла гель по коже, проводя ладонями по шее, плечам и рукам, и в этом процессе было что-то медитативное.       Вода была покрыта тонким слоем пены.       Деревянная дверь скрипнула. Гермиона резко повернула голову вправо, выныривая из своих мыслей.       На пороге стоял Малфой. Он опёрся плечом на косяк, скрестив руки на груди. Мокрые волосы небрежно спадали на лоб.       — Ты не закрыла дверь, — бросил он ровным голосом, будто это объясняло всё.       — А ты разве не знал, что я принимаю ванну?       Малфой промолчал. Гермиона напряглась, не зная, что больше её раздражало: его наглость или тот факт, что Драко явно не собирался уходить.       Он несколько минут смотрел на Грейнджер, пытаясь уловить малейшую перемену в её настроении, но она, не меняясь в лице, смотрела на Драко в ответ, прямо в его голубые глаза.       Грейнджер шумно втянула воздух через нос, и он проследил глазами за тем, как плавно поднялась её грудь. Он почти видел её соски, или это дорисовывало его сознание.       Вода слегка пошатнулась, размывая пену около плеч, и Драко почувствовал, как горло пересохло. Он шумно сглотнул, невольно опуская взгляд ниже, где выступили её ключицы, едва скрытые под мыльной водой.       Малфой прочистил горло.       Грейнджер была не просто красивой. Для описания восхищения, которое испытывал Драко в тот момент, не было подходящих слов.       Она встретила его взгляд прямо и уверенно, бросая Драко вызов.       Мир, возможно, замер, или только они вдвоём почувствовали, что время остановилось конкретно в этот момент. Стыд действительно мог остановить Гермиону, если бы она слушала свою голову.       Но она предпочла рискнуть, потому что другого подходящего шанса просто могло и не быть. Их время наедине кончалось. В следующий миг Грейнджер сделала то, чего Малфой действительно никак не ожидал: Гермиона поднялась. Вода мгновенно начала стекать с её тела, с кудрявых волос, проскальзывая по изгибам, открывая перед ним больше, чем он был готов увидеть. Вся его кровь в организме мгновенно устремилась к паху.       У Грейнджер были красивые бёдра с явно выпирающими тазовыми косточками, небольшая грудь с розовыми сосками, острые плечи, покрытые веснушками и шрамами, которые оставила на ней война. Глаза Малфоя на её теле ощущались жёстче, чем сотни острых игл.       Этот момент длился всего несколько секунд, но им показался вечностью.       — Это был не просто намёк. Я говорю прямым текстом, — с вызовом сказала Гермиона, и через секунду, словно поняв, что она дала зелёный свет, Малфой сделал шаг вперёд.       Он быстро подхватил Грейнджер за талию, и она громко выдохнула, когда его холодные пальцы коснулись кожи. Без особых усилий Драко вытащил её из ванной и поставил босую на плиточный пол. Гермиона поджала губы. Тело обдало холодом.       Малфой смотрел. Его взгляд был таким жадным, что Гермиона почувствовала, как от этого взгляда по коже побежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом от странного, но приятного беспокойства, что разгоралось в ней всё сильнее. Она не могла пошевелиться, но при этом даже и не пыталась.       Вот оно: то, что давно рвалось наружу.       Малфой обхватил лицо Гермионы ладонями. Она приоткрыла рот, а дыхание стало частым, прерывистым, в глазах мелькало ожидание. И тогда Драко сделал то, чего она хотела так долго.       Он поцеловал её. Этот поцелуй был жёстким и терпким одновременно, как долгожданное возвращение домой, которого они оба так жаждали. В нём не было ни капли сдержанности, только искренность и страсть, которая наконец вырвалась наружу. Гермиона чуть не лишилась чувств от этого поцелуя: настолько сильно хотелось этого: отчаянно и невыносимо.       