Глава 3.

      Проходит пара дней. Лэйн все так же ведет себя спокойно и мирно, Дмитрий выходит изредка на обход территории, дабы дикие звери лишний раз не появлялись, но все чаще ловит себя на мысли, что это все ненужный труд. Волки и за километр не подходят к деревне, медведи все еще спят. Лисицы подрали последних серых зайцев и скрылись в глубокой чаще леса. Теперь чтобы пойти на мясо, требовалось еще больше усилий. До реки далековато, чтобы ловить рыбу, да и той не так много, чтобы можно было бы обеспечить деревню. Вот и жили небольшим промыслом зимой, а с весны начиналась работа. Засеять поле, в три раза превышающее размеры самой деревни. Все вспахать, ухаживать, ходить в лес по ягоды и грибы, да порой на охоту. Мало ли кто разродится. Местный староста, как помнил Дмитрий, был большим приверженцем веры. Хоть в их захолустье и не доходила служба, да не заезжал князь, но все равно требовал мужчина небольшой службы. Он же и выступал священником. Знахарка Матрона, старая женщина неопределенного возраста, исправно посещала проповеди, лишь бы ее не воздвигли в ранг ведьмы. Что не мешало ей проводить "магические" обряд в тайне. Про них знали все, кроме старосты. Матрона колдовала на хорошие посевы, на счастье молодоженам, на скорое дитя страждущим. Ну и гадала. На все, что только придумает народ, на то и гадала. Называла все это христианскими обрядами, но сама держалась только за счет своего положения знахарки в деревне. В общем, неплохо устроилась по жизни.       Лэйн сидит у окна, перебирает свою сумку. Тихо шепчет названия трав, перекладывает из одной горсти в другую ягоды. Дмитрий в это время натачивает ножи. В скором времени вновь надо будет собирать отряд в лес. В последний раз Михей неудачно упал и чуть не сломал себе ногу. Пришлось в срочном порядке забирать весь их улов и возвращаться. Дмитрий хотел было пойти один, да останавливало его то, что если с ним что случится, то кто сможет позаботиться о Лэйн. Девушка теперь находится на его попечении до момента, как окончательно не поправится. А как поправится и весна войдет в деревню, подтопит снег, так можно и дом ей подыскать. Или договориться с мужиками и построить полноценный новый домик. Небольшой, но с возможностью дальнейшего расширения. Пока что девушка не была против того, чтобы и дальше жить в деревне. Это осознание теплым чувством окутывало что-то такое, о чем Дмитрий раньше и не задумывался. - Пирожок с тобой останется, - внезапно заговаривает Дмитрий. Девушка слегка вздрагивает от неожиданности и поднимает взгляд темных глаз на собеседника. Сегодня за утро это был их первый разговор. Не считая, конечно, пожелания доброго утра. - Ты куда-то собираешься? - С некой ленцой спрашивает Лэйн. Внутри у нее сразу начинают работать шестеренки, побуждая открыть тайну своей шубы. - Надо будет мужикам помочь, - нерешительно продолжает Дмитрий.       Он договаривался с Михеем на встречу, да все никак не мог подойти. Помимо этого надо было решить несколько вопросов с жителями. У кого-то замерз колодец и надо было узнать - замерз до конца зимы или надо просто пробить верхний слой -, кто-то просил помочь починить крышу за небольшую плату. В общем, дел хватало до глубокой ночи.       Но теперь он живет не один и это осознание немного его притормаживало, заставляло оглянуться назад с пониманием, что его теперь дома ждут. Вроде бы и раньше его ждали. Два кота - Клык и Коготь - и Пирожок. Верные его сожители, которые ждали бы до конца своих или его дней. А теперь его еще ждет совершенно незнакомая ему девушка. Она нагревала травы после того, как Дмитрий долго рубил дрова вечером, растапливала печь, чтобы можно было погреться у теплой стены. Она даже пару раз бралась за нож, чтобы приготовить поесть, однако дальше нарезания соленьев или попытки отрезать кусок мяса не уходило. Хотя картошку она с небольшим усердием почистила, порезала и запекла в глиняном горшке. Получилось очень даже неплохо.       