16. Тридцать семь

      Солнце слабо освещало комнату сквозь плотные занавески. Было достаточно тепло, чтобы продолжать лежать обнажённым, укрытым только тонким пледом, большую часть которого Грейнджер перетянула на себя за ночь. В этом утре было всё то, чего он когда-то даже не думал искать.       Драко не помнил, когда в своей жизни он чувствовал себя настолько спокойно и умиротворённо. Всё было так, как и было должно.       Грейнджер лежала рядом, положив одну руку под голову, а вторую к себе на бедро, крепко прижав ноги к груди. В этом было что-то невероятно личное.       Драко перевёл взгляд на её плечо, где плед сполз, обнажая линию ключицы и кожу, усыпанную веснушками. Он поднял руку и аккуратно провёл пальцами по её плечу. Драко хотел запомнить каждую незначительную деталь в ней.       Дыхание Гермионы было спокойное, медленное, и иногда Драко видел, как она слегка улыбалась: Грейнджер однозначно снилось что-то хорошее. Он был рад.       Глаза медленно изучали открытые участки её кожи, словно до этого ему было мало. В голове никогда не было так пусто и хорошо, будто бы все уничижающие мысли решили подождать, потому что такой момент было просто нельзя нарушать.       Драко медленно повернулся на бок, и его ладонь скользнула по талии Гермионы, обнимая её. Она тихо замычала, вытягиваясь и прижимаясь к груди Малфоя обнажённой спиной, кожа к коже. Хотелось, чтобы вся планета остановилась ради этого момента, потому что с каждой минутой времени становилось всё меньше. Драко боялся. Впервые боялся, что он не успеет насладиться тем моментом, который хотел запомнить.       — Bonjour, trésor, — спокойным голосом произнёс Малфой, носом касаясь её шеи. Гермиона не сдержала мягкой улыбки, медленно открыв глаза.       — Доброе утро? — тихо спросила она. — А второе слово?       — Ведьма, — соврал Драко с лёгкой ухмылкой и оставил мягкий поцелуй на шее. Гермиона прикрыла глаза и откинула голову, давая ему больше доступа к своей коже.       Она выглядела иначе. В этот момент Грейнджер не была той, что пыталась держать мир на своих плечах, она была простой женщиной, которая доверяла моменту и, может быть, ему самому.       — Я всю ночь слышала, как поют груушки, — созналась Грейнджер, и Малфой привстал, чтобы посмотреть в её лицо. Она потянулась к нему и медленно поцеловала в губы, а после отстранилась, откинувшись на подушку. — Не знаю, был ли это сон.       — Я тоже слышал это, — Драко не изменился в лице, несмотря на то, что грудная клетка заболела. — Это значит, что мы на финишной прямой.       Драко прекрасно знал, что означало пение птиц. Хотелось замереть, чтобы время остановилось вместе с ними.       Он медленно провёл ладонью по её выпирающим рёбрам и положил голову Грейнджер на плечо. Гермиона удовлетворённо выдохнула.       — Позавтракаем? Я заварю чай, у нас осталось шоколадное печенье.       Драко кивнул и повернул голову, чтобы поцеловать Гермиону в щёку. Это было необходимо — целовать и касаться её как можно больше, потому что Малфой уже знал, что будет дальше.       Грейнджер медленно начала вставать с кровати, забирая плед с собой. Она обернула его вокруг своего тела, и Драко приподнялся на локтях, словно хотел посмотреть хотя бы на её острые обнажённые плечи.       — Ты оставила меня голым, Грейнджер.       — Может, это было специально? — она ухмыльнулась, и Драко никогда не видел на её лице такой ухмылки.       Абсолютно все мышцы напряглись от желания к этой женщине.       Драко резко встал с постели и подхватил её на руки. Гермиона вскрикнула от неожиданности и отпустила плед, который сразу открыл вид на обнажённое тело.