В этот момент мир словно взорвался самыми яркими красками, и мягкий поток ветра направил Гермиону вперёд, ближе к Малфою. Она рефлекторно сделала шаг вперёд и ухватилась за его широкие плечи, отвечая на поцелуй с той же яростью, которую вкладывал Драко.       Казалось, что стоит только отпустить его плечи, стоит позволить закончиться этому поцелую, как всё закончится: угаснут чувства, загустеет воздух и сам мир остановится.       Гермиона почувствовала, что они зашли в ту точку, где назад пути уже не было. И в эту минуту ей это казалось единственно верным решением.       Температура в ванной начала падать из-за открытой двери, и Гермиона ощутила, как у неё затвердели соски. И он тоже ощутил это — прижал Грейнджер к себе так близко, что его одежда пропиталась влагой.       Драко переместил одну из ладоней на её челюсть и мягко надавил. Гермиона подчинилась этому молчаливому приказу, выдыхая через приоткрытые губы. Его другая рука скользнула вверх, зарывшись в мокрые волосы, обхватывая их так, словно он боялся потерять этот момент. Это было бесподобно. Слишком ярко, слишком желанно, так необходимо, что её тело дрожало от противоречивого чувства — наслаждения и невыносимой муки ожидания.       Гермиона сместила ладонь и мягко повела вверх по плечу, до шеи. Она аккуратно коснулась большим пальцем его кадыка и ощутила, как Малфой напрягся, но гортанно замычал. Гермиона в жизни не слышала ничего сексуальнее, чем это.       Она бесконтрольно свела ноги, и в этот же момент колено Малфоя оказалось между ними. Гермиона раскрыла глаза, и Драко словно ощутил это, ненадолго отстраняясь.       — Гермиона, — предупреждающее сказал Малфой и посмотрел на неё так, словно он сдерживал в себе нечто невероятно сильное. По-другому этот взгляд было не охарактеризовать. — Я бывший пожиратель смерти.       — Разве это важно в условиях апокалипсиса? — пальцы на её талии сомкнулись сильнее.       — Я один из пяти правителей «ОВИСК», — снова.       — С этим мы разберёмся позже, — сиплым от накатившего возбуждения голосом ответила Грейнджер. Её лицо изменилось. — Почему так сложно понять то, что мне нужен ты? Именно ты, Малфой.       — Я не хочу, чтобы ты пожалела об этом.       — Я жалею о каждом дне своей жизни после войны. Ты думаешь, что меня возможно остановить? — Гермиона приблизилась к Малфою, и он прикрыл глаза.       Кадык Драко дёрнулся — он несколько секунд думал, прежде чем с лёгкостью взял её на руки и в несколько широких шагов вышел из ванной. Грейнджер задумалась: это она лёгкая или он такой сильный?       С удивительной мягкостью он положил Грейнджер на постель и оказался сверху, опёршись локтем около головы Гермионы.       Грейнджер предстала перед ним в своём наилучшем виде: полностью обнажённая. Малфой готов был наброситься на неё в этот же момент, сделать что-то, что могло удовлетворить его безумное желание овладеть ею, но он медлил, оттягивал неизбежное.       Поцелуи становились беспорядочными и смазанными. Хотелось всего и как можно быстрее, словно кто-то мог украсть у них этот момент.       Гермиона чувствовала, как её тело предательски выдаёт каждую эмоцию, каждый импульс, возникающий под его касаниями. Драко мягко гладил её бедра, а Гермиона очерчивала его грудные мышцы через мокрую футболку.       Он был напряжён, его мышцы перекатывались под тканью, которая прилипла к телу, выдавая каждую деталь.       — Такая красивая… — низко прошептал Малфой сквозь поцелуи, проведя холодными пальцами от бёдер до талии, узнавая.       Скрытая сила, которую источал этот мужчина каждым своим движением и даже просто присутствием, заставляла Гермиону чувствовать себя слабой, но эта сила была дразняще притягательной.       Гермиона потянула его футболку вверх, Драко резко отстранился, тяжело дыша после поцелуя. Он, не отводя от неё взгляда, стащил футболку через голову, небрежно бросив вещь на пол.       