Лэйн на слова Дмитрия кивает и возвращается к пересчету трав. Их хватит не более, чем на пару недель. Где она могла бы пополнить запасы? К местной знахарке она идти не хотела, сразу появлялось отторжение от даже одной мысли о таком деле. В лес? Зачем? Для чего? Она не знает здесь ни одного пролеска, где можно было бы раскопать снет и найти слегка обмороженные травы. Она даже порой клянет прошлую себя, что сделала такую глупость и ушла из своего прошлого дома сюда, неподготовленная полностью. И этот тайник. Он манил ее ночью, просил, требовал, умолял. Порой она слышала свой же голос, который нашептывал незнакомые слова. Голос отдавался в ушах, побуждал к действию. К какому? Она должна была помнить, однако что-то мешало ей это сделать. Может быть, она пряталась от кого-то? Эта мысль приходила ей на ум, но вот лица она не помнила. Не помнила даже силуэта возможного преследователя. И не могла же она так просто потерять память. Нет, здесь все было нечисто. И выход Дмитрия в деревню был ей только на руку.       В слух она только сказала: - Готовить что-нибудь к вечеру? - Нет, у нас есть все необходимое, - Дмитрий накинул на себя шубу, запахнул ворот на шее. Еще раз окинул взглядом жилище. «Вроде всего ничего живет тут», - пронеслось у него в голове. - «А уже и постель ей постелил, и одежду скоро некуда положить будет. Агафья постаралась, молодец».       И вышел. Пирожок только слегка повел ухом из стороны в сторону, поднялся на лапы, потянулся и повернулся на другой бок, подставляя его под тепло от печи. Коты же даже не захотели провожать хозяина.       Подавив первоначальный всплеск желания вскочить, Лэйн продолжила считать ягоды. Одна-две-три-четыре-пять, отсыпать. Повторить. Один-два-три-четыре-пять. Отсыпать снова. Повторить этот процесс. Медитативность убивает проблески разума, так что некоторое время еще проходит в шепоте отсчета, да легкой дремоте, которая нападает спустя некоторое количество повторов. За окном начинает идти снег. Легкие пушинки ложатся на подоконник и сразу тают от жара, таящегося внутри дома. Девушка отвлекается от своего дела и выглядывает в окно. Лучше несколько раз перестраховаться, чем быть пойманной с поличным. Но нет. Дом находится в отдалении, поэтому ждать незваных гостей не надо было. Те не забредали сюда, а если и появлялись на пороге, то дальше предбанника не заходили. Это вполне устраивало натуру Лэйн. Дмитрий рассказывал, что его сестра - Анна - вышла не так давно за купца, да и уехала с ним в город побольше. Только вот насколько давно было это "недавно"? Женских вещей здесь будто и не было отродясь, не могла же сестра забрать все до последней косынки. Нет, не могло такого быть. Или Анна ушла с криками? Тогда можно было сказать, что она не хочет возвращаться в этот дом, поэтому и нет ни одной ее вещички. Но тоже странно, почему тогда Дмитрий со спокойствием и теплотой отзывается о ней? Непонятно.       Лэйн переводит взгляд со снега на тропы. Мало ли кто решит все-таки забрести. Но всего пара свежих следов были заметны - это Дмитрий только что ушел в сторону деревни. Не решив больше терять времени, девушка поспешила в предбанник. Найти свою шубу не составило труда. Даже спустя столько времени она отдавала сыростью и уже закрадывалось сомнение, что она сможет нормально высохнуть. Похлопать по рукавам, пройтись по шву, залезть во внутреннюю часть и повторить попытки поиска. Тщетно. - Не могла же я ошибиться в себе, - шепчет девушка и продолжает происки.       Она продолжает ощупывать каждый сантиметр кожи, пытается прочувствовать во внутреннем слое какой-то бугорок или изъян. И вот наконец находит. На стыке между спиной и капюшоном, ткань странно топорщится. Со стороны выглядит так, будто это сама кожа странно легла при пошиве, либо от долгой носки решила пойти складками. Но Лэйн понимает, что это все не так. Осторожно поддевает ножиком петлю, припускает шов, чтобы в последствии было несложно пришить все обратно. Шерсть влажная, но не настолько, чтобы капать на пол холодными каплями. Влага лишь слегка оседает на кончиках пальцев, пока их хозяйка ищет свой секрет.       