***

      Одноэтажные дома выглядели безжизненно: окна были забиты досками, дворы заросли высокой травой, а крыши покрылись тонким слоем мха и кордицепса в особых местах. Пустота давила, как и низкое небо.       Драко впервые шёл наравне с ней, держа за руку. Её ладонь была небольшой, холодной, но в его собственной руке ощущалась так, словно Гермиона и он были предназначены друг для друга.       — Я даже не представляю, сколько прошло времени с тех пор, как мы вошли, — задумчиво произнесла Грейнджер, разглядывая дома вокруг, но взгляд не цеплялся за что-то определённое.       — Больше месяца, — спокойно ответил Драко и пожал плечами. — Я считал, пока у меня был дневник.       — У тебя был дневник? — Гермиона посмотрела в лицо Малфоя с удивлением. — Когда ты успевал его вести?       — Пока ты храпела, Грейнджер, — дразняще усмехнулся Драко и ощутил, как крепко она сжала его ладонь в своей, пытаясь сделать Драко больно. Он закатил глаза.       — Мне ни разу не говорили, что я храплю.       — Из чистого уважения, — продолжал Малфой, пока на его губах расплывалась улыбка.       — Прекрати врать, — простонала Гермиона.       — Я хоть раз тебя обманывал? — с невинной интонацией спросил Драко, и теперь была очередь Грейнджер закатывать глаза.       — Даже после секса ты способен раздражать меня до такой степени.       — Кажется, я стараюсь даже больше, чем до этого.       — Гарри не выдержит и минуты с тобой в одном помещении, — Гермиона с довольным видом посмотрела в помрачневшее лицо Драко. — Что-то не так?       — Нет, просто любое упоминание Поттера, как оказывается, выводит меня из себя, — холодно бросил Малфой, отвернув голову в сторону одноэтажных домов.       — Ты ведь… пойдёшь со мной? — Гермиона остановилась, и Драко пришлось сделать то же самое.       — Разве у меня есть выбор после того, как ты меня оседлала? — усмехнулся Малфой, наклоняясь так, чтобы его лицо было на уровне лица Гермионы. Он облизнул губы. На лице появилась вызывающая улыбка.       — Как же ты отвратно об этом говоришь, — покачала головой Гермиона, прикусив щёку изнутри, но её лицо приобрело розовый оттенок. — Никогда не думала, что Драко Малфой может быть таким.       — Ты ещё многого не знаешь, Грейнджер.       — Гермиона.       — Точно, после секса я обязан называть тебя исключительно по имени, — они пошли дальше. Драко щёлкнул пальцами свободной руки и взглядом зацепился за машину.       Тёплый поток ветра подтолкнул их обоих к двору дома. Гермиона переглянулась с Малфоем.       — Ты разбираешься в машинах? — спросил Драко у неё, остановившись на дороге.       — В ней словно что-то не так, — задумчиво сказала Гермиона. — Я тоже обратила внимание. Пошли.       Грейнджер уверенно подошла к автомобилю. Это был Volkswagen Passat в хорошем состоянии, если закрыть глаза на слой пыли, покрывающий машину.       Гермиона провела ладонью по капоту, оставляя следы на поверхности, и наклонилась, чтобы заглянуть внутрь через окно.       — Ключи вставлены в замок зажигания.       — В теории, если там есть топливо, мы могли бы поехать на машине? Ты умеешь водить?       — Моё водительское удостоверение даже есть в этой сумочке. Можешь попробовать поискать, — отмахнулась Гермиона, идя в сторону водительской двери.       — Ты хочешь лишить меня автомобильной девственности?       — Ещё ни разу не катался? — удивилась Грейнджер.       — Знаешь, живя в магическом районе, выгоднее пользоваться аппарацией, — хмыкнул Драко и обошёл автомобиль.       