На мгновение Гермиона замерла, разглядывая его. Малфой выглядел так, будто был выточен из камня: его тело было подтянутым и рельефным, а особенно чётко под бледной кожей прорисовывались передние зубчатые мышцы. Это было не просто сексуально, а бесподобно. Её взгляд скользнул вниз, задержавшись на тонкой полоске светлых волос, которая начиналась от пупка и исчезала за поясом спортивных штанов.       А потом Грейнджер заметила его выпирающую эрекцию и непроизвольно свела бедра.       Она позволила себе накрыть член Малфоя ладонью, на что он низко замычал. Гермиона была уверена, что свести бёдра ещё сильнее просто не удастся, чтобы добиться того желанного ощущения между ног. Малфой выдохнул сквозь стиснутые зубы, и его бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу движению Гермионы.       — Чёрт… — прошипел Драко и ладонью накрыл грудь Гермионы. Его пальцы тут же обхватили остро стоящий сосок, и Грейнджер приоткрыла рот со стоном, который исчез в смазанном и активном поцелуе.       Каждая часть тела Грейнджер казалась совершенной, будто она сама была воплощением того, что он считал недостижимым. Драко не мог насладиться её кожей: он целовал её губы, лицо, острые плечи и ключицы, мягкую небольшую грудь и возвращался к лицу, словно это могло утолить его жажду.       Гермиона сжала его член, медленно проводя по нему вверх-вниз сквозь мешающую ткань штанов, словно ей что-то препятствовало их снять.       Сейчас в нём было слишком много отличий от того Малфоя, которого она знала эти годы. И Грейнджер в полной мере понимала, когда эти изменения произошли: как только она оказалась слишком близко.       Она хотела его. Любила его.       — Я совершил такие вещи, из-за которых боюсь себя. А ты, Грейнджер, ничего не боишься, — судорожно проговорил Малфой, целуя её шею и плечи так, словно это была их последняя встреча.       Хотелось запомнить Гермиону такой. Счастливой.       Гермиона запрокинула голову назад, открывая больший доступ для поцелуев, и Драко повиновался.       Он любил Гермиону и чувствовал это так, словно всю жизнь до этого момента любил только её.       Ладонь Драко вдруг скользнула по её мягкому животу и остановилась на лобке, Гермиона сжала его член у основания и замычала от нетерпения.       — Быстрее, — прошипел Малфой, а потом впервые низко застонал над ухом Гермионы, когда она быстро спустила штаны вместе с бельём с бёдер Драко.       Это было словно вспышка света в кромешной тьме. Гермиона ощутила, как Малфой задрожал, когда она впервые коснулась его члена без одежды, чувствуя, насколько он был возбуждён, насколько хотел того же, что и она.       Драко не медлил. Он опустил ладонь с лобка вниз, просто вынуждая Гермиону широко развести ноги.       — Блядский Мерлин… — сбивчиво прошептал Драко и проскользил пальцами по входу во влагалище: настолько там было мокро.       — Драко, — она вдруг ухватилась за его плечо со стоном и откинула голову назад. Это было восхитительно, так желанно и даже больно от нетерпения, что Гермиона не могла больше держать себя в руках.       — Громче, — в приказном тоне сказал Малфой и ощутил, как она задвигала бёдрами в такт его движениям на клиторе. — Покажи, насколько ты можешь быть громкой.       Пальцы Драко с влажными звуками скользили от входа во влагалище до пульсирующего клитора, и эти движения казались восхитительными, хотелось, чтобы это никогда не кончалось — продолжалось вечность.       Гермиона буквально дрожала, когда он снова возвращался к клитору и начинал выводить на нём быстрые круги.       Сердце быстро-быстро стучало, и Гермиона слышала его в своих ушах, при этом не сомневаясь, что сейчас весь мир чувствовал её пульс.       — Я скоро… — сбивчиво прошептала Грейнджер, проводя по его члену вверх-вниз, крепко обхватив его своей ладонью. — Боже…       — А я ведь ещё не побывал в тебе, — таким же шёпотом ответил Драко, и Гермиона знала: он ухмылялся.       Она застонала и прогнулась в позвоночнике так, что заболела спина. Но хотелось быть ближе к его касаниям, чтобы раствориться полностью.       Драко ввёл в Грейнджер два пальца, и она раскрыла рот, хватая воздух, но он был тяжёлым, пропитанным ими.       Фаланги с влажным и хлюпающим звуком то быстро проникали, то медленно выходили, возвращаясь к клитору. От такого контраста ощущений Гермиона была готова сойти с ума.       — Я безумно голоден, Грейнджер, — прошипел Драко, вводя в её влагалище пальцы до упора, а после — вынимая. Гермиона закрыла глаза, и её веки затрепетали.       Она почувствовала, как Драко убрал её ладонь со своего члена, и Грейнджер приоткрыла рот в ожидании. Дыхание ещё никогда не казалось таким тяжёлым процессом.       Горячая головка коснулась её половых губ: Драко провёл от влагалища до клитора, размазывая смазку, и гортанно застонал, запрокинув голову назад. Малфой толкнулся вперёд. Их бёдра встретились, и Гермиона прогнулась в спине настолько сильно, что её грудь прикоснулась к его.       Это было блаженное состояние души. Экзальтация. Ад. Рай.       Малфой уронил голову Гермионе на плечо и застонал, а она прижала Драко к себе, обнимая его за плечи. Это было необходимо, как воздух. Несколько мгновений они оставались неподвижными.       — Блядство, я чуть не кончил только от этого, ты в курсе? — хрипло рассмеялся Драко, медленно выходя из неё, а потом снова толкаясь вперёд. Он низко замычал, сжимая руку, которой опирался о кровать, в кулак.       Было почти больно от натиска, но всё равно недостаточно. Гермиона буквально хотела его прямо себе под кожу, в кровь, в лимфу, чтобы этот момент был с ними всегда, чтобы он никогда не кончался.       Чтобы всегда «да» и никогда «нет».       — Драко… — Грейнджер чувствовала, как мышцы его спины подрагивали от напряжения, и Гермиона ощущала, как она сама судорожно вздрагивает от каждого движения Малфоя. — Я так нуждалась в тебе.       Драко оставил влажный поцелуй на плече Гермионы, а потом на шее, проникая в неё полностью, отдаваясь без остатка.       — О, Иисус… Ты идеальная, Грейнджер, — прошептал он, потираясь носом о шею Гермионы, после снова целуя в районе яремной вены. — Я рождён, чтобы защищать тебя. Есть люди, которые приходят в этот мир, чтобы быть стеной для таких, как ты. И я доволен этой ролью. Я ей рад.       Она застонала. Эти слова были невероятными, хотелось закупорить это воспоминание во флакон и возвращаться к нему в моменты глубокого отчаяния.       Позвоночник болел от напряжения, но Грейнджер хотелось быть к нему настолько близко, насколько это возможно.       Её ладони проскользили вверх по спине Драко, возвращаясь к лицу. Она положила руки на скулы и замерла, смотря на его лицо: таким полным наслаждения, желания, любви оно было.       — Блядский Мерлин, — судорожно прошептал Малфой, напрягаясь всем телом, а Гермиона потянула его к себе и поцеловала так, что у Драко свело скулы и дёрнулся кадык.       Его бёдра неконтролируемо дёрнулись. Гермиона застонала, её голос затерялся в их смазанном, жадном поцелуе.       Было хорошо, невероятно хорошо, больше даже душевно, чем физически, потому что этот момент был настолько важен для них двоих, что даже такой естественный процесс, как дыхание, просто казался лишним в этом невероятном единстве. Весь мир свёлся к этому моменту.       Гермиона целовала его и чувствовала, как лёгкая щетина на лице Драко покалывала её подбородок, но это было второстепенным, потому что хотелось чувствовать его всего.       