Лэйн нащупывает небольшую книжечку, размерами не более, чем с ее ладонь. К корешку привязано что-то непонятное. - Стекло? - Девушка в удивлении поднимает брови. Не просто стекло - пустой бутылек, закупоренный пробкой.       Убрав подальше шубу, чтобы Дмитрий раньше времени не наткнулся на отпоротый воротник, Лэйн решает просмотреть поближе свою находку. Небольшая записная книжка была испещрена рисунками незнакомых трав, их применениями и местами обитания. Все выполнялось углем, но на достаточно плотной бумаге, из-за чего рисунки и надписи не расплылись даже после пребывания в мокрой среде. Где-то записи находились в таком беспорядке, что с трудом можно было отличить рисунок от письма. С середины книги стало прослеживаться нечто-странное. Рисунки стали становиться похожими на резкие линии, где-то даже обычная полынь едва похожа была на полынь. Несколько страниц были полностью перечерчены углем, замазаны настолько, что даже спустя долгое время он отпечатывался на подушечках пальцев. Лэйн перевернула очередную страницу. Зелья. Эликсиры. Настойки. Все это теперь заполняло каждую страницу книги. Восстанавливающие, кроветворные, кровоостанавливающие. Облегчающие родовые потуги, помогающие от бессонницы. Шелест страниц равномерно оседал на окружающем пространстве. Девушка и забылась, где она находится. «Это не мой почерк», - пронеслось в голове. Пару раз она уже брала уголь в руки, но это было скорее проба ее способностей. Но даже вернув память на свои писательские навыки, не могла же мышечная память ее тела настолько сильно подвести ее. - Это не мой почерк, - уже вслух повторила она. Будто пытаясь убедить саму себя.       Страницы замелькали перед глазами. Снова зелья, еще, еще, и снова. Так много всего, по два, по три на одной странице, с минимумом пояснений, но Лэйн понимала каждую букву тут. Начали появляться бурые пятна. Их пытались сначала затереть, из-за чего некоторые страницы были неудобно разбухшими, кривыми, порванными. А потом эти пятна будто были приняты своим прошлым владельцем как обыденность. Чем дальше листала Лэйн, тем вновь менее понятен становился почерк. Не она это писала, но все это она помнила. Чье это было? Почему она готова была прятать это под угрозой своей смерти? Неужели эти знания, которыми владеют знахарки высшего уровня, так опасны? Или здесь кроется что-то еще. Последних страниц не хватает. Это осознание бьет под дых, заставляя остановиться и перевести дыхание.       Девушке кажется, что прошло уже несколько часов, хотя всего лишь минут двадцать назад она отложила нож и стала копаться в шубке. Теперь это не важно. Записная книжка перед ней давала ей ответы, но не хотела говорить напрямую. Вдох-выдох, повторить. Девушка успокаивается, переводит дыхание и успокаивает свое сердце. Раз уж она прятала эту книгу ранее, то будет целесообразно и дальше не показывать ее никому. Оставался только неопознанный бутылек. Хочет ли она сейчас заниматься им или решит вернуться к книжке? Наверное, ей даже больше хочется выйти на улицу и прогуляться в сторону леса. Проветрить голову, заставить свой мозг думать, а не метаться в панике. Она всегда была горда за свой холодный разум, это она помнит даже спустя свою амнезию. Она могла бы, казалось, даже в горящем доме найти выход из ситуации. И какое-то ее прошлое, может быть даже не самое темное, какое она себе пытается нарисовать, не должно поколебать ее хладный ум и четкие и жесткие действия. - Сначала я осмотрю все, а потом пересмотрю книгу, - мысли вслух всегда успокаивали, даровали ей ощущение, что ее слышат и слушают. Может быть она была бы даже готова всю жизнь провести в одиночестве, прерывая тишину лишь разговорами с самой собой. Но вот только общество не оценило бы ее поступка, нарекло бы ее ведьмой и сожгло на костре. Или утопило в реке с целью выведать ее секреты. И никому бы не было ее жаль. Поэтому приходилось строить участливый вид и разговаривать не только с собой.       