Грейнджер села внутрь, на водительское сиденье. Она первый раз повернула ключ в замке зажигания, но ничего не произошло.       Драко молча наблюдал снаружи.       Гермиона нахмурилась, глядя на замок зажигания. Она повернула ключ ещё раз, но машина лишь издала жалобное хрипение.       — Ну же, — пробормотала Грейнджер себе под нос, выпрямившись, и снова попробовала завести машину. Автомобиль долю секунды издавал звуки, но двигатель так и не завёлся. — Скорее всего, аккумулятор сел.       — Придётся идти пешком?       Гермиона махнула рукой и вышла из машины. Она вытащила палочку из джинсов, показывая её Драко. Тот наклонил голову с немым вопросом.       — Я попробую подзарядить его. Сядь за руль, а потом поверни ключ, когда я скажу.       — Ты любишь приказывать, — Драко начал обходить машину, но задержался у капота, где стояла Гермиона. Он провёл ладонью по её бедру и пошёл дальше, словно ничего не произошло.       Грейнджер не смогла сдержать улыбку.       Она подняла крышку капота и зафиксировала её.       — Præcipiens! — чётко произнесла Гермиона, и световые потоки вырвались из палочки, собираясь в тонкую нить, плавно касающуюся клемм аккумулятора. Раздалось низкое гудение, похожее на слабый рык. — Поворачивай, Драко.       Стартер затрещал, а двигатель издал хриплый, но живой звук, пробуждаясь после долгого сна. Машина затряслась и завелась.       — Ты закончила курсы магических автомехаников? — Драко вышел из машины, и Гермиона с облегчением закрыла капот.       — Это базовое заклинание, — бросила она, стараясь не показать своё довольство.       — Базовое заклинание только для Гермионы Грейнджер, — Драко остановился рядом, его взгляд был прямым и пронзительным.       Гермиона хотела отступить, создать между ними хоть какую-то дистанцию, но шаг назад — и она оказалась в плену между капотом машины и Драко.       — Прекрати соблазнять меня, — Грейнджер вскинула подбородок, но потом тяжело сглотнула, когда он опёрся ладонями о капот. Ловушка захлопнулась. Сердце застучало быстрее, но она старалась сохранить видимость контроля. — Мы никогда не доберёмся до финальной точки, если будем останавливаться так часто.       Малфой лишь криво усмехнулся, скользнув взглядом по её лицу. В этом взгляде не было ничего случайного — только намерение. Он наклонился ближе.       — Не могу насладиться тем, что могу делать это в любой момент, — прошептал Драко и провёл носом по её щеке. Это движение было почти невинным, но от него всё внутри Гермионы задрожало. — И, как оказывается, меня возбуждают умные женщины. Ты вполне умная.       — Боже, — тихо рассмеялась Гермиона, упираясь ладонями в грудь Малфоя, но не отталкивая. Он посмотрел ей в глаза, и Грейнджер быстро прижалась своими губами к его, словно это был её способ заставить его замолчать, лишить того контроля, который он так легко брал на себя.       Когда она отстранилась, то задала вопрос:        — Разве у нас не будет времени, когда мы выйдем из Выручай-комнаты?       — Сомневаюсь, что одна из ключевых фигур «Цикад» сможет уделять мне больше пяти минут в день, — сипло сказал Драко и отодвинулся. Гермиона грустно улыбнулась.       — Я буду выделять для тебя больше времени, Драко.       Грейнджер нахмурилась, но её взгляд смягчился.       — Поехали.       — Я надеюсь, что это наш последний день в этом месте, — расслабленно и даже воодушевлённо сказала Гермиона, садясь за руль.       Драко холодно хмыкнул.

