Баатар/ОЖП «Согреть»

Баатар сидел в своём кабинете и смотрел в окно. Опять дождь. За окном серо и тоскливо, а в голове звенит от бумаг, допросов, звонков. Он сжал переносицу пальцами, пытаясь унять головную боль. В дверь постучали. Тихо и почти неслышно. — Войдите, — буркнул он, не оборачиваясь. Дверь приоткрылась, и вошла девушка. Маленькая, тихая. Волосы тёмные, длинные, распущенные, одета скромно — джинсы, светлый свитер. В руках папка с документами. Она подошла к столу и положила папку, даже не взглянув на него. — Принесли, — сказала она тихо и уже пошла к выходу. — Стой, — окликнул Баатар. Она остановилась, обернулась. Глаза карие, мягкие, смотрят спокойно, и, на удивление, без страха. Он её раньше не замечал. Новая, наверное. Или просто не вглядывался. — Как зовут? — спросил он. — Айя, — ответила она. — Сколько здесь работаешь? — Третью неделю, — улыбнулась она чуть заметно. — Вы меня не видели, я тихо сижу в углу. Баатар хмыкнул. Обычно он запоминал всех, кто попадался на глаза. Но эту действительно проглядел. Она казалась невесомой. И от неё пахло чем-то тёплым, домашним. Ванилью, что ли. — Иди, — сказал он и отвернулся к окну. *** Дни пошли обычные. Баатар орал на подчинённых, подписывал бумажки, пытался проводить время с дочерью и пил горький кофе в одиночестве. Но в какой-то момент он заметил, что ищет её глазами в коридоре. Она всегда здоровалась первой, коротко кивала и проходила мимо. Никогда не лезла с разговорами, не заискивала, не боялась. Однажды он задержался допоздна. В здании было пусто, только свет горел в одном кабинете на втором этаже. Он заглянул — она сидела за столом, раскладывала бумаги, уставшая, с тёмными кругами под глазами. — Не спится? — спросил Баатар, прислонившись к дверному косяку. Айя подняла голову, смутилась. — Отчёт доделываю, завтра сдавать. — Иди домой, — сказал он. — Завтра доделаешь. — Вы же не уходите, — ответила она тихо, но с едва заметной хитринкой. Баатар усмехнулся. Она права. — Поехали, подвезу, — сказал он неожиданно для себя. Айя удивлённо посмотрела на него, потом улыбнулась. — Правда? — Правда. Собирайся. *** В черном Ленд Крузере было тихо. Она сидела рядом, смотрела в окно, иногда бросала на него короткие взгляды. Баатар молчал, но внутри что-то странное творилось. Рядом с ней он чувствовал себя спокойнее. Как будто она гасила его вечную злость одним своим присутствием. Она жила на окраине, в старой пятиэтажке. Когда машина остановилась, она повернулась к нему. — Спасибо, — сказала она просто. — За что? — он поднял бровь. — За то, что заметили. Она вышла, и он смотрел ей вслед, пока девушка не скрылась в подъезде. *** Через неделю он снова отвёз её домой. Потом ещё раз. Потом начал специально задерживаться, чтобы увидеть её. А потом как-то вечером она не вышла из машины. — Может, зайдёте? — спросила она робко. — Чай… или кофе. Он согласился. Квартира была маленькой, чистенькой, пахло травами. Она суетилась на кухне, ставила чайник, а он сидел на стареньком диване и смотрел на неё. В уютной лампе, без напряжения, она была ещё красивее. — Ты почему не боишься меня? — спросил он вдруг. Айя замерла, потом обернулась. — А надо? — Все боятся. Она подошла ближе, села рядом, почти вплотную. — Я вижу, — сказала она тихо. — Что ты не злой. Ты просто уставший. И одинокий. Она коснулась его руки. И Баатар почувствовал, как по телу прошла дрожь. Не от страха — от тепла. От того забытого тепла, которое давала ему его жена, когда они только поженились. Он не помнил, кто потянулся первым. Но через секунду он уже целовал её. Жадно, грубо, вжимая в диван. Она не сопротивлялась, а наоборот — обхватила его шею руками, притягивая к себе, отвечая на поцелуй мягко и нежно. Он рванул её свитер, Айя расстегнула его рубашку. Руки его были шершавыми, тяжёлыми, а она — вся бархатная, тёплая. Он целовал её плечи, шею, грудь, а она тихо стонала, вплетая пальцы в его волосы. — Тише, — прошептала она ему в ухо. — Я здесь. Я никуда не денусь. Он приподнялся, посмотрел на неё. Глаза блестят, щёки раскраснелись. Она улыбнулась. Не победно, не хитро — просто и открыто. — Я тебя не сломаю? — спросил он хрипло. — Нет, — она коснулась его лица. — Ты меня согреешь. Баатар опустил голову, уткнулся в её шею, и на секунду замер. Она гладила его по спине, тихо-тихо, пока он не выдохнул, отпуская всё напряжение. А потом была ночь. Долгая, жаркая, полная его грубых ласк и её тихих стонов. Он брал её жадно, как будто хотел забрать всё её тепло. А она отдавала. Каждым движением, каждым вздохом. Она целовала его шрамы, проводила пальцами по его спине, шептала что-то бессвязное, нежное. Под утро он уснул, впервые за долгое время без кошмаров. Она лежала рядом, положив голову ему на плечо, и слушала его дыхание. *** Утром он проснулся и долго смотрел на неё спящую, на её спутанные волосы, на тёплую кожу, на улыбку, которую она сохранила даже во сне. — Айя, — прошептал он. Она открыла глаза, сонно улыбнулась. — Не уходи, — сказала она. И он остался. *** Так и повелось. Она стала его тихой гаванью. Он приходил к ней грязный, злой, уставший, а она кормила его, укладывала голову себе на колени и гладила по волосам, пока он засыпал. А иногда — его злость выплёскивалась в постели. Он мог быть грубым, почти жестоким, но она не боялась. Она знала: это не злоба. Это боль, которая не находила выхода. И она принимала её целиком. — Ты мой странный волк, — смеялась она после, когда он лежал рядом, тяжело дыша. — Ты моя тишина, — отвечал он, притягивая её к себе. И они снова засыпали — он, укрывшись её теплом, и она, убаюканная его дыханием.