Пузырек оказался обычным. Такие продавались в любой лавке, отливались у любого кузнеца, кто худо-бедно мог работать со стеклом. Неровные края говорили о невысоком мастерстве работника, но это было неглавное. То, что находилось когда-то внутри, вот что волновало разум. Девушка откупорила пробку и принюхалась. Сладкий, даже приторный запах. Слегка перебивается медом. Приятная душица и что-то еще, что ее нос никак не может учувствовать. Нет, это сделала не она. Или она? Лэйн это сделала? Но она не помнит ни разу, когда она чувствовала такой запах.       Голова начинает кружиться, боль растекается от лба в виски, оседает там комом и пульсирует, пульсирует, пульсирует. - Делала ли это я? - Лэйн сочла бы себя сумасшедшей, раз разговаривала с собой. Не с кем-то еще, даже не с животным, а сама с собой. Она обращалась к прошлой себе, будто ее подсознание могло дать ответ на насущный вопрос. Как она могла забыть то, что принадлежало ей. Ее память. То, что делало ее собой. - Я ли это делала?       На ватных ногах Лэйн еле дошла до окна и распахнула его, будто вырываясь из затхлого воздуха дома. То, что ранее приносило ей покой и умиротворение, теперь удушающей маской пыталось залезть в легкие и остаться там до конца. Потом она будет искать отмазки для Дмитрия, почему решила раскрыть окно, зачем решила топить улицу. Все потом. Сейчас ей нужно было продышаться. Вот так вот, как учил кто-то далекий из ее детства.       Этот кто-то так же держал ее около окна, чтобы маленькая девочка не свалилась кубарем на клумбы, растущие внизу. Жара в помещении была такой же сильной, что отхваченный полными глотками прохладный воздух осени был для нее последним спасением. Лэйн напряглась, силясь остаться в этом воспоминании еще подольше, узнать, что за силуэт рядом с ней. Хотя бы понять, какого пола это нечто, даже не принадлежность к ней. Но все тщетно. - Надо еще раз просмотреть записи.       Не терпящим тоном, Лэйн не до конца прикрыла окно, оставляя тонкую щелку прохладного воздуха. Пирожок на эти действия грустно тявкнул, повертелся на своем месте и снова заворчал, устраиваясь. Девушка села вновь рассматривать записную книжку в надежде, что сможет что-нибудь понять для себя.

***

      Дмитрий вернулся вечером, да не один. Вышел из сеней, прошел по комнате, оставив шубу на комоде при входе, уселся около печи и стянул валенки. Следом за ним ввалился Михей. Подволакивая ногу и бурча что-то себе под нос, тот встал в дверях и огляделся. Лэйн подтянула очередную нитку в вышивании и подняла взгляд на вошедшего гостя. Тот, видимо обрадовавшись, проковылял к девушке и с уханьем рухнул на стул рядом. - Ты ль новенькая? - Михей - дородный мужчина, одевающийся в достаточно старую, но хорошую одежду. Со взрывным характером, он мог запросто полезть в самую гущу событий и только потом подумать, а чем же ему это может обернуться. Жена его, кроткая и спокойная, будто уравновешивала мужа своим характером. - Агафья тебя с ног до головы хвалила. Голова у нее перестала болеть, не то б она тебя похлеще Матронки чехвостила б.       Мужчина улыбнулся, будто сказал какой-то комплимент. Лэйн улыбнулась в ответ, хоть и получилось слегка натянуто. Вышивание перекочевало из ее рук в небольшой сундучок у ног. Книга с записями теперь хранилась в самом дальнем углу, под слоями ее одежды и нижнего белья. Даже если бы Дмитрий и наткнулся бы на него, все равно ему бы пришлось изрядно покопаться в замочках, маленьких веревочках и прочем. Впрочем, если бы он туда полез, то вряд ли б искал какие-то книжки. Пустой бутылек теперь покоился в щели между половицами совсем недалеко от печи. Раньше этот лаз прогрызли мыши, но, видимо, Дмитрий вовремя избавился от лишних жителей. - А что вам требуется? - Да