***

      Шум колёс и мотора заполнял тишину.       Драко сидел, откинувшись на спинку пассажирского сиденья, взгляд лениво скользил по пейзажам за стеклом. Он почти перестал различать, где заканчивалось небо и начиналась земля. Иногда в поле зрения проскакивали размытые силуэты заброшенных зданий или проржавевших машин, оставленных на обочине.       — Сколько мы уже в пути, час? — предположил Малфой, прочистив горло.       — Больше, — ответила Гермиона и выдохнула. Она выпрямила спину с характерным звуком хрустнувших позвонков. — Можешь поискать кассету в бардачке?       — Около моих коленей?       — Да, — кивнула Грейнджер. — Попробуем включить музыку.       Драко открыл ящик, и его взгляд скользнул по содержимому: чёрная кассета без наклейки, плитка шоколада, бутылка воды и синяя папка с документами, из которой торчали углы потёртых фотографий.       Он достал кассету и повертел её в руках. На пластике виднелись мелкие царапины.       — Возьми.       Гермиона протянула ладонь, и Драко положил на неё кассету. Гермиона вставила её в магнитолу, не сводя глаз с дороги.       С тихим щелчком кассета вошла внутрь, и спустя пару секунд динамики завибрировали. Сначала послышалось глухое шипение, затем мужской голос и гитарный перебор.       Драко откинулся обратно на сиденье, глядя в окно, за которым быстро мелькали серые пейзажи. Музыка смешивалась с гулом двигателя, создавая странную, почти интимную атмосферу.       Он почувствовал, как скорость автомобиля начала становиться быстрее. Драко перевёл взгляд на спидометр.       — Мы едем больше девяноста миль в час, — уведомил Малфой.       — Водительское удостоверение в сумочке, — напомнила Гермиона с беззаботным видом. — Трасса абсолютно пустая. Не думаю, что нам навстречу выедет грузовик.       — Не сомневаюсь, что оно там, — хмыкнул Драко. — Зачем тебе машина, когда есть аппарация?       Грейнджер закусила губу с задумчивым видом.       — Мои родители магглы.       — Я знаю это.       — Драко, — строго сказала Гермиона, сжав челюсти. — Не перебивай.       — За все годы, что мы знакомы, у меня появилось хобби — раздражать тебя.       — Несомненно, ты в этом мастер, — Гермиона на мгновение прикрыла глаза ладонью, а потом вернула руку на руль. — Я могу продолжать?       — Конечно. Я разве тебе мешал?       Грейнджер закатила глаза. Было что-то приятное в этих мелких перепалках, что возвращало её в детство.       — Во время войны я поступила эгоистично и достаточно необдуманно, — медленно сказала она, постучав пальцами по рулю. — Я наложила на родителей «Обливиэйт», чтобы они не пострадали от рук пожирателей смерти.       — Им удалось вернуть воспоминания?       — Да, но этот процесс был долгим, — Гермиона произнесла это и замолчала. — Лучше бы я этого не делала.       Драко повернул голову в её сторону.       — У родителей почти сразу нашли болезнь Альцгеймера.       — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь, — остановил Малфой, когда понял, что эта история оказалась слишком интимной.       — Нет, я давно пережила это, — покачала головой Гермиона и впилась взглядом в дорогу. — До того, как была диагностирована болезнь, я приезжала к ним каждый вечер. В один из дней я поняла, что мама… забыла о том, что я волшебница.       Драко кивнул с серьёзным лицом.       — Колдомедики посоветовали не использовать магию при родителях, чтобы не травмировать их мозг, не создавать триггеры, понимаешь? — у Гермионы нервно дёрнулся уголок губ, и тогда Драко положил свою большую горячую ладонь на её колено. — Тогда добираться до них из центра стало проблематично. Мама возмущалась, что я очень много денег трачу на такси.       Она грустно покачала головой.       — Ещё мне пришлось сказать им, что я выиграла в лотерею.       — Ты про «Компенсацию за заслуги перед магическим сообществом»?       Грейнджер кивнула.       — У отца всё проходило довольно хорошо, он помнил даже незначительные детали из моего детства до тех пор, пока он не увидел сову с письмом. Её прислали с моей работы.       — Это стало тем самым триггером?       — В детстве, когда мне пришло письмо из школы, отец думал, что это розыгрыш, и выкинул его, — Гермиона закусила щеку изнутри, недолго помолчав. — Потом пришло ещё и ещё. На третий день вокруг нашего дома была дюжина сов.       Драко горько усмехнулся.       — Моя мама всё утро радостно сообщала всем, что я получил своё письмо.       — А я… тоже думала, что это розыгрыш, — она позволила себе улыбку. Гермиона прекрасно помнила те сумасшедшие дни. — Только после того, как наш дом окружили совы с письмами, отец поверил. В чём-то я тебе даже завидую.       Драко промолчал с серьёзным лицом, большим пальцем поглаживая колено Гермионы.       — После случая с совой стало хуже, мне пришлось уволиться на неопределённый срок и переехать к родителям, чтобы ухаживать за ними. Тогда я решила сдать на права. У отца была машина, он разрешил мне брать её для того, чтобы выезжать за продуктами.       — То есть это всё было ради конспирации?       — И ради того, чтобы мы сейчас не шли пешком, а ехали, — грустно хмыкнула Гермиона, смотря на дорогу.       — Что с ними сейчас?       — Умерли.       — Мне жаль.       — Я знаю, Драко, — покачала головой она. — В тот момент мне показалось, что весь мир рухнул. Рональд иногда приезжал к ним, чтобы помочь мне с делами по дому, но не всегда справлялся без магии. На этой почве возникали ссоры… Нам пришлось расстаться.       — Я никогда не задумывался о том, вместе ли вы. Как будто это само собой разумеющееся: Уизли не способен справиться с такой яркой женщиной, как ты.       — Драко.       — Это был комплимент.       Гермиона закусила щеку изнутри и слабо улыбнулась.       — Мы решили попробовать снова, спустя два года после того, как мои родители скончались, но Рон… Обстоятельства были против нас. Снова, — она замолчала. — Мы расстались уже после того, как распространилась инфекция.       — Я бы мог сказать, что мне грустно от этого факта, но нет, — Драко продолжал поглаживать её колено большим пальцем.       — Рон, несомненно, близкий для меня человек, но мы разные. Слишком разные.       — А мы, значит, похожи?       — Ты любишь, когда девушка сверху, и я тоже это люблю, — Грейнджер попыталась разрядить обстановку, и её уголки губ приподнялись в улыбке.       — Я никогда не перестану восхищаться тобой, Грейнджер.       — Это очень любезно с твоей стороны, Драко.       Она повернула голову в его сторону, и тут же губы Драко оказались на её губах совсем ненадолго.       — У тебя ужасная щетина.       — Прекрасный комплимент. Проходила курсы в свободное время?

***

      Пальцы Драко постукивали по двери в такт мелодии, хотя он сам не осознавал этого. Гермиона тихо подпевала песне «Sail Away» — у неё, кстати, получалось неплохо, даже хорошо. Малфой понимал, что уровень терпимости к этой женщине превышал все нормы.       Время в пути составляло больше четырёх часов, если не считать две короткие остановки.       — Тебе не кажутся эти места знакомыми? — спросила Гермиона, вырывая его из размышлений.       — Я думаю над этим уже полчаса.       Гермиона нахмурилась, но промолчала.       Что-то в их пустоте, в покатых холмах вдали и холодной тишине напоминало Гермионе утренние прогулки по окрестностям Хогвартса, когда солнце только пробивалось через туман, а ветер приносил запах влажной травы и деревьев.       — Это похоже на дорогу к Хогсмиду, — пробормотала она почти себе под нос. — Совсем отдалённо.       Драко присмотрелся.       — Смотри на холмы. На расположение деревьев, — продолжала настаивать Грейнджер.       — Возможно, — протянул Малфой, всматриваясь вперёд с задумчивым лицом.       — Такое вообще возможно? — Гермиона заметно напряглась.              — Это Выручай-комната, тут возможно и не такое дерьмо.