Со временем толчки стали более размашистыми и быстрыми, что даже выбивали воздух из лёгких. Гермиона никогда не думала, что с мужчиной может быть настолько хорошо.       Хотелось снова. Снова. И снова.       Это было как шторм: необузданный, всепоглощающий, но в то же время совершенно правильный, как будто всё в её жизни вело к этому моменту.       Малфой вдруг отстранился и взялся за бёдра Гермионы, немного приподнимая её ягодицы над постелью. Гермиона почти вскрикнула, когда он толкнулся под новым, особо чувствительным углом. Член скользнул по стенкам влагалища особо сильно.       Оргазм приближался, и он напоминал цунами.       Пальцы Драко скользнули к её внутренней стороне бедра, поглаживая клитор в такт глубоким толчкам. Он касался Гермионы правильно, чувствовал каждый вздох и стон. Грейнджер понадобилось ещё несколько минут в таком положении, чтобы сильно прогнуться в спине и протяжно застонать, сильно схватившись за предплечье Малфоя.       Он напряг челюсти, зарычав от того, как сильно она сжимала его внутри.       Пресвятая мать Мерлина и маггловский Иисус…       Драко ещё раз толкнулся вперёд, и Гермиона ощутила, что он сильно задрожал, прижавшись к Грейнджер как можно ближе своим телом. Внутри стало невероятно горячо.       — Я ещё никогда не кончал с такой силой, — судорожно, но с ухмылкой прошептал Драко, касаясь лбом её плеча, оставаясь неподвижным. Его губы коснулись ключицы Грейнджер.       Руки Гермионы мягко скользнули по спине Драко. Она тяжело выдохнула, пытаясь восстановить дыхание. Пальцы Гермионы лениво очерчивали линии его позвоночника. Её взгляд был затуманен, а разум переполнен ощущением чего-то большего — чего-то, что невозможно было объяснить словами.

***

      Она лежала на тёплой груди Драко, крепко прижавшись к нему. Молчание никогда не казалось настолько естественным.       Были только он и она, никаких «Цикад» и «ОВИСК».       Солнце уже опустилось за горизонт, и в комнате было практически темно. Гермиона бездумно смотрела в стену, пока Драко перебирал пальцами её кудрявые волосы, словно это занятие само по себе приносило ему удовольствие.       — Впервые за шесть лет вижу тебя с распущенными волосами, — задумчиво проговорил он, будто рассуждал вслух.       — Поэтому ты не выдержал и набросился на меня? — совсем тихо ответила Гермиона с мягкой улыбкой.       — Я хотел сделать это ещё в палатке, — низким голосом признался Драко, продолжая лениво перебирать её волосы.       — Кожа бы порвалась.       — Я уже забыл, что ты такая зануда, — протянул Драко, прикрыл глаза и покачал головой с расслабленной улыбкой. Его голос был тёплым, небрежным, почти сонным, но в нём чувствовалась скрытая привязанность, которую он не собирался озвучивать.       В этом моменте не было ничего грандиозного, но именно поэтому он был таким настоящим. Они лежали, слившись воедино, без необходимости что-либо объяснять.       Малфой ощутил, как ладонь Грейнджер проскользила по его косым мышцам и опустилась ниже, к бёдрам. Это заставило Малфоя напрячься.       Такого невинного взгляда Драко не видел никогда. В этом было что-то обескураживающее, будто её глаза говорили о чистоте намерений, даже когда её действия кричали о чём-то другом.       — А твой боже разрешает тебе трахаться? — он расплылся в довольной ухмылке и запустил ладонь в волосы, касаясь пальцами кожи головы.       — Заткнись, — отрезала Гермиона, и, прежде чем Драко успел ответить, она резко подалась вперёд, впиваясь в его губы горячим, дерзким поцелуем.       Её ладонь крепче сжала его бедро, а тело прижалось ближе, не оставляя между ними ни капли свободного пространства. Драко лишь успел коротко застонать, прежде чем ответить ей с той же силой.