вот, - мужчина руками помог своей ноге выпрямиться и с грохотом опустил ее на пол. Поморщился, ругнулся сквозь зубы и слегка поерзал на стуле. Нога была перевязана чуть ниже колена и была распухшей, из-за чего едва влезала в валенок. Однако Лэйн на это лишь недоуменно сморщила лоб. «Скорее всего у него фантомные боли», - тут же пришло ей в голову. - «Учитывая его шрамы на руках, он не раз попадал в капканы или резался. Видимо, боль от растяжения ему не нравится из-за своей долготы». - Болит, собака, - продолжал тем временем Михей. - Даже встать не могу, а про сон и забыл совсем. Вроде Матронка говорила, что ее припарки помогут быстрей зажить, но опять за нос водит, собака. - Хорошо, я помогу вам, - однако Лэйн не торопилась вставать со своего места и идти готовить лекарство. Она понимала, что если она поведет себя иначе, к ней на поклон будет ходить большая часть деревни. - Но что мне будет взамен.       Михей недоуменно перевел взгляд с девушки на Дмитрия. Последний только одобрительно хмыкнул и вернулся к помешиванию воды в котелке. - Ну дык, могу шкуру волчью притащить. Или еще что такого. Травы могу принести, - мужчина почесал в голове. - Для готовки. - Хм. Несите травы. Если не пригодятся мне, так пойдут в готовку.       Разобраться с Михеем было дело плевым. Растолочь немного трав в ступке, прокипятить с марлями в отдельном котелке, да отдать с наставлениями менять тряпки каждые несколько часов. Несильное обезболивающее, скорее увеличивающее способность организма к восстановлению, безболезненному, но не долгоиграющему. При неправильном уходе запросто можно было получить очередной ушиб на том же месте. Мужчина откланивался, благодарил со всей горячностью и так же, покачиваясь, ушел.       Настала тишина. Дмитрий все так же не произносил ни слова, а Лэйн не хотела начинать разговор первой. Мало ли что он задумал, может что в деревне приключилось и теперь ему подумать надо, или может рассчитывает, кто теперь ходить к ним будет, пока Лэйн за небольшие платы лечит жителей. Все-таки он поселился максимально далеко от обычных людей, чтобы минимально соприкасаться с ними, на охоту ходил в группе не с пятью, а всего с двумя знакомыми. А теперь его дом грозился стать очередным пунктом для знахарки. - Я встретился со старостой, - начал было Дмитрий. Лэйн слегка вздрогнула от его голоса, но постаралась не подать вида, что испугалась. - Да? И что с того же. - Сказал он мне, что я с Каином и еще двумя - Ноа и Лестером - иду в лес. Неспокойно там в последнее время, особенно в связи с последними событиями, - мужчина поднялся со своего места, пронес котелок к столу. В жидкости плавали куски мяса и несколько картофелин, разваренных практически до состояния каши. - И Каин, между прочим, очень хотел увидеться с тобой.       Дмитрий переводит взгляд на Лэйн, но та не находит, что ответить. Та единственная встреча, которая произошла между ними с неделю назад, оставила только больше вопросов, чем ответов. Каин вел себя с ней так, будто знал о ней ранее. Но она, как бы ни пыталась воскресить в памяти его облик, не находила отклика. - Что же ему нужно от меня? - Разговор, как ни странно, - Дмитрий пытается уловить во взгляде Лэйн хоть одно понимание происходящего, но не находит. Приятное чувство разливается внутри. Он ей никто. - Больше ничего не сказал. Только отца своего чуть не послал, когда услышал, что с нами пойдет. - Даже так? - Лэйн удивленно вскидывает брови. - Не думала, что сын старосты захочет со мной общаться после событий в корчме. - Приглянулась ему наверное. Нет догадок, почему?       Лэйн только качает головой. Вечер уже давно наступил, постепенно в свои владения заходит ночь. Уже завтра она, оставшись одна, должна будет окончательно разрешить секрет записной книжки. Она чувствует, что он где-то рядом, на поверхности. Девушка уходит ложиться спать, а Дмитрий остается за печкой. Плохое предчувствие посещает его не в первый раз за эти сутки.