***

      Машина медленно выехала из-за поворота, и перед ними открылся вид, который заставил Гермиону замереть. Она почти нажала на тормоз.       — Ты видишь это? — её голос дрогнул от смеси облегчения и возбуждения.       Окружающие холмы всё ещё были покрыты редкой травой, но чем ближе они подъезжали, тем больше оживала природа. Тёмные ели выстроились плотным кольцом вдоль линии горизонта, их вершины колыхались под порывами ветра.       И среди этой красоты стоял возвышающийся замок с большими башнями.       — Да. Вижу.       — Это же башни Хогвартса! — Гермиона повернула к нему голову, но Драко продолжал смотреть прямо, избегая её взгляда.       — Очень похоже, — холодно ответил Малфой, но она, будучи настолько воодушевлённой, даже не заметила его интонации.       Они проехали ещё несколько миль, прежде чем Грейнджер сказала:       — Дальше дорога размыта. Нужно идти пешком, — Гермиона остановилась и заглушила двигатель. В салоне повисла звенящая тишина.       Драко открыл дверь и вышел из автомобиля. Он вдохнул влажный воздух, пахнущий мокрой землёй и прелой листвой, и поморщился, когда в спине неприятно кольнуло от долгого сидения. Всё тело ломило, но перспектива идти пешком казалась ещё хуже. При ходьбе болело всё: ноги, колени, даже пальцы. Он машинально размял шею и поднял взгляд на серое небо, скрытое густыми облаками.       Гермиона выбралась с другой стороны и хлопнула дверью.       Они пошли вперёд молча. Драко разглядывал знакомые места с хмурым выражением лица.       — Что-то не так? — спросила она. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалось беспокойство.       Конечно, не так. Всё не так.       Он знал, что не сможет пойти с ней.       Пожиратель и один из пяти правителей «ОВИСК» — этого сочетания уже было достаточно, чтобы «Цикады» ему перекрыли все пути для вступления в их ряды. Драко уже мог себе представить их взгляды — оценивающие, полные осуждения. Малфой слишком хорошо знал такие взгляды, потому что сам не раз смотрел так на других.       Но дело было не только в осуждении. Даже если бы «Цикады» приняли его, Драко не верил, что сможет существовать рядом с ней в этом мире, где каждый шаг требует безусловного доверия и уважения к окружающим. Существовали люди такие, как он, и такие, как какой-нибудь Уизли, способные только для тяжёлой работы.       Драко прищурился — его взгляд был прикован к замку, как будто он боялся посмотреть на Грейнджер.       Малфой бы мог сказать, что у него не было выбора, но выбор был всегда. Ему было страшно выбирать: он хотел идти по жизни так, как от него ожидали окружающие, и думать, что от него самого ничего не зависит.       Драко действительно хотел пойти с ней, но при этом он не хотел ничего менять. Его устраивала такая размеренная жизнь, где всегда есть те, кто выше тебя по статусу, те, кто направляют, и те, кем управляешь ты. В его жизни всегда был кто-то, кто отдавал приказы, и Драко не отрицал того факта, что он никогда не принадлежал себе.       Как и Гермиона Джин Грейнджер, в этом они были похожи. Возможно, именно поэтому она понравилась ему.       Но этого было недостаточно, чтобы предать свои взгляды и прежде всего самого себя.       Драко знал, что Грейнджер являлась не последним человеком в «Цикадах», но, несомненно, любимчик судьбы, Гарри Поттер, не принял бы его с распростёртыми объятиями. Это был бы долгий, если не бесконечный процесс, в котором не было места Гермионе.       У них был шанс, но Драко не хотел за него хвататься, потому что для этого требовалось слишком много усилий, нужно было поставить на кон своё прошлое и будущее ради женщины.       Невероятно умной и красивой женщины.       Драко представлял её новым министром магии, когда будут восстановлены все общественные структуры. Несомненно, Грейнджер подходила эта роль, она всегда была на первых страницах газет и привлекала внимание заголовками, которые начинались исключительно со слов: «Умнейшая ведьма поколения». Малфой бы добавил ещё пару эпитетов по отношению к ней.       Было множество причин, по которым Драко не был готов присоединиться к «Цикадам», и он мог бы написать об этом целое эссе или даже книгу, в которой всё было бы расписано в мельчайших подробностях, словно это могло как-то загладить вину перед Грейнджер.       Драко надеялся, что она не станет его ненавидеть, но у неё были все причины на это.       Он любил её, любил так, что от желания касаться Грейнджер болели абсолютно все мышцы, но прежде всего Драко любил привычный мир, в котором были люди, которые безусловно подчинялись ему.       Иерархия была простой грубой силой, но она работала. Она ломала людей, расставляла их по местам. И Драко понимал эту систему с детства. Он знал, как ею управлять, как стать её частью, как не потеряться.       А Гермиона разрушала эту структуру одним своим существованием, с ней не было простых ответов, не было привычных рамок.       — Драко, — повторила Грейнджер с нажимом.       — Нет, всё нормально. Я задумался, — бросил он и приблизился к ней.       Лицо Гермионы было напряжённым.       — Расслабься или груушки улетят.       — Что?       — Они очень любят положительные эмоции, по крайней мере, это моя теория.       — Ты не мог напомнить об этом раньше?       — А был повод? — он улыбнулся, а Грейнджер закатила глаза.       Правда оставалась неизменной. Он не был готов.       Серое небо висело над ними, не пропуская солнце, но было тепло. Ветер приятно гладил кожу.       Они несколько минут поднимались по высокому склону, прежде чем остановились на его вершине.       Грейнджер провела ладонью по влажному от пота лбу и молчаливо уставилась на Хогвартс, находящийся совсем близко.       — Не верится, что всё заканчивается здесь, — продолжила она чуть слышно. Её голос был неровным от усталости, от эмоций, от всего, что накопилось за эти дни.       — Не верится, что это вообще может закончиться, — отстранённо ответил Малфой, и Гермиона обернулась к нему через плечо.       — Нам нужно идти дальше, ведь так?       — Мы можем стоять тут до тех пор, пока ты не будешь готова, Грейнджер, — он усмехнулся, а она устало покачала головой.       — Ты ужасен.       — Я знаю.       Гермиона поджала губы, чтобы скрыть улыбку.       Через пару секунд молчаливой игры в гляделки она начала спускаться с холма быстрее, чем Драко хотел это делать.       Замок возвышался перед ними, но его внешний вид был другим: стены покрыты зелёным ковром из мха и ползучих растений. Вокруг буйствовала природа: вьющиеся побеги зацепились за камень, а где-то проросли дикие цветы.       Облака, тяжёлые и серые, что гнались за ними весь путь, вдруг начали редеть, открывая ясное небо. Лучи солнца грели лицо.       — Я ещё никогда не боялась войти в Хогвартс, — прошептала Гермиона, прикладывая ладонь к большой двери.       — Потому что не знаешь, что там будет, — ответил Драко, касаясь своей ладонью двери. — Но всё это похоже на чёртов бред.       — Я знаю, — Гермиона почувствовала, как её губы неконтролируемо дрогнули. Она толкнула дверь, почти не прикладывая усилий, и та поддалась.       Ослепительное сияние заставило прикрыть глаза ладонью. Грейнджер схватилась за предплечье Драко, щурясь.       Посреди зала возвышалось огромное дерево, раскинувшее свои ветви так широко, что они почти касались сводов потолка.       Его кора сверкала мягким золотым светом, который ослеплял, даже несмотря на свою незначительность. Корни, переплетаясь, уходили в пол, окутывая камни. Гермиона замерла, глядя на это зрелище.       Внезапный порыв ветра ворвался в зал, подхватив листья, что покрывали пол, и закружил их в воздухе. Гермиона и Драко почувствовали, как этот поток подтолкнул их вперёд, и они повиновались. Вместе сделали несколько шагов. Грейнджер не отпускала предплечья Малфоя.       Дверь за их спинами с гулким стуком захлопнулась. Звук эхом разлетелся по залу, оставив их вдвоём в этом странном месте.       Драко молчал, его взгляд цеплялся за каждую деталь: за золотистый отблеск света на ветвях, за движение магических потоков, которые напоминали руки, ласкающие дерево.       Гермиона подняла голову. Высоко, среди ветвей, скрывалось огромное гнездо, сделанное из переплетённых веток и листьев.       — Там, — прошептала она, показывая вверх. Её голос был тихим, но в нём звучало восхищение. — Там что-то есть.       Потоки магии вокруг дерева заиграли сильнее, и мягкий ветер начал раскачивать большие ветви. Гермиона сделала ещё шаг вперёд, и свет дерева стал ярче, заливая зал теплом и блеском.       — Наколдуй кричащие нарциссы.       — Наколдованные нарциссы не будут кричать, — возразила Гермиона.       — Грейнджер, — предостерегающе проговорил Драко, и Грейнджер вытащила палочку из кармана джинсов. Она вытянула ладонь и повела над ней палочкой, в несколько круговых движений создавая три больших цветка нарциссов.       Драко взял один с её руки и подбросил цветок в сторону дерева достаточно высоко. Маленькое жёлтое тельце моментально метнулось в сторону цветка, пролетая мимо так быстро, что они едва различили, что произошло.       — Они тут, — облегчённо выдохнула Грейнджер и посмотрела на Малфоя. Он впервые видел настолько счастливое лицо Гермионы.       Она не успела ничего добавить: в следующий момент Драко приблизился, и его губы накрыли её мягко, но решительно.       Его горячая ладонь поднялась к шее Грейнджер. Пальцы скользнули по веснушчатой коже на щеках. Гермиона почувствовала, как её колени слегка дрогнули от этого движения.       — Драко… — постаралась прошептать Грейнджер сквозь поцелуй, упираясь руками о его грудь, но он положил вторую ладонь Гермионе на затылок, прижимая её к себе ближе.       С вершины дерева раздались первые звуки, напоминающие кошачье мурчание и мягкую птичью трель.       Она потянулась к Малфою. Руки Грейнджер мягко скользнули по плечам Драко, затем сомкнулись на шее, обнимая и притягивая его ближе.       Всё, что она чувствовала, сосредоточилось в том тепле, которое разливалось от прикосновения его губ.       Ладонь Драко на её затылке была ощутимым напоминанием: я здесь, и ты здесь. Каждая секунда длилась вечность, но вместо тревоги Гермиона ощущала покой.       Он медленно отстранился с утяжелившимся дыханием. Тогда к Гермионе словно вернулся слух: вокруг громко пели птицы, и их голоса разливались эхом по залу.       — Ты всегда так делаешь? — выдохнула Гермиона.       — Что именно? — с ухмылкой сипло спросил Драко. Его дыхание было неровным. Вопрос остался без ответа.       Малфой вытянул в сторону ладонь. Гермиона заворожённо наблюдала за тем, как на его руку опустилась жёлтая птица размером с взрослого ежа.       Облегчение было настолько сильным, что Гермиона почувствовала, как на глаза навернулись слёзы, но вместо горечи они приносили тепло. Грейнджер быстро утёрла уголки глаз тыльной стороной ладони и выпрямилась.       Она видела, как птица, не испугавшись, нахохлилась на его ладони, распушив перья. Её маленькие чёрные глаза внимательно изучали Драко, будто она знала его.       — Нарциссы, Грейнджер, нарциссы, — шёпотом напомнил Малфой, и Гермиона поняла, что она выронила цветы, когда Драко поцеловал её.       Грейнджер быстро наколдовала ещё и медленно протянула ладонь к птице. Она накинулась на цветок с удивительной жадностью.       С дерева начала спускаться ещё одна птица.       — Зачем ты меня поцеловал? — прошептала Гермиона, боясь спугнуть груушек.       — Эти птицы падки на положительные эмоции, — напомнил Драко, наблюдая, как на его предплечье садится ещё одна. — Доставай клетку.       — Откуда ты знаешь, что она у меня есть?       — Делал инвентаризацию твоей сумки.       — Драко! — шёпотом возмутилась Гермиона.       — Клетку.       Она нахмурилась и потянулась к сумке.       На предплечье Драко тем временем села уже четвёртая птица.       — Это недавно вылупившийся выводок. Они отличаются по размеру. Призови гнездо с помощью «Акцио» и уложи его внутрь вместе с нарциссами.       — Я не знала, что ты так любишь командовать, — покачала головой Гермиона с незаметной улыбкой.       Она медленно вдохнула, наполняя лёгкие воздухом, пахнущим свежей листвой. Это был первый раз за долгое время, когда её тело ощущало такую лёгкость.       С помощью заклинания она разместила гнездо в клетке, и птицы сами забрались внутрь.       — Семь штук…       — Удачное число, — сказал Драко и грустно посмотрел на неё.       — Я не верю в судьбу.       — Зато веришь в маггловского Бога.       — Только в себя, — твёрдо сказала Грейнджер. — Никакие небесные силы не помогали мне в самые трудные моменты.       — Может, они решили послать меня к тебе? — медленно, с довольной улыбкой сказал Драко и приблизился к ней.       Пальцы Гермионы крепче сжали клетку. Она потянулась вперёд и поцеловала Малфоя.       У него напряглось абсолютно всё тело от той нежности, что Грейнджер вкладывала в этот поцелуй.